LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Розовая провокаторша
http://lesboss.ru/articles/111/1/Diciaay-idiaieaoidoa/Nodaieoa1.html
Сборник Лесбийской Прозы
От Сборник Лесбийской Прозы
Опубликовано в 20/01/2008
 
(Автор: Михэль Вольт) С приходом весны не только особи мужского пола оживились и вздернули носы по ветру. К любовным флюидам принюхались и дамы. Моя пташка не исключение. Мозги, как древесные почки, набухли, и башка энергично завертелась вслед резко похорошевшим дамам...

Автор: Михэль Вольт
(© http://www.proza.ru/author.html?voltt)


С приходом весны не только особи мужского пола оживились и вздернули носы по ветру. К любовным флюидам принюхались и дамы.
Моя пташка не исключение. Мозги, как древесные почки, набухли, и башка энергично завертелась вслед резко похорошевшим дамам.
Естественно, нет ничего предосудительного, когда твоя любимая с упоением глазеет на оголенные формы барышень. Процесс осматривания сродни походу по залам музея, где находятся редкие по красоте экспонаты.
Твой же портрет, хотя и висит на видном месте, но сильных и острых впечатлений уже не вызывает. Притерлось. Приелось. Осела пыль быта. Рубины новизны погасли. Бриллианты страсти померкли. Холст потускнел, как тускнеют краски у всякой древней картины. Гвоздь постоянства начал пошатываться.
«Люби меня по-французски»
Весна – время реставрировать чувства. Приторно натуральные женские журналы истово берутся советовать, как навести лоск в семейных отношениях. Следуя блестящим глянцевым умом журналам, я приступила к апробации средства по удержанию мужа, на местном полигоне отношений. Иностранные авторы гарантировали, что заблудивший любимый не только не дезертирует, как последний трус при первых холостых выстрелах домашней гаубицы, но втюрится в вас еще мощнее. То, что тестировать приходится не его, а ее, меня ни чуть не смущало. Любовь, она и на Северном полюсе любовь. Будь то к пингвину, полярнику или самке белого медведя. Оно даже как-то любопытней, когда экспериментируешь над существом другого толка, не отличающегося прямолинейной примитивностью.
Итак. Первым пунктом в статейке была задрипанная рекомендация не появляться перед эстетствующими очами «половины» в замызганном, как и ваши отношения, халате или бигудях. С этим все обстояло нормально: на куцый ерш бигуди ни прицепишь, хоть молотком прибивай, а халаты я с детства не ношу.

« Там в краю далеком есть у меня жена»
Утром предстояло не готовить завтрак, а неистово накладывая макияж горланить какую-нибудь песенку. На вопрос милого: «где еда?», прощебетать, что забыла приготовить и вообще некогда заниматься такой ерундой.
…Мое чудное пение, заглушая ор птах, ворвалось в комнату с первыми лучами солнца. Вера заворочалась в постели. Что-то пробурчала, натягивая на голову подушку.
- «Миленькая моя, взяла бы я тебя, только в краю далеком, есть у меня жена…». – Выводила, нарочно куроча слова песни, словно пытливый ребенок гранату.
По-моему мнению, такой уродливый вокал оглушил бы и сирен, но Вера упрямо спала.
- «У любви, как у пташки крылья…»,- сменила репертуар.
Наконец подруга зашевелилась:
-Дорогая, может побережешь мои уши? И без твоего очаровательного пения предстоит тяжелый день. – Услышала я и захлопнула рот.
Манипуляции с косметикой, точно, не должны подвести. Вера всегда подозрительно щурилась, наблюдая, как «виртуозно» я управлялась с красками. Применялись они по великим праздникам, чтобы произвести нужное на нужных.
Никогда не любила малевать лицо. Такое ощущение, что напяливаешь шубу в тридцатиградусную жару.
Жидкая подводка во всю старалась меня подвести, то кончик шнырял в глаз, от чего тот зудел, пуская слезы, то рисовал смачную загогулину. С неистовым азартом, укрощая макияж, я и не заметила, как Вера тихо пробралась на кухню, молчком занявшись приготовлением завтрака.
Очередной раз, больно ткнув в глаз кисточкой, я заревела, как раненная белуга.
- Что ты сказала, солнышко? – Выглянула Вера из кухни.
- Да пропади все пропадом! Что бы я еще раз…! Все в пень! – остервенела я, ожесточенно тря ватой почерневшую кожу у глаза.
- Детка, тебе чай или кофе?
- Чай.
- Бутерброд с колбасой или яйцо?
- Что угодно. – Процедила я, завершая макияжные упражнения.
Во время еды Вера пытливо и молча изучала мою живописную физиономию.
Лишь покидая дом, она вдруг поинтересовалась, отчего это я так «похорошела».
- Да так, встреча у меня…, - полным томного ожидания голосом произнесла я, вслед хлопнувшей двери.

«Позвони мне, позвони»
Днем, по рецептуре мадмуазелей, требовалось еще больше усилить подозрения мужа. Этому могло способствовать якобы хроническое отсутствие жены на рабочем месте. Сослуживцы в один голос должны уверять, что она «только что вышла», «у руководителя», «на задании»… Мобильник рекомендовалось отключить.
В курсе моей «нетаковости» на работе был только один человек - Алла. Громоздкая тридцатипятилетняя особа. Как и большинство дородных дам - обширной души человек.
С утра ее внутренне содержание находилось не в духе.
Не отрываясь от энергичного копошения в сумке, она отрывисто поздоровалась. Алла искала помаду, которую, по своему обыкновению, забыла дома.
Вообще-то она толстым слоем лежала на Аллиных губах. Но коллега этим никогда не довольствовалась, постоянно подправляя выбившееся из-под макияжа лицо. Я иногда задавалась вопросом, есть ли под слоем пудры кожа?
Помада не обнаружилась. День пропал. Алла, подперев пухлой рукой щеку, села горевать.
- Слышишь, Алк, ты не расстраивайся. Той, что у тебя на губах хватит до конца жизни, - утешила коллегу. - Губы у тебя и без помады, выразительные.
- А я чувствую себя голой! – С капризным вздохом выдавила она.
- Если Вера будет звонить, меня нет. – Кинула небрежно.
- Вы что поругались? – Оживился «аленький» цветочек.
Услышав, что душераздирающая ссора не состоялась, Алла вновь завяла. Но вмиг расцвела, заслышав о необычном эксперименте. Мы, с нетерпением научных сотрудников занятых в опытах по выявлению условных и безусловных рефлексов у самки человека, принялись ждать звонка.
Я то и дело зыркала на циферблат, как в последний путь, провожая минутную стрелку. Пошел двенадцатый час. Обычно звонила Вера раньше, часов в одиннадцать. Во мне стала проклевываться темная тревога. Рука сама потянулась за трубкой. Рухнуть испытанию не дала Алла, грозно предупредив о необходимости владения терпением и выдержкой.
Трудно переключаться на работу, когда голова забита трухой личной жизни. Так и не сосредоточившись на изучении новой компьютерной программы по четырехмерной графике, я выпорхнула из-за стола.
- Звонила! – Выкрикнула довольная Алка. – Буквально через минут пять, после того, как ты ушла за обедом. Удивилась, чего так рано.
Я, с удовлетворением кошки нажравшейся сливок, улыбнулась. Сейчас начнется! Есть!
Забрюзжал сотовый. Как всегда,забыла его вырубить, но ничего, прорвемся. Отвечать не буду. Остальные звонки тоже потонули в вязкой тишине, включая встревоженную СМС.
О том, что поучения француженок приносят «пользу», я убедилась дома.
«Миллион алых роз»
Вечером рекомендуется прийти домой позже любимого с розой в руках и блуждающей по физиономии таинственной улыбкой. В глазах следовало отобразить загадочную истому. Когда муж потребует к ответу, сморозить небылицу. «Добить» несчастного предстояло какому-нибудь знакомому, позвонившему вам по телефону. Отвечать «подельнику» следовало тихо, односложно. После разговора громко и беззаботно предупредить супружника, что «звонила подружка со своими проблемами». А если до телефона первым доберется муж, то на том конце провода должны извиниться за неправильно набранный номер.
- Почему ты не перезвонила? - Едва переступив порог, услышала сердитый голос. - Тебе раз десять звонила! Весь телефон оборвала.
Вера склонна к преувеличениям. Но не настолько же!
-Ну-уу, радость моя, - прокурлыкала я, - некогда было. Ты же знаешь, какие у меня запарки бывают, то- то, то се…
- Что за се, что за то? Сообщение мое получала? – Грозно нахмурилась.
- Не-а. А ты разве отсылала? Ах да, Верунчик, телефон как раз к обеду разрядился. А «зарядку» дома оставила. – Бессовестничала я.
Вера что-то пробурчала под нос, и, метнув в меня, отточенный, как тесак для забоя крупно-рогатого скота взгляд, удалилась на кухню, но мигом выскочила обратно. С поджатыми недоверием губами и сверкающими подозрением глазами.
- Где так долго была?
- Да вот, - скромно уткнула нос в розочку (купила сама), пролепетала я, - понимаешь ли, ээ-ээ-э. Праздновали э-ээ… День орнитолога. Засиделись. Заболтались.
- Что-то я не поняла, где ты, а где птицы. Роза откуда? – Подобравшись, точно для прыжка, спросила Вера.
- Руководительница, как выяснилось, страстная любительница птах, - врала напропалую, - решила нас осчастливить небольшим застольем по этому поводу. И вот по цветку подарила. Разве не прелесть?
- Что-то ты раньше не упоминала о таком ее увлечении, -прищурилась.
- Не знала. – Беспечно пожала плечами.- Сегодня выяснилось. Согласна. Странное хобби. Но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы деньги платило.
Алка была пунктуальна. Звонок раздался ровно в двадцать два десять.
Придав мине озаренное, радостное выражение, я прытко рванула к телефону. Какую ересь несла, ощущая всеми волосяными луковичками обжигающе пристальный взгляд, не помню. Перед тем как повесить трубку глупо и невпопад хихикнула, для затравки.
- Кто? – Выдохнула.
- Ты же знаешь эту Наташку. Вечно у нее какие-то проблемы…
- Какие? – Глаза стали совсем ледяными.
- А что это тебя вдруг она заинтересовала? – Не найдя что ответить, перешла в контрнаступление. ( Заранее надо было чепуху выдумывать о Наташкиной беде).
- Да нужна она мне сто лет. А вот ты сегодня какая-то подозрительная. – Выдала драгоценная.- Что происходит?
- Ничего особенного, просто тебя люблю. – Чмокнула я Верочку, так и не сумев перейти к заключительной стадии французского эксперимента – холодное поведение в постели