В январе я решила уделить более пристальное внимание своей фигуре и записалась в фитнес-клуб. А чтобы было на чём ездить в центр города, приобрела автомобиль - моя старенькая Хонда Аккорд 2004 года, подаренная дядей на свадьбу, осталась в Москве, да и давно, честно говоря, следовало её поменять, только руки не доходили. А тут решилась и купила - Jaguar C-XF 2007. Когда-то давно, ещё учась в восьмом классе, на обложке тетради в 48 листов увидела удивительно гармоничный, с плавными, но одновременно хищными чертами спортивный автомобиль серебрянного цвета и рядом изогнувшуюся в мощном прыжке сильную большую кошку, и тут же влюбилась. А сейчас занялась выбором авто, покопалась в Интернете и нашла – тоже Ягуар – моя любимая марка. Это ещё из книги Иоанны Хмелевской «Что сказал покойник», где главная героиня сначала спасалась бегством на Ягуре, потом мечтала о нём, а затем, как только представилась такая возможность, купила. Естественно, C-XF – совсем не та модель, что была на тетрадочном глянце, сколько лет-то прошло с тех пор, но в моей памяти остался именно такой образ машины. В фитнес-клубе клубная карта на месяц стоила полторы тысячи долларов. Зато центр работал круглосуточно, все виды тренировок, индивидуальные занятия в тренажёрном зале, групповые занятия, солярий, сауна, массаж, салон красоты, SPA-салон и ещё много разнообразных удовольствий. Тренером у меня была девушка не очень высоко роста, худенькая, с мальчишеской стрижкой чёрных, как вороново крыло, волос, невероятной растяжкой, стальными мускулами и железным характером. Она ретиво отчитывала меня за каждое неправильно сделанное мною движение, за каждую ошибку в упражнении, не упуская случая и пошутить, иногда довольно зло, да и, как я поняла спустя некоторое время, такой стиль общения распространялся не только на меня, но и на всех её клиентов. Мы с ними, конечно, не пересекались. Когда записывалась в клуб, администратор поинтересовалась у меня, в какое время я хотела бы посещать индивидуальные занятия, и, узнав, когда мне удобно, порекомендовала Вику – у неё эти часы были свободны. Конечно, не каждый день, понедельник и четверг мы перенесли на другое время. Приходить к ней на тренировки в другие часы я не могла – в это время она занималась с другими клиентами. Но и я могла приходить или не приходить в своё время, никого не предупреждая заранее, и быть уверенной в том, что моё место никто не займёт. Возможность оценить её взаимоотношения с другими клиентами я получила во время групповых занятий - одних из самых тяжёлых, требующих максимального напряжения и сил тренировок в клубе. Иногда после них я выходила, как после бани – влажные волосы, капли пота, стекающие по лицу, и мокрая спортивная форма – хоть выжимай. Но несмотря это, а точнее благодаря этому, Вика была одним из самых высокооплачиваемых тренеров, время у неё было забито до отказа, и попасть к ней на тренировки в вечерние часы было довольно сложно, хотя народу в клубе занималось не так уж и много. Индивидуальные занятия проходили в большом (250 метров в квадрате) тренажёрном зале на первом этаже. Обычно там редко когда было больше пяти клиентов одновременно. Некоторые клиенты занимались сами по себе, другие, как я, с тренером.
В тот вторник нас в зале было четверо – Вика, я, дядечка, тягающий штангу и занимающийся с ним мальчик-инструктор. Я лежала на спине, отдыхая после одного очень тяжёлого подхода, а Вика, стоя рядом со мной на одной ноге, показывала мне приём растяжки, положив стопу одной ноги на колено другой, присев до образования прямого угла в колене и вытянув руки вперёд так, что они вместе со спиной образовали одну прямую линию, параллельную полу. В этот момент дядечка в другом конце зала, видимо, окончив подход, с силой швырнул штангу на пол, Вика покачнулась, и, не удержав положения равновесия, упала прямо на меня, довольно больно ударив меня локтём в область солнечного сплетения, а лицом задев мой подбородок.
- Вика, ты как? Всё нормально?
Она с трудом поднялась, села на коврик и помотала головой.
- Не пойму… Да вроде всё нормально… да ладно, со мной и не такое бывало… А ты-то как? Здорово я тебе заехала?
- Да мне-то что? У тебя ничего не болит?
Тут я увидела, что у неё слева рассечена нижняя губа.
- Подожди, Вика, у тебя кровь на губе, - я поднялась и села рядом с ней.
- Где? Здесь? – она облизнула губы, но с другой, с правой, стороны.
- Нет, не совсем… - я подвинулась к ней, и осторожно вытерла языком тонкую струйку крови. Её глаза оказались совсем рядом с моими, я заглянула в них и увидела, как расширились зрачки, сделав светло-карие глаза практически абсолютно чёрными. Я прикоснулась к её губам уже губами, и, закрыв глаза, улетела в их головокружительную сочную и глубокую мякоть. Когда, наверное, через вечность, я оторвалась, она спросила:
- Ты правда этого хочешь?
Голос пропал. Я смогла только кивнуть.
- Тогда пошли. Только учти – я привыкла всё делать сама.
Она взяла меня за руку и потянула за собой. Мы поднялись на третий этаж и остановились у предпоследней в конце коридора двери. Вика открыла дверь ключом и пропустила меня вперёд. Зайдя после меня, она заперла дверь изнутри и щёлкнула по выключателю. Я увидела вполне обычную комнату, метров двадцать квадратных, точно такую же, как те, в которых располагались массажные кабинеты, но совершенно пустую, если не считать наваленных в углу матов и стоящих у стены ковриков для аэробики. Кинув пару ковров на маты, Вика притянула меня к себе, повалила на маты, приникнув своими губами к моим. Теперь уже целовала она, а мне оставалось только отвечать на властное, жадное притяжение её рта. Её сильные руки подняли вверх мою маечку и мяли грудь, а уста продолжали вбирать в себя мои губы. Наконец она оторвалась и опустилась ниже. Со штанами и трусиками она расправилась довольно быстро – просто стянула их с меня и отпихнула в сторону, не забыв по пути также обойтись с кроссовками и носками. Затем она опустилась на колени, закинула мои ноги себе на плечи и наклонилась к заветной пещерке. Медленно-медленно языком она раздвинула половые губки и нежно, словно котёнок молоко, начала слизывать мёд, сочащийся из глубины моего тела… Потом её язык переместился немного выше и начал вылизывать чувствительный бугорок. Одновременно она вставила два пальца своей левой руки в мою пещерку и начала довольно жёстко трахать меня. Переход от предыдущих нежностей был настолько неожиданен, что первый раз я кончила практически сразу, а когда она вложила в меня сразу четыре пальца и начала медленно сжимать их, улетела во второй раз и даже ненадолго вырубилась… Когда я очнулась, Вика стояла и около меня и улыбалась. Сама она за всё время не сняла даже футболку. Одевшись, я спросила:
- Вик, сколько я тебе должна?
- 300 евро.
- Всего-то? Давай округлим сумму до 500. Только деньги у меня в раздевалке… я занесу тебе после окончания… тренировки…
Скоро наши встречи сделались постоянными. Естественно, больше мы не рисковали убегать прямо во время занятий, но у Вики всегда находилось окно, когда в десятом, когда в одиннадцатом часу вечера. Так что позанимавшись с ней в тренажёрном зале, я шла потом на групповые тренировки или плавала в бассейне, или, если хотелось расслабиться, могла пойти на массаж или в SPA… чтобы через несколько часов подняться на третий этаж к неприметной двери в конце коридора. Как мне объяснила Вика, в здании было ещё несколько таких комнат – клуб был открыт сравнительно недавно и не для всех помещений удалось сразу найти применение, да и, как я думаю, вряд ли когда-нибудь найдут. А пока они использовались под хранение спортинвентаря, ну и по совместительству для быстротечной, но жаркой любви некоторых сотрудников и клиентов. Ключи от всех помещений, естественно, хранили на ресепшен, но тренера могли взять ключ от любого зала, да и у Вики, как я поняла, был свой, сделала, видимо, когда-то давно для своих нужд, понятно, для каких.
Однажды она сказала:
- Ты не думай, я не шлюха. Я с мужиками вообще не сплю, не могу, просто мне деньги нужны…
- Я и не думаю. Ты взрослая женщина, и живёшь так, как считаешь нужным, и не обязана ни перед кем оправдываться, в том числе и передо мной.
Однажды я предложила заплатить ей в два раза больше, чтобы она разделась. Она устало ответила:
- Я могу и так раздеться, не надо мне больше платить, просто я вижу, что тебе это не нужно. Ты очень слабая внутри, хотя и пытаешься казаться сильной. На тренировках это особенно видно. Ты стараешься быть лучше всех, сделать как можно больше, и за счёт выносливости это у тебя иногда получается, а иногда нет, и ты делаешь не до конца. И вообще тебе не хватает активности, лёгкости, а в спорте это особенно важно, да и в отношениях тоже…
В начале марта она не пришла на работу. Администратор сообщила, что Вика заболела, и я забеспокоилась только тогда, когда она не появилась и спустя две недели. На свой вопрос получила равнодушное:
- А она уволилась.
- Как уволилась?
- Просто. Написала заявление и привет. На той неделе ещё.
- А почему?
- Откуда я знаю. Нам не докладывалась.
Раздобыть её адрес и телефон, домашний и мобильный (я как-то спросила их у Вики, но она почему-то не захотела дать мне номера, ссылаясь на то, что о встрече мы всегда договаривались всего за несколько часов, во время занятий, а мобильный, когда она на работе, всё-равно лежал в тренерской раздевалке вместе с другими вещами, так как его наличие у тренеров во время работы в залах было категорически запрещено правилами клуба - мало кому из клиентов понравится тренер, мило беседующий с приятелем по телефону во время занятий. При этом сами клиенты могли приносить с собой всё что угодно - и КПК, и ноутбуки - это не возбранялось. В довершение всего в зале находилась точка доступа Wi-Fi. Так, при мне один дядечка несколько часов просматривал биржевые сводки, активно делясь прочитанным со своим тренером и изредка прерываясь на совершение подходов на велотренажёре), оказалось чрезвычайно просто – 200 американских рублей сделали своё волшебное дело. Прежде чем ехать, я набрала домашний номер – на том конце провода сняли трубку …

… Вика стояла у окна и курила. Наконец она обернулась ко мне:
- Мой сын тяжело болен. С рождения. Подробности объяснять не буду, ты ведь не медик, я и сама не до конца понимаю, в общем, нужна срочная операция. Если её сейчас не сделать, то максимум сколько ему осталось – года три-четыре. Сейчас ему два с половиной. Такие операции в России делают только в Москве. Но очередь… очередь расписана на пять лет. Есть, правда, другой способ - устроиться туда на работу, санитаркой например, тогда для своей они сделают бесплатно и вне очереди, но для этого нужно проработать там не менее трёх лет. Но в любом случае три года – это не пять, в общем, я уже договорилась, меня берут, даже дают жильё – небольшую каморку в больнице, только детей, у меня двое, ещё дочка есть, ей семь, придётся оставить здесь, на мою маму…
- А очередь бюджетная?
Она усмехнулась.
- Конечно.
- А такие операции разве не делают платно?
Она опять усмехнулась.
- Конечно, делают. Мне врач сразу предложил – всего-то полтора миллиона рублей, и всё будет сделано в лучшем виде.
Я молча достала свой телефон и набрала номер.
- Что? Куда ты звонишь?
- Ты помнишь, как зовут лечащего врача твоего сына?
- Пётр Иванович, а фамилия… у меня где-то записано, я могу посмотреть…
- Да, посмотри и принеси заодно карточку сына, ну и всё, что касается его болезни.
А на той стороне уже зазвучал голос.
- Дядя Юра? Здравствуйте!.. Да потихоньку! А вы как?.. Очень рада за вас. Дядя Юра, мне срочно нужна ваша помощь…
Вкратце введя его в курс дела, я передала трубку Вике, которая уже вернулась с бумагами:
- Продиктуй сейчас этому человеку всё, что он у тебя спросит.
Переговорив с дядей, я позвонила в аэропорт и заказала билеты на завтрашний, ближайший до Москвы рейс. Когда мы прибыли, всё уже было готово, мне оставалось только проехать в банк и перевести деньги на расчётный счёт больницы. Я посчитала, что в Москве это будет сделать быстрее и проще. Операцию сделали через неделю, всё это время мы с Викой провели рядом с её сыном в больничной палате.

Операцию сделали успешно. Необходимость всё время находиться рядом с сыном, которому требовался ежесекундный уход, не позволяла Вике вернуться на работу. Так что видеться мы с ней почти перестали. А я не навязывалась.