Год Юля окончила на отлично. Медаль она, правда, не получила, из-за четвёрок, полученных за десятый класс, но ей она, в принципе, была и не нужна – с этого года медали приобрели статус лишь морального поощрения выпускников и перестали предоставлять льготы их обладателям при поступлении в вузы.
На выпускном мы, конечно, зажгли. Отмечали в кафе, из моего класса присутствовали все ученики, кроме двоих – одного мальчика, который почему-то не захотел отмечать, и Ксюши, опять укатившей на соревнования. Были практически все учителя, которые вели в выпускных классах, и даже некоторые из тех, кто в них не вёл. Ну а в центре внимания, кроме, само собой, выпускников, были их классные папа и мама (а судя по возрасту, скорее дедушка и старшая сестра) – Сергей Петрович и я. Мы с ним практически не пили – ну зачем портить людям праздник. Тем более хотелось, чтобы восприятию такого события (а это был мой первый выпускной, на котором я присутствовала в качестве классного руководителя) не мешали абсолютно ненужные здесь интроспективные мысли, как всегда появляющиеся в качестве реакции на спиртосодержащую продукцию. В кафе мы просидели до трёх утра. А потом пошли шататься по утреннему городу, в котором уже отступала похмельная ночь, с востока тянуло сумерками, а на самом краешке неба уже отливала розовым светом заря.

Я позвонила ей в десять утра:
- Не хочешь съездить куда-нибудь?
Я в это утро не так и не ложилась. Как оказалось, Юля тоже не спала. Через час после того, как в половине седьмого она вернулась домой, пришла с дежурства её мама, они сели пить чай, завтракать и параллельно смотреть Юлин аттестат, похвальную грамоту, выпускной альбом и фотографии с выпускного на цифровом фотоаппарате. В половине десятого Оксана Вячеславовна пошла спать, а Юля легла смотреть фильм на DVD с намерением через некоторое время последовать её примеру, хотя спать ей совершенно не хотелось. А в десять позвонила я.
Я привезла её на дачу. По пути мы никуда не заезжали, так как я всё приготовила заранее. Ну как всё – просто закупила продуктов и положила их в холодильник, но готовить ничего не стала – плохая примета, наверняка ничего не сбудется. А продукты не пропадут, да если и пропадут – не беда.
Участок я решила ей пока не показывать – всё равно на нём ничего не растёт, а сразу провела в дом. Дом она оценила. Особенно ей понравилась угловая спальня на втором этаже. Я предложила:
- Давай, это будет твоя комната?
Потом мы спустились вниз.
- Ты есть хочешь?
- Нет. Я недавно позавтракала. А ты?
- Я тоже нет.
Юля приблизилась ко мне и первая поцеловала в губы. Я ответила – сильно, страстно. Когда наши губы разжались, Юля, задыхаясь, проговорила:
- Если ты и сейчас откажешь мне, я уйду, и ты, так и знай, больше никогда в жизни не уви…
Я снова приникла к её устам, и окончание фразы утонуло в мякоти моих губ, а затем увлекла в свою спальню. Я сорвала с кровати покрывало, смяла одеяло и отодвинула его в сторону, и уложила на белоснежные простыни самую дорогую для меня драгоценность... Её тело было совершенным – чуть загорелые стройные ноги, тонкая талия… Мои губы на её ключице… выше… я провожу языком по впадинке на шее, срывая с её губ еле слышный стон, веду его дальше, взбираясь на крутой подбородок, по ямочке под губами, и останавливаюсь наконец между двумя чувственными полукружьями её рта… её руки на моей спине, гладят лопатки, спускаются ниже, обхватывают талию... Я прикасаюсь губами к её груди – кожа необычайно нежная и мягкая, как у маленького ребёнка. Невесомо, словно бабочка, касаюсь пальцами упругих розовых полушарий, веду их от плато вверх, взбираюсь всё круче и круче, а затем спускаюсь по более пологому склону… И в этот момент я поняла, что не нуждаюсь в продолжении - присутствие рядом со мной любимой женщины наполнило меня всю, все части моего тела таким всеобъемлющим ощущением счастья, что никакие дальнейшие действия уже не смогли бы принести мне что-либо большее, чем ощущение этой абсолютной эйфории, стремящей меня к желанию немедленно, сию же секунду, исчезнуть, умереть, чтобы никогда в жизни не испытывать ничего, хоть на микрон меньшее, чем чувство рвущего душу на части, ошеломляющего, перехватывающего дыхание, до онемения пугающего упустить и потерять его, бесконечного восторга.

Но я помнила её слова. И помнила, что Юля пришла сюда совсем не за этим. Я спросила её:
- Мне продолжать?
Она, задыхаясь, прошептала:
- Да…
- А ты хочешь этого? Ты хочешь проникновения?
- Иди… иди сюда…
Я сползла ниже и заломила её охуительно стройные ноги себе на плечи. Языком я нежно раздвинула её половые губки и приникла к розовому цветку. Господи! И это совершенство, это чудо природы, этот маленький бутон доверить мужчине! Чтобы он второпях, заботясь только о собственной похоти, всунул туда свою разбухшую штуку, перевернул внутри всё вверх дном, раздавил, растоптал, смешал с кровью, болью и потом этот маленький хрупкий кусочек плоти. Да, видит Бог, не все мужчины таковы, но абсолютное большинство поступило бы всё-таки именно так.

Отвлечение от темы. Размышления о плотской любви. О моей фаллософобии.
Мужской половой член всегда, на всём протяжении истории, во всех человеческих культурах и цивилизациях, являлся средством доминирования и наказания. Не буду многословной, напомню лишь о вступлении самца в сексуальную связь с противником своего пола в качестве активного партнёра с целью низведения того на более низкую социальную ступень, практикуемое ещё в первобытнообщинных обществах (а если смотреть глубже, то и в сообществах приматов) и прекрасно сохранившееся до наших дней в местах лишения свободы, да и вне их тоже. Об анальном сексе, в котором удовольствие, как правило, получает только активный партнёр (по крайней мере, поначалу). И, наконец, фелляция, наиболее удобная поза совершения которой – стоя на коленях. А теперь вопрос: когда принято преклонять колени? Перед иконами, ликами святых, во время молитвы, во время некоторых официальных ритуалов и перед некоторыми лицами, облечёнными властью (особенно в период монархии). Так в какой же из вышеперечисленных рангов возводится фаллос при таком способе орального секса? Ответ, думаю, подберёте сами.
Что ж, из трёх видов половых контактов: ректального, орального и вагинального, остался только последний. «Многие мужчины считают, что влагалище чрезвычайно чувствительно и женщина благодаря ему получает сексуальное удовлетворение. Однако это далеко не так. Степень чувствительности внутри влагалища настолько невысока, что менее 14 % женщин вообще способны почувствовать, что к стенкам влагалища прикасались». Википедия, свободная энциклопедия.

…Минут через сорок мы встали с кровати, пошли на кухню, выпили шампанского и закусили фруктами, которые я достала из холодильника. Есть не хотелось. Я вспоминала аналогичный день у себя – его я тоже провела на даче, правда, на другой, на родительской, лёжа в полном одиночестве на коврике на полу в компании с тремя литрами вина, радио и фотографией певицы, похожей на мою любимую, в журнале. Потому что фотографию своей любимой полтора месяца назад я удалила из телефона. Но не из жизни. И не из мыслей. И теперь, восемь лет спустя, я костьми готова была лечь и землю грызть, чтобы первый день после выпускного другой моей любви и тёзки той, ещё подростковой, сложился иначе, чем у меня.