«Странно, я последнее время слишком часто просыпаюсь ночью. Как теперь уснуть?..»
Вдруг в прозрачной тишине она услышала, как в больших часах на стене что-то щёлкнуло – и они остановились. Она сбросила одеяло, подошла поближе, покачала головой… На минутной стрелке сидел голубоглазый бумажный человечек и плакал…

Сегодня целый день шёл снег. Она задумчиво ходила из комнаты в комнату с кружкой горячего чая в руках, подолгу смотрела в окно и думала о чём-то совсем непонятном. Крыша напротив медленно белела, снег всё падал, падал, падал…
И она никак не могла вспомнить что-то важное, будто оно слилось с этим назойливым колючим снегом.

…С горы катился огромный серый камень, оставляя за собой глубокие рваные следы.
Он всё набирал скорость, врывался в гущу красных сладкопахнущих цветов, выгонял из кустов птиц, подминал высокие подсолнухи; выкатился на дорогу и … непонятная сила двух крошечных синих огоньков – испуганные кричащие глаза белоснежного хрупкого человечка – остановили его сумасшедший ход.
Вокруг всё так же светило солнце, где-то вверху кричали взволнованные птицы; ветер всё так же лениво шуршал в пыльных, уставших от знойного лета деревьях, - только глаза бумажного человечка смотрели с укором, и две слезы оставляли мокрые дорожки на его тёплых гладких щеках…
Она резко и неприятно проснулась, крепко держа сон за ниточку хвоста. «Вот что я забыла сегодня – белая бумажная фигурка!..»
Не включая свет, она прокралась к стене, как бы боясь спугнуть молчащие часы. Широкий циферблат старых часов внезапно осветился изнутри, и она увидела…

И она увидела далёкие горы с неприступными вершинами, гордые профили диких птиц и солнце, золотящее седые макушки.
И она увидела, как закружился снежный вихрь, скрывая высокие тёмные деревья; куда-то вглубь сада протянулись торопливые следы – и их тут же скрыла завистливая метель.
И она увидела далёкое море, играющее солнечными бликами, странных чёрных людей, которые рисовали белые полосы на своих лицах, украшали перьями и шкурами свои тела, брали отравленные копья и стрелы в свои руки, затем выстраивались полукругом возле дымного костра и, сверкая хищными, голодными глазами, воздавали молитвы своим кровожадным богам.
И она увидела землю с высоты птичьего полёта, почувствовала, как холодный ветер ударил в лицо и разметал волосы, увидела пушистые мягкие облака…
Она увидела крошечные города и домики под собой, маленьких, непонятно куда спешащих людей, от недоумения прищурила глаза – и увидела…
Огромный шумный город, похожий на гигантский муравейник, серые ленты-дороги, шикарные надменные автомобили, а рядом – пыльные безликие люди, которым ни до чего нет дела.
И она увидела, как рушился зеркальный небоскрёб, рождая дождь из камней и стекла, погребая под обломками чьи-то жизни и светлые несбывшиеся мечты…

Старые часы неожиданно погасли. Тёмные цифры тускло светились от неяркого уличного фонаря. На большой стрелке сидел человечек и грустно улыбался сквозь слёзы.
«Ты забыла… Ты разучилась плакать. А ты знаешь, как это бывает? С глухим стуком падает на бумагу дождь, размывает строки последнего невесёлого письма, расплывается на нём мокрыми пятнами - чёткими симметричными следами чьих-то крошечных ботинок – это тысячи, миллионы небесных человечков сталкиваются между собой и рассыпаются в разные стороны, каждый в свою, и так до бесконечности; один миллион сменяется другим, третьим, четвёртым; миллионы-братья, невидимые близнецы, приносят странную грусть, отчаяние, наполненное кем-то близким, или…
Или кто-то далёкий вбивает прозрачные капли-гвозди, торопливо, будто боится не успеть, всё сильней, сильней, не останавливается, щедро сыпет неожиданные подарки, ревниво смеётся, хохочет, громыхает, срывается на истерику, слёзы, понимает, что и так уже слишком много сырости, прощально всхлипывает и медленно уплывает…
Уплывает крупными каплями в стакан, тихо-тихо скатывается по стенкам, успокаивается на дне, всё забывает, забывает, еле слышно дышит. И пахнет, ни на что не похожим светлым запахом, или…
Или когда вдруг, непонятно от чего, просыпаешься ночью и видишь над собой дрожащую чёрную простынь, так близко, что чувствуешь её холодный чистый запах – он душит до слёз. Потом задыхаешься от обиды на себя, от бессилия. Беспомощно вскидываешь руки, пытаешься закрыться, но оно сильнее тебя, и ты засыпаешь беспокойным сном – и в который раз видишь распахнутые тёмные глаза, зовёшь их, но не видишь ответа… »


Утром она проснулась как обычно в непонятном беспокойстве.
«Наверное, это был сон. Да, просто сон. Конечно, ведь так проще…»
Она подошла к окну, подышала на стекло и нарисовала там солнце.

…Старые часы с оглушительным грохотом сорвались со стены. Она испуганно обернулась, но что-то непонятное привлекло её внимание. Она присела на пол и затаила дыхание, слушая размеренный ход часов… Спустя полчаса ей показалось, что в глубине треснувшего циферблата появилась маленькая белая фигурка и помахала ей рукой…