Но в назначенный день и час Соболев не появился, - это тоже в его духе, - он позвонил и сообщил, что из-за срочной работы задержится и приедет позднее. Выходило, что мне прийдется один на одни встретиться с объектом его восхищения. И Лола пришла.
Меня пронзил гордый взгляд фиолетовых глаз возникшей в прихожей красивой девушки. Я почувствовала необъяснимое волнение, когда вела ее в комнату, суетливо приглашала к столу, и не могла понять, что со мной происходит. От девушки исходила какая-то властность – это не было высокомерие, скорее, ясно осознаваемое чувство собственного достоинства, и оно совсем не вязалось с моими приземленными личными трусливыми и ревнивыми мыслишками.
- У меня курица с лапшой, - я придвинула ей тарелку.
- С чем?
- С лапшой. Этот Соболев постоянно меня воспитывает и поучает. Когда я готовлю рожки, он говорит, что это - рожки. Хорошо, отвечаю я, пусть будут рожки, но тогда будет и лапша. Должна в этой жизни существовать какая-то неправильность, иначе – скучно.
Лола устремила на меня оценивающий фиолетовый взор… и рассмеялась.
- А я совсем не умею готовить, - вдруг по-свойски сказала она, и стало понятно, что она не кичится этим, просто констатирует – не умею, и все. – Наверное, я не смогу даже приготовить эту… как ее… яичницу.
Тут мы вместе весело рассмеялись. Мое напряжение спало, и мы просто начали болтать.
Лола расспросила меня о дочке, и я рассказала, что Светланка уехала три дня назад с моей мамой в другой город – к родственникам на смотрины.
В свою очередь, Лола немного поведала о своих родителях – в их семье все были потомственные юристы, уже в нескольких поколениях, очень много родственников у нее живет заграницей.
Я рассказала, как полгода назад нечаянно попала в кино, знакомый Соболеву режиссер решил доснять эпизоды и ему потребовалась актриса на роль, которой не было в сценарии. Ему нужна была такая краска – странная девушка, которая бродит по улицам и все время оказывается на месте каких-то драматических событий. Вот я и бродила, как сонамбула, с отрешенным лицом инопланетянки, а за мной неотступно следовала камера. Потом все это было вмонтированно в фильм, правда, уже без моего участия.
Лола слушала с напряженным вниманием.
- Мне тоже по роду профессии приходится часто быть свидетельницей различных драматических событий, - сказала она.
Пришел Соболев, возбужденный и уже где-то выпивший, начал пересказывать потешный сценарий, который ему довелось прочитать днем, но странное дело, в этот вечер его остроумие не производило впечатления, он словно был лишним, назойливо прервавшим уединение двух секретничавших до того людей.
Лола сдержанно улыбалась, элегантно ела с помощью ножа и вилки мою курицу, пила вино из высокого тонкого бокала, а сама все смотрела и смотрела на меня
- У вас очень красивая жена, - сказала она Соболеву перед уходом. - Я благодарна вам за это знакомство.
На другой день Лола пригласила меня в кафе, я позвонила Соболеву и сообщила ему об этом, но он грубо заорал в трубку, что очень занят, и я могу делать, что хочу. Мы встретились с Лолой и проговорили целый вечер на самые разные темы, удивляясь, как легко и интересно нам вдвоем - словно две струны зазвучали в унисон, словно взлетели две птицы и враз заработали большими крыльями, набирая высоту.
А потом мы встречались вновь и вновь.
Соболев знал о наших контактах, сначала это его забавляло, он, в принципе, уже понял, что Лолу не интересуют мужчины. Он иронично ухмылялся, когда она стала приносить мне цветы и подарки, конечно, это его задевало, но гордость, самолюбие и боязнь открыто проявить ревность не позволяли ему прервать наши отношения. А когда я теснее сблизилась с Лолой, когда между нами возникло нечто большее, чем дружба, а он вновь оказался обделенным вниманием, Соболев стал злой, молчаливый, часто прикладывался к бутылке. Через некоторое время он стал брюзжать: ему не нравилось что и как я делаю в доме, как ухаживаю за дочкой. Все это было невыносимым и парадоксальным - чем больше я сближалась с Лолой, тем больше он злился, чем больше он злился, тем больше я тянулась к Лоле. Когда он в открытую начал нас унижать и грозить психбольницей, я забрала Светланку и переехала в квартиру, которую сняла для нас Лола.
Все было так, почти так, по-крайней мере Лола назвала достаточно причин, по которым я снова ушла от Соболева. Но все-таки мне хотелось верить, что этот импульсивный и резкий, обидчивый и ревнивый, талантливый и умный человек, отец моего ребенка, по-настоящему, искренне меня любил и что хоть капелька этого чувства сохранилась у него и сейчас...

Лола сдержала обещание. В пятницу после обеда за нами заехали на машине Рита и Катенька, две крупные, длинноволосые девицы, живущие "семьей", и мы отправились на уикенд. Все радовались солнцу и сразу установилось отличное настроение. Я уже несколько раз встречалась с нашими спутницами и эти раскованные, смешливые, ярко разодетые девчонки были мне симпатичны, а они явно симпатизировали мне и подшучивали над несколько чопорной и манерной Лолой. Влюбленные друг в друга Рита и Катенька часто целовалось, оживленно рассказывали скабрезные анекдоты, поочередно рулили старенькой японской машиной, которую они купили, заработав деньги на продаже тряпок, импортируемых ими из Турции. Некоторое время мы колесили по базарчикам и супермаркетам и накупили всякой всячины: несколько бутылок сухого вина, упаковку баночного пива, конфеты и печенье, овощи и зелень, мясные консервы и пол-ящика газированной воды.
- Вы развалите наш драндулет! - восклицала Рита, каждый раз, когда Лола, я и Катенька, потратив кучу денег, тащили в машину очередные пакеты и коробки.
- Нам должно хватить на три дня, - резонно замечала практичная Лола.
- Чтобы сытно поесть, можно было бы отправиться в какой-нибудь ресторан! - спорила с ней Рита. - А там, куда мы едем, нам вполне хватило бы солнца, воды, любви и... выпивки.
Наконец машина вырвалась на загородное шоссе. Мы с Лолой сидели на заднем сидении и Лола держала меня за руку.
- Надо торопиться, я хочу искупаться еще до заката солнца, - проворковала Катенька и, задрав майку, подставила голые груди встречному ветерку, который обдувал нас сквозь настежь открытые окна автомобиля.
- Купающейся ты романтичнее смотришься под звездами, - сказала Рита, и беспечно отпустив руль, смеясь, нагнулась и чмокнула Катеньку в выпятившийся темный сосок. Машина вильнула в сторону.
- Вы угробите нас, лесбиянки несчастные! - испугано вскрикнула Лола и вцепилась пальцами в мою ладонь.
- Правильно, киска, следи за дорогой, - хихикнула Катенька. - Я сама себя поласкаю, я что-то перевозбудилась. - Она сунула руку под резинку цветастых, полотняных шортов и, откинув голову на спинку сиденья, блаженно закрыла глаза.
Наш путь лежал к большому водохранилищу, к одному из его заливов, где, по рассказам девчонок, в чистом сосновом бору располагался волшебный кемпинг для отдыха молодежи. Я радовалась возможности повращаться в шумной, веселой компании - все же наша жизнь с Лолой была больше затворнической и я стала осознавать, что теряю многих своих знакомых и друзей. А все знакомства Лолы были, мягко говоря, специфическими.
В зеркале заднего обзора я видела юное, раскрасневшееся лицо Катеньки с прикрытыми глазами и легкой эротичной улыбкой на губах. Она была близка к разрядке и все молчали, не мешая ей.
Мне тоже требовалась разрядка, слишком напряженно работал мой мозг в последние дни, и я была по-настоящему счастлива, что Лола устроила эту поездку.
- Забудь обо всем, что тебя тревожит, - сказала она сегодня утром. - Думай о том, что на свете есть только я и ты.
Я конечно согласилась с ней, но инстинктивно ощущала нехватку какой-то полноты, требовалось чего-то еще, о чем я боялась сказать Лоле. С детства, со школьных лет я обожала пикники и вообще всякие путешествия и приключения. Дух коллективизма воспламенял мою энергию. Мне кажется, что я даже становлюсь красивее и более значимой, когда на меня смотрят десятки глаз, все-таки я какая-никакая актриса и одиночество мне противопоказанно.
- О-ох!.. - вдруг вскрикнула Катенька, дернулась, словно очнулась ото сна, и виновато посмотрела на нас, хлопая выгоревшими ресницами.
- Развратница, - с укором бросила ей Рита.
Мы все дружно рассмеялись.
Место, куда наконец прикатил наш потрепанный автомобиль, показалось мне очаровательным, я сразу в него влюбилась. Несколько летних домиков с террасами укрылись среди сосен, до песчаного пляжа от них не более полусотни метров, вечернее красное солнце спускалось к кромке воды, воздух, пахнущий хвоей и влагой, будоражил ноздри до головокружения.
Наша комнатка в коттедже, оклеенная светленькими обоями, с двумя застеленными кроватями, торшером под пластиковым абажуром, маленьким холодильником и радио на тумбочке, тоже оказалась прелестной и уютной.
Мы сбросили одежду и переоделись в купальники. Лола смотрелась обольстительно, - гибкая талия, упругие бедра, тонкие изящные руки, - ее тело, равнодушное к мужским взглядам, было тем не менее на редкость женственным и манящим, только лицо без косметики, в обрамлении короткой стрижки выглядело немного мальчишеским. Думаю, и я смотрелась не хуже, - в ярком крохотном бикини, с золотистыми волосами, собранными лентой на затылке. Нашим телам не хватало загара, но за этим мы сюда и приехали, я верила, что солнечных лучей для нас в эти дни будет в избытке.
Сбежав с террасы, мы окунулись в мелководье залива. С водной глади берег, освещенный красным уходящим солнцем, смотрелся волшебно, но пляж в это время, к моему удивлению, оказался достаточно безлюдным.
Тело не ощущало температуры воды, мы долго плыли, пока под ногами не исчезло дно, и тогда мы повернули назад. Я увидела, как с криками и брызгами в воду влетели наши спутницы, они даже не утрудили себя надеть верхние части купальников. Плавки на них тоже были чисто символические - узкие спереди и совсем сходящие на нет сзади. Они барахтались и плескались в воде и включили нас в свою веселую игру, когда мы подплыли.
- Моими предками были дельфины! - кричала Катенька, оглаживая лоснящееся от воды молодое тело.
- Девчонки - мы высшие!
- Разве есть что-нибудь восхитительнее женского тела!
- Какая ласковая вода, это просто сказка о любви!
Лола, как волшебная рыбка, юрко ныряла между телами Риты и Катеньки, в какой-то момент они вдруг обнялись втроем, переплели руки и ноги, закружились в небольших волнах, напевая что-то без слов, блаженно закрыли глаза. Я отплыла чуть в сторону и любовалась ими – все равно я никогда не чувствовала себя лесбиянкой, но девчонки были очень красивы, очень естесственны в своем влечении друг к другу, по-крайней мере, они казались мне более натуральными, чем эти загадочные трансики Алик и Лева, так поразившие воображение Лолы.
Уже в густеющих сумерках мы отъехали на машине вдоль берега метров на триста от кемпинга и облюбовали небольшую травянистую полянку, окруженную кустами дикой облепихи.
Катенька водрузила на капот машины магнитолу, густо-парное вечернее пространство наполнил мягкий музыкальный ритм. Рита выгрузила из машины наши припасы в коробках.
- Мы за дровами! - крикнула она и вместе с Катенькой исчезла в кустах.
Не дожидаясь их, Лола собрала немного сучьев и сложила костер.
Я вскрыла консервы и откупорила бутылки с вином, расстелила спальники на траве, расставила пластмассовую посуду, разложив в нее разнообразную снедь. Все оказалось шикарно.
Из кустов появились Рита и Катенька, они с трудом тащили здоровенную, суковатую корягу. Катенька норовила развернуться, а Рита кричала ей:
- Да иди ты задом! Задом иди!
- Я не могу идти задом! - возмущалась Катенька. - Мои предки были дельфинам, а не раками!
Наконец, мы с Лолой помогли им пристроить корягу рядом с начавшими уже разгораться сучьями.
- Она будет гореть всю ночь.
Мы расселись и начали пить вино, болтая о всяких пустяках.
- Мы слышали, вы встречаетесь с транссексуалами? – вдруг спросила Рита.
- Что в этом предосудительного? - Лола настороженно дернула плечами. - Они тоже люди.
- Я знала их, когда они еще носили платья и туфли на каблуках, - сообщила Катенька.
- Этому Леве и впрямь следовало сменить пол - более необаятельной и некрасивой девушки в жизни не встречала, - засмеялась Рита.
- Да, уж это была образина! - пьяненько поддакнула Катенька. - Я никогда ее не хотела.
- Ну что вы, - вмешалась я. - Лева очень милый. Он хочет ребенка.
- Я бы посоветовала ему сначала родить ребенка, а потом уже сменить пол. Тогда бы он стал отцом и матерью одновременно, - весело сфантазировала Рита.
Но Лола оставалась серьезной.
- Им никто никогда не поможет в жизни. Чаще всего они вызывают презрение. И это несправедливо, - сказала она.
- Нам тоже никто никогда не поможет в жизни! - резко выкрикнула Катенька. - Мы решили обеспечивать себя всем сами, поэтому Рита таскает из Турции эти баулы с дешевыми тряпками, а я распихиваю их по магазинам и продавцам. Мы крутимся с утра до ночи, это чудо, что на два дня мы вырвались сюда!
- Я говорю не о материальной стороне дела. Я говорю о том, что творится у всех нас в душе.
- Не надо о грустном, Лола. – Рита раскурила сигарету от тлеющего прутика, пальцы у нее заметно дрожали. - Хотя у Левы и Алика есть реальный шанс обзавестись семьями, проделав все эти омерзительные операции. Нам же остается только мечтать о том, чтобы узаконить отношения. Мы - нелегалы.
- Когда-нибудь и у нас разрешат подобные браки. – Я попробовала это сказать успокаивающе.
- Возможно, но до тех пор у нас не будет полноценных отношений, - заключила Рита.
- Вы с Лолой счастливые - у вас есть ребенок, - тихо и грустно прошептала Катенька.
Разговоры иссякли, музыка кончилась и теперь только ночные звуки наигрывали нам со всех сторон: ленивый прибой большого залива, стрекот насекомых, потрескивание догорающего костра. Рита и Катенька стали ласкать друг друга. Лола тоже обняла меня и, притянув к себе, поцеловала горячими губами в ухо, от нее пахло вином. Девчонки опьянели, рука Риты расстегнула молнию джинсов Катеньки, губы слились в поцелуе - в плавном движении подбородков, кольцо объятий становилось крепче.
- Давай оставим их, пойдем в дом, - шепнула я Лоле.
- Ты не хочешь любить под ночным небом? – она оказалась прилично пьяненькой.
- Мне прохладно... Хочу в постель.
В маленькой комнатке мы задернули штору на окне и включили розовый торшер, затем разделись донага и нырнули под легкое покрывало. Мы были уже достаточно возбуждены, влажными, и Лола всунула в меня большой палец. Остальными пальцами она массировала легкими круговыми движениями мой клитор - с какой-то особой тщательностью, нежностью, размеренностью. Она уже хорошо знала, какие именно мне нужны движения, и скоро по моему телу пробежала дрожь, мышцы напряглись, сжав ее палец в моей глубине, - именно от этого пальца я вдруг стремительно и бурно кончила, едва он вдавился в какую-то особую и таинственную точки моего влагалища.
У меня даже не было сил подарить ответную ласку Лоле, я вся растворилась в чарующем блаженстве. Она почувствовала мое состояние, сама расслабилась, и подсунув руку под мою шею, умиротворенно, по-матерински прижала мою голову к своему плечу.
- Ты счастлива? - спросила меня Лола.
- Да, - искренне ответила я.
Но какой-то уголек необъяснимой тревоги тлел в моем подсознании.
Утром мы недолго нежились в постели, примчались Рита и Катенька и принесли завтрак: апельсины, печенье и лимонад.
- Вашим бледным, измученным в пароксизмах любви телам срочно требуется загар! Солнце к вашим услугам, милостливые и развратные дамы! - возвестили они и сдернули с нас покрывало.
Я бодренько выпрыгнула из постели, натянула крохотные трусики и сладко, томно потянулась. Рита и Катенька уставились на меня двумя парами восхищенных глаз.
- Викуля, у тебя фигура - просто класс!
- Никогда не скажешь, что ты рожала!
- Не пяльтесь на мою жену, сладострастницы, - вмешалась Лола, выбираясь из постели. - Я испепелю вас ревностью!
- Не будь такой жадиной, Лола! Дай полюбоваться очаровательными грудками!
Я была польщена, обожаю комплименты, каждая актриса стремится, чтобы только ею восхищались, только ее любили. Может это эгоистично, но такова составная часть театральной профессии, я невольно обижалась и сердилась, когда Лола иногда деликатно упрекала меня, что в общественных местах я слишком выставляюсь напоказ и стремлюсь обратить на себя общее внимание.
- Какой мне надеть купальник? У меня их два, - кокетливо спросила я, перебирая свои вещи.
Девчонки вдруг прыснули от смеха.
- Вы чего?
- Мы пойдем на такой пляж, где купальник тебе вообще не понадобится, - смеясь объяснила Катенька.
- Конечно, выкинь их, - подтвердила Рита, загадочно играя губами. - Мы будем загорать голыми.
- Вот как? - изумилась я.
- Твою прелестную попку просто грех скрывать. Ты произведешь там эффект!
- Где там?.. Лола?.. - обратилась я к своей любимой.
- Обыкновенный нудистскнй пляж, - хмыкнула Лола. - Его называют Диким, там действительно все загорают голыми.
- Интересно... - заинтригованно произнесла я.
Накидав в пакеты банки с пивом, сигареты, напитки и фрукты, мы, наконец, отправились на пляж, где меня ожидали, как я понимала, новые впечатления. Конечно, мне не раз приходилось купаться голой где-нибудь в укромных местах, но мысль, что придется раздеться при большом количестве людей, при свете яркого дня, будоражила меня греховной новизной. Впрочем, разоблачаться прилюдно - тоже составная часть актерской профессии.
Мы бодро шагали вдоль берега по сыпучему песку, который уже начал накаляться, как и темно-синее небо 6eз единого облачка над головой. Лола чуть поотстала, занятая какими-то мыслями, и я обернулась к ней. Влажная майка прилипла к ее груди, обозначив соски. Все-таки нечто лесбийское изначально во мне есть. Я порой дурею от вида неприкрытой женской груди с красивыми очертаниями. Я молила Бога, чтобы все эти бредовые идеи Лолы насчет операций по смене пола оказались обыкновенной блажью. Не могла себе вообразить трансформацию стройного, нежного тела в грубую мужскую фигуру, да еще наполненную сутью Лолы.
- Ты очень красивая! - крикнула я ей.
Она смущенно улыбнулась и оттерла пот с раскрасневшегося лица.
Дикий пляж раскинулся на песчаной косе, вдающейся в залив и покрытой мелким редким тальником. Легкий ветерок с водохранилища теребил ветки кустарника, на которых тут и там в виде импровизированных тентов были накинуты разноцветные платья и рубашки. Меня удивило неожиданное множество голых загорелых тел и то, что от всей этой картины веяло какой-то тихой, райской идиллией.
Мы выбрали удобное место, составили пакеты в кучу, девчонки быстро, без церемонии скинули легкую одежду и тоже остались голыми. Стягивая с бедер трусики, я невольно глянула по сторонам. Чьи-то глаза смотрели на нас, но это было не более, чем ленивое любопытство к вновь прибывшим. Впервые в жизни я видела вокруг себя такое скопление обнаженных мужчин и женщин, не стесняющихся неприкрытости своих гениталий. Кто-то отрешено распластался под солнцем, широко раскинув руки н ноги, кто-то резался в карты, кто-то играл в волейбол ярким надувным мячом - все, как на обычном пляже, кроме одного - все люди были голые, как в бане. Или как в первозданном раю.
К нам тут же подбежали две загорелые девушки с короткими стрижками и стали радостно обниматься и целоваться с Ритой н Катенькой. Волосы на их лобках были выбриты и припухлые сомкнутые щелки выглядели по-детски беззащитными. Они вдруг о чем-то зашептались, поглядывая на меня.
- Она натуралка? - донеслось до меня.
- Нет, она живет с Лолой.
- Красивая...
Опять мной любовались, моя ладная фигура вызывала восхищение. Я уже начала ощущать радость от пребывания на диком пляже. Нагота наполняла легкостью и пьянила сознание дикой необузданной свободой. Телу не было жарко, нигде ничего не давило и не врезалось
- Кто это? - спросила я Лопу, когда стриженные девчонки вместе с нашими подругами убежали купаться.
- Такие же розовые девочки, как и мы. На этом пляже таких большинство.
- А мужчины? - почему-то поинтересовалась я.
- А мужчины, в основном, голубые.
Вот оно что! Оказывается, здесь целое царство-королевстве! Или республика розово-голубая! Может поэтому я почти не видела смешанных компаний, мужчины загорали отдельно сплоченными группками, женщины отдельно. В хорошенькое место я попала. Безграничен путь познания.
- Кстати, ты можешь увидеть здесь много известных людей, - сообщила Лола. – Так сказать, светских персонажей.
Еще и так!
Мы с Лолой тоже немного поплавали, а потом легли под жаркие лучи на расстеленных широких полотенцах, я украдкой стала рассматривать загорающих вблизи меня.
Четверо мужчин в одинаковых черных очках и желтых соломенных шляпах выглядели живописно и загадочно. Они манерно играли в карты и пили водку из маленьких пластмассовых стаканчиков, запивая лимонадом. Наконец они бросили карты, один из них раздраженно встал, скинул очки и шляпу и направился к воде. Я действительно узнала в нем популярного поэта, который однажды выступал в театральном училище и читал неплохие стихи. Выходит, зря я тогда строила ему глазки, он находит вдохновение в других кругах.
Невдалеке несколько девчонок развлекались на песке акробатическими этюдами, без стеснения широко раскидывая ноги, и это выглядело как эротическое мини-шоу. Я бы тоже могла показать им класс, акробатика входила в программу моего обучения и тело мое очень гибкое.
Неожиданно я обратила виимание на молодого мужчину, одиноко бродившего вдоль кромки берега и задумчиво разглядывавшего водную гладь. Он тоже был голый, бронзово-загорелый, по спортивному сложен и вообще выглядел красавчиком. Казалось, его ничего не интересовало, кроме солнца и далекого горизонта. Безучастный к окружающим, он вызвал у меня интерес степенной мужественностью и красивой классической формы пенисом в ореоле темных кудряшек волос. Как-то не верилось, что и он мог оказаться "голубым", хотя черт его знает, кто есть кто в этом двуполом мире.
- Здравствуй, Лола, - услышала я хрипловатый голос.
Перед нами возникла загорелая до черноты женщина лет сорока, голая, с уже заметно отвисшей, морщинистой грудью и рыхлыми ляжками, но губы и глаза ее были ярко очерчены косметикой. К моему удивлению, Лола поспешно встала и чмокнула женщину в щеку. Женщина погладила Лолу по спине и ягодицам.
- Ты хорошо выглядишь. Только бледненькая, душа моя.
- Очень много работы. Вырвалась из города на два дня.
- Ты всегда была умненькой девочкой. Ты должна сделать карьеру, чтобы быть независимой и презирать этот мир, в котором каждый кому-то чего-то должен.
Она придирчиво и, мне показалось, ревниво оглядела меня.
- Эта девочка с тобой?
- Да, мы живем вместе.
- Как эту крошку зовут?
- Вика, - представилась я.
- Вика… Виктория – имя победительницы. Надеюсь, вам хорошо вместе.
- А ты все живешь одна? - спросила Лола и меня удивило, что она обратилась к этой женщине на "ты".
- Ты же знаешь, я не люблю постоянства и предпочитаю любить только себя, чтобы не быть обманутой или преданой, - Она вдруг поймала взглядом стайку молодых, обгорелых девчонок-акробаток, которые, нажарившись на солнце, стали собирать свои вещи и одеваться: натягивать кружевные трусики и яркие майки, застегивать сандалии. Глаза жеицииы стали хищными, острыми, тело нервно напряглось. - Во всяком процессе возбуждает лишь переходный период. Когда девочки одеваются или раздеваются, это возбуждает, будоражит фантазию, а когда они одетые - все уже буднично, привычно, скучно... Так и в любви - возбуждает лишь первое состояние влюбленности.
Повисло неловкое молчание, мы с Лолой не отозвались на сентенцию этой странной женщины. Она, видимо, это почувствовала, махнула рукой.
- Позвони мне как-нибудь, хорошо? Мы с тобой поболтаем.
- Кто это? - спросила я, когда женщина неспешно, с достоинством удалилась вслед за стайкой девиц.
- Марьяна. Мне было тринадцать лет, когда мы встретились. Она преподавала нам в художественной школе, мы лепили из глины и пластилина. Марьяна приучала нас ощущать сексуальное возбуждение от прикосновения пальцев к упругому, мягкому материалу... Хм, я оказалась способной ученицей и позднее она обучила меня лесбийской любви. - Лола опять хмыкнула и отмахнулась. - В общем, мне неприятно ее вспоминать. В ней есть что-то жадное, развратное, ее интересует только секс, и она так упорно не пускает никого в свою душу, что начинаешь сомневаться, есть ли она у нее в принципе или там какой-то механизм, иногда она кажется мне ослепленной сексуальной маньячкой, безутешной охотницей за девочками.
Я помолчала и спросила:
- Лола, если бы тебе тогда встретился мужчина, ты смогла бы стать другой?
- Не знаю. Не хочу об этом думать. Мне омерзительна сама мысль, что ко мне может прикоснуться мужчина. Порой я презираю этих "голубых", за то что они ласкают друг друга. Хотя, конечно, они чем-то близки нам, некой обреченностью, одиночеством, что ли, поэтому мы и держимся вместе.
Рассеянным взглядом она посмотрела на двух молоденьких парней, лежащих неподалеку в обнимку. Они нежно украдкой целовались и гладили друг друга по плечам и бедрам.
- Если хочешь, пройдемся вдоль берега, - предложила Лола. - С дальней оконечности косы очень красивый вид на берег.
- Хорошо, - согласилась я.
Мы шли с Лолой по теплому, мокрому песку, держась за руки, разглядывая загорающих. Какой-то худощавый мужчина, приподнявшись на локте с тростниковой подстилки, окликнул Лолу и приветливо помахал нам рукой.
- Это Дэн, - сказала Лола. - Модельер. Давай подойдем к нему.
Мы подошли и присели рядам на край подстилки, закурили "Мальборо".
- Как дела, Лола? - спросил Дэн.
- Нормально, - ответила Лола.
- Ну, тогда все о-кей! - Он играл маленькими глазками и теребил тонкими ухоженными пальцами массивную золотую цепь на худой, до черноты загорелой шее. Его волосы были стильно выбриты на висках и подкрашены. Рядом лежал еще молодой парень, ягодицами кверху, его волосы на голове тоже были сострижены до самого затылка, а со лба свешивались обесцвеченые пряди.
- Это твоя новая жена? - спросил Дэн, оглядев меня. - Красивая.
- Ее зовут Виктория. Она актриса.
- О, я как раз сейчас готовлю серию костюмов для театрального спектакля по библейским мотивам. По моей концепции, хотя Христос и предстал перед нами в обличий мужском, но по сути это была женщина. Иначе не объяснишь факт непорочного зачатия с генетической точки зрения. В любой клетке женщины есть только женские половые хромосомы XX, а в мужской клетке - и женская и мужская ХУ. Мужчина определяет пол потомства, передавая X или У. Отсюда, женщина не может родить мужчину без участия самого мужчины, без капли его спермы, которая как известно к святой и непорочной деве Марии попасть не могла. Сама по себе Мария могла родить только женщину. Кстати, поэтому Бог сотворил Еву из ребра Адама, а не наоборот. Из ребра Евы по-природе нельзя сотворить мальчика. Отсюда можно сделать вывод о половой ориентации Христа.
- Ты считаешь, что в каждом мужчине есть женское, но в женщине нет мужского? - спросила Лола.
- Говоря генетическим языком, да. - Он рассмеялся, обнажив ровные вставные зубы. - Но я думаю, со своей новой женой ты ведешь себя вполне по-мужски?
Лола неопределенно кивнула.
- А это моя новая жена, клевый мальчишка, - он похлопал ладонью по голым ягодицам лежащего рядом парня. Тот приподнял голову, посмотрел на нас невинными, пронзительно-голубыми глазами и смазливо улыбнулся.
Мне почему-то стало не по себе от такого представления, нас уравняли какой-то неполноценностью, перевели во второй сорт тем, что мы с этим гомиком "новые жены".
Невдалеке вновь прошел тот мужчина, на которого я обратила внимание. Он вдруг посмотрел в нашу сторону, оглядел каждого из нашей компании, перевел взгляд на меня и наши глаза встретились, я невольно изобразила на лице стыдливое выражение, и он как бы понимающе чуть заметно кивнул головой. Видимо, он был нормальный мужик, кто-то ведь должен быть здесь нормальным!
Мое настроение переменилось, благостное состояние улетучилось, стало жарко и душно. Кожа болезненно покраснела, я сказала Лоле, что не хочу превращаться в вареного рака, и потому надо спешно уходить...