Утром в понедельник я съездил в свою фирму, отвез кое-какие мелкие заказы, получил новые распоряжения и отправился по магазинам. В нашем доме резко кончилось все: стиральный порошок, чистящие средства, наполнитель для Сонькиного лотка, средство для мытья посуды и даже туалетная бумага. Вот как хреново в доме, где всего одна женщина, и та - гламурная раздолбайка. (Ирину Сергеевну я за женщину не считал).

Я вернулся домой только в четыре часа дня, и застал кошмарный скандал, огненную катастрофу, третью мировую войну. Катя стояла в прихожей, и сиреневая шубка висела у нее на одном плече. Рядом валялась пузатая клетчатая сумка, которой у нас никто никогда не пользовался. Представить себе Катю с такой сумкой было нереально.

- Да пошла ты! Думаешь, купила меня своими деньгами? Подавись ими, они мне не нужны!

- Четыре года были нужны, жрала и училась на мои деньги, - хрипло отвечала Ирка.

 Ее не было видно. Сидела (или стояла) в гостиной, не смотрела на Катю.

- А я у тебя когда-нибудь что-нибудь просила, ты, коза драная? Ты пользовалась моей красотой и молодостью.

- Ух, красавица. Таких красавиц на трассе много стоит - пятихатка за час.

- Лучше на трассе стоять, чем всю жизнь ты мной помыкать будешь. Извращенка чертова. Пошла ты на хер!

- Это ты на него собралась.

- Да! - яростно завизжала Катя. И всунула голову в дверь гостиной, чтобы видеть Ирку и показать ей свой гнев (презрение, ненависть...)

- Я хочу быть нормальным человеком. Нормальной женщиной, блин, а не каким-то чучелом среднего рода. Хочу замуж. Хочу детей родить. И чтобы люди не плевались мне вслед.

Тут я осторожно снял куртку и кроссовки и удалился со своими покупками в кухню. Скандал продолжался. Иркин голос стал громче - я так понял, она встала с дивана и приблизилась к Кате. Мне стало страшно за Катю.

Вообще мысленно я был на стороне Кати. С общечеловеческой точки зрения она была права. Но при этом мне было жалко Иру. Никогда Ира не помыкала Катей. А покупала Кате ее сиреневое и серебристое барахло, стирала это барахло, вплоть до трусов, и качала Кате в Интернете всякие рефераты.

- Сейчас я тебе наплюю в твою крашеную рожу! Дешевка ты жалкая. Не человек ты, а курица.

- Я хоть курица. А ты вообще - моллюск двуполый.

- Бля, ты даже биологию знаешь. Щас аплодисменты включу.

- Ирка, ты банальная лузерша. На тебя не смотрят парни, вот ты и выдумала себе имидж - лесби, лесби. Ты не лесби, а старая дева. Сто лет никем не траханная.

У меня реакция сработала быстрее, чем у Ирки. Я выскочил в прихожую, схватил Катю за запястье и толкнул за дверь. Потом выкинул вслед ей клетчатую сумку.

Ира посмотрела на меня. Глаза у нее были совершенно прозрачные - без следа слез. А рот дрожал и кривился в очень невеселой улыбке.

- Ты думал, я ее ударю? Зачем? Ее и так жизнь ударит. В мире существует круговорот добра и зла, знаешь об этом?

После этого Ирка ушла и включила телек. Я заглянул. Она лежала на диване и курила. Без слез, с обычным выражением лица. Только пепел стряхивала на пол. Я принес ей пепельницу и открытую бутылку пива.

Ира кивнула, спасибо не сказала.