Осень – величественная пора, воспетая отечественными поэтами. Далее по разнарядке следует вставить знак копирайта, спасибо многострадальным ученикам общеобразовательных школ… но речь пока не о них.
Так вот, о поэтах. Выйдет, бывало, такой художник слова из очередного запоя, что потребовала его хрупкая душа, выглянет на улицу через засиженное мухами окошко, насладится видом желто-зелено-красного буйства, поскребет ногтями впалую грудь, примет еще на душу – для вдохновения и наваяет очередной опус. А школьникам потом отдуваться… Но, опять таки, оставим, речь не о них. Речь об осени – времени сбора урожая, веселых свадеб и прочей невыразимо выспренной хрени.

Перечеркиваю широким жестом последний абзац. Явно не то, явно не так… Не пишется, не работается. Сроки поджимают, сдача на носу и, конечно, никого не интересует, что автор валяется в больнице. Текст должен быть готов до завтра – будь добра, девять тысяч знаков. Откуда?
Осень – это время обострений. Мирный обитатель психушки начинает бросаться на стены и санитаров, артритники выворачивают аптечки и обвязывают колени капустными листьями, бабушки-гипертоники гоняют скорые взад-вперед…
За окном шикарный пейзаж, тихо капает капельница, побулькивая и выпуская изредка пузырьки. Завораживающее зрелище. Ругаются бабульки. У одной пропали котлеты, у другой – баночки для сбора… эмммм… анализов. Улыбаюсь тихонько, благо, им не видно. Котлеты найдутся, скорее всего, под кроватью, и дня через четыре, а баночки – вообще отдельная песня. А ты подходишь и говоришь: «Она закончилась. Снять?»
Медсестер не хватает, разумеется. Когда они сидят у себя в каморке и гоняют чаи, снимать капельницы некому. Но это ерунда. У тебя руки куда аккуратнее сестринских, и когда ты вынимаешь иголку, не остается даже синяка. А еще ты обязательно сидишь рядом, держишь руку, пока кровь не остановится, хоть я и сама в состоянии, и смотришь на заброшенную в угол тетрадку. «Не пишется?» - тихо и сочувственно… Детка, не дыши моим воздухом.
Молоденькая девочка, к которой никто почему-то не приходит. По часовым монологам уже знаю все – где родилась, где училась, где работаешь… Ты любишь говорить, а я не против послушать – делать-то нечего. Мало ли, вдруг найду в твоем бесконечном потоке сознания что-то достойное сюжета? Я переросла твой дурацкий и глупый возраст, когда внимательного слушателя принимаешь за сочувствующего. Кому нужны твои проблемы на работе, девочка? Или то, что ты отшучиваешься на вопросы бабулек о посетителях? Вопрос с котлетами куда интереснее. Надо, что ли, кошку притащить в палату? Та найдет пропажу в два счета.

Муж опять в затяжной командировке, кажется, еще немного – и он переедет в свою столицу окончательно. Туда ему, собственно, и дорога. Я не скучаю. Детей нет, по счастью. Тогда хватило ума избавиться, теперь поздно. Да и не тянет. Меня устраивает моя жизнь: карьера, две подруги, ухоженный дом. Этого достаточно на самом деле, вполне достаточно для счастья… может быть, поэтому, когда мы сталкиваемся в негласной курилке на лестничной клетке, я оттесняю тебя в угол:
- Нельзя курить при воспалении легких.
- При гастрите тоже нельзя.
Наглости тебе не занимать. Ты поэтому целуешь меня первая? И поэтому подаешься навстречу, когда я ныряю ладонью под широкий свитер?
Я хотела семью, я сознательно оградила себя от всего: от любимого человека и от своего круга общения. У меня давно отросли волосы и потерялось колечко, что носила на большом. А когда снится женщина подо мной, я встаю и мою руки. Это было сознательным решением: выбросить из жизни всякое упоминание об ошибках далекой юности, детских шалостях и забавах.

Ты слишком громкая, а я пока слабовата, чтобы качественно заткнуть тебе рот. На стоны высовывается медсестра. Подмигиваю, не отвлекаясь от процесса:
- Идем на поправку.
Вру, конечно. Мерзко смотреть в твои восторженно-щенячьи глаза, мерзко будет находиться в одной палате, в одном здании, в одном комплексе. Я знаю. Так бывает всегда. Атрофировавшаяся, задушенная совесть иногда поднимает голову и подает гадкий слабый голосок. Это не выздоровление, это рецидив. Надо поискать в лекарственном справочнике препарат от… дурных привычек.
Осень – это пора обострений.
Кажется, мне есть о чем написать.