11.

Первого или второго, не помню... Все, что происходило потом, на вкус, всеми рецепторами полости рта, воспринималось  как сироп, тягучий, плотный, вязкий, приторный даже, прилипающий к небу и оттого такой противный до не возможного. Зачем я это делаю, я не понимаю, что я делаю, просто делаю. Прячусь за этого человека от «сегодняшнего» дня, но не ни как не встречаюсь лицом к лицу с «сегодня», не излечиваю себя от одиночества, которое меня так неожиданно подкосило, получаю псевдо иммунитет от своих чувств: конца,  бессмысленности  своего дыхания, болезни моей мамы, раскола моей семьи, давнишнее не родство моих родственников, всех. Дурдом. Разлад. И где это единение, где это чувство защищенности, неоткуда черпать силы, что бы воссоздать его.

Ее появление предложило мне почву для придумывания меня, такой нереальной,  вместе с ней, но отстраненной и отдельной от нее, живущей, местами даже радостной и потому надуманно сильной в своем иллюзорном мире, в котором поселилась.  Изредка понимаю, выходя на воздух реальности, из стальной колыбели моего неправдивого спокойствия, что во мне нет ни чего того, что я бы хотела отдать, имея это, кроме заботы о ней, о ее счастье, которое ни как не связано со мною и это все очень тревожно. Ведь я не знаю, справиться ли она с моим отказом. Это тяготило, утяжеляло мою вину. Зная наперед, что ее ждет рядом со мной, я отодвигала момент обмена словами. Исполняя роль, не присутствуя здесь и сейчас, изображаю, в минуту страсти, якобы присутствующего. Хотя, давно принимаю ванны из «одна» и не собиралась разделять воду, замутненную моими мыслями, страхами, желаниями, инстинктами либидо, с кем то . Время обволакивало, и каждое движение давалось с трудом и требовало удвоенного усилия над собой. Это происходило от банального бессилия и бессмысленности чем-либо управлять, решать, вершить, создавать. Все было отпущено на волю Неизвестного мне, у которого я прошу здоровья моей маме каждый день. Пусть ведет. Он знает. Мне не говорит. А я и не спрашиваю.

    Сказать, что я до конца понимала, что за боль причиняю ей, это было  бы равноценно  тому, если бы я сказала что понимаю что лгу. Себе в первую очередь. Мне думалось что это переживется, исчезнет, раствориться для нее, за полнейшей ненадобностью, всего того что происходило между нами. И, пожалуй, я даже где то оказалась права. Только в том месте, что вру сама себе. Может, я слишком преувеличиваю свое появление в ее жизни. И оно ровным счетом ничего не значит. С этим я пошла к ней. Хотелось избавления от ответственности «за» и «от»….

  за ее счастье, и от себя такой бесчувственной и по-матерински доброй, оказавшейся в поисках этой незатейливой, необходимой мне, материнской ласки и нежности, которую я не получаю от нее, так сама рядом становлюсь с нею матерью. Самое главное. Мне хотелось избавиться от чувства вины, за то что не выказываю раздражения от того что остаюсь каждый раз непонятой, и какой то не родной. Закончилось все. Мне бы хотелось вернуть эту теплоту в свою жизнь. Но в другом качестве. Хотя и эта идея большая нелепость.

Обеды продолжались, и в день моего рождения единственным моим гостем был В.М., в кафе рядом с работой, а  подаренный им аэро – гриль, оказался бесценным подарком для той программы по здоровому питанию, которую установил подаривший его. Какой подарок себе сделала я? Хм.

Пришла домой, было тихо как всегда, вот только кот мяукал и напоминал мне, что я его не кормила, оставила пакеты с подарками и цветы в коридоре, первым делом ушла кормить моего единственного домашнего питомца, не раздеваясь, сняв только обувь. Вернулась в коридор, посмотрела на себя в зеркало, что от потолка до пола растянулось в проеме платяного шкафа. В слух спросила себя, ну что моя хорошая, с днем рождения тебя. Подарок? Какой подарок подарю тебе я? Хм,  в 26, что можно подарить тебе. Там внутри стало беспокойно. Колеблясь, мгновение, смело прозвучал ответ. Хорошо. Решено, подарю тебе женщину. Такой неординарный подарок сделаю себе, проявлю ее в себе, оказывающею сопротивление быть обнаруженной по непонятным причинам, остававшеюся не осознанной, это все время. Хотя, причины известны. Стало больше невозможным отказываться от себя. От того, казалось, что видели все вокруг, и что виделось мельком мне самой только изредка.  Я  много с  кем познакомилась, и вокруг было предостаточно людей, но выбор давался мне с трудом. Кто? Главный вопрос повестки дня. Лучшим сценарием развития событий мне виделось полнейший экспромт, и, ни каких планов. Но хотелось, что бы  все прошло в более или менее дружественной атмосфере. На что я себя настраивала и на что надеялась всей своею душой.

О женщине.

Достаточно долго она стеснялась своего происхождения. Замалчивала свою привлекательность, местами иногда бравируя ею, но так, очень деликатно, и издали, замечая красивость рук или волос, носа. По частям, но никогда целостно. Отгораживаясь от мира размышлениями на темы что не так уж и красива, что вполне, правда,  не так уж желанна, не всеми, не так уж сексуальна, себе же, не так уж интересна, кому-то, не та уж женственна, занималась пропагандой отрицания сути своей и тела своего вместе с душой.   Таких «не так» в ее запасе было много. Проявление самого желания казалось постыдным, и чем-то очень низким, и зачастую предавалось осуждению, в том случаи если возникало. Она расцветала, где то внутри, предаваясь своим тайным мыслям о собственном потенциале женщины, ограничиваясь взаимоотношениями, где инициатива исходила не от нее. Она не умела и не знала каково это быть вовлеченной в чувство и самой его испытывать. Если до сих пор это не получалось то нужно все сделать с точностью до на оборот.  Зачем выдумывать отношения, нужно заняться делом. И раз отношения не вызывают чувств, кроме как материнских или дружеских, то следовало попробовать заняться обыкновенным сексом и понять разницу.  

12.

Вселенная видимо давно ожидала ее решения, и сама выбрала ей первого  с кем, о чем она сама не знала, ей суждено все же было стать женщиной, в том иррациональном физическом смысле, что разграничивает девушек от женщин не по возрастному цензу. Когда настал час, вечером, 6 декабря, она не стала разыгрывать театрального представления на тему «еще рано…», ограничилась только «я ведь тебя совсем не знаю». Хотя, это был самый лучший вариант, не знать что за человек, чем живет, что чувствует. Главное что у него есть нужный настрой это сделать и характер сильнее.  В каких целях и для чего ему это надо, это уже проблемы стороны, которая имеет сие желание. Это не так важно для того что я хочу сделать.  Увещевания «первого» на тему " Мы же взрослые люди», показались смешными. Промелькнула мысль, как то не честно получается, совсем не рассказав, почему лежа раздетой не оказывается сопротивления, и почему на слова «хочу тебя трахнуть», становилось не по себе. Потому что это слово уж было не к месту. Но если посмотреть на все это честно, то собственно для этого мы и собрались. Сейчас, я  понимаю к чему я сказанула следующее.

- «Для того что бы трахнуть, меня нужно полюбить», реплика почти без 10 минут женщины, и как это смешно,

- «А разве ты меня не любишь?»,

- «А ты ?», 

- «Что за еврейская девочка».

Трахать можно только тех, кто готов к тому, что бы это с ним делали или мыслил так же в сексуальных взаимоотношениях, которые происходят при закрытых дверях, называемые интимной жизнью, где есть четкое разделение кто кого. В моем случае это был акт сознательный, и ни как не связанный со страстью или желанием, или убеждениями по поводу разделения на группы тех кто, и тех кого.  Поэтому, прозвучало это для меня комично, но слово не подходило к моей ситуации, но подходило стороне, которая собиралась это совершать. Я же закрыла глаза руками, что бы просто покончить с этой «невинностью», которой каждый обладал с рождения, и о которой каждый имел  самые разные представления, а сталкиваясь с ней, не знаем что и делать. Да и я не знала, что с нею делать. Взросление это? Вряд ли. Ее лишение должно принадлежать мне. В чисто идеологическом смысле. Не отдавать себя, не  отдаваться. А удовлетворить свое любопытство, что это такое. Кто я?

Почему мне было не интересно до 26? Очень интересный вопрос. Мне всегда было достаточно себя. И мне редко хотелось кого-то. Мне, по сути,  не удалось влюбиться или полюбить, что бы устранить это недоразумение природы, в агонии чувств. Прежние попытки, заканчивались моими «убеганиями», или «убеганиями» от меня. И  собственно я не видела ни каких оснований, что бы это делать или кого-то этим обстоятельством одаривать, утверждая, таким образом, кого-то в своей значимости для меня, за счет  получения разрешения на это ритуальное освобождение «женской сути», которая еще неизвестно как  выглядит.  И когда, разбираясь в своей ориентации в поле жизненных предпочтений, притязаниях и  поиска ответа кто я, что для меня допустимо, а что нет, устанавливая границы моего осознания себя, самое плохое что я считала чудовищным можно совершить, это не действовать.   

Вспоминается все как фарс, но честно, все прошло, так как должно было быть. Больно, потом захотелось плакать, что я и сделала. К чему слезы? Такая мелочь.  От страха, скорее всего, что переселив себя, что отдалась себе, признавая себя, без порабощения другого, не получив власти над другим, уничтожив его значимость в собственных глазах. Слезы были исцелованы. За одним исключением, «женщине» было странно, что ее оставили лежать одну, засыпать в полном смятении чувств. Хотя какое смятение, о чем вы. Это была радость, за собственную смелость, за решение, которое доведено до конца и в очередной раз не закончилось побегом.  Видимо, нужно было, самую малость, совсем чуть-чуть, больше нежности и участия, с другой стороны это было лишним. Получив прививку от секса не по любви, было совсем не страшно засыпать, эта прививка, полученная дважды, полностью убедила в том, что вещи лишены смысла, если самой не надумывать и не вкладывать его.  Откуда же взялась обида. Это другой вопрос, связанный с этими «не так …» , которых много. Возникла идея, что все произошедшее является последствием тотальной нелюбви к себе. С другой стороны, получив эту любовь со стороны, будучи не влюбленной самой, было бы куда беспечнее становится женщиной.

И так,   8 число, «первый» решил исправиться и осталась засыпать рядом. А на следующий день сказала, что едет в Москву и исчезла на неделю. В середине следующей недели за той знаменательной, отправили мне смс «как ты там, в декабрьской мгле?». К этому времени, при прочтении этого сообщения, поразмыслив еще раз над всем произошедшим, пришлось заключить, что, наверное, следовало бы продолжить, вложить этот смысл и признать свой интерес. Но как знать наверняка, не уязвленное ли это эго, аккумулируя энергию, хочет утвердить свою значимость,  влюбив в себя (эти мысли вызываются заниженной самооценкой, над ней еще предстояло поработать). Бредовая затея. Но решение принято и надо было, что-то уже предпринять и перестать отмалчиваться. Что делать? Самый актуальный вопрос во всей моей жизни.

Было интересно, что из этого может получиться, и что я могу получить, исследуя, таким образом, себя. Надо было начать. Как? Что человеку нужно? Я? Затрудняюсь ответить. Ведь его не знаю, манипулировать не имею идей им как, да и это мне не совсем нужно. Восторженности, интереса, к которому я привыкла, не наблюдалось. Захотелось раскрыть карты, не быть понятой, а проявить в себе тот запас нерастраченного, а именно чувств, без в адресном смысле, так уж вышло, что с первым куда проще будет мне это сделать.  Как то очень честно ответила.

Приехав в предпоследний день своего отъезда «в далеко», сообщено было что «влюблена, и хотела бы знать, вернее, спросить, что меня ожидает». Тихая ухмылка ели читалась на лице «первого». Что это было досада, удивление, саркастические размышления на тему предсказуемости женщин, «попалась», или  радость, искренняя, от услышанного. Не установлено.

- «Но, мы даже не встречались»,

- «Знаю, поэтому для меня это как-то не понятно»,

- «И как долго это все происходит»,

- «Всю эту неделю, осознанно я испытываю это»,

- «А до того?»,

- «Видимо, нет, а сейчас это как-то явно меня беспокоит, поэтому я об этом говорю, мне сперва подумалось что это потому, что первая ты, так всегда происходит, влюбляться в первых, но что-то здесь не совсем так… »,  

- «Ну, я не знаю, когда ты придешь, наверное, нужно будет  попробовать встречаться, мне подумалось что тебе это не интересно»,

- «Ужас, что я об этом говорю. Но я обычно так и делаю, если мне что-то чувствуется. Просто первой мне это делается впервые, да и к тому же, все что произошло, твое поведение,  я истолковала,  как ты вела себя и что говорила, как то, что для тебя это не имеет значения, и было совершенно не похоже на интерес, как я его понимаю. К тому, же ты сказала, что ты недавно из отношений и тебе это совершенно ненужно»,

- «Я такое сказала? Мне показалось, что ты хочешь просто дружить, ты так холодно себя вела, я проколась?»,

- «Да, я долго от сделанного и сказанного тобою выпадала, дважды, и просто не знала, что ты думаешь по этому поводу, поэтому, Если тебе это интересно, то скажи мне об этом, по моему возвращению»…

В дверях, она мня целовала. Зачем. Благодарила за что то, за то, что я приехала к ней и об этом сказала. Потом, в пути домой к маме, мы кидали друг другу смс, толк, в которых, я не усматривала, так как явно нам друг другу было нечего сказать. Так что же это.  Я не знаю. Мне хочется знать. Но где-то внутри я чувствую, что это совершенно мне не нужно. За нее ответить не могу. Но и ее действия и слова свидетельствуют о том, что и она не совсем уверенна, что есть хоть какой-то смысл во всем произошедшем, а посему не испытываю чувства вины перед ней. Что облегчает мой сон.  Может и так. Может, нет смысла. Но как трудно и не интересно жить. Без него. Без этого проблемного слова «смысл».

Все совершенное мною, я для себя обозвала «предлагать себя». Предлагая себя, мне  стало невыносимо ужиться со своим эго. Гордость и холодность, собственные, мешали мне остаться. Но в этом видимо и кроется урок, подавления в себе этого чувства, наступить на него, что бы получить что то, что я не знаю пока что. Путаница, какая то. Но время покажет. Тактика - проявлять инициативу самой, писать первой, задавать вопросы, не делать выводов раньше времени, т.е. быть заинтересованной. Выпускать из уст, в письменном виде – скучаю, хочу, целую. Хм. Дается мне это все с трудом, видимо проблема кроется не в людях, а во мне. Нда.

Мама, встретила меня дома. И я забыла обо всем. Будто и не было ничего, ни жизни вдали от нее. Я лежала у нее на коленях, в то время как она гладила мои волосы, мне понималось, я вот здесь, именно сейчас, испытываю безграничную любовь, и похоже ничего и ни кто не сможет мне ее заменить. Стало грустно. Что так будет всегда. Еще один курс химиотерапии, после удаления груди, анализы и капельницы, изматывающая атмосфера онкологического центра, в котором ее обязывают ночевать и оставаться на несколько дней, перевязки и лекарства. Она смотрит на меня, думает, понимает. Мне ей не рассказать, она сейчас слишком беззащитна, и  тревожится, за меня, у нее не должно быть повода. Ее дочь взрослая. Сама принимает решения, сама их воплощает. И эта дочь я. Я справляюсь не только с собой, но и с тем, что происходит рядом. В последнее время, не без помощи В.М., Я уверовала, что все будет хорошо. Так и живу. Мыслью о том, что все  хо.ро.шо! Это обнадеживает и дает мне возможность смотреть на себя без сожаления, проявлять силу характера, абстрагироваться от конца, радоваться тому, что у меня есть, смело говорить о том чего хочу и получать желаемое. Я благодарю тех кто встретился мне за эту жизнь, на этом промежутке времени, решив меня не оставлять без участия, ведь, благодаря им, и самой себе, я пока еще не сошла с ума и не стала перекрывать доступ, в свои легкие, кислорода, и не ушла из жизни, не махнула рукой в освоении своего психологического устройства, осталась жива в эмоциональном смысле, параллельно пытаясь испытывать не одно а несколько чувств, различных между собой.

Я простыла, поэтому 2-ого числа пролежала дома, у папы. Не смогла прийти к маме. Ее слабый иммунитет после "химии" не должен подвергаться риску. Заглатывая вторую упаковку парацетамола, в надежде, что иду на поправку, ругала себя за слабость, за то что мое лицо покрыла сыпью от лекарств и мандарин и всего того что я съела и выпила накануне. На душе было очень тяжко, что не пойти к маме и просто с ней побыть, поболтать. Я ведь так ждала этой поездки, очень. Долго ехала,  не три дня, а те месяцы что была не с ней, и вот я здесь и мне нельзя прийти к ней, что за я не знаю… Гневаюсь. Странное ощущение. Температура.

 
Друг.

М. М. сейчас в порядке, что меня не может не радовать, я прекрасно еще помню происшествия 4-х месячной давности. Была у нее в гостях первого числа, дарили подарки друг другу на новый год, обнялись как родные. Было тепло. Я рассказывала, что произошло со мною за это время, она поведала как ее дела. Я бы сказала, что все хорошо, только тревожно до сих пор. Все так зыбко, это равновесие, хотя и ощущается сила  и уверенность в том, что справимся, но кажется что все на грани... может быть, я сейчас говорю и о себе, но и там при всей видимости излечения чувствуется что-то. Я не стала лезть в душу. Незачем. Я не хочу, что бы делали со мной это  интимное занятие, оно часто перерастает в пошлость - жалость, как и не посмела и я, выворачивать боль, которая похоже еще там, но забывается. Зачем ее тревожить. Пускай заживает, затягивается, потом только будет обнаруживаться на месте той раны грусть. Это лучшее что может сейчас быть. А потом будет светлое чувство и легкость. Вот этого я пожелала ей и себе. Улеглись спать. Я засыпала в ее кровати, было ощущение безопасности. Как будто я спасена, мне ни что не угрожает. Только жарко было. А так,… как то спокойно. Видимо потому что не дома. 

Что тебе рассказать. Не знаю. Мое состояние описывается в психиатрии как ремиссия. Попадаешь в самые страшные свои сны, и они не такие страшные, привычные и весь ужас не такой предельно жуткий, с четкими, острыми краями и какой-то даже не беспокоящий. А еще меня что то  не тревожит безразличие «первого» и его полное безучастие даже посланной невзначай смс, но разве ему известно, что мне нужна поддержка такая банальная, как переписка. Но о чем писать. Не о чем. Хочется выдумать себе что то. Слово. Чувство. Хоть какое-то, не получается. Я это понимаю. Нет его.

А М. вроде говорила, звони. Но не хочется звонить. Мама сказала, что бы я выздоравливала. Чем  я собственно и занята, полощу горло по часам, пью антифлю, сижу укутанная в одежды, в ушах вата. Вот как то так. Но на самом деле я наверное влюблена. Температурит меня что ли.

День сменяет другой, я выздоровела, приближается день убытия и мне хочется остаться, а с другой стороны я думаю, что мне нет надобности оставаться. Меня здесь не ждали. Меня любят и хотят мне самости. Но что с нею делать. Если бы я знала.  Ни кто ведь не скажет. За то я знаю. Хочу здоровья своим родным, себе карьеру головокружительную, хочу себе зарплату больше которой я смогла бы потратить. Хочу любви взаимной, нежной, трепетной. Хочу. Для себя счастья и равновесия.

И вот когда я совсем не ждала, она позвонила.  И моя улыбка была видна, наверное, с Венеры или Марса. К чему бы это.

На следующий день, прибывая еще на карантине, вход к маме мне был закрыт. Промаявшись, весь день  в температурной агонии - болезненном состоянии,  было мною принято решение не давать себе разболеться. Взялась за карандаши, рисовала, чертила, хорошо, что под рукой не оказалось красок, а то и они бы были пущены в расход. Сублимируя мирно, параллельно сморкаючись в носовой платок мне пришла в голову чудесная мысль. Кулинарные подвиги не заставили себя долго ждать. Достав из холодильника цветную капусту, по медитировав над ней немного, что с нею делать, в голову пришла гениальная идея. А давай ка я тебя сварю и потом пожарю? А, Дружок? Так было решено с нею поступить. Все было готово, погрузив все это съестное искусство в кастрюльку, заказав такси к самым дверям своего дома, я скомандовала шоферу, «М. №НН, первый подъезд». Раз не могу понадоедать маме своим присутствием то обязательно сделаю, что ни будь полезное, она любит цветную, поэтому прогадать не было шансов. Позвонив в дверной звонок, дверь открыл мой брат. Мама спала. Мы не стали ее будить, я попила кофе, выкурила сигарету, сказала, чтобы после моего ухода, проветрили помещения, и убыла в ночь.

Приехала домой, набрала М., как то не хорошо получилось, она меня, оказывается, звала на пельмени 2 ого января в гости, а сегодня уже 4ое января. Надо отзвониться, хоть объясниться что заболела, почему не даю о себе знать. Дозвонилась, наконец то. У них с мамой голоса такие похожие, так что я с начала не поняла, кто из них все же положил трубку, когда я спросила «а М. можно?». Смешно получилось. Но она на свидании, а это очень даже объясняет отсутствие. Все же, вняла моим увещеваниям и выбралась в пучину личной интимной, что говорит о том, что все пучком, либидо идет на поправку. =) Ну, ей удачного мероприятия, чтоб закончилось кофе по утру, а мне сладких снов. Температура ближе к вечеру дает о себе знать. Папа решил делать поздний ужин, надо идти проконтролировать обстановку на кухне. Вот так и прошел мой день. Ан, нет. Папа требует купить подсолнечного масла для его кулинарных изысков. Делать нечего, нужно одеваться, идти покупать, а то он расстроится жутко.      

=)

Переписка продолжается, и я собираю рюкзак, возвратиться из неизвестности в неизвестное. 5 января, без одного дня как месяц. Мысли правильные - «ну и что все это такое», холодноватые, правда, но что-то вроде теплиться. Надежда, что меня ждут. Вот что там внутри. Приехала в гости к своему родственнику. Болтали, смотрели милый такой фильм, о детях. М. спрашивает меня, нравится ли мне это. Наверное, да. Мне встретился такой же, безразличный, как и я. Хочу меняться. Получится ли ... преодолеть стереотип своего поведения, мыслей и страхов, мыслить позитивно и без крайностей, спокойно и уверенно.

6 января, мама позвала. Рождество Христово наступило. Мы сидели за столом,  вчетвером. Это моя семья. И я представьте себе, очень счастлива. Что пересказывать, что я чувствую. Это нужно просто пережить. Я очень рада. Очень, очень. И все этим сказано.

Ну, вот. Я уезжаю. Что у меня на душе? Об этом я всегда узнаю с опозданием. Защищаю себя, как могу от всего, что мучает меня, одним простым словом «спокойствие». Работает? Хм. Если б я знала. И да, и нет. Сильная, такая сильная и слабая, очень такая. И как такою жить…