(© http://www.proza.ru/author.html?janyana2007wr)


Александра, Сашенька. Миленькая, маленькая. Скромненькая, тихенькая. Беленькая, сладенькая. Сашенька была любимой внучечкой своего любимого дедушки, любимой внучечкой своей любимой бабушки, любимой дочечкой своих папы с мамой, которые были приличными гражданами свой страны, приличными членами своей партии, приличными тружениками, приличными соседями, приличными друзьями и приличными родителями.

Приличие и порядок окружали Сашеньку с пеленок всю жизнь. Сашенька не прогуливала школу, носила пятерки и четверки в дневнике, пришивала каждое воскресенье беленькие манжеты к школьной форме. Жизнь шла ровно-ровно, прилично-прилично, складненько-ладненько.

В большом зале на круглом столе, накрытом белоснежной льняной скатертью, стояли семейные фотографии. Одна из них очень нравилась Сашеньке. На ней папочка сочетается браком с мамочкой. Папочка такой высокий, стройный, в черном костюме. А мамочка такая тоненькая, невесомая такая в своей прозрачной фате, туфлях-лодочках и потрясающе красивом коротеньком белом платье, расшитом на груди бисером. В том далеком 1968 году было модно выходить замуж в таких маленьких белых платьях, рожать беленьких-сладеньких девочек через девять месяцев и называть их Сашеньками-Машеньками. Сидя за большим круглым столом, накрытым идеально белой льняной скатертью и глядя на папочку-жениха и мамочку-невесту на фотографии, Сашенька улетала мыслями куда-то далеко-далеко, в какие-то свои грезы и сладко вздыхала. А мамочка, глядя на Сашеньку, думала: «Подрастает, девонька! Мечтает о своем принце!», - и нежно улыбалась. Мечтала ли именно об этом Сашенька?

Каждое лето Сашенька отдыхала с дедушкой и бабушкой на даче. Дача была большая: два этажа, огромная веранда для чая с вареньем, солнечный балкон для любимой книжки в обнимку с плюшевым медведем, качели для тренировки вестибулярного аппарата, с которым у Сашеньки с детства были проблемы - частенько кружилась голова и нарушалось равновесие. Поразительно, что ни у кого из Сашенькиных родственников ни с папочкиной, ни с мамочкиной стороны таких проблем никогда не наблюдалось. Все они были очень уверенные люди, твердо стоявшие на ногах, хорошо знавшие правила социума, мужественно и с достоинством следовавшие им всю жизнь. Скольжения земли под ногами и качания небес над головой были неведомы им. И столь странный недуг Сашеньки очень беспокоил их. Они воспитывали в девочке сопротивление этому чужеземному вирусу, методично тренируя ее на качелях разных конфигураций в парках, в скверах, во дворах. Вот и на даче у Сашеньки тоже были качели.

Качели Сашенька обожала. Как приятно было это ощущение полета: прохладные ладони ветра нежно, но сильно обхватывают икры ног; отчаянно колотится сердце в груди и кажется, вот-вот выпрыгнет, чтобы поцеловать небо; в глазах скачут кружочки неонового конфетти; в голове взрывается брызгами шампанское и легкий хмель увлекает сознание далеко-далеко.

Перестройка, ветры перемен, пустые полки магазинов, крушение идеалов великого народа, смута и грязные подворотни с маньяками.

Сашенька, беленькая-миленькая, сладенькая-маленькая. Что значат все эти великие всенародные потрясения в сравнении со счастьем одного отдельно взятого человека, на которого упала с небес первая, лазурно-чистая любовь? Крылья этого прекрасного чувства несут Сашеньку вперед, к свету солнца над грязными помойками, серыми лужами, унылыми очередями у дверей магазинов.

Дух перехватывает в ожидании предстоящего сегодня свидания. И фигня, что нечего надеть! Ничто не может испортить этот чудный мятного вкуса летний вечер! Сашенька, нисколько не колеблясь, решительно проникает в нафталиновый семейный сундук и достает оттуда прекрасное мамино свадебное платье. «Чик-чик-чик», - скроилась чудесная коротенькая юбочка. «Жух-жух-жух-жух», - заверещал старенький Зингер. Чудесненько! Ослепительная беленькая мини-юбочка, черная тонкая рубашка, подвязанная узлом на талии, золотистый загар. «Взих», - Сашенька выпорхнула в свой первый раз во взрослую жизнь.

Жаркий воздух, напитанный ароматом пионов, едва колышется в темноте. Горячее дыхание ловит ее встречный обжигающий выдох. Нежный шелк ее кожи касается возбужденного тела, скользит, обхватывая все плотнее и плотнее. Руки танцуют по ее влажному загару, сначала легко, несмело, потом сильнее, безудержнее. Ниже, ниже. И полетели в небо качели, и поскользила земля из-под ног, и закружились вихрем звезды.

Смятые влажные простыни, соленые губы жадно вдыхают сигаретный ментол.

- Насть, а ты любила в детстве качаться на качелях?
- Хм-м… Да, наверное… Как все дети. Хотя мне больше самокат нравился и велик, а зимой – коньки и хоккей. Саш, а ты что про качели-то спросила?