(© http://proza.ru/author.html?balamutka)


“БАЛАМУТКА”
роман




Я проснулась от нежных губ Лолы, блуждающих по моему голому плечу. Утренняя постель была влажно-теплой и яркое солнце светило в окно. Пальцами Лола разбирала пряди моих светлых волос, и когда я открыла глаза, я увидела ее улыбку.
- Ты безумно красивая по утрам и волосы у тебя, как бриллиантовые, искрятся на солнце, - тихо и удивленно сказала она. Я тоже улыбнулась и закрыла глаза.
- Лола, милая... - прошептала я.
Она покрыла влажными поцелуями мое лицо.
- Мне пора идти, - жалобно сказала она и в отчаянии еще крепче прижалась ко мне горячим телом, перекинув голую ногу через мое бедро. - Надо идти... Я и так уже несколько раз опаздывала из-за тебя в контору.
Не открывая глаз, испытывая блаженство, я щекочу губами ее гладкую шею и обещаю:
- Я буду тебя ждать. И буду часто звонить тебе на работу.
Лола, издав обреченный вздох, выбралась из постели и ушла в ванную комнату. Я повернулась на бок, подложила ладони под щеку, чувствуя на пальцах запах Лолы, и вновь уплыла в сладкую дрему. Ночью мне снился странный сон...
Поп звал меня в церковь. Я отчетливо запомнила золотые купола и тяжелые кресты за густым переплетением голых веток деревьев, была почему-то зима или поздняя осень. Громадный, в полнеба, поп нависал надо мной черным силуэтом - объемной была лишь шарообразная борода, стриженная как южный парковый кустарник. Поп уговаривал меня зайти в церковь. Я не отказывалась, но говорила, что зайду как-нибудь потом... попозже. Я пыталась вести беседу благопристойно, хотя в моем взгляде не было кротости, я твердо обещала прийти, потом не удержалась и пару раз кокетливо стрельнула глазами, я это умею делать, когда передо мной интересный мужчина. Но взгляд попа были строг и назидателен. Плыл колокольный звон, тень попа гигантской птицей кружилась вокруг церкви. К чему снятся попы?
- Открой глаза, солнышко! Проводи меня хоть взглядом! - голос Лолы, ласковый и чуть игривый, вытянул меня из фантастического сна.
Она стояла в проеме двери, уже одетая - в черных, отутюженных брючках, в лаковых, с золотыми пряжками, туфлях на каблучках и в белоснежной, шелковой блузке с узким галстучком - стройная и элегантная. С черными, коротко подстриженными волосами она походила сейчас на очень красивого юношу из далекой, детской сказки. Ах, мой милый, удивительный и таинственный юноша!
Я протянула к ней руки, Лола бросилась ко мне и мы опять стали целоваться.
- Я люблю тебя, мое солнышко, я тебя безумно люблю!.. - задыхаясь говорит она, потом отстраняется и смотрит на меня большими удивленными, фиолетового оттенка глазами. У нее густые ресницы и тонкие, вздернутые брови. Ее лицо озарено искренней любовью ко мне.
- Мне надо идти... У меня сейчас уйма работы. Шеф от злости изойдет, если я опять опоздаю. Ты не скучай, - умоляет она меня.
- Я не буду скучать, я буду думать о тебе.
- На выходные я обязательно устрою для тебя какой-нибудь грандиозный праздник!
Она поднялась, взяла из косметички мою помаду и чуть тронула ею свои губы. Потом метнулась к двери.
- Пока! - крикнула Лола уже из прихожей.
Еще целый час я валяюсь в постели. Мои дни и ночи наполняет свобода, как солнце и полная луна наполняют нашу комнату в эти последние июльские дни. Уже три месяца Лола дарит мне беспечное существование, словно вознаграждая за ураган потерь, крушений и разочарований, встряхнувший меня в последнее время так, что до сих пор кажется, что я пережила многократное сотрясение мозга.
Теперь я живу в маленькой, но уютной квартирке, у меня много красивых, модных вещей и моя новая сумочка набита деньгами. Мы с Лолой любим друг друга. Мы с ней очень красивы. И никто не вмешивается в нашу личную жизнь. Даже моей маленькой дочурки Светланки сейчас нет со мной.
Наконец, я решила, что хватит нежиться, соскочила с постели, сделала короткую и энергичную гимнастику, осмотрела свое тело в зеркале: остренькую грудь, плоский живот, попку-персик - и осталась довольна. После душа я на скорую руку приготовила завтрак: яичницу с помидорами и кофе. Лола по утрам пьет только кофе и бежит в свою юридическую контору, где она стажируется у известного адвоката, работает на компьютере, обрабатывая и систематизируя какие-то дела, готовится писать диссертацию и при этом имеет приличные деньги. Несколько раз я хотела встать пораньше, чтобы приготовить ей завтрак, выказав этим свою любовь к ней, но Лола не хочет с утра забивать пищей свой желудок, она так привыкла, ей хочется быть легкой и стремительной. Зато я всегда изобретаю ужин к ее приходу, если Лола не звонит заранее и не предупреждает, что вечером мы куда-нибудь идем.
Я немного прибралась в комнате, сложила в коробки видеодиски, которые мы смотрели накануне вечером, смахнула пыль с книг на полках, подсыпала корма зеленому с красным клювом попугайчику-неразлучнику в клетке, которого так любит моя трехлетняя дочурка. Я заботливо расправила покрывало на маленьком диванчике - на нем спит Светланка, когда живет с нами. Две недели назад, под предлогом того, что мне надо определиться с работой: выбрать из нескольких вариантов - театр, телевидение или рекламное агентство, я оставила дочку у своей мамы. Но сейчас я вдруг ощущаю, глядя на маленький диванчик и одинокие детские игрушки, что ужасно соскучилась по своей маленькой. Я решаю сегодня же их навестить и привезти какие-нибудь подарки.
Я села посреди комнаты на пушистый, мягкий ковер и любовно оглядела все вокруг. Когда Лола сняла эту квартирку в одном из тихих районов, мы все здесь устроили на свой вкус. И сейчас я тихо радовалась этому мирку, нежась в лучах июльского солнца, все еще голая, опоясанная лишь полотенцем.
Конечно, то что я приняла на себя роль этакого комнатного цветка, время от времени подтачивает каплями горечи мое сознание. По натуре я человек энергичный, азартный, я тоже люблю быть стремительной, иногда даже становлюсь суматошной, если не сказать - сумасшедшей. Но сейчас какое-то блаженство, обволакивающая лень и желание отсидеться под сенью забот Лолы в знак нашей любви с ней, делают меня пассивной. Странное дело, мне двадцать четыре года. Лола на год моложе меня, но уже четко знает свою цель, для нее в жизни все определено, она хочет жить по большому счету и делает карьеру. И еще Лола может платить за свою любовь. Лола - она добытчица. Но и мне не мешает доказать, что я в этой жизни чего-то стою. Я чувствую, что я стою совсем не мало. Поэтому я решаю завтра же позвонить по тем телефонам, которые у меня есть с предложениями о работе, а сегодня я надену что-нибудь воздушное и яркое, как солнце в распахнутом окне, и поеду к маме и дочке.
Я взяла такси и в пути несколько раз останавливалась, чтобы сделать покупки. Молодой шофер, маленькие глазки и большие губы которого делали его похожим на орангутанга, нетерпеливо меня ждал, барабаня пальцами по рулю, и каждый раз, когда я, наклоняясь, ставила яркие пакеты с покупками в салон машины, беззастенчиво заглядывался на мою голую грудь в вырезе летнего платья. Мне, конечно, нравится привлекать к себе внимание мужчин, но не столь уж остронаправленное. Я считаю, что у меня немало других достоинств, в том числе и язвительность.
- Вы, наверное, в детстве очень любили маму? - спросила я его, когда с покупками было покончено и мы ехали к моему дому.
- Какую еще маму? - удивился он.
- Я думала, у каждого человека есть мама, если он, конечно, не произошел от обезьяны.
- При чем здесь моя мама? - молодой орангутанг тревожно выкатил вперед мясистые губы.
- Мне показалось, вы тоскуете по грудному молоку.
- Чего?.. - ошарашенный моей сентенцией, он повернулся ко мне и при этом опять воровато стрельнул глазом в оттопырившийся вырез моего платья.
- Смотрите на дорогу, - посоветовала я ему, а потом вдруг сочувственно спросила: - А может вы просто хотите кушать?
- Ты чего привязалась, а? - он уже заерзал на сидении.
- Я хочу, чтобы вы поняли, молока у меня нет и я не ваша мама.
- Чего? - тон его стал грубым.
- Вы очень много внимания уделяете женским молочно-грудным железам. Я ведь не у врача на приеме. И тем более не в диких джунглях.
- Да пошла ты! - выругался он н презрительно сунул в свой обезьяний рот мятую сигарету. Пахнуло едким дымом.
- Не советую хамить, - я тоже изменила тон и, до конца открыв окно, артистично кашлянула в ладонь. - Я известная театральная актриса, у меня много крутых поклонников. Номер машины и ваше имя мне известны. - Я ткнула пальцем в шоферскую визитку на приборном щитке.
- Я таких актрис катал эшелонами, - презрительно буркнул он. - Стриптиз бы вам всем показывать, выпячиваешь буфера - вот и смотрю.
- Фу, как неделикатно! Вы никогда не будете возить королей и банкиров. В вашем таксопарке, видимо, не обучают обходительным манерам.
- Ты чего из себя строишь, х... артистка? - он уже заводился.
- Да, существуют мужские особи, которым противопоказанно находиться в обществе культурных дам. Мне больше не о чем с вами говорить! - Я повернулась к нему всем телом, надменно, по-королевски обожгла его взглядом. - И вообще, молодой человек, вы на какой остановке выходите?
Сигарета выпала из его губ, он ударил по тормозам и некоторое время тупо смотрел на дорогу, потом расхохотался:
- Ну ты и впрямь артистка! Ей-богу! - Через минуту он вновь повернул ключ зажигания, поехал, похохатывая и приговаривая: - Артистка !.. Впрямь, артистка!.. Я ведь, дурень, всерьез стал думать, а где я, впрямь, выхожу? Я! Таксист! Ха- ха!..
За оставшуюся часть пути он поведал мне историю своей жизни и паталогию своих сексуальных отношений. Все его женщины были толстыми, похожими на орангутангок, а он мечтал о худенькой и стройной принцессе, при этом, как я поняла, он хотел заполучить ее в безраздельную собственность, чтобы мыла ему потные ноги и по первому требованию сосала его член - о, какой сладострастный орангутанг! А он бы ее лупил за любой взгляд, брошенный на сторону - у него был какой-то особый пунктик на эту тему, по части ревности, видимо, даже толстые наставляли ему рога.
- Если честно, то все вы бабы - стервы! - вдруг с горькой обидой заключил он. - Знать уже не знаете, что такое верность. Продажные все за деньги!
Я безразлично промолчала, мы уже въезжали в мой двор.
- Может телефончик оставишь, а, актриса? - спросил он меня по-свойски, когда машина остановилась. - Я тебе позвоню, ты меня на спектаклик какой пригласишь, а?
- Сам билет купишь и сходишь,- сказала я, отсчитывая деньги. - Я ж тебе плачу за такси.
- Могу с тебя не брать, артистка, - он осклабился и широким жестом протянул деньги назад.
- У меня муж ревнивый, - парировала я, оттолкнув его волосатую руку. - Чужих звонков не любит.
- Тоже поди актер? Или банкир?
- Он кинорежиссер. Широко известный в узких кругах. Соболев, слыхал?
- Откуда? Я в кино не хожу. Видики смотрю, и то редко.
- Ну тогда езжай!
И он, ухмыльнувшись, уехал.
Когда с пакетами стремительно поднималась в подъезде по лестнице, прыснула от смеха. Чего это я вдруг, болтуха, и Соболева приплела? Ведь не видела его уже месяца два. Он где-то в горах, в Саянах, снимает фильм о золотодобытчиках. Но, видно, он у меня уже в крови. И в крови моего ребенка. Я не могу о нем не думать.
Вот моя дверь, знакомая с детства каждой царапиной, звонок не работает, стучу и мама выходит на порог.
- Мамочка, родненькая! - Я бросилась к ней, обняла, сдавив пакетами, и стала расцеловывать в обе щеки. - Я привезла вам кучу подарков!
- Тише... Светланка спит, - строго говорит мама и не очень настойчиво отстраняет меня. Она в домашнем платье, плохо крашеные волосы собраны в простую прическу, взгляд грустных, зеленых глаз чуть исподлобья. Мама была красива в молодости и пользовалась успехом у мужчин. Мой отец, гражданский летчик, от этих ее успехов запивался и она развелась с ним, когда я была еще школьницей младших классов. Видимо, чувствуя некую свою вину перед ним, потерявшим в конце концов и работу, она не подавала на алименты. Поэтому, как я сейчас понимаю, мои детство и юность прошли в постоянных нехватках то того, то другого. Со временем мама несколько увяла, поскучнела и, недавно пережив климакс, пробудила в себе здоровое бабское убеждение, что жить надо правильно. Поэтому я чувствую на себе ее отрицательное напряжение.
Сидим на кухне, я курю ментоловую "Мальборо".
- Вика, что с тобой происходит? Меня спрашивают родные, знакомые - где ты, что с тобой? Не могу же я им объяснять, что ты живешь с женщиной!
- А ты не объясняй, - я беспечно парирую, выдыхая дым к потолку.
В конце концов, я ни перед кем не должна отчитываться, как я живу, а Бог, надеюсь, меня простит. Ведь если я счастлива, какие ко мне могут быть претензии? Разве это грешно, быть счастливой?
- Приходил Константин, - вдруг сообщает мама.
- Чего-о?! - Это действительно для меня новость.
- Да, приходил... Позавчера. Играл со Светланкой, подарил ей плюшевого кота.
- Надо же, рассщедрился! Слюни не пускал?
- Не пускал. Хотя был немного выпивший.
- Мама, я тебе уже не раз говорила, что Константин для нас больше не предмет для разговора.
Мама помолчала.
- Это еще не все.
- Что еще?
- Вот. - Мама выложила на стол тоненькую книжечку в синей обложке: "Сберегательный банк".
Внутри я увидела напечатанное имя своей дочери - Светлана Соболева - и цифры: 1000 долларов США!
- Что это?- ошарашено спросила я.
- Он положил деньги под хорошие проценты на имя Светланки и она сможет получить огромную сумму в день своего совершеннолетия.
- Идиот! - вскричала я. - Откуда у него эти деньги?
- У него умерла бабушка. Он продал квартиру и собирается уезжать к отцу с матерью куда-то на юг. - Мама помолчала и робко добавила: - Он хочет взять тебя с собой.
- А унесет? – съязвила я. - Много ему не покажется?
- Он высокий, красивый, по возрасту тебе близкий.
Ясно, в текущий момент истории мама его союзница, поэтому продолжаю язвить:
- Это имеет какое-нибудь значение для полета на Юпитер?
- Константин так тебя любит!
- Я его не люблю!
- А кого ты вообще любишь?- тут уж вспылила мама. - Я помню, как ты прибегала и взахлеб рассказывала о своей безумной любви к Соболеву! Ослеплена была! Даже ребенка без оглядки родила, как только забеременела! От мужика, который старше тебя на пятнадцать лет! Ах, как ты его любила! И что из этого вышло?
- Любила...- задумчиво произнесла я после этого маминого выплеска. - Может, его я действительно по-настоящему любила. Может даже и сейчас люблю.
- А эта новая странная любовь? - досадливо упрекает она.
- Да, а теперь эта новая любовь. И странная.
- Я тебя не понимаю, - вздохнула мама.
Странное дело, от мамы сейчас мне и не требовалось никакого понимания. Меня тоже часто бесит собственная непоследовательность. Но существование Лолы и наша неземная привязанность друг к другу как бы узаконивает многое непривычное и непознанное другими - даже то, к чему я сама раньше относилась совсем иначе.
- Мамочка... - раздался родной голосочек.
Светланка стояла в дверях, голенькая, в трусишках и босяком. Соломенные волосы растрепались после сна и щечки раскраснелись. - Мамочка, ты приехала насовсем?
Я схватила Светланку на руки, закружилась по кухне, она засмеялась, прильнув ко мне нежным тельцем.
Помнится, дикий восторг охватил меня, когда врачиха-гинеколог сообщила мне, что я беременна. Что-то новое наступало в моей жизни. Неизведанное и чистое. Удивительно, нося в себе плод, я ощущала себя девственницей. Провидение хранило меня и до зачатия Светланки я не сделала ни одного аборта. Она родилась крепенькой и здоровенькой, день в день, как мы подсчитывали с Соболевым.
Я расчесала дочке волосики, заплела косичку и повязала бант, она трепала в это время сберегательную книжку.
- Мама, я буду миллионершей?
- Ты будешь счастливой, моя девочка. Очень счастливой.
- А папа скоро приедет?
- Папа на работе, - говорю я ей и думаю, что может быть Соболеву она радовалась бы гораздо больше. У них со Светланкой особая взаимосвязь, своя тайна, я это чувствую и немного ревную, но она - его кровная дочь, его капелька.
Светланка жует печенье, запивает малиновым кисельком и сообщает:
- Дядя Костя мне плюшевого кота подарил.
- Да?.. Ой, какой у нас дядя Костя! Ой, какой молодец! Такой прямо хороший весь из себя!
- Я папу люблю,- серьезно отвечает Светланка.
- Он тебя тоже очень любит. Он скоро приедет и обязательно привезет какой-нибудь подарок.
Мама вздыхает и начинает заниматься чем-то по хозяйству.
- А Кеша передал мне привет? - спросила дочка, вспомнив о попугайчике.
- Конечно! - воскликнула я радостно. - Он все утро говорил: "Светик! Светик!" А потом передал тебе кучу подарков!
Мы стали разбирать мои пакеты и визжать от восторга, разглядывая сладости в ярких обертках, хитроумные игрушки-самоделки и сказочные книжки-раскраски
- Мама, давай играть! - требует Светланка и тянет меня за руку.
Мы строим с ней волшебные замки из разноцветных кубиков и всякой мишуры, наряжаем кукол, кормим конфетами, смешно вымазывая их пластмассовые ротики, читаем им сказки и учимся хорошим манерам. Светланке весело, она вся отдается игре, но вдруг задумывается и спрашивает:
- Мама, а кто мне Лола?
- Лола?.. - растерялась я. - Лола тебе друг.
- А тебе? - не унимается она, - Родственница?
Я соображаю, что ответить.
- Лола для нас обеих - очень близкий и родной человек. Она тебя тоже очень любит и скучает! Она очень любит меня.
- Вы с ней спите?
Я пытаюсь вновь отвлечь ее на забавы, в своих вопросах моя дочурка может зайти очень далеко, а я сама еще не на все из них нашла ответы.
Напоследок мы играем в нашу любимую игру: кто где живет? Кто живет в молоке?- Молоканчики! Кто живет на луне? - Лунарики! Кто живет в супе? - Супчики!..
Я уже хочу уехать. Мне не по себе от укоризненных взглядов увядающей мамы, от пытливых глаз Светланки, похожих на глаза Соболева, от вида и запахов квартиры, в которой безрадостно прошли мои детство и юность, и всегда бывшей мне, в сущности, чужой, потому что свободной и счастливой я себя чувствовала только когда бежала отсюда на улицу, мне не по себе от сознания того, что и свою дочь я уже чем-то обделила, в чем-то обманула, чего-то у нее уже никогда не будет. Господи, наверное, я действительно сама безумна!
- Мамочка, возьми меня с собой, - начинает вдруг канючить дочка. - Возьми меня!
Но я прощаюсь. Я обцеловываю ее, обнимаю молчаливую маму. Светланка машет мне ручкой, говоря: "Пока, пока!", а ее личико кривится в предощущении плача. Я знаю, она будет плакать, когда я уйду, поэтому, тоже глотая слезы, быстро убегаю из квартиры - в летний шум, в жаркую толчею.
Когда в такси я ехала от мамы, я даже не болтала с шофером, хотя и этот, обжиревший и обильно потеющий, посматривал на меня с нагловатым интересом, я нервно обдумывала, что же произошло Опять на горизонте появился Константин. Я не видела его месяца четыре. В последний раз мы встретились случайно, если он конечно не подстроил эту встречу, и все произошло просто ужасно. Константин был пьян и небрежно одет. Он поймал меня между этажами в Доме актера, после занятий по пластике, и пытался поцеловать в губы. Его смазливые, телячьи глаза выглядели безумными и тело вздрагивало, как от конвульсий, когда он прижал меня к себе и потянулся мокрыми от слюней губами к моему лицу.
- Уйди! - заорала я и бросилась вниз по лестнице.
- Ты будешь моей! Ты все равно будешь моей! - кричал он, как бешеный.
Я бежала от него под недоуменными взглядами работников Дома актера, понимая, что начинаю его ненавидеть, а заодно и себя за позорный факт в автобиографии.
Именно он окончательно разрушил мои отношения с Соболевым. Пусть я сама к этому стремилась, - я почувствовала, что попала в гнетущую зависимость от обстоятельств бурной и парадоксальной соболевской жизни, - и уже надо было искать выход. Конечно, можно было поступить интеллигентнее, деликатнее. Но тут подвернулся юный Константин со своей страстной любовью и умопомрачительными обещаниями. И я попыталась ему поверить. Я сбежала от Соболева.
Я жила с Константином в его квартире, где за стеной, в соседней комнате часто стонала его бабка-алкоголичка. Он стеснялся ее, орал на нее, а потом покупал какое-нибудь дешевое вино и напивался сам. Я старалась его понять, посочувствовать и, преодолевая брезгливость, ухаживала за больной бабкой. Я вообще много дала Константину - начиная от постели, где поначалу он вспыхивал, как порох, и так же стремительно сгорал, так и не успев взорвать меня, и кончая наведением элементарного уюта в их доме и вопросами его культуры и поведения: он стал лучше одеваться, больше читать, даже начал сочинять стихи, нелепые н неумелые, которые меня смешили. Но все это было внешним, все это не проникало в него глубоко. Он стал неинтересен мне небогатой душой, так и не пробудив ответной любви во мне. Он оказался посредственным актером и вскоре его уволили из театральной студии, у нас подолгу не было денег. Начались ссоры. А он еще бравадился, изображая непризнанного гения - звонкий барабан, пустотелый внутри.
Пришел момент и я осознала, что все это было действительно лишь бегством, бегством от Соболева, бездарным, даже подлым, если учесть, что в это шальное время Соболев в одиночку взвалил на себя заботы о нашей совсем еще маленькой дочке.
Вдруг захотелось позвонить Лоле. Только она сейчас мой маяк, тихая гавань, только она способна убедить меня, что мое существование по-прежнему безмятежно, что мир не рушится на моих глазах.
Я достала свой элегантный хэндик и набрала её служебный номер. Лола сама взяла трубку, голос был ровным и деловым.
- Алло? Юридическая Фирма “Содействие". Слушаем вас.
- Лола, это я...
- Милая, ты где? - приглушенно крикнула она в трубку.
- Я еду домой. Я была у мамы. Захотелось увидеть Светланку.
- Все в порядке?
- Да, в общем... Она cкучает стало немного грустно. - Возникла короткая пауза.- А как у тебя дела?
- Пашу, как тягловая корова. Все в отпусках. Очень жарко и душно. - Она вздохнула. - Я не буду сегодня задерживаться. Приеду домой ровно в семь. У меня для тебя сюрприз!
- Я люблю тебя, Лола, - отчаянно крикнула я, сознавая, что больше, собственно, ничего ей сказать не могу, и отключила трубку.
Подъехав к дому, я расплатилась и вошла в подъезд. В лифте оказалось прохладно и душевное равновесие стало возвращаться ко мне, чем выше взлетал лифт этаж за этажом, но когда двери раздвинулись, прямо перед собой я увидела... Константина.
Этот небритый красавчик сидел на полу, прислонившись спиной к стене и вытянув длинные ноги в мятых брюках, и пил шведское пиво из жестяной банки. Он отпустил волосы, хотя раньше всегда стригся коротко, и они торчали в разные стороны слипшимися перьями, его белая, несвежая рубашка была расстегнута до низу и по раскрасневшейся от жары груди струился пот.
- Привет! - сказал он таким тоном, будто при его появлении я должна была броситься вниз и припасть к его ногам.
- Привет, - сдержанно осветила я, вовсе не собираясь никуда падать. - Как ты узнал адрес?
- Нюхом... любовь привела.
Я промолчала, пропустив мимо ушей его нагловатый тон, достала из сумочки ключ и сунула в замочную скважину. Это дало мне несколько секунд, чтобы обдумать, как поступить дальше. Все же, после того, что я узнала от своей мамы об этих деньгах, я не могла спустить его с лестницы. Господи, везет мне на безумцев!
В конце концов, если отбросить его пьяную фамильярность и потную грудь, его действительно привела сюда любовь. Я знаю, он не может смириться с тем, что потерял меня, и от этого безумствует.
- Что ж, заходи, - сказала я и открыла дверь.
Он неспеша поднялся с пола, а мне пришло в голову открытие, что, видимо, ему удалось разжалобить маму и она выдала наш адрес. Но мама играет не в ту игру, ее тайные помыслы разрушить мои нынешние отношения вызывают во мне лишь раздражение.
Константин вошел в квартиру, оглядев прихожую, кинул в угол спортивную сумку, в которой глухо брякнули банки с пивом. Я специально не стала закрывать дверь, это сделал он - повернув ручку замка, прошел вслед за мной в комнату, оглядел видеоаппаратуру, пластинки, магнитофонные кассеты, абстрактные картины на стенах, экзотические подсвечники на полу.
- Неплохо устроилась.
С этим я могла согласиться. Но не могла согласиться с тем, что он топтался в пыльных кроссовках по пушистому ковру, на котором мы часто любили друг друга с Лолой. Вот дилемма - предложить ли ему разуться? Если да, то зачем? Слава богу, он пошел за своим пивом, достал из сумки новую банку, подбросил ее на ладони, как жонглер.
- Выпьем?
Я моментально выскочила из комнаты, обители любви, и ревностно прикрыла за собой дверь.
- Проходи на кухню. Я дам тебе бокал.
- Спасибо...
Он сделал нерешительную попытку обнять меня за плечи и притянуть к себе. Но я увернулась и он промолчал,
Я не собиралась чего-то выжидать, не хотела душеспасительной риторики, поэтому на кухне развернула кипучую деятельность; из бумажного кулька высыпала овощи в раковину, включила воду, так что от струи разлетелись брызги на полкухни, я повязалась фартуком, как тетя-Мотя, достала на морозилки кусок говядины и, шлепнув его в миску, выставила посреди стола размораживаться.
Тем временем он выпил еще банку пива.
- Не ждала меня?
- Как умерла бабушка? - скорбно спросила я, решив, что эта тональность предотвратит его неразумные действия и поступки.
- Значит, ты в курсе всего? - Он сделал ударение на слове "всего".
- Да. Я сегодня была у мамы.
- Тем лучше. Меньше слов, больше дела.
По его глазам, в которых сверкнули злые молнии, я поняла, что говорить о бабушке он не намерен, она давно перестала для него существовать. Все мои уловки могли не сработать.
Константин отпихнул от себя миску с куском мерзлого мяса и встал. Сердце мое заколотилось. Он вытянул концы рубашки из-под брюк и расстегнул оставшиеся пуговицы.
- Зачем ты раздеваешься? - спросила я, почувствовав опасность.
- Мне жарко. Я потный. Ты не хочешь, чтобы я совсем разделся? - Он нагловато ухмыльнулся. - Может вместе душ примем? Я давно не видел тебя голой.
Тут он схватил меня меня за локоть, дернул к себе, стало больно от его цепких пальцев.
- Я хочу тебя, - прошипел он излишне страстно.
- Костя, успокойся, - ответила я, как можно безразличнее.
- Я не могу больше ни с кем, ни с одной женщиной, я уже пробовал... я ни с кем не могу! - Он осатанело уставился на меня в упор, наверное, так выглядят глаза сексуального маньяка, когда он предвкушает очередное насилие.
Я абсолютно не против, когда в меня влюбляются мужчины, когда их охватывает кипучая страсть и они начинают творить безумства. Признаюсь, это и меня возбуждает. К тому же, Константин не чужой мне человек. Но я и в мыслях не могла допустить, что между нами может что-нибудь произойти в этой квартире, наполненной любовным дыханием моим и Лолы. Я не хотела мужчин! Мне хватало моей Лолы, она властвовала не только моими чувствами и сердцем, но и всем моим телом.
Константин держал меня за руку и дышал, как перекормленный возбуждающими препаратами бык-производитель.
Я затравленно глянула на часы. Полседьмого. Лола обещала быть ровно в семь. Сказала, что приготовила для меня сюрприз. Хорошенький же сюрприз приготовила я ей взамен - полупьяненький, полураздетый Константин, готовый изнасиловать меня. Он заметил, что я посмотрела на часы и подозрительно спросил.
- Ты кого-нибудь ждешь?
- Я живу здесь не одна.
- Твоя мама сказала, что вы сняли квартиру с подругой.
Я еще раз мысленно обругала маму, но тут же набралась решимости расставить все по своим местам.
- Скорее всего, она не сказала тебе главного.
- Чего? - он вдруг отпустил меня, но не отошел, смотрел на меня сверху, а я на него снизу. - Чего?
- Возможно, ты не поймешь... Это больше, чем подруга. Мы любим друг друга.
- Чего?!
- Все вы видите только внешнюю оболочку! Да и зачем вам видеть большее? - вдруг завелась я, давая отпор ему, маме, да и вообще всем, кто пытается облапать наши отношения с Лолой. - Лицемеры! Откуда вам знать, что я еще что-то думаю и чувствую!
- А я, по-твоему, ничего не чувствую, не думаю...
- Нет, ты не поймешь... Мы живем с ней, как муж и жена.
- Вы что, лесбиянки? - изумился он и сел на табурет.
- Называй это, как хочешь. Но у нее характер, которому может позавидовать любой мужик.
Он расхохотался, но смех этот не был веселым, скорее отчаянным, рыдающим.
- Ты считаешь меня слабохарактерным?
- Я считаю, что ты зря сюда пришел.
- Я пришел сюда, чтобы увезти тебя с собой. Тебя и Светланку.
- Ты не межуешь увезти Светланку, потому что у нее есть отец. Ты не можешь увезти меня, потому что у меня есть Лола.
- Ты чокнутая?
- Может быть.
Вдруг он заговорил вполне трезво:
- Послушай меня серьезно. Я съездил к родителям, договорился обо всем. У нас будет отдельное жилье, я смогу купить машину. Там есть театр и нас сразу туда возьмут, им позарез нужна молодая пара. Там юг, там тепло, у Светланки будут фрукты. Когда я все это сделал, ты заявляешь мне, что стала лесбиянкой?
- Я не стала лесбиянкой. Я люблю эту женщину. А тебя не люблю. Прости, Костя.
Но он не простил, в этот момент он бросился на меня всерьез. Крепкие руки стиснули мое тело, его губы вдавились в мои губы. Бесцеремонно задрав подол легкого платья, он сунул горячую потную ладонь под резинку моих трусиков и больно сжал ягодицу. Лицом он пытался продраться к моей голой груди. Я затрепыхалась, как пойманная птица, в его объятиях, стараясь не дать ему сорвать с меня одежду, но что-то уже трещало, что-то врезалось мне в кожу, а его пальцы уже щипали мой сосок, пытаясь его раздразнить.
В эту драматическую минуту повернулся ключ в замке и на пороге возникла Лола с огромным букетом роз. Я увидела ужас в ее глазах. Я вырвалась из рук Константина и влепила ему пощечину.
- Уходи! - заорала я, и схватив его мокрую от пота рубаху, стала хлестать его по голой груди.
Я думала, он мне тоже врежет. Но Константин вырвал у меня рубашку, кинул ее себе на плечи, как боксер полотенце, уперев руки в бока, развернулся к Лоле и гадко хихикнул.
- Муж пришел, а я не успел спрятаться в шкаф.
- Дола, это сумасшедший, надо вызвать милицию! - крикнула я.
- Я сумасшедший? По-моему это вы - девочки с приветом!
- Что вам здесь нужно? - гневно спросила Лола. - Немедленно уходите отсюда!
- Я пришел навестить свою старую подружку. По-моему, она давно не общалась с мужчинами.
- Костя, это глупо. Между нами давно все кончено! Ты ведешь себя не как мужчина!
- Ты забыла, как ведут себя мужчины.
- Если ты мужчина, будь мужественным, - жестко сказала Лола. - И уйди отсюда прочь! Если так хочет женщина.
- Я еще не познакомился с тобой, - он с показной простодушностью протянул Лоле полную банку пива. - Давай, браток выпьем! Я расскажу тебе, какая она стерва. Как она бросила ради меня ребенка. Как она ловко мне налгала. Как я потерял из-за нее работу. Как сдохла моя бабка...
- Тебе сказали, ты здесь никому не нужен! - отчетливо произнесла Лола и стала на него наступать.
- Ха, новые амазонки! - он еще протягивал ей банку, потом кинул ее на пол и что есть силы топнул тяжелой ступней. Из смятой банки с шипением вырвались пенные хлопья пива, забрызгав наши ноги и обои на стенах.
Пронзительные фиолетовые глаза Лолы сузились, она подошла к нему почти вплотную.
- Если я еще раз увижу тебе в этой жизни, я засажу тебя в тюрьму!
- А и я засажу вас в психушку! - и он вдруг замахнулся на Лолу.
- Убери свои грязные лапы от нас! - рассвирепела я и тут мгновенно вспомнила о газовом баллончике, который мы хранили в прихожей.
Я ни разу в жизни не обращалась с этой штукой и смертельно ее боялась, но сейчас моментально сообразила, куда нажать. Я едва успела прыснусь едкое облачко, Константин выбил у меня баллон и затряс головой, но он начал отступать, махая руками и осатанело выкрикивая:
- Ты будешь моей! Ты все равно будешь моей!
Он болезненно щурился, и Лола, воспользовавшись этой ситуацией, вытолкнула его из квартиры. Я выкинула следом сумку. Константин продолжал махать руками.
- Я убью ee! А тебя изнасилую!
Мы захлопнули дверь. Еще несколько минут на лестничной площадке неслась брань, потом хлопнули дверцы лифта, все стихло, Константин уехал... Раздался легкий стук - Лола скинула с себя туфли, не сказав ни слова, ушла в ванную комнату. По моим щекам катились слезы отчаяния.
Потом мы сидели на маленькой кухне как два больных нахохлившихся попугая в клетке, и казалось, что нам было тесно. Лола молчаливо развернула розы из целлофана, обрезала шипы и концы стеблей. Не глядя на меня, сняла с полки керамическую вазу, поставила цветы в воду, придав букету роскошную форму. Движения были скованными, чуть замедленными, а нижняя губа заметно подрагивала. Мне было жалко ее и обидно за себя.
Впрочем, я ни в чем не виновата перед ней, кроме того, что имела с Константином недолгий, глупый роман - Лолу я тогда вообще не знала. То, что Лола несомненно злится на меня, не пытаясь ничего понять, неприятно меня задело, и я решила задеть ее.
- Помнишь, я говорила, что твоя жизнь со мной не будет очень уж спокойной.
Лола напряглась еще больше, руки изогнулись в отчаянном жесте.
- Но ты обещала не очень огорчать меня и сохранять нашу... нашу интимную атмосферу с тобой
- Я стараюсь, но, посмотри, обстоятельства прорываются сами собой, помимо моей воли. Я не звала его сюда, поверь!
Лола вдруг расплакалась навзрыд.
- Ты ведь не бросишь меня, правда? Ты не уйдешь от меня?
Напряжение спало, отчуждение прошло. У меня самой на глазах опять навернулись слезы. Лола бросилась ко мне, обняла и прижалась всем телом. Мы обе плакали.
- Сегодня исполнилось ровно три месяца, как мы живем с тобой вместе! Поэтому я принесла тебе эти розы! Я купила шампанское! - Лола гладила меня по волосам и мы терлись друг об друга мокрыми щеками.
- Лола, родненькая, бесценная моя, ведь ничего не случилось мы с тобой вдвоем и больше ничего не существует на свете! Ничего и никого! Где твое шампанское? Я сейчас приготовлю что-нибудь вкусненькое. Давай праздновать наш чудесный юбилей!
Мы полулежали на нашем ковре, как две вакханки, пили из высоких бокалов шампанское и смотрели друг на друга влюбленными глазами. Вдвоем нам всегда легко и свободно. Я вспомнила наш первый поцелуй с Лолой. Он произошел по моей инициативе - мой осознанный порыв, когда уже никак иначе нельзя было выразить чувства восхищения, восторга от глубочайшего взаимопонимания. Я первый раз целовала женщину - полным ртом, взахлеб, до головокружения, до оргазма. Я приняла Лолу, она проникла в мое сердце, меня покорили наши первые встречи, удивительные и таинственные, вырывающие из привычного хода вещей, с цветами и красивыми ухаживаниями. Лола возвысила меня, приняв такой, какая я есть, без упреков о прошлом, без опасливых дум о будущем, именно с ней я почувствовала себя роскошной женщиной, которой не пользуются, а восхищаются, одаривая всем немыслимым. Мы легко переступили сексуальную грань, потому что давно уже обнажили друг перед другом свои растрепанные души, уже ничего не стоило обнажить тела. Любовная страсть Лолы тоже оказалась безграничной, неуемной - мы сошлись во всем, и потому родились эти мечты, фантазии, как два одиноких, непонятых миром существа будут жить вместе - мы смогли это осуществить, это стало нашим, ревностно сберегаемым.
Немного опьянев, мы перебрались в постель и тут с таинственным видом Лола протянула мне на ладони маленькую бархатистую коробочку.
- Я хочу сегодня сделать тебе подарок.
Я открыла крышку и вскрикнула от восторга: маленькие, золотые часики элегантной формы, украшенные фианитами, предназначались мне. У меня в жизни не было такой прелестной модной вещички.
- Боже, какая прелесть! Но это, наверное, ужасно дорого!
- Разве существует для меня что- нибудь дороже тебя, мое солнце, - нежно сказала Лола и поцеловала меня в голое плечо.
Я обвила ее руками, благодарно прильнула к ее груди, высунув язык, как собачонка, лизнула ее коричневый толстенький сосок.
Лола рассмеялась и посмотрела на меня хитровато, чуть прищуренным, призывным взглядом.
- Расслабься, - шепнула она.
Я легла навзничь, откинула голову, распростерла руки...