небонебонебо исполосовывало меня. боже, тело кидало на все стороны света, разрывая зрачки танцами дельфинов внутри. в горле клокотал проснувшийся везувий. толпа раз
толпа разрубала на части: кто-то отрезал левую руку, кто-то правую, кто-то забрал себе мое лицо, кому-то под ноги вывалилась сердечная мышца. конструктивный. минимализм. кожа шипела, пузырясь от попадающих в нее ядовитых стрел питерского осеннего ливня. глазные яблоки заволокло теплой слизью. наверное, слезы. возможно, кислота. не помню. шатает. знобит. светлые желтые почти сердца протанцевавших вниз листьев контрастными пятнами на заплаканном асфальте держат в сознании. стеклянные двери рывками пролетающих мимо кофеен бликуют в запястья. какжебольно.. какжеббббольно она исчезла. теплая, уютная и домашняя, будто чья-то светлая, как лён, старость. новый виток одиночества. сначала - наедине с тонким прозрачным песком пузатого коньячного бокала, после - наедине с социумом. ступенью ниже - с городскими сумасшедшими. ступенью ниже - с городом. зябко кутаясь в длинный широкий красный шарф, толкаю одну из неприступных, тяжеловесных бесцветных дверей проспекта веротерпимости. запах кофе сбивает с ног. поднимаюсь, подойдя к столику у окна. тайм.аут. полуобморочно. выдохом листая меню, не видя букв, не понимая цветов. глинтвейн. в вены горячим красным вином и гвоздикой - спокойствие. коматоз унимает дрожь, вызывает оцепенение. дешевой черной  трубочкой пригвоздило полумесяц тонкой дольки апельсина к стенке жаропрочного сосуда. она случайно мелькает в памяти. легкими взмахами маленьких ладоней, чуть удивленным малахитом глаз. изогнутой бровью. хозяйка медной горы волос и обладательница тихого голоса. случайным эпизодом задев ее чувство локтя, втолкнула себя в ее жизнь. случайным эпизодом, не задевая ее чувство такта, вытолкнула из своего существования. внезапно-ожидаемо. и - тяжело. как смерть больного раком близкого человека.
до нее любовь выглядела иначе. после нее любовь перестала существовать.
глинтвейн не вызывает омертвевших флэшбэков. он просто винит кровь, разбавляя ее аллллкоголеммм..
я пытаюсь забыть ее
уже восьмой год
багровая корка на костяшках – не увенчавшиеся успехом попытки вспомнить дату нашей первой встречи.
мне легче. я могу повеситься на красном длинном шарфе. или на ремне armani. она - нет.
мутные окна кафе, плохо прорисованные лица официанток, грубые эскизы посетителей прокуренного зала на дешевой бумаге. мёртво. и слишком много желтых мазков за окном - вечер наступил незаметно. я пропустила сумерки. я пропустила ход.
синяя и красная капсулы. ежедневно. пальцы теряют кольца. и контроль
и контроль над самими собой. бледнея, тает отражение в зеркале. исключительность на контрастах.
а под ночь - квартира с видом на звезды. пустая, заполненная синим воздухом по потолок. и ничего
и никого, чтобы утром проснуться.