Часть 7.

1992 год Тольятти.                                                    

-Светлана Николаевна, у нас в шесть часов совещание намечается, ваше присутствие обязательно.

-Хорошо Владимир Леонидович, я приду.

Света собрала тетради учеников, сложила в ровную стопку и задумалась. Мне через два месяца уже двадцать пять лет будет, а на горизонте совершенно ничего не намечается. Только престарелый директор школы внимание на меня обращает. Уже пора о детях думать, только, как о них думать, если я до сих пор девственница, а рядом с мужиками активируется рвотный рефлекс. И денег на жизнь не хватает.

 Ну вот, сейчас уже вторая смена начнётся, сил просто нет за копейки, так напрягаться, нужно отказаться от факультатива.

Она пришла домой, включила телевизор, налила себе в большую кружку напиток с цикорием, и задремала сидя на диване. Сквозь сон услышав, что зазвонил телефон, быстро соскочила, и подняла трубку.

-Здравствуй Светочка, радость моя, тебя беспокоит Соломон Иосифович Кац. Помнишь такого?

-Конечно Соломон Иосифович, разве вас можно забыть? Очень рада вас слышать.

-Света, я звоню по делу. Понимаешь, тут мне на днях позвонила моя бывшая ученица и попросила взять репетиторство по физике. Но я пока не могу, у меня и без того два человека занимаются. Хотел у тебя спросить, сможешь ты или нет.

-Я смогу Соломон Иосифович, какой класс?

-Пятый класс специализированного лицея.

-Я согласна.

-Спасибо тебе, записывай координаты.

Света плюхнулась снова на диван, и радостно захлопала в ладоши.

-Ну, наконец-то подработка!

Проснувшись рано утром, она ощутила прилив желания внизу живота, быстро распахнув халат, она положила руку на лобок и начала ласкать себя пальцами. Чтобы не разбудить маму в соседней комнате, она вместо того, чтобы закричать от оргазма, уткнулась в подушку. Её согнуло почти пополам. Она захрипела, и начала биться в оргазменных конвульсиях. Только мысли о сексе с Ольгой, могли так быстро доводить её до такого состояния. Опять, десять минут, и кончила.

-Оля, Оленька, на кого ж ты меня оставила? Ты спишь не одна наверно, в своей Америке. А я тут, одна, никому ненужная, за что мне всё это?

-Позвоню сейчас насчёт репетиторства. Так, нужно найти записную книжку.

-Здравствуйте, я звоню вам по поводу репетиторства по физике. Соломон Иосифович дал мне номер вашего телефона.

-Здравствуйте, как вас зовут?

-Светлана Николаевна.

-Какой у вас стаж работы Светлана Николаевна?

-Стаж работы небольшой, а это имеет значение?

-Конечно, имеет. Во-первых, потому, что мой ребёнок своеобразный. Она девочка замкнутая, неусидчивая, я не уверена в том, что молодой специалист  сможет управиться с ней. Во-вторых, мне бы хотелось видеть в качестве преподавателя специалиста мужского пола, а не женского. Так что извините, но вы нам не подходите!

-Извините за беспокойство, до свидания.

Света бросила трубку.

-Вот сука! - подумала Света.

-Ну и дура, хоть бы оправдалась для вида. – Подумала Марго. Ведь он говорил, что она была его лучшей ученицей.

 

-Кира, ты сделала уроки?

-Да мама.

-Тогда собирайся, поедем в гости к тёте Кате. Поздравим её с восьмым марта!

-Я не хочу к ней в гости. Она странная мам. Всё время разглядывает меня и обнимает очень крепко.

-Твои слова детка, даже во внимание не берутся. Быстро оделась, и поехали! Тётя Катя любит тебя, просто не может правильно выражать свои чувства.

Они сели в машину и поехали в Самару. Екатерина жила одна. В новостройке Марго ей купила однокомнатную квартиру.

-Привет, как доехали? - спросила Катя, открыв дверь.

-Нормально, на это всего один час ушёл. Иди ко мне, поцелую тебя, давно ведь уже не виделись.

-Да, точно давно – ответила Катя, и поцеловала Марго в губы.

 -Ой, а кто это там у нас из-за стены выглядывает? – спросила она Киру.

Та стояла молча, и просто наблюдала.

-Ну, хватит уже в дверях стоять, проходите скорее. Я пирог мясной испекла.

-Чему только не научат наши работники, даже пироги стряпать.

-Марго, я не обижаюсь, привыкла уже за столько лет к твоим выкрутасам и ехидству.

-Паспорт новый получила?

-Да, вот, смотри.

-Так, что тут у нас - Клеопатра Андреевна Колесова. Ничего себе! Тебе не кажется, что как-то мало созвучно?

-Нормально вполне, меня этот вариант устраивает.

-Значит ты теперь Клео, в полном смысле тебе очень даже подходит это имя.

-Да, Марго. Пойдём на кухню, там Кира уже заскучала, наверное.

Они зашли на кухню, Кира сидела за столом и быстро писала что-то на бумаге.

-Видишь, сидит себе ребёнок преспокойно, пишет опять стихи.- Констатировала факт Марго.

-Ну, ладно, не будем мешать ей, сейчас нам чай налью, и пойдём в комнату.

Они сели на диван, включили телевизор (для фона), и начали обсуждать обучение Клео.

Марго подсела ближе к Клео, и положила ей голову на колени.

-Клео, Клео, как я докатились до такой жизни? У меня есть всё, чего хотел бы любой другой человек на моём месте: квартира, машина, счета в трёх банках, куча акций разных предприятий, ребёнок. Только знаешь, любви нет!

-Почему нет любви? Я ведь люблю тебя, а ты меня любишь. Ты чего Марго?

-Катюш, ты изменилась... Поверь мне, я знаю, что это такое пройти все периоды подготовки и стать секретным сотрудником. Ты сейчас стала другой, я чувствую это, понимаешь?

-Да, понимаю. У меня стойкое чувство, что я превращаюсь в тебя, медленно, но верно.

-Нет, милая не обольщайся, тебе до меня далеко ещё, я вообще к другому концу вела.

-Ты не хочешь меня Марго? Не любишь и не хочешь теперь?

-Тихо, не кричи так, ребёнок всё время «уши греет» .Ночью, когда она уснёт, поговорим.

-Боже, Марго, её ты тоже видимо не любишь, бедная Кира.

-Может быть любви Клео, вообще не существует. Есть похоть, страсть, желание находиться рядом, возможность чувствовать, что ты нужна, и тому подобное. Я хочу просто трахнуть тебя сейчас. Как тебя вылизать – нежно и страстно, или грубо и быстро?

-Я подумаю.

-Ну, вот видишь, а раньше бы ответила мне –  «Как хочешь Марго, на твоё усмотрение!»

-Марго, для нас секс с тобой превратился в обыденность, хоть и редко видимся. Ты меня девственности в двенадцать лет лишила, глазом даже не моргнув, жёстко и беспринципно. Я уж умолчу о том, каким образом я в школу ходила, как на воздушном шаре, даже ноги не смыкались.

-За это может быть действительно стоит мне у тебя попросить прощения, я хотела, чтобы ты уснула, но перепутала снотворное со слабительным.

-Я не хочу больше говорить об этом, от этих воспоминаний мне дурно становится. Что было, то было. Я простила тебя.

-Клео, мне нужно будет уехать на пару месяцев, задание очень важное, без меня не справятся они. Я хотела, чтобы Кира у тебя пока пожила, у неё ведь каникулы сейчас зимние начнутся. Денег тебе оставлю, будешь её увозить в школу в Тольятти, и забирать? Кроме тебя мне больше не на кого надеяться.

-Не переживай Марго, я думаю, что мы с этим справимся, она  мне не чужой человек, как никак она твоя дочь. Ведь я, после того, как ты меня изнасиловала, детей своих не могу иметь, выбирать особо не приходится...

-Клео, детка, ты всю жизнь будешь помнить об этом?

-Такое невозможно забыть!

-Прости, я завтра рано уеду. Совсем с тобой не побыла, потом наверстаем упущенное время. Ну, всё, вот и поболтали, пойдём в душ жена, у меня глаза уже закрываются.

-Пошли.

Марго уехала рано утром. Поцеловав спящую Клео, и уже просыпающуюся дочь.

 

-Кира, пойдём завтракать!

-Сейчас, только причешусь.

Клео поставила чайник, и заметила смятый лист бумаги, который лежал на полу возле мусорного ведра. Она развернула его и прочитала:

Люблю я маму дорогую, когда она не бьёт меня.

Но так бывает редко очень, обычно, как проснулась я.

На завтрак мы едим капусту, а вместо чая, морс мы пьём.

Я не хомяк, чтоб есть капусту, давай другое пожуём!

Я так просила куклу Барби, чтоб гнулось тело у неё.

Что ты купила? Эту саблю, её я кинула в окно.

Я не мальчишка, я девчонка, ну дай же мне, что я прошу.                                                             

Я промолчу про собачонка, и про котёнка промолчу.

Нашла твои я документы, за что ругалась ты тогда,

Ты веточкой сухой от вербы, мне чуть не выткнула глаза!

Ты обзываешь меня дурой, а я хочу умнее быть.

Скажи мне, почему так трудно, тебе меня всегда любить?

Клео села на табурет, и еле сдержала слёзы. Она как никто другой могла понять маленькую девочку.

 

 

 

 

 

 

                                                      

 

-