Сделка (Часть 1)


Её строгий костюм со спины выглядел не менее элегантным, чем спереди, - не могла не отметить я, послушно проследовав по стопам в кабинет. Довольно просторная, комната вмещала стандартный набор руководителя: дубовый стол, окольцованный солидным офисным креслом и двумя стульями - в ракурсе, обозримом сразу при входе, - и дутый кожаный диван с шкафом - по противоположной стене, которую вы могли бы видеть, обернувшись. Притворённые вертикальные тканевые жалюзи кремового цвета преграждали волну дневного света и свидетельствовали о давешнем заёме досуга в урочный час.

- Закройте за собой дверь, - оборачиваясь, сказала Валентина Михайловна, мой прямой начальник в дизайнерско-архитектурной фирме, в которой я работала чуть более года. - Вы должны объяснить заказчице, что не сможете взять этот проект, - сухо продолжила она, деловито опираясь вытянутым веером пальцев об угол стола, когда мы оказались скрыты от посторонних глаз. - У вас нет такого опыта, и я не буду с этим возиться.
- А я думала, желание клиента - закон, - парировала я не без горечи сарказма, сделавшей меня смелой. - А если бы спала с тобой, - возилась?...

Её взгляд засеренных полумраком голубых глаз сверкнул, сквозь ширму официальности запечатлев наше прошлое.

- Если бы...! - выпалила она, собираясь что-то добавить.

Я поняла, что нельзя терять время - нужно действовать. Решительно привлекая за талию, я начала целовать её в губы. В висках задёргало. Сколько раз я представляла эти объятия. Дотоле продолжительно фокусированный акт, он вышел совершенно естесственным и безыскусным. Будто мы сегодня расстались в постели. Я успела заметить, как кончики её пальцев проскользили по гладкой поверхности стола, осеняемые мелкой дрожью, а с её лица корова слизала заносчивость и непоколебимость, словно растерянность для бонзы не менее имманентный элемент. Валя не сразу ответила, но не отстранилась. Готова поклясться, она ждала не меньше моего, с тех пор, как соблазнила меня на новогоднем корпоративе и пыталась добиваться три с лишним месяца до этого дня. Я чувствовала, что теряю голову от пугающе нежного вкуса её жарко-вкрадчивого рта.

- Пойдём, - я отстранилась от неё и повлекла за собой.


Заказчица-в-кроссовках, как я нарекла асексуально худощавую женщину в американизированно-подростковом одеянии, с того момента, как впервые увидела в коридоре чуть более часа назад, - полуобернулась на мои шаги, отникая взглядом глубоких и обманчиво боязливых больших карих глаз от компьютера. В высокой колоритной спортивной обуви, заходящей за щиколотки; в сероватых джинсах и белой майке с бирюзовым рисунком на всю грудь; с беспорядком короткостриженных выжженных волос; в отзвуке замысловатой, как она сама, и явно богатой, как её заказ, тональности духов - она смотрелась живо и диковинно в форматно ярком офисном свете нашего уголка в московском деловом центре. Я почти не сомневалась, что за ней тянется шлейф широкой денежной любви родителей, дорогих путешествий и иммунитета к неисполнению капризов. Она хотела, чтобы я вела все архитектурные работы по её будущему трёхэтажному дому.

- Я буду рада взять ваш проект, - продекламировала я. - Если одобрит Валентина Михайловна.

Заказчица-в-кроссовках ожидающе воззрилась на Валю, а та, не моргнув глазом и только слегка поведя бровью, что было совершенно роскошной деталью её негласного и вряд ли осознаваемого обаяния, произвольно скоро нашлась с ответом.

- К сожалению, Кат... терина, - препнулась Валя, и я поняла, что они познакомились не сегодня. - Такая ситуация, что у Маргариты сейчас много проектов, и она не сможет взять ваш по причине занятости.

Факк. Я бросила в её сторону красноречивый взгляд исподлобья, бесконтрольно потерев переносицу пальцами и устремляя глаза в сторону. Валя великолепно знала, что на мне работы по двум проектам, один из которых подходит к концу - самое время для начала новых. Она решила отодвинуть меня, не дав и шанса. О чём я только думала? Я мысленно обматерила её, но перечить при клиенте было равносильно самоубийству.

- А, - задумчиво промолвила заказчица-в-кроссовках. - Что ж, я могу какое-то время подождать.

Я наблюдала, как лицо Вали изменилось. "Подождать" значило для конторы потенциальную потерю клиента.

- Маргарита, выйдите пожалуйста, - проговорила Валя. - Нам надо потолковать наедине.


Выждав пару часов, под видом несения бумаг, я вторглась в её кабинет. Недавнее увольнение секретарши и частное перепоручение бумажной волокиты на плечи сотрудников иной квалификации, - к примеру, нас, - сыграло мне на руку. Я предусмотрительно закрыла за собой дверь.

- И что это было?... - потребовала я ответа, хотя не имела на то никаких прав.

Валя вопросительно воззрилась на меня, словно на призрак.

- Это я у тебя хочу спросить, - невозмутимо отчеканила она, справляясь с секундным удивлением.
- Я полагала, ты хотела бы помочь мне...
- Во-первых, Рита, запомни одну вещь. Никогда не переступай мне дорогу. Ты вела себя как выскочка. Если бы не... Я согнула бы тебя в бараний рог, и здесь ты бы долго не задержалась.

Меня неприятно обескуражил её тон.

- Не - что? Катя? Или Катерина? Как правильнее называть? Вы спали с ней?
- О Боже, Рита... - Валя откинулась на спинку кресла. - Что за вздор? Она вообще ни причем.

В её женственно-плавных и одновременно деловито-жёстких движениях таилась особого рода грация, сексуальное влияние которой я не сразу оценила, с чем и пролетела, безрезультатно стараясь найти повторение в других девушках.

- Она похожа на лесбиянку, или как у вас там определяется...
- Какая разница, лесбиянка она, или нет?!... Или ты...

Она осеклась, и я склонна была домыслить её вопрос. Похоже, в ней слышалась ревность.

- Поэтому ты не давала мне её проект?

Она моргнула и переключила взгляд на чашку кофе на столе. Не хочешь смотреть в глаза, Валя?

- Ты не справишься одна с новым проектом, - досаждающе проговорила она, констатируя факт. -  Везде много мелочей, которые открываются только с опытом. Первая оплошность даёт мне право смещать тебя. А она произойдет о-о-очень скоро... Неужто ты готова спать ради карьеры? Ты на всё готова ради карьеры?

Пытаешься унизить меня.

- Я спала с тобой в Новый год не ради карьеры.
- М-м, - выразительно промычала она, блуждая взглядом по своему широкому дубовому столу и поднося к губам чашку кофе. - Именно поэтому ты отвергала все мои попытки... быть вместе, говоря, что это неуместно... Что не лесбиянка и не собираешься переучиваться... И вдруг стало уместно?...
- Беру слова обратно, пару уроков взять не откажусь! Лишние знания не помешают, - скороговоркой вплела я, не успевая вовремя прикусить язык. - Выдашь диплом?
- Трудовую с увольнением я тебе выдам, а не диплом, - процедила Валя вердикт. - Оставь свои замашки для кабака. Там таких любят, научат всему.
- Чёрт, Валя... - бессильно выругалась я, осознавая, что сама себя закопала, и если продолжу, точно вынужу её выполнить обещание.

Я просто стояла под её прицелом, сглатывая обиду и готовая стерпеть от неё очередную издёвку. Но она молчала.

- Ты думала обо мне?... - наконец, спросила я, меняя тональность.
- Да, думала, - на этот раз она глянула мне прямо в глаза, и я различила смутный гипнотизирующий и затягивающий огонь, в котором, кажется, отразились все нескромные мысли, искусно прятаемые испуганным разумом.
- Ты поможешь мне... - расточительно и концентративно промолвила я, стараясь убедить себя в собственной адекватности и в том, что не всё потеряно. - А я помогу тебе...с твоими фантазиями...

Она молча смотрела на меня с несколько секунд. Её взгляд скользил по моим губам, скулам, спускался по шее, ниже, снова поднимался... Я ещё не встречала столь яркого женского желания, которое можно было видеть в каждом миллиметре её лица. Похоже, лягушонок в этой новелле не тонет в молоке. Я поднялась со стула, обогнула стол и оказалась рядом, оккупируя ласковым объятием ладони её щёку и заставляя пасть её города. Но разве близость моего тела, которым ты наслаждалась на баклажановых шёлковых простынях твоей постели не далее полугода назад - не приемлемое основание для любых доводов? Не ты ли целовала эти руки? Не ты ли кайфовала от них, раз они заставляли тебя кричать? Не ты ли испугала меня своей ревностью их ко всему, чего они касались?

- Что скажешь? - я немного нагнулась над ней.

Веки мои тяжелели от воспоминаний, но я не могла полностью расслабиться, пока не получу ответ. Я ощутила её хватку у себя на загривке, она с силой меня притянула, и я услышала её дыхание над ухом.

- На что ты готова? - требовательнее повторила она ранее заданный вопрос.
- На всё.
- На всё? - уточнила она.
- Любые твои фантазии, - выдохнула я. "Знала бы ты, с какой радостью...", - подумалось мне.
- Я буду перепроверять весь проект на точность, дизайн будешь придумывать сама, - подытожила она условия сделки. - Зайди ко мне, когда соберешься домой.


***
Я постучала в её кабинет, когда большинство коллег разбрелись по домам, и открыла дверь. Валя сидела, наклонившись над столом за бумагами, вдумчиво изучая их. Казалось, она даже не заметила, как я вошла, но я знала, за ней числилось множество маскирующих повадок.

- Я не отвлекаю? Ты просила зайти, - проговорила я, закрывая дверь, чтобы никто не услышал это "ты".
- М-г. Дай мне минутку.

Ждать пришлось больше, и я поудобнее расположилась на стуле, от нечего делать исследуя её лицо. Её красоту нельзя было назвать классической. Да, она вряд ли походила на лесбиянку, хотя засученные рукава дизайнерской однотонной рубашки, осанистость и некоторые другие показательные манеры выдавали в ней долю брутальности. Довольно короткие блондинистые волосы, стриженные в одну из модельных причёсок, набиравшие длину от затылка к узким скулам, были всегда безупречно уложены один к одному и незаметно фиксированы. Твёрдый подбородок, несколько припухлые губы, волевые скулы, нос с миловидной аристократической горбинкой, хотя и не совсем правильной формы, выразительные голубые глаза, превращавшиеся то в ослепительную на солнце лазурь, то мутневшие почти до черноты, - успешная до кончиков пальцев, она являла эталон женской грации и одновременно подобострастной властности, выдающей в ней мужской характер. Иногда она носила юбки, но чаще - брючные костюмы, как сегодня. Пиджак от него был аккуратно повешен на спинку кресла. Нередко она позволяла себе деловую одежду более свободного кроя. Мне довелось повидать её в пижамных штанах, но джинсы она не переносила на дух. Она могла показаться безобидным менеджером, пока вы её не узнавали ближе.

- Ты хочешь просверлить во мне дырку? - не поднимая головы, спросила Валя.
- Между прочим, мои неоплачиваемые сверхурочные тикают, - отрапортовала я немаловажный факт.

Она смерила меня одним из тех испепеляющих взглядов, каким награждала особо одарённых.

- Ты дерзишь? - сардонически изумилась она и продолжила холодным тоном. - Пусть тикают. Не я подписывалась на проект без опыта, - победоносно заявила она.
- Я не подписывалась на часовые ожидания, пока ты закончишь со своими делами, - меня нисколь не трогало её величие.
- М, может, хочешь отказаться от уговора, пока не поздно?... Опаздываешь куда-то?
- Это так ты хочешь выведать, есть ли у меня кто на любовном фронте?... Это тебя не касается. Уговор не об этом, и я от него не отказываюсь. Если ты занята, то я пойду.

Вместо ответа, она заглянула в опустошенную чашку из-под кофе.

- Сегодня состоялся разговор с остальными учредителями, Татьяной Константиновной и Борисом Степановичем, - заговорила она. - Они считают более чем нерациональным ставить тебя, с опытом работы менее трех лет, на роль ведущего проекта. Тем более, что на это, не без оснований, рассчитывал Сергей. Ты с ним знакома - он из соседнего отдела, и его стаж шесть лет.
- Я слышала, вы ему чего-то обещали?
- А конкретно, я, - огласила Валя. - Намекала. Ты знаешь, у нас небольшая фирма, и политика такова: архитекторы проектируют, визуализаторы - визуализируют. Мы не держим лишних компьютеров с лицензионным "Максом". Разграничение обязанностей эффективно и экономично. Однако иногда приходит время для изменений, и я поднимала вопрос об этом, выдвигая в качестве кандидата Сергея. Хотя у нас есть сотрудники с бОльшим стажем, но он - один из лучших и действительно заслуживает своего шанса. Иначе фирма его может потерять... Сейчас ты можешь занять компьютер, предназначенный ему... Ты понимаешь, что то, что мы затеяли - абсурд?
- Так что ты им сказала, другим учредителям?

Валя в упор посмотрела на меня. Только один вариант был возможен в этом случае.

- Что ты привела заказчика, и она согласна была работать с нами на исключительных условиях. Эту версию ты должна поддерживать везде, даже с друзьями... Только если сейчас я не убежу тебя отказаться от всего этого.
- А что Катерина?
- Её можно уговорить, успокойся... Так что тебе даст этот проект? Особой прибавки к зарплате не принесёт. Сомнительное упоминание в портфолио? Но ты должна будешь постоянно подтверждать свои знания и умения. В любой фирме. Не всякий архитектор, в здравии ума, пойдет на такую ответственность...
- Можешь не продолжать, - сказала я. - Мне нужен этот шаг. Не только для портфолио. Я профессионал, и хочу быть лучшей. Я не собираюсь отказываться от сделки. Я надеюсь, ты мне поможешь кое-в-чем. По сути, ты немного теряешь, раз так сложились обстоятельства. У Катерины свои тараканы, и она, кажется, крепко за них держится...
- Или она решила купить очередную игрушку, - буркнула Валя цинично. - Не думала об этом?
- Я не продаюсь.

Валя заронила в меня испытующий взгляд и мгновением позже уточнила:

- И ты,... по-прежнему, хочешь... исполнять мои фантазии?
- Да, - твердо заявила я.
- Тогда... принеси мне кофе, пожалуйста. Это, возможно, часть моих фантазий.
- Прекрасно, - фыркнула я, но спорить было не с чем, так что я направилась к выходу. - Теперь я ещё и секретарша.
- Да, единственную секретаршу мы уволили... - вдогонку вещала Валя, сетуя на тягости бытия.

Прошлая секретарша отличалась особой невинной манерой безделия на рабочем месте. Что-то более осмысленное, нежели таскание кофе по кабинетам, ей доверить было сложно - то ли руки не из того места росли, то ли извилина - единичная и прямая. А то и - два в флаконе. Беда, как известно, не приходит одна.

- Я удивляюсь, как вы её столько протерпели, - с порога откликнулась я.

Кофеварочный аппарат располагался в главной зале, где по утру вы могли бы наблюдать толкучку. Я сомневаюсь, что его бы вообще приобрели, если бы среди главенствующего звена не было любителей кофе. В отсутствие секретарши, архитекторы без пререканий и даже с радостью приносили кофе для заказчиков. Ведь так можно размять ноги, поболтать по телефону, да и просто отдохнуть от компьютера. И никто не предъявит никаких претензий.

На обратном пути, Валя перехватила у меня чашку, отставила на стол и приблизилась ко мне почти вплотную. Я рефлекторно сделала шаг назад и уперлась спиной о дверной косяк. Из офиса все испарились, так что мы были одни. Ты весь день не выходила у меня из головы. Если бы я была на твоем месте, к слову, у меня накопилось пару томов фантазий с красочными картинками, которые я, с удовольствием, воплотила бы...

- Я... отвезу тебя домой, - промолвила Валя, хотя всё в ней звало меня, и я практически осязала это.
- Ты за этим меня... хотела?... - спросила я, между делом осторожно расстёгивая ремешок её брюк.

Валя накрыла мою руку своей, пытаясь задержать.

- Не надо. Пожалуйста...
- Что? Почему?... - я продолжила, несмотря на протесты. - ...Теперь ещё скажи, что не хочешь, - попыталась усмехнуться я, и у меня это почти получилось, если бы не предательски осипший голос.
- Не дразни Везувий... - она одёрнула мою руку.

Я наблюдала несколько смен в её глазах, мерцающих недоверием и одновременным желанием. Наконец, она притянула меня к себе, и я ловила порывистые волны её накатов, - мешающегося с губами и взглядом, дыхания - смакующе и жадно. Признаться, я несколько удивилась крепости её рук на своих ягодицах. Для её женственности, она могла впечатлить силовой лихвой. Когда уже влаственней она развернула меня над столом, я ещё не подозревала, что поддаваясь терзаниям её рук и зову плоти, я впитаю столько морального унижения от слов и действий, сколько ещё никто никогда не позволял со мной. А болезненней всего окажется то, что она даже не удосужится довести дело до конца, а раздосадует, ожесточит и заставит ненавидеть.

Я ненавидела её. Не припомню, чтобы кого-то я ненавидела так остро и люто, как её. Эти её мягкие губы, казалось, чуть скривленные в полуулыбке; её пальцы с безукоризненным маникюром на коротких ногтях, придерживающие руль при маневренном повороте; её выразительные голубые глаза с окантовочной синевой, буквально пронзающие при взмахе слегка тушёванных ресниц; её ложбинку меж грудей, не укрытую перекосившимся пашминовым шарфом, и способную взволновать мужскую часть нашего коллектива, если бы обладательница старательно не следила, в рабочее время, оставлять расстёгнутыми две пуговицы, а не три, как сейчас; запах её терпковатых, нотированных древесным ароматом, духов. Мы ехали в машине молча. Я ненавидела её всю, до кончиков блондинистых волос вырвавшейся из-за уха с левой, дальней от меня, стороны, - чёлки, которую она, кажется, не собиралась заправлять. И особенно, этот её подкупающий изгиб брови, которому нельзя было верить. Я провелась пальцами по переносице и закурила, вперивая взгляд в боковое окно.

Боги, в каком бреду я была, когда соглашалась на эту авантюру. Только не с ней: она съест и не подавится.


Сделка (Часть 2)
***
Боги, в каком бреду я была, когда соглашалась на эту авантюру? С этой мыслью начался следующий день. Впрочем, я сразу ехала на встречу с заказчицей (той самой, которая в-кроссовках), и провела на объекте несколько часов.

Серое и зябкое небо, словно застуженное за продолжительные зимние месяцы, тускло взирало рыхлой облачностью на меня, - безотчётно теребящую нитку он электронной рулетки, - посреди пустынного поля, усеянного настилами грязного и отверделого снега. Природа линяла, сжиная омертвелую шубу. За изгородью легко представлялся лес и водоёмы, наполненные скрытным движеньем живности и вредными голосами птиц, вечно путающими карты охотнику. Хотя, скорее, в местности, значительно более удалённой от Москвы, нежели эта.

- Бр-р. Холодно! - обмолвила Катя сзади, в остолбенелой позе заминающая, перчатка о перчатку, кулак в ладонь на уровне подбородка.

"Точно, - подумалось мне. - Не хватает пороха, пары борзых и козырной двустволки."

- Может, кофе? - предложила заказчица-в-кроссовках. - Здесь недалеко.


Мы высадились из её чёрного джипа Toyota, обогнув авто, воссоединились впереди массивной "морды". Придорожное кафе нас манило горячим обещанием. На Кате красовались тонкие необязывающие брюки, синяя кожаная курточка, и, конечно, высокие кроссовки, - на этот раз белые, с серебристыми полосами. Не удивительно, что её подморозило туманное весеннее утро северных широт. Катя выпрямилась, худощавая, с копной высветленных волос, улыбнулась слишком открытой улыбкой, будто старой знакомой.

- Я покурю, ок?...

Ветер трижды продублировал тушение её зажигалки. Я прикрыла ладошками её руки, загораживая пламя от ветра. Только тут я заметила, она дрожит, а её сутулость словно дополняет прячущийся взор. Она выглядела такой уязвимой, что у меня невольно защемило сердце. Катя была противоположностью Вали: нетребовательной, ищущей, чуткой. Или такой казалась.


В офисе царил аврал. Пришли новые заказы, а визуализаторы были загружены до предела. Плюс к тому, один наш надомный сотрудник просто пропал, а на нём висел сложный проект. Требовалось срочное расширение штата. Задержки бы имели для фирмы ощутимые денежные последствия. Лариса, моя соседка по рабочему месту, наскоро ввела меня в курс дела. Валентина Михайловна с утра препиналась со второй совладелицей, Татьяной Константиновной, привлекая к женским дебатам Бориса Степановича, который спасся бегством и руганью.

- О, вот и ты, - поприветствовал меня Алексей, отпивая кофе по пути к своему компьютеру. - Тебя Валентина Михайловна просила позвать, когда вернёшься.

Алексей был довольно высоким молодым человеком среднего телосложения, с мягкими чертами лица и несколько выдающимся животиком, обтянутым хлопковой тканью розовой рубашки и туго споясанным ремнём в начале брюк. С всегда выстриженными под ноль в затылке и височных долях, и на пару сантиметров отпущенными в области лба и загривка-хвостика, русыми волосами, он смотрелся аккурат мило, будто за ним неотступно следил глаз заботливой матери или девушки. Простодушный по натуре, он однако не особо распространялся по вопросам личного характера.

- Кажется, на тебя тоже перекинут визуализацию, - обернулась Лариса.
- М-г, - неодобрительно хмыкнула я. - У меня итак полно работы.
- Зато тебе поставили новый компьютер с "Максом".


- Вызывали? - спросила я, топчась на пороге.

Валя говорила по телефону, стоя у окна. Она махнула пластиковой папкой для бумаг, жестом указав запереть дверь и сесть на кожаный диван, расположенный справа от входа. Я молча повиновалась. Она оказалась возле, вещая о каком-то контракте и одновременно расстёгивая себе ремень...

Минут десять спустя я коснулась влажными пальцами холода эмали дверной фурнитуры, другой рукой поводя по щеке, по которой пришёлся валин расторопный удар, послуживший ответом на недозволенную интервенцию. О, эта ролевая комбинация "кошка-валерьянка", на фоне деловых переговоров, задумывалась явно без примесей. Скажи мне кто полгода назад, что я буду ублажать женщину, да ещё в такой нелепой ситуации, я бы определила ему резонный диагноз. Немаловероятно, в это самое время, в стенах другого московского офиса, какая-нибудь секретарша удивилась бы противоречивому волшебству моего довольства, делая то же, или почти то же, своему боссу. За всё время я не дождалась от Вали ни единого стона. Только под конец она отключила связь на полуслове и отшвырнула трубку, а её рука на моём загривке превратилась в деспотичного агрессора. Она даже не глянула в мою сторону, поднимая с пола брюки и застёгивая их, сразу потянулась к откинутому аппарату, давая понять, что наша встреча закончена.

- Здравствуйте ещё раз... Видимо, какие-то помехи на линии. О чем мы говорили?...

Мысль о том, что ты проделывала это не впервые, усугубила гнёт отрезвляемого разума.


***
- Вам никогда не говорили, что у вас сильная энергетика? - сказал один из завсегдатаев фитнес-клуба, занимавший за мной очередь на беговую дорожку.

Мы часто виделись здесь, но почти не общались, не считая элементарных кратких фраз. Высокий грузный, лет сорока; с выраженными жировыми отложениями в районе живота и ляжек; широкими сутуловатыми и бесформенными плечами; с довольно вытянутым носом-картошкой; умными серо-голубыми глазами; немного обвисающей кожей щёк мясистого лица; стриженным под машинку брюнетистым "ёжиком" на не совсем правильной форме бугористого черепа, - он напоминал раздатого богатыря с намешанными кровями. В несменных чёрных спортивных штанах и икселевской, если не икс-икселевской, футболке того же цвета, он чаще встречался на тяжёлоатлетических тренажёрах. Благодаря вершинности, вы вряд ли отнесёте к нему эпитет "толстый", но это был явно массивный представитель.

- Это вы решили по тому, сколько времени я здесь провожу? - маленьким махровым полотенцем я отирала пот со лба и висков, пытаясь справиться с головокружением, вызванным шарахающейся картинкой от бега-на-месте.
- Скорее, по тому, с каким азартом. Будто пытаетесь догнать то, что внутри. Мы часто сами не знаем, что в нас заложено...

Я смерила его недоверчивым взглядом. Это его личный метод по очарованию девушек?

- ...Если будет желание узнать, кто вы на самом деле, - тем временем продолжал мужчина. - Я здесь часто.
- Серьёзно? - неприязненно съехидничала я. - Учту!
- Не кичитесь самоуверенностью, - он обнял одутловатыми мозолистыми пальцами поручни беговой дорожки. - Небо иногда падает, а времена меняются. Меня Анатолий зовут, кстати.

Я прокляла его ночью, когда мне пришлось отправить в корзину для стирки взмокшую майку от вернувшегося сна о тянущейся в небо громоздкой конструкции, сотканной из миллионов верениц металлических балок, - неустойчивость и хрупкость которой я мучительно переживала, точно была бы повинна в смертях тысяч людей, словно букашек, копошащихся над строительством и не подозревающих о том, что их задавит в толщах обрушивающейся груды. Впрочем, мои страхи никогда не оправдывались. Груда снова и снова возводилась, зловеще нарастая с каждым сном, хотя всякий раз невозможно было представить что-то выше. Когда ужас, пробиравший меня, достигал апогея, я подчас просыпалась поперёк кровати, будто он ворошил моё тело в объятиях морфея.


***
Остаток недели прошёл как в бреду. С моей помощью, ты снимала напряжение, когда тебе заблагорассудиться, в то время, как мой сексуальный голод усиливался с каждым днём. В пятницу мы почти не виделись. Ты была в разъездах, и я задержалась в офисе, чтобы наконец спокойно позаниматься своим новым проектом. Время текло незаметно, меня полностью засосало в работу, и я удивилась стрелкам часов, решив сделать перерыв на чай.

Облагороженному трудовыми триумфами, моему одиночеству не суждено было долго править. Двигаясь по коридору в главный зал, я столкнулась с Валей, разглядывавшей на ходу документы. Стопка бумаг разлетелась по полу. Я присела на корточки, чтобы помочь собрать их.

- Ты что тут делаешь? - спросила она.
- Пашу как Папа Карло, - проговорила я. - Вышла бороду повесить - закругляюсь. Сейчас чаю, и сваливаю.
- М-м, - продолжительно промычала она, не сразу совладая с нитью смысла моей тирады. - Составить компанию?

Я поднялась с корточек, поправляя бумаги в её руках и пытаясь угадать её настроения по лицу. Пожав плечами, я согласилась.

- Ладно, дорогая, - за последние пару часов я устала от тишины и монитора. - Только на сегодня ты упустила законную возможность по своим фантазиям.
- Хорошо. Ты иди, я присоединюсь.

Я оказалась одна в зале, в окружении столов, пустых стульев и выключенных компьютеров. Я измоталась за неделю, морально и физически. Мне казалось, Валя тоже. Лёгкие теневые круги под её глазами свидетельствовали о недостаче сна. Я прошлась вдоль стенных полок под мерное гудение электрического чайника и остановилась около статуэтки, фарфоровой куклы, одной из тех, которые мы нередко использовали в интерьерах. Это была фигурка совсем молодой девушки в женском одеянии девятнадцатого века и с невинным лицом. Я обвела пальцем по её контуру. Не знаю, почему она меня заинтересовала. Мои мысли витали где-то далеко. Я оглянулась, почувствовав Валино присутствие. Она застыла в дверях с кружкой в руке. Готова поклясться, я уже встречала у тебя это выражение преданного пса, когда ты шептала нежные пылкие речи, о том, как ждала и хотела меня на новогодней вечеринке. Однако быстро в тебе всё меняется. То ты меня используешь на полную, а то виляешь хвостом, будто в тебе проснулся галантный и слепо влюблённый ухажёр. Ну, нет, не намерена я больше подкупаться на это. Надеюсь, ты сумеешь различить в моём взгляде всю ту злость и отвращение, которые связаны у меня с тобой, потому что я не собираюсь их шифровать.

- Вижу, ты не очень-то мне рада... - подметила она.
- Чему радоваться, дорогая моя? - в моём голосе звучал холод Альп, заставивший самой себе поражаться. Впрочем, я никогда не отказывала себе в откровенности. - Я вижу тебя каждый день и в разных позах, мне достаточно.

Она помолчала, начиная разливать кипяток по кружкам.

- Ты злишься на что-то? - её тон не терял высокомерных инъекций.

На что-то? О, избавь. Я не собираюсь излагать весь список. Я подошла к ней вплотную. Валя замерла, вцепившись в ручку чайника, словно в кейс-с-большими-деньгами.

- Давай я, - я буквально отобрала у неё чайник.
- Боишься, что подмешаю яда?
- О, я уж не берусь гадать, какие ещё скрытые таланты населяют твою сокровищницу.
- Язва, - определила она, более раскрепощенно облокачиваясь-присаживаясь на стол и принимая свой чай.
- Наверное, трупы - не дают спать по ночам? - подначила я в тему про яды.
- А если я скажу, - она заронила в меня один из пьянящих взглядов, задержав кружку возле губ. - Что это ты... не даешь мне спать?

Вот тебе раз. Мы вроде не соседи, чтобы я будила тебя по ночам. Не третируй мне мозг, я пока ещё здраво соображаю и способна связать А с Б. Я чуть не отпрыгнула, когда она потянулась ко мне. Как же я тебя ненавидела... Твои прикосновения, твои глаза, твоё лицо, твои движения. Я глянула на часы. Могу успеть на празднование Дня рождения Алексея.

- Прости, мне пора, - я отставила недопитый чай.
- Подвезти тебя? - растерянно отозвалась Валя.
- Ты что, моим личным шофёром решила заделаться?! - вызывающе фыркнула я. - И потом, я не домой. Сегодня День рождения Алексея, если до тебя кусок торта дошел... Ребята, может, ещё сидят отмечают. Я обещала заскочить. ...Если хочешь, пойдем со мной, - я искренне надеялась, что она откажется.
- Я не ела, - утопила в сухости мой выпад Валя. - Я подвезу тебя. Заходить, скорее всего, не буду.
- Тут недалеко, - пожала я плечами. - Точно хочешь напрягаться?
- Напряжение, когда на тебя в суд подают по договору, Рита. Точно хочу.

В самом деле, фирма недавно имела судебную тяжбу, но всё завершилось в нашу пользу.


- Да, я уже рядом, - говорила я Алексею по мобильному. - Вы где сидите? На Втором? Ок, сейчас буду.

Валя тщётно пыталась найти место для парковки. Машины стояли плотным костяком по обочине.

- Я могу здесь сойти, - попробовала я облегчить задачу.

И поскорее ускользнуть.

- Я тоже на День рождения, - не доставила мне радости Валя.

Через некоторое время мучений, мы юркнули в освободившееся место на стоянке, а позже присоединились к шумной компании наших ребят в кафе. Коллеги дружно удивились приходу Вали, но так же дружно ограничились без комментариев. А Валя, кажется, не собиралась объясняться.

- С Днем Рождения, Алексей! - торжественно сказала она. - Я тебя ещё не поздравляла. Желаю тебе любви, счастья, здоровья и, конечно, профессиональных достижений! Прости, что без подарка, счёт я возьму на себя.

Алексей пробовал протестовать, но неудачно. Лариса закрыла меню на странице алкогольных коктейлей и заказала возле вертевшемуся официанту чай.

- Просто чай? - уточнил официант.
- Просто чай, - утвердила Лариса.

Я, было, открыла меню на ларисиной вкладке, но она толкнула меня под столом, так что графин с прозрачной жидкостью пошатнулся, и пробурчала сквозь зубы:

- Не советую... Мы итак сегодня нормально засветились с выпивкой...
- А это что? - я ткнула в графин, но, уличив "на поляне" соль и лайм, не нуждалась в помощи зала. - Текила? Значит, буду её.
- С вас, кстати, штрафные, - оживился виновник торжества. - Рита, пей...те. Валентина Михайловна, пожалуйста, присоединяйтесь! - И, обращаясь к официанту: - Ещё две стопки, пожалуйста.
- Я за рулём, - Валя поправила подушку на диванчике, располагаясь комфортнее напротив меня и ненароком обводя взглядом пустые бокалы. - Каппучино, если только.
- Одну стопку. И каппучино.

Я не могла избавиться от ощущения, что Валя внимательно наблюдает за мной, пока я выпиваю, хотя она принимала довольно живое участие в общем разговоре. Она абсолютно не робела и создавала впечатление непринуждённости, хотя прекрасно понимала, кто на какой ступени находится, и что она не может позволять себе перехода определённых рамок, как и они при ней. Её выражение лица, зачиненные манеры, подбор интонаций и фраз, - всё подчёркивало эти негласные границы, и ни у кого в мыслях не было переступать их.

Буквально через полчаса все начали прощаться. Валя долго спорила с Алексеем по поводу счёта, наконец, они сошлись в том, чтобы оплатить пополам.


- Что, примерила, сколько кто выпил? - поинтересовалась я, обматываясь ремнём безопасности в её серебристой Audi.
- Скажем, - грубо, - ничуть не с улыбкой подтвердила она. - Всегда держи тыл, если не хочешь неприятностей. ...Мужики пили больше всех, но им можно. Да и ты... тоже не промах.
- Пара стопок текилы - разве много?

Она вертела головой, разворачиваясь на сидении корпусом, чтобы вырулить на дорогу и никого не задеть.

- Пара? Поправь, если не четыре.
- Только одна полная, другие так, по половинке. Грамм сто в общей сложности, - я была уязвлена, что меня заподозрили в нелестном пристрастии, хотя она совершенно точно определила, что не промах. - Это немного... Ты и на Новый год тоже считала?
- Считала, - серьёзно подтвердила она, и мне показался её голос таким бархатным и глубоким, что у меня захватило дыхание.

Я закурила, не обращая внимание на её неодобрительный взгляд. Готова поклясться, что не пропустила бы женщину с таким голосом, ворожащим рассудок. Хотя вначале она мне не особо нравилась. Как начальник, - просто стерва. Вечно придирчивая, требовательная, могла вынести мозг за малейшую провинность. Я её ненавидела, когда она вычла из моей зарплаты за первый просчёт в "рабочке". Ах да, я была гетеросексуальна... Ах да, я же сейчас её ненавижу. Разрази меня гром, - если только я не путаю в ночи дорогу, - но это явно не стандартный маршрут к моему дому.

- Ты решила устроить повторение Корпоратива? - потребовала я объяснений. - Я не столько выпила, дорогая.
- Если ты хочешь домой, я поверну. Сейчас дороги свободные, домчим быстро.

Её реакция застала меня врасплох. Меньше всего я хотела ехать домой в пустую кровать. Но гордость мешала признать это. Я молчала. За все будни, кажется, не было ни дня, чтобы я не чувствовала томленья внизу живота и не думала о тебе. Я дошла до ручки без выхода бесконечно растущего желания. Хочешь продолжить терзать меня, продолжай, только не оставляй одну. Мне болезненно нужны твои прикосновения, мне нужны твои оргазмы, мне нужна ты. Я слышала, что на наркотики подсаживаются быстро, но я ещё не пробовала сильнее наркотика, чем ты.

Я импульсивно потянулась к Вале и, пройдя по её бедру, сжала её второе сердце между ног. Авто резко вихлянуло. Она почти молниеносно, с грубостью и гневом, каких я за ней не замечала, оттолкнула мою ласку. Вслед нам раздались гудки.

- Если жить не надоело, никогда не делай так!
- Ты кричишь?! - возмутилась я. - Однако ты прекрасно владела собой, когда обсуждала контракты!... Тормози, я выйду.

Она молчала, уперевшись взглядом в дорогу.

- Ну?! Будешь тормозить или нет? Я жду.
- Господи, Рита, какой ты все-таки ребенок... - уже спокойнее проговорила она. - Угораздило же вл... вляпаться так. Хотела что-то доказать - ты доказала. Довольна?

О чем она, чёрт побери? Что доказала? Где-то фейерверки, а я пропустила весь бал? Я снова закурила, но уже от бешенства. Ладно, вези, а я продымлю тебе весь салон, чего ты на дух не переносишь.


- Чай, кофе? - предложила Валя в лучших традициях гостеприимства и продолжила более актуальный список: - Вино, ром? Поздний ужин?

Через несколько минут мы сидели на кухне. Валя достала Мерло, Бакарди и колу. Я наблюдала, как она разливает напитки.

- Как ты стала лесбиянкой? - спросила я, чокаясь с ее протянутым бокалом красного вина.
- Для тебя лесбиянки - отдельная раса? - она подобрала одну ногу под себя, усаживаясь на стуле.

Валя успела переодеться в майку и домашние пижамные штаны сразу, как мы пришли.

- А у тебя в корнях нет англичан? - признаться, я действительно обладала определенной толикой гетеро шовинизма, что не мешало в не меньшей степени недолюбливать манеру ответов вопрос-на-вопрос. - Чем я тебе понравилась? Как ты меня называла,... язва, выскочка?

Она продолжительно посмотрела на меня и выбрала первый вопрос для ответа.

- Я ещё в детсаду влюблялась в девчонок, - улыбнулась Валя. - Потом думала встретить принца, но в реальности, как это обычно случается, все оказалось немного не таким, как ожидаешь. Я вполне логично пришла к тому, чтобы искать принцессу.
- Значит, ты - романтичная натура? - по её выражению лица я поняла, что она не расположена к особым откровениям. - Или опять будешь огораживать тылы?
- Огораживать? - она открыто и горько усмехнулась. - Уже нечего огораживать, ты все заграждения снесла, сигнализацию перехитрила. Заходи - кто хочет.
- Что значит, кто хочет?
- Ещё рома? - она отвела взгляд и кивнула на мой опустевший бокал. - Так же, один к пяти?
- Да, можно, - меня кольнула догадка. - Ты спала с кем-то ещё?
- Да ладно, Рита...! - воскликнула она, закатывая глаза в обычной манере, разве что не произнесла своего вступительного "Господи...". - Не делай вид, что ревнуешь. Тебе же по фигу. К чему эта тема?

Значит, в то время, как я искала способа подступить, ты спала с первыми встречными? Внутренне во мне будто что-то перемкнуло. По натуре я не была ревнивой. Я даже встречалась с женатым мужчиной, и меня нисколько не обламывало. Но сейчас предательское воображение подкинуло довольно живые картинки того, как у тебя вертелось с другими женщинами. Я была уверена, от дефицита желающих ты не страдала. Наверняка они делали лестные признания в твой адрес, пожирали маслянистыми глазами твоё тело, ловили жесты, искали внимания. Как удобно в этом во всем обвинить меня, как и в своей бессоннице.

Да, конечно, мне всё равно. Я как можно беспечнее улыбнулась.

- А тебе, видно, нет. Какого фольклора я ещё не слышала от тебя?
- О, многого не слышала, - она допила вино, и я перехватила бутылку, чтобы подлить ей. - Боюсь, моего набора вполне достаточно, чтобы испортить тебе впечатление.
- А ты хочешь?... Испортить мне впечатление?
- У меня бывают пагубные мысли.

На самом деле, мне нравилось, что она ведет со мной себя иначе, нежели с другими.

- Мысли обо мне ты тоже считала...пагубными? - ухмыльнулась я собственной проницательности. - Ты всегда всё рассчитываешь? Скажи, ты заранее спланировала... соблазнить меня на том корпоративе?
- Планировала? - она нервно рассмеялась. - Соблазнить? Рита, ты в своем уме?

Меня обескуражила её реакция, тем ощутимее, что она выглядела искренней.

- Я ничего не планировала, Рита, - тем временем, продолжила Валя. - Может, ты не совсем помнишь. Я забирала тебя чуть не с коленок Виталия. Возле тебя всегда вились мужики, но когда ты...выпьешь, ты становишься слишком... - она пропустила многозначительную паузу. - Открытой. Если бы я тебя не увезла, тебя бы увёз или Виталий, или Михаил.

Виталий был одним из сослуживцев, я действительно с ним мило болтала, но Михаил Валерьевич, - партнер компании, локацию которого я вообще смутно представляю на том банкете, - как она его ко мне приплела? Но я спросила другое.

- И ты решила сама воспользоваться... моей открытостью?
- Это была... защита. Я не думала тебя соблазнять - не думала, что ты вообще способна смотреть на женщин, - серьёзно сказала она. - Если бы ты не отказалась назвать свой адрес, я бы отвезла тебя к тебе домой.
- Ну, значит, выпьем за то, что я соблазнила тебя, - готова была сдаться я. - Кстати, при чём там был  Михаил?...
- Да он готов был тебя трахнуть прямо там. Поверь, уж я кое-что понимаю в мужском взгляде.
- А ты не хотела... - я тщательно скрывала собственную расстроенность, но она, кажется, неодолимо просачивалась если не в голосе, то во взгляде.

Валя снова молчала. Я перебирала в голове прошлое, пытаясь восстановить цепь событий, и что-то явно не складывалось. Да, похоже, я была провокатором всего, но ты... ты... ты очень много успела сказать и совершить поступков в мою сторону. Твой напор, твоя совершенно идиотическая ревность, - они не были просто инерцией. Мой мозг взрывался.

- Может, ты ещё скажешь, что твои фантазии порождены исключительно женской солидарностью?
- Боже, Рита, не фальшивь, я тебя умоляю... Мы обе знаем, что происходит.
- Может, прояснишь? - без путеводителя, я отказывалась блуждать в лабиринтах ее логики.

Она сделала меня свидетелем того, как быстро её взгляд способен приобретать жёсткость. Она всегда была опасной, что и оттолкнуло меня тогда. Моя нелюбовь к пугалкам протянулась ещё с детства.

- Это вне сделки, Рита, - она обогнула стол и оказалась рядом, словно пришла на учуянный страх.

Она обняла ладошкой мою щёку и провела подушечкой большого пальца по моей нижней губе, слегка вторгаясь в рот. За время наших контактов, я научилась угадывать её немые приказы. С готовностью, я приняла её палец в себя, беспрекословно лаская его. Она явно кайфовала от зрелища, с какой чувственностью я обращаюсь с ним. Чёрт, я бы не доверила этой женщине и сантиметр своей жизни.

- Тебе ведь нравится это? Тебе ведь это надо? Подчинение? - свободной рукой она проникла мне под блузку и лифчик, накрыла мой затвердевший сосок и умело сжала его так, что по всему телу прокатилась болезненно тянущая истома. Я выпустила её палец.
- Только с тобой.

Неясные контуры недоговорок начали приобретать смысл. Не хочешь переходить на личное и терять власть, сладость которой пришлась по вкусу...

- На тебе много одежды, - выждав паузу и продолжая играть с моими трепетно вздымавшимися и  заострившимися вершинами, отнюдь не тонко намекнула она, пробуждая из темноты замутневшего разума потерянное средоточие.

Я покорно принялась расстёгивать блузку, путаясь пальцами с мелкими пуговицами. Валя потянула меня по направлению к спальне. Повалив на кровать, она помогла избавиться от брюк. Я лежала под ней нагая, не смея шелохнуться. Боги, как же я ждала твоего проникновения. Её потемневший взгляд оцепенел, словно два ротвеллера на привязи, нацеленных на моё лицо и внимающие каждой смене. Я цеплялась в них взглядом, не способная задержаться и откидывающаяся в пропасть. Мой свет выключался. Я умру, если ты уйдешь. Как искусно ты меня вымуштровала, дразня и распекая мою плоть день за днём, что теперь я рабски кончала от нехитроумных действий твоей руки... Эта последняя мысль ушла на дно в разлившихся сливочных реках, наполнивших мои берега.

Когда шум в голове смолк, мне не нужно было приказания, чтобы прильнуть к истоку этой женщины. Мне не хватало этого сегодня. Однако привычно опустившаяся рука на мой загривок, на этот раз отлучила мою голову. Видимо, сласть вдоволь позабавиться с экстремально восприимчивым женским телом прельстила духов кориандра их твоих жасминовых снов. Никогда бы не подумала, что угода желаниям партнёра внушит мне столь самозабвенную истому, взвинчивающую все нервные начала. Чем больше я стремилась услужить ей, подкидывая её воображению новые ракурсы, тем более искушёнными становились её сладкие пытки. Вскоре она уже не стеснялась смелее и непринуждённее обращаться со мной, до боли перекатывая меж искусных пальчиков мои остервенелые сосочки и измеряя жажду разгорячённой плоти резиновым предметом, будто чудотворно наделённого её страстью. Ощущение нежности её рук на моих ягодицах тронуло вязь эмоций пуще достигшего глубины мужского эроса, заставляя ноги подкоситься.

- Я люблю тебя, - прорвалось из меня неузнаваемой нотой.

Господи, это была не я! Я точно не могла такого сказать. Всё, что здесь происходило, было не со мной, это кто-то другой. Валя замерла во мне. Не смей, только не это, я убью тебя, если уйдёшь сейчас. Но Валя не думала долго задержаться, и следующие движения быстро спровоцировали сокрушительную волну блаженства.


- Куда-то собираешься? - она лежала на мне, прижавшись горячим телом вплотную, и сразу почувствовала мои потуги под собой.
- Пососать...раковую палочку, - сухо ответила я.

Я удивилась, сколь быстро ко мне вернулись силы. Мне даже почудилось, что я с лёгкостью подняла бы её, - спасибо регулярным занятиям в тренажёрке, - если бы она сама не перекатилась на мятые простыни. Я встала, избегая ее взгляда. Она потянулась, но я шарахнулась от её руки. Я ненавидела её за то, что она сделала, несмотря на божественный оргазм, который мне подарила. Я не то, чтобы боялась, я ссалась от страха от того, что она рождала во мне.

- Что-то не так? - она присоединилась ко мне на кухне, уже в штанах и майке. - Тебе что-то не понравилось?

Я сидела обнажённая за столом с сигаретой, подтянув одну ногу, и вертела пачку в руках. Зато тебе все понравилось. Уже давно прошли те времена, когда мне хотелось открываться с любовниками или прятать негативные эмоции, если такие возникали. Я не ждала многого от людей.

- Ты довольна? - спросила я, не пытаясь добавить дружелюбия.
- Да, я довольна, что ты...
- Я имитировала, - резко оборвала я её мысль, тем более, отчасти это было правдой. Я умела довольно реалистически симулировать оргазмы, способная обмануть не только партнёра, но и собственное тело. Я сотни раз делала это с мужчинами. Не смотри на меня так пристально. Ты не заметила, но раньше я уже делала это с тобой.
- Ты врёшь, - не поверила она.

Меня умилила её реакция. Люди до конца будут видеть и находить то, что хотят.

- Ты думаешь, лесбийский секс застрахован от этого? - я смахнула пепел. - Что ж, если желаешь, можешь оставаться с этой иллюзией.
- Но... зачем? - не понимала она.

Всё очень тривиально. Первый раз с тобой я была слишком пьяна, чтобы кончить. Другой раз - от перевозбуждения... Имеют ли причины значение? Каждый делает то, что ему удобно. Зачем я вынула козырь? Может, я бы никогда не призналась, если бы ты не показала, как это может быть прекрасно... ужасающе прекрасно.

- Я исполняю условия - твои фантазии, дорогая.
- Абсурд, - заключила она. - Слова - тоже спектакль?....
- О, - я прервала её. - Надеюсь, ты не приняла близко к сердцу?...
- Боже, Рита!... Мы же не в яслях. Хотя должна заметить, я бы лучше поняла их в сексуальном порыве, но если ты имитировала...

Куда ты клонишь? Удивляюсь хромой логике. Одно другому не мешает. Или, ты льстишь моему актёрскому мастерству. Милая, я бы подыграла тебе, если бы отрицать своё давешнее возбуждение не было столь нелепо! Меня неожиданно осенило, что она тянет диалог, оправляясь с неприятным разумением.

- Повтори, - вдруг сказала она, и в её голосе прозвучали привычные железные нотки.
- Я имитировала, - с готовностью отозвалась я, и мне показалось, что распечатала этими словами заводь боли на её лице.
- Нет, другое, - подавив вспышку, в прежнем тоне заявила она. - Повтори Те слова.

Признаться, до этого момента я получала истинное наслаждение от её грусти, тщательно ширмуемой масками. Моя нагота нисколько не смущала моего вольготного состояния. Но сейчас я почувствовала себя небезопасно. Хочешь, чтобы повторила? Пожалуйста.

- Я тебя люблю, - безэмоционально выговорила я, будто заказывала билеты в партер.
- С Теми же интонациями, - потребовала Валя. - Или, для этого, в тебя надо что-то вставить?

Я никогда не отличалась особой впечатлительностью, но сейчас ощутила, как краска приливает к лицу. Как тебе удаётся делать меня такой уязвимой?

- Думаешь, интонации что-то изменят? - ухватилась я за спасительную соломинку.
- Раз ты так хорошо притворяешься, уверена, тебе не составит труда изобразить их, - не отступила Валя.

Она подошла и оказалась в опасной близости.

- Я уезжаю, - твердо сказала я, отстраняя её.

В такси я ехала совершенно обезличенная. Не знаю, отчего, мне хотелось плакать. Почему она не остановила меня? Почему не приказала целовать, шептать "люблю"? Я ненавидела её. Где твоя хвалёная наблюдательность и непримиримость с обстоятельствами, Валя? Неужели ты столь слепа, чтобы не распознать в типичном женском "нет" горячее "да"? Впрочем, тебе, наверное, всё равно. Это всего лишь сделка, а я перегнула палку. Тебе нравится моя бессловесность, но ты не хочешь возиться с чем-то помимо. Я потерялась в этом театре, переставая различать реальность.

- Это что, зомби? - поинтересовалась я у водителя, когда авто замедлилось на развязке, высветив фарами пошатывающееся человеческое тело, пересекающее проезжую часть.
- Это - пятница, - улыбнулся шофёр, выруливая в объезд.


Сделка (Часть 3)
***
Валя заглянула в "курилку", на лестничной клетке, где мы болтали с Алексеем.

- Зайдите ко мне, когда освободитесь, - обратилась она к моему собеседнику и прошла по мне холодным взглядом. - А вы снова здесь?

Она испарилась прежде, чем я успела выдохнуть дым и ответить. Это была среда следующей недели.

- О, о, - нагнетающе подтрунил Алексей. - Кажется, твои участившиеся перекуры заметили. Я бы её не сердил. Учитывая, чем чуть не кончились прошлые шутки...

Факк. Мало того, что она меня игнорирует, да ещё загибает крючки.

- А у тебя что? Зачем она тебя к себе позвала?
- Да орешки, - помахал Алексей дотоле прижатым под мышкой пакетом. - И сухофрукты.
- Она тебя что, послала за орешками?! - шокировалась я.
- Вообще трындец! - поддакнул Алексей. - Им, как всегда, некогда с их встречами. Жуть занятые, - забавно ёрничал он. - Сама ж недавно кофе покупала.
- П-ф, - многозначительно буркнула я, неодобрительно качая головой.


- Ты избегаешь меня?

Я зашла в её кабинет после рабочего дня. Она не сразу перевела на меня взгляд от плоского монитора.

- У меня пока нет фантазий, - просто ответила Валя. - Если хочешь, можем позаниматься твоим проектом.
- Если интересно, в какой он стадии, там, на компьютере, папка "Катерина", - координировала я.
- Хорошо, я посмотрю. Это все?...
- Да, дорогая - нет, не всё, но ты не дождёшься, чтобы я это оглашала. - Давай покажу, где папка, - я нагнулась над её столом, чуть разворачивая монитор и пробуя изъять компьютерную "мышь" из мёртвой хватки её пальцев. Каково же было моё удивление, когда на экране я увидела шахматную доску с довольно реалистичными фигурками. - А это ещё что?!...
- Между прочим, сейчас из-за тебя я слечу по цейтноту, - упрекнула Валя, ловко переводя монитор в прежнее место и щёлкая клавишей "мыши" для хода.
- Значит, пока вы нам запрещаете "асю" и иже с ней, - я была искренне возмущена, но не могла сдержать подступающий нервный смех. - Ты сама тут шахматками... балуешься? Весело живёте, Валентина Михайловна!

Валя молчала, не собираясь размениваться на мою преамбулу, поглощённая решением логических приёмов и расстановок. Ладно, надо хоть глянуть, что у неё за положение. Я обошла стол и встала за её спиной, оценивая поле и пытаясь не отвлекаться на запах её духов.

- Зачем ты ферзя так далеко от своих фигур отвела? - пожурила я.
- Пешку рубила.
- Пешку-приманку? Валя, ты же умная женщина, а на такую уловку повелась!... Ешь коня тогда.
- А он - моего слона. Этот слон - единственная защита от мата, - она продемонстрировала угрозу от вражеского ферзя.
- Так ты ему "вилку" конём сварганишь и съешь ферзя в этом случае.
- Умничка, - ласково похвалила Валя. - Он-то пешкой коня рубить не может - шах открывается.

Она ещё пару секунд облетела прицельным взглядом разные точки доски, сверяя диагностику и, наконец, взяла коня. Ответ противника не заставил себя ждать. Он увёл ферзя с шахом.

- Улизнул, - ворчливо подытожила я. - Через три хода он срубит ладью. Надо подготовить затор из фигур и блокировать ферзю выход.
- Хочешь захлопнуть капкан? Две ладьи за ферзя? - подарила мне Валя улыбку, за которой я не сразу уличила покровительственную усмешку.
- Обмен равный, но мы уже в выигрыше на фигуру. Ладью всё равно не спасти, дорогая.
- А зачем мне фигуры, если мат назрел? Смотри, - она показала по доске шесть ходов, с жертвой своего ферзя.
- Нет, погоди, а если он здесь пойдёт так? - я дала альтернативу.
- Тогда я отвечу так, так и так. Опять мат.
- Получается, не просто у тебя ферзь туда встал?... - несколько с досадой обмолвила я.
- Не просто.

Воистину, Наполеон не с ветра взял, воображение правит миром. То, что пагубно для начинающего, выглядит ошибкой для среднего игрока, для сильного - может нести победу.

- Ты экстремально играешь, - заметила я, когда она претворила свой план. - Я бы не догадалась поддать ферзя в такой ситуации. Много связок держишь в голове.
- Кофе-чай? - предложила Валя, словно желая нейтрализовать тему.
- Ты ведь знала про коня и "вилку", - нелестно осенило меня. Не колебание служило причиной испещрять метким взглядом доску перед срублением коня, а собственный расчёт.
- Ты заинтриговала меня. Не могла противиться искушению... послушать твои рассуждения.

Лучше честно скажи, что выведывала мой уровень.

- Чай, - согласилась я, несознательно опуская руки на её плечи.

Валя вздрогнула от прикосновения.

- Надеюсь, ты не собираешься свернуть мне, наконец, шею... и снять своё напряжение? - решила отшутиться она. - Я ещё пригожусь.
- Впервые слышу такую ассоциацию, - вторила я её тону. - Хотя, должна признать, ты близка к истине.
- У тебя восхитительные руки, - серьёзно сказала она, перенимая их в свои и утягивая ниже на себе. - За такие руки можно и душу отдать.

Господи, откуда ты знаешь все эти слова, внушающие сердечный трепет?

- Однако ты их избегаешь, - пряча смущение за маской, подточила я, наклоняясь над ней и легонько прикусывая мочку уха.
- Не дразни...

Я бы ни с чем не смогла сравнить этот её стон-приказ, доводящий до помешательства эхом, раздающемся глубоко внутри. "Везувий", ты забыла добавить.

- Я скучала, дорогая... - прошептала я, упиваясь сотней вкусовых оттенков её кожи под моими губами и языком.

Она замерла. Я почувствовала произрастающую в ней ожесточённость.

- Ты была бы в десятки раз дороже, если бы в своих имитациях постаралась изобразить что-то пооригинальнее, - её колкость резала слух. - Не хватает секса, Рита?
- Секс я могу найти и без тебя, - парировала я, пытаясь выудить свои руки, но она крепче их сжала.
- Даже не сомневаюсь.
- Пусти.
- А знаешь, пожалуй, я воспользуюсь твоим ротиком сегодня. Истосковалась по его ласкам одна важная часть моего тела, - она медленно ослабила хватку и добавила: - Только не называй меня больше дорогой.
- Как тебе нравится, чтобы тебя называли? - пропуская мимо очередную порцию её словесных оплеух, поинтересовалась я.
- Послушаю твои варианты.

Я развернула к себе её офисное кресло. Она внимательно следила за мной.

- Ладно, - согласилась я и, становясь на колени, начала расстёгивать на ней рубашку. - Милая, - сказала я, целуя её живот.

Она оставила меня без ответа, и я продолжила:

- Сладкая... - я пробиралась руками по её телу, умело расправляясь с её бюстгалтером и покрывая поцелуями оголяющиеся участки. - Бесподобная... - кончиком языка я прокладывала путь по ложбинке между грудей, собираясь подойти к её соскам, отвердевавших под моими пытливыми ладонями. - Моя дорогая...
- Помолчи, пожалуйста... - она резко отодвинулась и встала, поднимая меня вслед и увлекая к дивану, освобождая на ходу от покрова одежд.

Твои руки полностью распоряжались мной, но на этот раз лишь для того, чтобы поместить меня над собой и обладать, лаская жадным, опытным, нежным ртом. Я сидела на коленях, оседлав лежащую тебя. Извиваясь от чудовищно мягкого, ненасытного и изысканного напора твоего языка, я глушила подступающий бунт рваного звукового исторжения. Мне казалось, мои невоплощённые стоны раздаются глубоко внутри, отражая неповторимую мелодию в растворяющемся и теряющем грани пространстве. Ты открывала меня заново, будто измерение прекращало существовать: я слышала лай собак, отдалённый вой волка, бешено колотящееся сердце, запрудившее своей мантрой решёченное молодым лесом небо-цвета-одиночества, на котором готовился багрово-красный гриль эмоций.

- Родная... - пробормотала я, обмакиваясь взглядом в жаждущий мрак твоих голубых глаз.


- Что рассматриваешь? - её голос, нарушивший тишину в дамской комнате, заставил вздрогнуть.
- М-г... Пережитки шальной молодости, -  я убрала палец с места под губой, оставляя в покое. - Уже всё заросло.
- Ты носила пирсинг? - удивилась она.
- Тебе всё обязательно знать?

Она приблизилась и встала рядом. В отражении Валя казалась совсем не такой, как в жизни. Я не любила зеркала, избегая лишний раз путать с ними реальность. На каблуках, я смотрелась несколько выше по сравнению с блондинкой сзади. Я имела бледно-каштановые волосы, с высветленными под рыжую солому отдельными прядями, остриженные несколько длиннее, чем у Вали; упрямый взгляд зелёных глаз, в котором когда-то часто замечали чёртиков; довольно выразительные скулы вкупе с миловидными чертами лица; аккуратный нос; припухлые губы. По телосложению я сходила за хрупкую, хотя это не помешало бы тягать несколько десятков кило. В определённой кондиции, я могла претендовать на смазливость, но не хотела считать себя таковой, и это ощущение, слава Богу, в должной мере передавалось другим. Когда-то я красила волосы в чёрный, носила пирсинг и была единственной в своём репертуаре, кто с подобными замашками продержался на архитектурном до конца. Большинство, по образу близких, слетели на первом-втором курсе. Если навыками рисунка и математики мы все априори обладали, то таланты концентрации и дисциплины нужно было воспитать. Отсутствие стремлений к последнему, между тем, хотя и не способствовало признанию окружающих, ни у кого не затмевало понятий о собственной гениальности.

- Ты красивая, - тихо сказала Валя и продолжила мысль: - Зачем тебе понадобились никчёмные проколки?
- А у лесбиянок они разве не в моде? Ты бы запала на меня, если бы я была с пирсингом, татуировками, стриженная под мальчика и, допустим, чёрненькая?

Валя поморщилась то ли от упоминания о лесбиянках, то ли от представленной картины. Сложно сказать, что опечалило бы меня больше.

- Я без того на тебя запала, - проговорила она и тут же завернула выпадом: - Почему ты вечно ворошишь тему лесбиянок? Большинство женщин, которые... имеют чувства к женщинам, могу уверить, весьма далеки от стереотипов, распространяемых, в том числе, тобой.
- Разве запала? - нарочито удивлённо вскинула я брови. - До или после Корпоратива?
- Тебе станет легче, если скажу, что До?
- Ты можешь хоть раз говорить без обиняков? - шутку о тяжкой ноше я решила припасти на потом.
- Говорить... - она, кажется, собиралась с духом. - О том, что боялась находиться с тобой в одном помещении?... Что отгоняла мысли о тебе как заразу, которая прилипала хлеще чумы?... Но было поздно... Именно поэтому я и не могла соблазнить тебя!... А дальше,... когда всё случилось... у меня просто сорвало крышу.

Я ошеломлённо всматривалась в неё. В её твёрдом и ясном взгляде будто сквозило развитие мысли: "Тогда. Но это было ошибкой". С тех пор, как ты почувствовала власть, всё изменилось? Зачем ты теперь мне всё это говоришь? Хочешь потравить меня тем, что я якобы потеряла?... Ты никогда не позволяла мне это иметь, движимая эгоистичным собственничеством и отталкивающая деспотичным прессингом! Почему ты просто не могла дать мне время?

- Знаешь, - отрицательно помотала головой я, укладывая пальцы себе на переносицу и прикрывая глаза. - Ты могла бы не говорить всё это... Я рада, что сейчас всё, как есть, - сказала я.
- Ты сама просила "говорить без обиняков".
- Отрезви меня, если мне ещё раз придёт в голову идиотская идея.


***
Утро субботы разбудило растрёпанное сознание яркими лучами, бьющими сквозь тонкие шторы в незнакомый жёлто-бежевый интерьер. Рядом лежала заказчица... без кроссовок. Факк, полцарства за минералку - во рту пустыня Сахары. Я усиленно вспоминала, какими судьбами мне снова подкинуло жизненный кавардак. Вчера позвонила заказчица-в-кроссовках... пригласила пропустить пару рюмок в баре... мы целовались... она была чертовски обворожительна и галантна... впрочем, в соблазнительницы наверняка запишут меня. Теперь она без кроссовок. А был ли секс?... Простыни - ворочены. Но это ещё ни о чём не говорит. Я в чужой футболке. Обнажёнка - и опять не точно.

- Доброе утро, - потянулась Катя.
- Ага, - грубо промяла я, резко усаживаясь на кровати и подхватывая брюки.
- Яичница с беконом и сыром годится? - спросила Катя, выпрастываясь из-под одеяла в коротких шортиках и футболке и следуя к выходу.
- Я домой, - сухо заявила я и, обернувшись на неё, тактично добавила: - Твоё гостеприимство безукоризненно, но я бы не хотела стеснять тебя своим присутствием... субботним утром.
- Шутишь?
- Серьёзно. Только расскажи, где метро.
- Я отвезу тебя, - с готовностью вызвалась Катя, двинувшись к ближайшей прикроватной тумбочке, на которой осела беспорядочная груда её одежды.
- О, не стоит утруждаться, - я втайне разглядывала её худощавое тело, пытаясь распознать, видела ли я его в иных ракурсах ночью.

Катя странно на меня посмотрела, и я уже готова была выдумать убедительное оправдание, но последовавшая реплика прекратила суетную потугу ослабленного вчерашним алкоголем мозга.

- А ты точно в курсе, что мы за городом? - спросила она, беспечно ломая мои навострённые лыжи.

О-опс.

- У тебя ещё один дом? - удивилась я.
- Я буду его продавать. Вообще, Москва довольно выгодна по вложениям в недвижимость, - пожала она плечами.

Из сумочки раздался звонок полученной смс. Я достала телефон и прочитала: "Ti ne doma?". "Net", - тут же набрала я на мобильном и отправила. Это была Валя.

- Ты точно не хочешь остаться? - предложила Катя, когда я вернула аппарат в сумочку. - Поверь, мне было бы только приятно. Тем более, послезавтра я улетаю обратно в Америку.

В самом деле, куда я срываюсь? Мне нравилось безыскусное общение с этой женщиной, так что я согласилась и на гости, и на завтрак.


- А как вы знакомы с Валентиной Михайловной? - под видом бабьего любопытства, как можно невиннее спросила я, поглощая яичницу.
- С Валей? Не сказать, что мы особенно общаемся... Мы именно знакомые, - подчеркнула Катя.

Я заметила, что она осторожно подбирала слова, не желая ненароком компрометировать в моих глазах начальницу, не зная, что мне известно о валиной сексуальной ориентации и не свяжу ли их двоих логической цепочкой. Я вздохнула с облегчением. По крайней мере, она не в курсе, в каких подробностях известно!

- Интересный кулон, - заметила Катя. - Что-то значит?
- Какой кулон? А-а, - я заправила под ворот футболки муляж пули из белого золота и сказала то, что отвечала всем: - Нет, ничего.

Мы заканчивали с завтраком, когда зазвонил катин телефон.

- Да? - она соскребла трубку с подоконника. - Даже не знаю... Да, я не одна... Что-то вроде... Ладно, сейчас, - она заслонила рукой мобильный и спросила, обращаясь ко мне: - Ты не против шашлыков с моими друзьями? Они пара.
- Может, мне лучше удалиться? - я почувствовала себя неудобно, а знакомство с катиными друзьями мне совершенно не казалось заманчивой перспективой.
- Да ладно! - позитивно отмахнулась она. - Просто посидим, выпьем вина.
- Ну, хорошо... Уговорила.
- Да, приезжайте... Погоди. Секунду, - она опять обратилась ко мне. - Валя будет.

Теперь что? Отказать? Чёрт дёрнул за язык согласиться. Вызовет подозрения. Хотя я могу найти благовидный предлог и свалить, не дожидаясь их приезда. С другой стороны, пусть будет Валя, что с того? Я ничем не обязана по нашему договору. Тем более, она сама наверняка не отказывает себе в сексе с другими.

- Валя - мой босс. Что, если она увидит меня пьяной?! - комично шифровалась я, не хватало ещё "аха" для пущего апломба.

Катя улыбнулась моему задору. Вряд ли она догадывалась, что именно меня так раззабавило.

- Ок, когда ждать?


Они приехали после обеда, и мы пошли встречать их через сад, огороженный сплошной стеной высокого забора, свежевыкрашенного в охровый красный. Катя отогнала машину на середину двора, с шуршанием сплющив шинами грязный талый снег, освобождая место под два других авто. Пара женщин, вылезших из фордовского седана, командно разгружали багажник от заранее закупленной провизии и прочего полупоходного инвентаря. Пока Валя парковала хорошо знакомую серебристую красотку, эти обе успели скрепить встречу с хозяйкой радушными объятиями и лобызаниями. Голенькие березы радовались скудному весеннему солнцу, с высоты наблюдая экипаж. Подтянутая и сосредоточенная, своими хоть и простыми хлопковыми серыми брюками; полурасстёгнутой тонкой светлой рубашкой навыпуск, из-под полов которой проглядывала изящная бляшка узкого ремешка из мягкой кожи; в пиджаке и полупальто нараспашку, изысканных полуботинках; с дорогими часами, Валя довольно отличалась среди общего неформального стиля.

- Ну, и дороги у вас, - вступительно огласила она, соблюдая этикет дружеского приветствия с хозяйкой лёгким охватом за локоть и сдержанным поцелуем в щёку.
- Для этого и джип, - махнула головой Катя в направлении Тойоты.

Валя смерила взглядом чёрную громилу и понимающе кивнула. Катя представила мне своих подруг - Ирину и Дашу.

- Это Рита, - назвала она меня и обернулась к Вале. - Вас, я думаю, представлять не надо.
- Нет, не надо, - инертно реагировала Валя, пристально вглядываясь в моё лицо.
- Я надеюсь, - продолжила дружелюбно Катя. - Никак не скажется на твоём профессиональном мнении, если мы немного выпьем? Мы ведь сегодня отдыхаем, да?

Я заметила, как бровь Вали саркастически поползла вверх.

- О, нет, никак не скажется, - улыбнулась она.

Какой чёрт тебя потянул вообще ехать сюда? Стоит она, усмехается.


Мы устроились в закрытой веранде, скрашивая ожидание шашлыков неторопливым потягиванием вина и светскими беседами, уютно разместившись вокруг стола, кто на диване, кто в кресле, кто на стульях. Валя пить отказалась.

- Ты можешь не беспокоиться, не обязательно сегодня садиться за руль, - попробовала переубедить её Катя. - Места в доме всем хватит.
- Просто не хочу, - отговорилась Валя.

Час за вином пролетел незаметно. Ирина принесла на решётке шашлыки, и мы начали трапезу. Копчёное мясо ушло быстро, и мы поджидали вторую партию. Я вышла на улицу покурить, и ко мне присоединилась Даша.

- А вы и  впрямь... примечательны, - обронила она, будто мы как раз прервались на выяснении моей способности быть интересной для женщин.

Дама, вы же в почти семейной в паре! К чему эти разговоры и многозначительные взгляды?

- Простите, вы меня как кобылку сейчас оцениваете? - сохраняя дружелюбие, слегка съязвила я.
- И за словом в карман не лезете, - дополнила Даша. - Вероятно, вы меня неправильно поняли. Я только хотела сказать: играйте да не заигрывайтесь.

Я аж головой дёрнулась вспять, демонстрируя округлившимися глазами степень шока, но тут же возварщаясь в прежнюю позицию и улыбнувшись.

- Теперь я вас точно не понимаю.
- Я про то, что Валя не сорвалась бы абы за кем к чёрту на кулички, да ещё притом, что... Да вы сами всё прекрасно знаете. Совет на будущее. Никогда не сталкивайте лбами льва и носорога.

Кажется, эта дама была посвящена во все дворцовые интриги. Она выбросила недокуренную сигарету и оставила меня наедине с немым вопросом, кто же из них обеих лев, а кто носорог. Странное, однако, обвинение. По всей видимости, от дамы была утаена одна незатейливая, но довольно насущная подробность наших договорных отношений, - или, вернее сказать, сношений? - с Валей.

Я вздрогнула от появления виновницы диспута, словно пойманная на своих раздумьях. Интересно, если я спрошу, лев она или носорог, - ответит? Вместо этого, Валя припечатала меня к стенке поцелуем. Она скрестила пальцы с моими и задрала руки мне над головой так, что я испытала костяшками кистей шероховатую поверхность стены. Не похоже, что я сопротивлялась. Наверное, будет некоторое неудобство, если Катя случайно застанет нас на таком разговоре в собственном дворе. Эффект внезапности пришелся ниже пояса, хотя психологически осознать всю его остроту я смогла только спустя несколько мгновений. Я попадала мутнеющим взором на её скулы; щёки; прикрытые веки; ресницы; обозримый изгиб лба; ощущая в своем рте её жаркий нежный язык и нежданно нестерпимо обожая... обожая всю и каждую клеточку. Я готова утолять тебя, сколько понадобится. Наконец, отникнув от моих губ, Валя внимательно посмотрела мне в глаза и повела к своей машине.

- Куда мы? - с сомнением окликнулась я, пытаясь замедлить ход.
- За вином, - лаконично ответила она, утягивая дальше.


Фары освещали бугры и колдобины сельской дороги. Когда мы въехали в лесную зону, нас окружили стволы возвышающихся многолетних деревьев. Валя заглушила мотор. Она наклонилась и принялась расстёгивать на мне шерстяную бесформенную рубашку в крупную клетку, которую выдала Катя. Изначально мы предполагали шашлыки под открытым небом, и вся моя одежда неминуемо пропахла бы костром. Как в случае с Днем Рождения Алексея, Валя не теряла своего уникального таланта нарушать чужие планы, нарисовавшись чуть не при полном параде. Весь вечер мне казалось, что у неё на языке вертится замечание по поводу моего одеяния, помимо озвученной журьбы о "не по сезону", но и сейчас она продолжала хранить его при себе. Одной рукой Валя зашла мне под ягодицы и с силой направила меня так, чтобы я оседлала её колени. Она отодвинула своё сидение, расширяя пространство. Неизысканно расправившись с ширинкой свободных брюк, Валя начала сдёргивать их с меня, а я помогала, послушно приподнимаясь и готовясь отдаться ей, как это происходило всегда. Клокотание противоречивых чувств от её грубости подступало к горлу и вылилось в недвусмысленный стон, когда её пальцы властно проникли в меня.

- Сегодня девочке достанется... - мелодично нежно-угрожающе констатировала она, являя ошеломительный контраст с действиями.

Опытные и целенаправленные движения быстро извели жаждущую плоть, и опустошающий оргазм заполонил моё тело. Но Вале было мало, и я сымитировала вторую волну, раскрывая потенциал первой и утопляя в чувственной работе гремучее разочарование, змеёй прокравшееся в душу. Мне пришлось отвести руку женщины, не искушая продолжение. Я обессиленно полулежала на ней, уткнувшись в её волосы и ощущая сквозь ворох одежд, как моё неровнодышащее тело нагревает теплообмен между нами до состояния раскалённой печи.

- Боюсь, мы тебя изрядно помяли, - проговорила я, выпрастываясь из её объятий.

Я откинулась на пассажирское сидение, одёрнув на себе так и не расстёгнутую рубашку, и закурила. Валя подала мне брюки.

- Ты не боишься, что связь с Катей опрометчива? - заводя мотор и трогая авто с места, взамен ответа начала она, вероятно, заготовленные аргументы. - Помнишь еврея, которому ставили и сносили одни только перегородки по нескольку раз? Хотя Кате не выгодно затягивать проект, но она может найти много других способов устроить тебе сладкую жизнь, если вы... что-то не поделите в личном.

Очевидно, мятый пиджак и брюки её волновали сейчас меньше всего. Я недоверчиво покосилась в её сторону, усомняясь в выказываемом хладнокровии, с каким она подняла щепетильную тему. Я уже довольно взрослая, чтобы располагать здравым смыслом и сама со всем разобраться. Ты же не рассчитываешь, что я буду обсуждать это с тобой?

- Спасибо за заботу, дор... - я осеклась на полуслове, вспомнив о её неприязни к этому эпитету, и продолжила. - Но это лишнее. Хотя я рада, что ты не закатываешь истерик, как раньше.
- Тебе было бы всё равно, если бы я спала с другими? - спросила она, игнорируя двуякую похвалу.
- О, Валя, не фальшивь!... - подражая её стилю изумлённого негодования, уличила я. - Ты ведь не думаешь убеждать меня в обратном?
- А ты бы хотела этого? - она включила магнитолу, непроизвольно улыбнувшись моему заимствованию её манер, и звуки негромкой музыки заполонили салон.
- Чтобы убеждала? Нет. Если ты хочешь спать с другими, это твоё право.

Её сиюминутный расслабленный настрой как корова слизала. Она упёрлась отречённым взглядом в дорогу, сжимая скулы.


Когда мы вернулись с вином, Катя встретила нас во дворе, и, робко привлекая меня к себе, нашла мои губы в пряном поцелуе. Я аккуратно отстранилась, различив искромётный взгляд Вали.

- Ты не слишком спешишь, - абстрактно и нарочито бесстрастно заметила Валя, маневренностью интонаций вуалируя красноречивый выпад. - ...Распускать руки? На твоем месте, я бы лишний раз удостоверилась в намерениях Риты, и не занята ли она.

Катя ослабила объятие, вопросительно переводя на меня взор. Я почувствовала себя лабораторным насекомым под микроскопом, пытливо изучаемое двумя профессорами. Мне хотелось поскорее прекратить этот фарс, но, при этом, не давая Кате повода для лишних надежд. Валя поступила хитро, но сейчас она помогла вывести ситуацию с заказчицей в нужный ракурс.

- Я не лесбиянка, - выпалила я, предотвращая расспросы и не найдя ничего лучше, как испробованный вариант. - Прости.

О, ладно, это было просто смешно, учитывая канву событий последних месяцев. Валя явно не это ожидала услышать, и в её глазах забегали ироничные огоньки.

- Не знаю насчёт не-лесбиянки... - задумчиво проговорила тем временем Катя. - Если бы не твои слова, я бы сказала, что ты очень даже опытная лесбиянка... У тебя есть парень?

По кондиции её вкрадчивой констатации, больше не оставалось сомнений - секс у нас был. Меня разбирало любопытство, что именно я делала, чтобы заслужить эту оценку. Валя побледнела как полотно. Я впервые видела, чтобы она на людях столь откровенно теряла самообладание.

- Пойдёмте пить вино, - нужно было немедленно разрядить обстановку, отвлекая катино внимание, чтобы она не заметила слишком выразительный валин взгляд.
- Пожалуй, я тоже не откажусь от бокала, - сказала Валя, следуя за нами в дом.
- Решила остаться? - одобрительно поинтересовалась Катя.
- Нет, - сухо отчеканила Валя и в лёгкой форме добавила: - Один бокал не повредит.

Когда мы появились на веранде, Ирина с Дашей весело обсуждали пропущенную нами тему. Ирина распорядилась вином, перехватывая из моих рук пакеты и ловко откупоривая штопором первую бутылку. Алый напиток наполнил пять бокалов.

- Давайте выпьем за то,... - Даша подняла тост, распознавая в Вале нехорошие веяния и пронизывая меня недобрым взглядом. - Чтобы мы всегда находили в себе силы преодолевать ненастные мгновения нашей жизни и идти дальше.
- У тебя что-то не так? - ничего не подозревая, простодушно осведомилась у нее Катя.
- У всех бывают... мутные полосы, - отозвалась Даша.

Мы вкусили из бокалов. Валя осушила свой почти залпом. Вечер начало затягивать в типичные беседы, скраиваемые из досужих тем. Я никогда не видела, чтобы Валя напивалась, но она, кажется, именно с этим намерением потянулась к непочатой бутылке, когда все отвернулись, принимаясь за штопор. Как ты поедешь?! Неужели никто ее не остановит? Или, они не в курсе, что ты собираешься сесть за руль?

- Давай я, - я вытянула из рук у нее бутылку, испытывая дежавю.

Её взгляд пробежал по моим рукам и настиг лица. Пожалуйста, не надо глупостей, умоляла я про себя. Я открыла вино и налила ей бокал наполовину. Я надеялась на этом закончить её злоупотребление.

- Хочешь контролировать? - тихо спросила она, чтобы никто не слышал, и произнесла громче: - Ухаживание от вас очень приятно, Рита. И вы нерасточительны - большой плюс для женщины.
- Нужно больше? - в силу неловкости положения, я вынуждена была не только пропустить мимо ушей весьма разноплановую колкость, но и полярно изменить политику, изображая конфуз за якобы случайный недолив.
- Нет, не стоит, - она взяла бокал как есть и приготовилась отойти к окну. - Кстати... Вы можете не беспокоиться, сейчас только, - она вскинула руку, открывая циферблат часов из-под ткани пиджака. - Шесть. Двух-трёх часов мне будет достаточно, чтобы протрезветь полностью.

Упрекая себя за симптом заботы, нужной Вале как папе римскому значок ГТО, я присела ближе к Кате, совершенно неспособная включаться в безынтересную беседу. Кто тебя научил вплетать столько многообразного смысла в казалось бы ровные фразы? Замечание об ухаживании - камень в огород темы о не-лесбиянке? Похвала о нерасточительности - одновременно и намек на недолив, и озвучивание оценки женщины в роли будущей жены?.. вопрос только, чьей. Это бред, подумалось мне. Что, если мне мерещится то, чего просто нет в природе? Безумие, прикладывать математический анализ в сферу человеческих отношений. Или это всё - твоя шахматная партия? Сама мысль об этом приводила в бешенство. Ты умна, но ты не сможешь навязать мне свои правила. Я взяла пачку сигарет и двинулась к выходу.

- Погодите, Рита, я с вами, - подхватилась Даша.

Только её компании мне не доставало. Я обречённо вышла и опёрлась на дверной косяк. Даша присоединилась секундой позже, принимая позу опытного курильщика напротив.

- Все-таки выбрали Катю? - не удержалась она от вопроса, подмываемая любопытством.

Я помолчала. Какое её дело? С чего она взяла, что вообще кого-то выбирала?

- Что Валя говорила про меня? - раз уж ей не терпится посплетничать, я решила воспользоваться моментом.
- Да ничего, - отмахнулась Даша, словно от мухи. - Вы же не питаете иллюзий, что она продолжит бегать за вами? Это не протянется больше недели-двух. Поверьте, я хорошо знаю Валю. Я даже полагаю, что не далее завтрашнего дня у неё появится другая девушка.
- Извините, - я начала внимательнее присматриваться к ней и её охоте к разговорам о Вале. - Вам она небезразлична, не так ли? Если на чистоту.
- Мы давно дружим с Валей. Если вы могли заметить, я живу с Ирой и вполне счастливо. Я говорю всего лишь о том, что Валя - зрелая женщина, всего добившаяся сама и...как бы это сказать...слишком сложная. Она никогда не знала отбоя от поклонниц. А кто вы, если на чистоту? Молоденькая карьеристка, которая использует единственные ресурсы - внешность и острый язык. Что вы можете ей дать? Вы и ваши игры быстро наскучат ей. Она не моргнёт и глазом, когда оставит вас для действительно серьёзных отношений. Так что, я считаю, вы совершенно не прогадали, что выбрали Катю.
- Вы сейчас на что намекаете? - обида ударила мне в голову, подрывая почву из-под ног. - Что я питаю корыстные цели?
- Нет, что вы, - ретировалась Даша, затушивая сигарету и намереваясь удалиться. - Просто рассказала, что думаю, на чистоту.

Она была остановлена слегка поддатой Ириной, появившейся в дверях и обнявшей её со спины в области грудной клетки.

- О чём толкуете, девочки? - добродушно поинтересовалась она. - Я соскучилась по своему солнышку...

Меня тошнило от этой пары. Хотя, в большей степени, от лицемерия Даши, впечатление о котором легло на плечи Иры. Я испытала жгучую потребность исчезнуть из этой тусовки.

- Толковали о нарядах, - не удержалась от язвительности я. - Кто какие маски примеряет, и какая кому больше идет.
- О... даже не знаю, что сказать... - удивилась Ирина, не понимая, о чём речь. - Какие глубокие темы...
- Не обращай внимания, зайка, - отозвалась Даша. - Кому-то просто правда глаза колет.
- Вы что... срётесь? - пьяно захлопала ресницами Ирина. - К чему?

Какая божественная простота! Не удивляюсь, почему Даша, с её склонностью к глубоким оценкам и вдумчивым копаниям, искала способа присовокупиться к чужим "играм", - в своей-то жизни ей не хватало реализации в этом плане.

- Кто-то просто пытается сбежать от собственной, - улыбнулась я, смакуя месть.
- Да ну? И в чём же это? - невозмутимо реагировала Даша, и я почувствовала, как в ней начала просыпаться ярость. - Просто одна прохвостка среди нас ищет наживы.
- Кто?... Ой, Даша... Что ты такое говоришь?... - пробовала замаслить Ирина. - Ну, зачем это?
- Кто-то просто много фантазирует, - парировала я безосновательное обвинение.
- А кто-то не боится доиграться до реальных проблем? А?

По её взгляду я поняла, что меня вполне может ожидать женский реслинг, хотя я его не намечала в сегодняшней программе. Я вспомнила, что от алкоголя некоторых тянет в драки. Конфликт можно бы спустить на тормозах. Пасовать я не собиралась, если только обратиться к здравому разуму.

- Это угроза? - осведомилась я. - Я думала, мы здесь взрослые люди.
- Солнышко... девочки, вы что, серьёзно? Прекратите быстро! Брейк, брейк...

В дверях образовались Валя с Катей, обсуждая что-то про бизнес-модели. Вероятно, эти темы выкурили Ирину на воздух.

- Мы что-то пропустили? - спросила Катя.
- Они чуть не подрались, - жалобно откликнулась Ирина.

Я взяла Катю за руку и, отводя немного в сторону, попросила выдать мне мою одежду. Во двор едва проникал свет посёлочных фонарей, прегражденный высоким забором. Тень выдающейся березы падала на капот Тойоты, массивные формы сглаженных рельефов которой почти полностью влились в оседающие чёрные краски вечернего мрака. Однако две череды ламп на низких столбиках по обе стороны дорожки от калитки к дому, а также освещение в зоне въезда, выкраивали достаточное пространство видимости для обитальцев, в числе которых оказались сегодняшние гости. До меня доносились отголоски разбирательств.

- ...Держи свои выводы при себе, - гневно цедила Валя на какое-то дашино заявление.
- Просто зайке нужно душевное общение!... А Рита ей нагрубила!... - раздался оправдательный ирин щебет.

Я живо представила, как при слове "нагрубила" валины губы искривляются в усмешке. О, она ничуть не сомневается, что нагрубила.

- Зачем ты вообще лезла к ней? - требовательно отчитывала Валя. - Она не обязана душу выворачивать.

А ведь святая-простота могла оказаться права про "душевное общение", нивелируя мои собственные суждения в степень однобоких.

- Ладно, я извинюсь, - согласилась Даша, и я услышала её приближающиеся шаги. - Простите, если я вас чем-то оскорбила.
- И вы, - преодолевая обиду, готова была я к примирению. - Возможно, я не...
- Я это делаю только потому, что меня попросила подруга, - неожиданно развернула Даша. - Я не открещиваюсь от своих слов.
- Мне всё равно, - пожала я плечами. - Ваше мнение не имеет значения. Только держите его при себе. Как вас попросили.
- Ага, - огрызнулась Даша. - Ждите.
- И не размахивайте по воздуху, - подначила я. - Кто знает, на кого можно напороться.
- Рита! - тут же ввязалась Валя, углядев в моих словах провокацию.
- Хорошо за спиной прятаться? - спросила Даша, делая резкий шаг на меня, будто пытаясь устрашить.

Валя мгновенно перегородила ей дорогу, крепко сжав ей руку в запястье и смеряя угрожающим взглядом. Я не завидовала Даше.

- Да я пошутила, - сказала она, пробуя вывернуться.
- А я - нет. Ты что тут па вытворяешь - танцы репетируешь?
- Готова драться из-за неё? Почему-то меня ты никогда так не защищала!... - вырвалась у Даши горечь обиды, и я поняла, что между ними когда-то что-то было...
- Ты всегда искала приключений на одно место, - сухо констатировала Валя. - Хоть пальцем её тронешь - дружба тебя не спасет.
- Думаешь, всё в твоих руках? Думаешь, не заметно, как ты на неё смотришь? Думала, никто не поймёт, почему ты здесь?...
- Не неси чепухи!... - грубо прервала её Валя.

Меня осенило, что всё это время у Даши были только догадки по поводу нас с Валей. Слава интуиции, что я остереглась давать прямые ответы на её блеф. Но и не опровергала, что, по-видимому, и было основной ошибкой.

- Что, боишься? - продолжала Даша. - Боишься, что всё высветится?...
- Я ничего не боюсь, - отрезала Валя.
- Стоп-стоп, - тут Катя не могла не принять участия. - Даш, ты, наверное, что-то напутала.
- Кать... не будь слепой, - Даша горько усмехнулась. - Мы здесь сегодня только потому, что Валя этого захотела. А Валя ничего не делает просто так.
- Даша, ты ведь в курсе, что у нас общий проект? - утомленно вздохнув, с абсолютным хладнокровием заметила Валя. - Рита выполняет его для Кати от лица моей фирмы. То, что ты себе навыдумывала - твои фантазии. Я не позволю устраивать потасовку. И кстати, тебе должно быть стыдно перед Ирой за свой фанатизм.
- Я и не сомневалась, что ты приехала сюда для ревизии, - отметила Катя, обращаясь к Вале.

Валя промолчала. Играла ли бы ты эту комедию, если бы я дала тебе зелёный свет? Пока что я видела, ты защищаешь мои интересы. Или, всё-таки свои?

- Кого-кого, но меня ты не проведешь, - не унималась Даша. - Почему ты за неё готова перегрызть глотку? Общий проект? Не смеши! Мне просто за вас обидно, что вы перед ней бегаете как собачки на задних лапках!
- Это вообще бред... - тут уж фыркнула я, уколотая воспоминанием о валином потребительском обращении. - Я не собираюсь больше в этом участвовать - у кого-то слишком разыгралось воображение.

С этими словами я направилась к дому. Чувство мерзости одолевало меня. Если Даша - одна из тех милых "женщин, которые имеют чувства к женщинам", о каких говорила Валя, то это - довольно низкий уровень. В моём кругу давно отсутствовали примеры подобно одиозных персонажей, как она.

Катя последовала за мной.


- А ведь Валя на тебя и впрямь... особенно смотрит, - задумчиво проговорила Катя, когда я переодевалась. - Как я раньше не обратила внимания?...
- Перестань, - попробовала пресечь её рассуждения я.

Мы находились в одной из спален. Свет прикроватного торшера предавал комнату в рыжевато сгущенную атмосферу теней. Катя облокачивалась о комод, и её несколько сутулая спина отражалась в высоком зеркале, висевшем над ним.

- ...И я - смотрю... С самого начала смотрела. Я и сама с кем угодно готова за тебя подраться.
- Хочешь сказать, ты выбрала меня только для того, чтобы переспать? - я встала напротив неё. - Мы обе знаем, что ты оценивала мою кандидатуру совсем не по архитектурным заслугам.
- Почему же? Я видела твои работы, - опровергла Катя. - Сначала я не знала, архитектор ли ты. Когда мне сказали, что ты классный архитектор, я поняла, что именно ты должна вести мой проект, - Катя слегка приобняла меня за талию, всматриваясь в лицо. - А ты что думала?
- Именно так и думала, - моргнула я. - Но хотела убедиться, - одобрительно улыбнулась я её бесхитростному обаянию. -  Послушай... То, что произошло между нами...
- Останется в прошлой ночи, - опередила она меня. - Не надо заостряться на этом.
- Хорошо, - после некоторой паузы, согласилась я.
- Так что там у тебя? Парень? Девушка? - простодушнее осведомилась она.
- Не важно, - меня передёрнуло от мысли о Вале, которую я никак бы не могла назвать. - Не хочу об этом.
- Всё так сложно?

Сложно? Проще пареной репы.

- М-г, - утвердительно качнула я головой.
- Кто бы там ни был... Надо быть совсем идиотом, чтобы устраивать сложности с такой женщиной.
- У меня никого нет, - решила признать я. - Дело совсем не в этом.
- А в чём? - удивилась Катя. - Только не говори, что натуралка. Всё равно не поверю.
- Почему? Что я делала такого...например? - я ухватилась за шанс узнать, что случилось ночью.
- Неужели... ты ничего не помнишь? - догадалась она и в моем взгляде получила ответ. - Просто ты перевернула... все мои представления... о первом разе.
- В смысле?
- Обычно в первый раз люди... не совсем раскованны. По крайней мере, не делают некоторых вещей... Боже, на самом деле, ты просто... вынула из меня... всю душу... и заложила обратно. Я не знаю, как это описать. Только, ради святых, не проси подробности!
- Значит... - я отказывалась поверить услышанному. - Я была в активной роли?
- Ну... В общем, да. Ты вела.
- Абсурд... - выдохнула я ошеломлённо. - Это совсем на меня похоже!
- Возможно, у тебя раздвоение личности? И есть личность, о которой ты ничего не знаешь?...

Или, часть моей личности, которую я не хотела воспринимать.

- Конечно, - нарочито шутливо подтвердила я. - Так и есть.
- Ты меня разыграла что ли?... Ты всё помнишь?
- Нисколечко, - в той же двоякой манере, обмолвила я, по-прежнему ни черта не помня.


В воскресенье я проснулась с заложенным носом в валиных объятиях. Вчера мы уехали к позднему вечеру. Я какое-то время протестовала, но поняла, что это будет лучший вариант, чем пытаться сесть на электричку или остаться на ночь, учитывая, что Даша с Ириной из гостей вовсе не собирались. Я осторожно выпросталась из-под валиной руки и пошла в ванную умываться.

- Ты можешь взять зубную щётку в верхнем ящике под раковиной, - услышала я её голос из-за приоткрытой двери. - Они все новые.
- Вижу, ты основательно закупилась... - проговорила я, вскрывая одну из четырёх щеток. - Для любовниц-на-каждый-день?
- Все для тебя.

Она обняла меня сзади. Я вскинула на неё взгляд, повернув голову.

- Не сомневаюсь. У меня же четыре рта, - я попыталась снять с себя её руки. - Дай мне спокойно умыться.
- Ты злишься? Эти щётки здесь давно.
- Только у тебя не было ни одной лишней после Корпоратива...
- Ты права, они появились позже. Не люблю, когда берут мою.
- Так делали? - поразилась я чужим манерам. - Ты им руки пообрывала?
- Пару раз делали. Когда тебя не было... Думаешь, я настолько агрессивна?
- Я бы пообрывала. За свою... Перестань, - я снова снимала её руки с себя, болезненно шмыгая носом. - Не будь навязчивой!
- Тон свой - на пару планок ниже, - не осталась Валя в долгу, впрочем, отступая. - Я же говорила вчера, чтобы ты оделась теплее!
- У меня сильный иммунитет, мамочка, - огрызнулась я.
- Пока я замечала за тобой только сильные капризы.
- М-г, - промычала я, принимаясь чистить зубы.
- Дай сюда лоб.

Я развернулась к ней, подставляя лоб под её руку.

- Ты вся горишь, - заключила она. - Ложись в постель, я заварю лекарство.

Я и вправду чувствовала себя слабой и не стала сопротивляться. Через несколько минут Валя появилась в спальне с кружкой. Она водрузилась на кровати рядом, передавая горячий напиток.

- Не знаю, как ты меня терпишь, - проговорила я, испивая кисло-сладко-горькую жидкость. - Скидки на болезнь принимаются?
- Сама не знаю, - сказала она. - Наверное, Даша права.
- О, Валя... не фальшивь. Ты никогда за мной не бегала... Может, когда-то в прошлом. Но явно не сейчас.
- А что сейчас?
- Сейчас ты делаешь то, что тебе нравится, и все. Никто ни за кем не бегает, никто никому ничего не должен. И это - к лучшему... Спасибо на том, что хоть лечишь, а не выдворила на мороз за мои выходки!
- Неожиданно слышать от тебя благодарность. Хоть даже в такой интерпретации, - улыбнулась она, ссылаясь на мой грубовато-шутливый тон, за которым я привыкла прятаться годами.
- Для тебя давно не помеха мой панцирь, - задумчиво и серьёзно проконстатировала я, удивляясь странным сентиментальным нотам, проникшим в голос. Наверное, вина всему - болезнь.

Она внимательно смотрела на меня, опираясь на локте.

- Мне наплевать на твой панцирь, - наконец, сказала она.
- Тебя ничто не останавливает, да? Катя тоже?
- Ты же ушла от неё, способ не важен.
- А если б не ушла?...
- Катя - довольно интересная женщина,.. - проговорила Валя. - Но с ней ты бы повесилась от скуки. С другой стороны, я даже обрадовалась, как она тебя прищучила про не-лесбиянку. По крайней мере,... не одной мне так кажется.
- Очевидно, ты сильно обрадовалась - аж побелела от счастья, - подтрунила я.
- Успокойся, мне действительно всё равно, - осекла мои разумения Валя. - Я знаю, кто чего стоит. Насчет тебя, не думай, что я буду лезть на стенку от ревности. Мне просто стало противно от одного намека на интимные подробности ваших кувырканий с Катей.
- Фу, - фыркнула я. - Как неромантично. Хочешь сказать, я не стою твоей ревности? Тем лучше. Мне всё равно, какие ты придумываешь оправдания. Главное, не трогай мою личную жизнь.
- Оправдания? - усмехнулась Валя. - Ты слишком высокого о себе мнения. Единственная причина, по которой я приехала вчера - та, которую я озвучила Даше.
- Именно поэтому ты сказала сегодня, что бегаешь за мной?
- Да ну? Я всего лишь обмолвила, что Даша права, - жёстко отразила она.

Аура уюта рассеялась, словно не бывало.

- А, - я уткнулась взглядом перед собой. - Наверное, я всё же поеду домой. Итак злоупотребила гостеприимством.
- Хорошо, - согласилась Валя. - Если чувствуешь себя лучше, езжай. Только постарайся завтра выйти на работу. Сейчас напряжёнка с проектами, нужны все кадры.


***
- Посмотри на это и найди ошибку, - Валя сунула мне в руки бумаги с расчётами.
- Что-то не так? - я рассеянно блуждала взглядом по недавно выполненной "рабочке" по одному из проектов, переворачивая листы.
- Что-то?! - её гнев вырвался наружу. - Ты хоть представляешь, какие это убытки?! Как только меня угораздило делать тебя ведущим для Кати?! Я изначально знала, что это провальная идея с твоими-то фундаментально перекошенными мозгами!... Ну, ты нашла?

Вот она, вся классика Валентины Михайловны.

- Валя, погоди... Эта "рабочка" мне досталась после...
- А ты сама куда смотрела?! Я в курсе, что после Маши, но она уже забрала трудовую. Сейчас вся ответственность только на тебе.
- Ты скажешь, что не так? Что-то с подиумом?
- С подиумом? Со всем полом! Ошибка в десять сантиметров, десять! А если бы пол залили, заплатили за материал, работу, а потом платили бы за снятие лишнего слоя. Ты хоть представляешь суммы?! Твоя зарплата не покрыла бы! Твоё счастье, что я это заметила прежде.

Я молчала, потупив взор. Не хотела бы я запись увольнения в трудовой с указанием профессионального несоответствия.

- Прости. Ты права. Я накосячила.
- Просто вали из моего кабинета и исправляй! Проверь на другие ошибки. Не дай Бог, если я обнаружу хоть одну.

Я неуверенно развернулась на каблуках, взявшись за ручку двери.

- Ты меня снимешь с катиного проекта? - не оборачиваясь, спросила я.
- Я ещё думаю над этим, - обронила Валя мне в спину.

К концу рабочего дня я вновь появилась на её пороге.

- Послушай... - начала Валя, когда я заперла дверь. - Если наши... неформальные встречи мешают...
- Это тут ни при чем, - грубо оборвала я её мысль. - Единственная моя вина в том, что я всю неделю хожу на работу, напичканная противопростудными лекарствами, а они ослабляют внимание.

Ещё не хватало, чтобы она нашла независимую причину расторгнуть наш договор, когда с моей стороны он идеально исполнялся.

- Это не оправдание.
- Я знаю, что облажалась. Сильно. Ты вправе отчитать меня и - на повышенных тонах.
- И ты утверждаешь, что наши неформальные ... отношения - никак не влияют на твой ляп?
- Абсолютно. Тем более, мы не проводили неформальные встречи с выходных, а сейчас пятница.

Она выдержала паузу.

- Тогда иди сюда, - в её голосе послышалась нежность.

Я обогнула стол и оказалась перед ней.

- Соскучилась? - спросила я, с интересом заглядываясь на неё. - Что будет, если ты перестанешь хотеть меня? Оборвёшь наш договор?
- Дельный вопрос, - отметила она. - Нет. Все по-честному. Если у меня закончатся фантазии, это мои проблемы, не твои... Но это вряд ли случится.
- Почему же? Тебе, кажется, недавно было противно от меня...
- Я никогда не говорила этого.
- Разве? А мне показалось, ты сделала всё, чтобы дать мне понять, какое я в твоих глазах ничтожество.
- Ты специально подняла эту тему? Настраиваешь меня против себя?
- С чего бы? Нам обеим известно, какого ты обо мне мнения. И настраивать никуда не надо.
- Просто заткнись, - строго бряцкнула она.
- А знаешь... дорогая... я сама обрываю контракт. Снимай с меня катин проект. У меня нет доверия к твоим словам. Ты всегда найдёшь способ повернуть ситуацию в свою пользу. Если тебе придёт в голову под конец изменить условия, тебя ничто и никто не остановит.
- Ты уже столько сделала для этого проекта, - досаждающе проговорила она. - Не обидно пускать всё псу под хвост? Не думала, что ты так просто сдашься.
- Я не собираюсь тягаться с сильным, - я отошла от неё, двигаясь к выходу. - Ты слишком умна, чтобы играть на равных.
- Недоверие - это болезнь. Люди подозревают других в том, о чем думают сами...
- Какая же ты все-таки... скользкая, - меня буквально скривило от неприязни.
- А ты - прямая, - ничуть не смутилась Валя моей неприкрытой реакцией. - Говоришь, у тебя нет гарантий? Я подкину тебе козырёк, ты рано или поздно сама дошла бы. Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы нарушать условия и обижать тебя, если ты в любой момент можешь шантажировать меня в сексуальном домогательстве и собрать все нужные улики?... Грязно? Да. Но обиженный человек способен на многое. Как видишь, я рискую бОльшим. Я вынуждена полагаться только на слепое доверие и на то, что тебе действительно нужен профессиональный рост, а не разовая выплата за "моральный ущерб", - она поставила в воздухе галочки, ознаменуя кавычки, - которая, впрочем, неблагоприятно отразится на твоей собственной карьере. Как видишь, гарантий у тебя даже больше, чем у меня.
- Почему ты мне это говоришь? Как же твои "тылы"? А если бы я стала тебя шантажировать на условии ведения проекта?
- Я бы поддалась, - усмехнулась она. - А ты бы заказчику отплачивала все свои ляпы. А после сокрушительного фиаско, вряд ли у тебя бы что-то вышло с судом. Люди, как правило, вляпываются в собственное дерьмо. Обиженный человек опасен, а я опасна вдвойне. Не советую шутить с этим...
- Становится интересным, - я присела на стул напротив нее. -  Угрожаешь?
- Всего лишь предупреждаю. Я честна перед тобой. Наша сделка существует до тех пор, пока каждый получает то, что хочет. Но если тебе не нравится выполнять свою часть, ты всегда можешь выйти из игры. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я сняла тебя с роли ведущего архитектора?

Я искренне удивлялась ей, её смелости, уму, способности к глобальным раскладам.

- Да, - сказала я. - Ты считаешь, что я не готова вести проект в этой роли. Я доверяю твоему опыту и чутью.
- Не готова, - подтвердила Валя. - Но когда ты будешь готова, может не представиться такой возможности. Я прекрасно понимаю, почему ты уцепилась за шанс совершенствоваться в своем профессионализме. Твоя решительность похвальна. Пока ты не окунёшься полностью хотя бы один проект, - пусть и допуская ошибки, - понадобится мно-о-ого времени, чтобы собирать опыт по частям. Кроме того, я видела твои визуальные решения... Не так уж плохо.
- Еще не доработано.
- Я так и поняла. Надеюсь увидеть что-то сногсшибательное.
- Ты мне льстишь.
- У тебя есть задатки, я не собираюсь лукавить, - говорила Валя в своём рассудительном тоне, преподнося каждое предложение, словно очередной чудесный ингредиент шикарного блюда. - У меня есть несколько идей. Если захочешь, ты можешь выслушать их. Но сначала мы должны разобраться с нашим договором раз и навсегда. Получится нехорошо, если кто-либо из нас будет периодически поднимать тему о его расторжении - тебе вряд ли понравится, если в следующий раз инициатива произойдет от меня. Скакать туда-сюда нет смысла. Как ты считаешь?
- Отлично, - согласилась я. - Тогда давай обговорим детали. Я исполняю твои фантазии только в рабочее время. Всё другое является моим свободным персональным временем, и я трачу его, как хочу.
- Так не пойдёт. Это может помешать работе.
- Ой ли? Тебя никогда не останавливало вызвать меня посреди дня. Или так, или никак. Свобода для меня слишком дорогая штука.
- Хорошо. Давай сойдемся на компромиссе. По часу в день помимо рабочего времени, - предложила она. - И я тебя подвожу до дома.
- Постоять с тобой в пробках ещё пару часов? Нет, спасибо. Рабочее время и два свободных часа в неделю. Сама выбирай, когда их использовать.
- А если я захочу их разбить? Будем засекать время? Сорок минут, или сорок две? - в красках риторизировала она. - По окончании ты мне будешь говорить: "Ваш лимит исчерпан"? А неиспользованные минуты будут начисляться на следующую неделю?... Абсурд, Рита!
- Как хочешь. Это всё, что я могу предложить. Разбивать можно, но не более, чем на два раза по часу. Никуда ничего начислять не будем. Иначе мы замучаемся в расчётах.
- Бре-ед... - устало подытожила Валя, потирая кончиками пальцев лоб. - Ладно, твоя взяла. Два значит два... Не хочешь сходить куда-нибудь посидеть? Надеюсь, это не будет включаться в сферу фантазий?...
- Все твои желания - фантазии. Ты же не хочешь услышать "нет". Так что, будет.
- Мой Бог... Я всегда подозревала в тебе еврейские корни. Ладно, пойдем, - она встала из-за стола, перехватывая со спинки офисного кресла пиджак. - Я угощу тебя чем-нибудь.



Сделка (Часть 4)
Мы сидели в одном из ресторанчиков японской кухни. Валя заказала суши, но даже не притронулась. Она пила белое вино, я - клубничный мохито. Мы сидели возле окна, и сквозь стекло, с высоты второго этажа, можно было наблюдать разноцветные огни ночного центра Москвы, проезжавшие машины, тёмные фигурки пешеходов, терявшихся в путах улиц. Зажжённая свеча на нашем столе служила скорее антуражу, чем играла какую-то роль в общем освещении, достаточно ярком, чтобы достигать наш закуток. Лампы прятались в бумажные квадраты в китайском стиле, упорядоченно развешанные под потолком на длинных проводах, подобно дизайнерским коконам, вышедшим под один от конвейера городской эконом-индустрии. В одной из таких световых мини-будок я заметила мотылька, прильнувшего всем тельцем к дутому тонкому стеклу детища электрического накаливания. Стулья с мягким подкладом уступали по комфорту диванам, которые при нашем приходе оказались заняты, но это, впрочем, не доставляло особого неудобства. Яркие красные элементы, встречающиеся тут и там в интерьере, участвовали в подаче фирменного цвета заведения, подчёркивая их идентификацию как устойчивой компании и ничем не отличая от других, действующих по той же схеме маркетинговой политики. Рынок, нейтрально проникая во все уголки повседневности и пронизывая их суть, поглотил и смешал всё в этом городе: случайные чувства, пластик, металл, органику, - скрестив с хрустящей бумагой больших и малых наименований.

За неторопливой беседой время летело незаметно.

- У вас что-то было с Дашей? - поинтересовалась я, разделываясь с остаточным роллом.
- С чего ты решила?
- По-моему, я что-то слышала насчет того, что ты должна ее защищать...
- Тебе послышалось, - улыбнулась Валя. - Даша? Нет, не мой тип. Может, ей что-то примерещилось. Было пара поцелуев, в не совсем трезвом виде. Из них двоих, мне даже больше импонирует Ира.
- Ира? - изумилась я. - Она не слишком обременена умом, кажется...
- Кажется, - заключила Валя. - Если она сторонится заумностей, не значит, что она глупа.
- Ты бы хотела с ней?...
- Рита... Что за вопросы? - она закатила глаза в своей манере. - Ира - привлекательная девочка. И довольно... многогранная.
- Девочка за тридцать? - ухмыльнулась я.
- Сорок не хочешь?
- Сорок? - я была ошарашена. - Как сорок? А тебе сколько?
- Сколько дашь?
- Тридцать? Тридцать два? Больше?
- Тридцать пять, - прервала мои гадания Валя.
- У нас... почти девять лет разница?
- Не почти. Так и есть. Считаешь меня старой?
- На самом деле, я бы дала тебе максимум тридцать. Если бы встретила на улице, и не знала, что ты ГАП.
- Лесбиянки, как правило, хорошо сохраняются. Но всё равно спасибо. Кстати, около восьми лет у меня ушло, чтобы стать ГАПом... К сожалению, в моей карьере не попалось лесбиянок-начальниц.

Я прыснула со смеху от её мимики и интонаций, с которыми она произнесла последнюю фразу.

- Я сказала что-то смешное?
- Ну, если не обращать внимание на два пальца, которые ты лихо завернула в воздухе и "искренне тревожного" тона... Ладно, прости, - я прикрыла губы пальцами, почти стеснённо потупляясь над стаканом с напитком. - Не знала, что мы о высоком.
- Нет, почему? Посмейся.
- Месть сладка? - заподозрила я. - Прости, наверное, у тебя была трудная жизнь... без лесбиянок-начальниц.
- Надеюсь, ты не рассчитываешь на путь, устеленный лепестками роз, - серьёзно вымолвила она. - Скорее, это будут шипы. Но я даю тебе шанс, которого мне не предлагали. Два-три года опыта, которые у тебя за плечами, в архитектуре - ничто. В профессиональном смысле, ты действительно пока ничтожество. Да ты и сама прекрасно знаешь...
- Не обязательно озвучивать, - поёжилась я.
- Я просто не хочу, чтобы ты питала иллюзии.
- Я ничего не питаю, родная, - убедительно заверила я.

Я не знаю, как последнее слово проскользнуло в мою реплику, но мне показалось, что я его сказала специально. Валя замерла, впившись в меня испытывающим взглядом. Я почти видела вопрос в её глазах, когда она перевела немой прицел на мой бокал, но доза была явно маловата, чтобы сослаться на хмель.

- Это что, вечерняя смена твоего "дорогая"? - наконец, спросила она.
- Это была возможность... расслабить тебя. Ты в самом деле хочешь весь вечер проговорить о работе и терниях?
- Ты меня не расслабила, - сосредоточенно опровергла она.
- Ты хоть когда-нибудь расслабляешься? В сексе ты тоже не расслаблена, так?
- С тобой - нет, - сказала она, ничуть не колеблясь с признанием.
- Почему? - полезла я на её стены с прямым вопросом.
- Давай закажем ещё по бокалу, - предложила она, махая официанту.
- Если только ты будешь текиллу, - поставила я ультиматум. - Со мной. Знаешь, время быстро течёт... Скоро я могу и попрощаться.
- Шантаж? Хочешь напоить меня?
- Я бы много дала, чтобы напоить тебя.
- Если я выпью с тобой текиллы, ты останешься у меня на ночь?
- Спасибо, мне особенно чётко запомнилось обманчивое гостеприимство в прошлый раз... Два часа сверху. После последней стопки. По рукам?
- Сверху я или ты? - уточнила она.
- Значит, по рукам.

Мы заказали триста миллилитров текиллы. После первого подсоленного аперитива, закисленного лаймом, Валя вернулась к теме:

- Так кто сверху?
- А как ты хочешь?

Она блуждала взглядом по моему лицу, будто разыскивая истину где-то рядом. Когда её взор коснулся моих губ, я не выдержала наплыва:

- Соскучилась по "чудесному ротику"?
- Что, если я скажу, что я по тебе всей соскучилась, - ответила-спросила она, несколько медля.
- Неужели? Боги снизошли до смертных?... - подтрунила я.
- Ты хотела узнать,... почему я не расслабляюсь. По этому самому.
- Из-за низменных соприкосновений с мирским? - невинно сыграла в дурачка я, абстрагируясь от её претенциозных склонений.
- Пожалуй, я уже готова напиться, - сказала она, разливая текиллу по новой. - Как у вас с Катей... произошло?
- Я не хочу, чтобы тебе опять стало... нехорошо. Я вспомнила, что ты когда-то была довольно... не-молчаливой в сексе. Сейчас из тебя разве клещами что можно вытянуть. Почему?
- Наверное, раньше у меня не было фобии, что ты ляпнешь что-то вроде "бороды Папы Карло" и отобьешь всё желание. Кстати, у папы Карло не было бороды, она была у Карабаса.
- А-а, - я не сразу поняла, о чём она. - Ты про ту прибаутку... Карабас тебя больше возбуждает?
- Меня не возбуждают ни Карло, ни Барабасы, - укоризненно покачала она головой, напоминая учительницу младших классов. - Если ты считаешь себя оригинальной, ты весьма ошибаешься. Больше не спрашивай меня ни о чем, ладно?
- Ты что, расстроилась?
- Нет, Рита, я только и жду, как ты поведаешь мне все сказки мира в постели... Надеюсь, ты убережёшь мои нервы от симбиоза Красной Шапочки и Конька-Горбунка.
- О, я не трогаю жертв генной инженерии, им итак досталось.
- Ты про Конька или про Шапку с горбами?
- Ну, если Шапка подросла, у нее вполне вероятны... пара холмиков. Спереди.
- Пара? Думаешь, она не раздобрела на пирожках? Я слышала, такое случается после пережитого стресса...

Я хмыкнула, представив Красную Шапочку в образе гром-бабы.

- Мне нравится твой смех, - опередила Валя мой перл в горнило беседы.

Это прозвучало настолько банально и в то же время искренне, что я испытала довольно правдоподобное ощущение дежавю.


- Так как ты хочешь? - мы вынырнули из такси и оказались на сыром асфальте возле её подъезда.
- Я хочу, чтобы ты делала то, что ты хочешь, - сказала она, не пытаясь избежать тавтологии.
- А если я захочу уйти?
- А ты хочешь этого? - она не поднимала на меня взгляд, касаясь моего плеча своим и пытаясь найти ключи, завалившиеся глубоко в сумочке.

Её вопрос поставил меня в тупик. За всё время наших встреч, я часто ловила себя на мысли, что смутно осознаю, где кончается игра, и начинается реальность. И наоборот. По всем правилам, я должна была уйти, но я не могла сказать ей "нет". Она развернулась, сунула сумку мне в руки и облокотилась спиной о подъездную дверь. Я смотрела в её красивые несколько пьяные глаза, удивляясь их сумрачному блеску, пропечатавшемуся бунтарскому настрою в причудливой смеси с нескрываемым желанием и неутомимой тоской. Свежий воздух блуждал по нашим открытым частям тела, усиливая тягу навстречу друг другу.

- Ищи сама ключи, - по-детски капризно заявила она.
- Думаешь, я стану копаться в твоей сумке? - возмутилась я.
- Придётся. Или ты хочешь... прямо здесь?... - её интонации изменило как по-волшебству, превращая голос в сгущенный импульс, сплошной лавиной перетекающий из смысла в слова. - Хочешь посмотреть,... что ты делаешь со мной?...

Валя поймала мои пальцы, ухватив другой рукой за ворот кожаной куртки и притягивая на себя. Она втиснула мою руку себе в брюки, не удосуживаясь расстегнуть их. Я вмиг ощутила её влажную горячность, справляясь с нахлынувшим помутнением рассудка. Валя еле дышала, сдерживая прорывающийся стон и смотря на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами, в которых пролегли тени отчаяния. Всё её лицо стремительно изменилось под натиском внутренних гнетущих волн, выражая напряженно-сладострастную гримассу. Откинутые назад волосы открывали красивый изгиб лба, усиливая зыбкую хлёсткость неординарного выражения. Я не узнавала в этой безыскусно уязвимой, пьяняще чувственной и податливой девочке ту непоколебимо гордую, хладнокровную и вечно подтянутую начальницу, к которой привыкла. Мы находились в той близости, что я ощущала через ткани формы её безотчётно подрагивающего взбудораженного тела. Я испытала себя в шкуре любовника, обжимающегося в подворотне с красоткой, терзая ласками пальцев её одурманивающую нежность между ног. Я готова была проклясть её необузданность, когда мне померещились чьи-то чужие шаги неподалеку.

- Я всего лишь женщина, Рита... - тихо и неразборчиво выдохнула Валя мне в губы. - Которая с ума сходит... от одного твоего присутствия...

Сердце моё билось в истерике. Вряд ли я бы отникла от неё, даже если б кто-то подошёл вплотную и попросил прикурить.
 
- Почему ты даёшь мне выбор?... - спросила я, обводя взглядом её губы, ресницы, веки, глаза.

Мы так тщательно оберегали нашу сделку от самих себя, превращая личные предрассудки в хлам, что иногда попахивало абсурдом. Но только так мы могли держаться вместе, только на взаимно выверенных и безукоснительных условиях, каждый в своей роли. Неужели ты хочешь всё разрушить? Эта мысль стрелой пронеслась во мне и упала где-то глубоко в объятиях парализованного вожделением разума.

- Просто представь,... что я Катя... - её голос терялся в осязаемом проникновенном шёпоте. - Просто веди себя со мной так, как тебе хочется...

Её речи сотрясли мне рассудок. Как ты можешь желать, чтобы я представляла на твоём месте другую?

- Даже не надейся... - проговорила я, изымая руку из её брюк.

Пошурудив по внутренности её сумки, я подхватила ключи со дна и отпёрла дверь с липким и звонким писком домофона. Валя молча последовала за мной. В лифте она держалась отрешённо. Слепая темнота встретила нас на пороге её квартиры.

- Пожалуйста, останься, - с мольбой в голосе она крепко сжала мою руку, когда я потянулась другой к выключателю.

Я ещё никогда не слышала её такой. Яркие лучи электрического освещения заполонили коридор, ясно очерчивая её образ. Если бы я не являлась участником предыстории, готова поклясться, я бы дала прикурить тому, кто вызвал у неё эту беспомощность!... Я никуда не собиралась, родная. Мне хотелось привлечь её к себе и заверить в этом, но я сказала другое.

- На что ты готова?... - спросила я, сближаясь и в сапогах вступая в её личное пространство.
- Господи... на всё... - она почти плакала, не шевелясь на месте под моим прицелом.

Я прильнула к её губам, окунаясь в удушающую нежность её рта и всклокотавшегося дыхания. Я тонула в ней, придерживая в руках её обмякающее тело. Вскоре мы оказались обнажёнными на широкой кровати. Приглушённый свет изголовной лампы играл тенями на поверхностях наших тел, окутывая их формы плавными узорами. Её вязкое дыхание, опламеняющее приоткрытые губы; её короткие волосы, разметавшиеся по подушке; её лицо, выражающее заводь обожания и жажды; её глаза, омутнённые вожделеющим безумством; терпкая сладость её запаха, смешанная с изысками ароматического букета дорогого парфюма; шёлковое тепло её кожи под моими бёдрами; её изгибы тела, волнующие откровенностью - слились для меня в одно наваждение. Я склонилась над ней, опираясь на руки, расставив их по обе стороны от её плеч. Сидя на ней, я совершала еле приметные движения бёдер, позволяя интимной влажности наших плодородных зон просачиваться друг в друга.

- У тебя было много женщин? - спросила я, утопая в её молящем взгляде.
- Серьезных... одна, - пробормотала она, источая сбивчивую надрывность ноток в негромкой клоаке звуков.
- Расскажи про неё, - продолжила я.
- Она была старше... Мы... встречались пять лет,... втайне от её мужа... и от всех...
- Ты любила её?
- Мне было двадцать... Господи,... - простонала она. - Умоляю, не терзай меня... К чему эти расспросы?...
- Ты любила её? - повторила я.
- Она... произвела на меня глубокое впечатление...
- Твоя преподавательница?
- Да...
- Она многому тебя научила, не так ли?...
- Ничему... если б я знала тогда,... как помешаюсь на тебе...
- Хочешь взять свои слова обратно,... насчёт истинных причин, почему отправилась к Кате?...

Она молчала, стиснув губы. Я видела, как её пожирает желание от неотразимых ощущений горячего и трепетного соития, рождаемых моим гибким кропотливым вязким танцем и доводивших меня саму до великого изнеможения.

- Пожалуйста, Рита... умоляю, возьми меня,... я свихнусь...
- Ответишь?
- Я положила к твоим ногам гордость... растоптала ревность... задушила боль... - не скупилась она на колоритные обороты. - Убила здравомыслие... распяла романтические сны... сожгла сердце об тебя... Что ты еще хочешь?...
- Что значит "распяла романтические сны"?... Мне казалось, романтика - это последнее, что тебе нужно... Я люблю тебя, как бы я могла...заказывать всю эту музыку, дорогая? - я чувствовала, что собственная едкая опасность переполняет меня, словно змею из анекдота, прикусившую свой язык.

Она напряглась подо мной, содрогнувшись сменой взгляда от произнесённого признания. Мне чудилось, сгустившееся пространство между нами взрывалось.

- Снова издеваешься?... - нервно выдавила Валя. - Я итак подсела на твою игру, как на наркотик... Хочешь, чтобы от меня ничего не осталось?...
- Будет приятно, солнышко... - проговорила я, перемещаясь с неё, ложась на бок рядом и накрывая подушечками пары пальцев набухший бугорок в нежном эпицентре её чувственности. - Ты ведь этого хочешь?...

Она скоропалительно извилась под напором моих ласк, откинувшись головой на подушке и сжимая в тисках рук простынь так, что костяшки её пальцев побелели. Мои груди коснулись её горячей кожи, когда я запросила нежность её губ для своих. Её тихий стон излился в меня, когда я ненадолго улучила страсть моего языка для её рта.

- Ты ведь этого хочешь?... - сбивчиво повторила я, досаждая допущением домысла в витиеватых интонациях.
- Войди в меня,... пожалуйста... - сокрушённо опровергла она. - Неужели ты не видишь,... насколько глубоко я хочу тебя?...

Я внимательно посмотрела в её глаза, убеждаясь её вожделением. Мне понадобилось собраться с духом, прежде чем взять резиновый предмет из прикроватной тумбочки. Бормоча любовный бред и не понимая, откуда только его беру, я положила её ноги себе на плечи и овладела ею, как она и хотела: жадно, глубоко и страстно, - как сделал бы любой любящий мужчина на моем месте. Её тягучие стоны, превращавшиеся в взбалмашные полукрики, впитывались моим сердцем, словно воздух среди бурных темнеющих толщ океана. Сон, который я не осознавала; животное, которое я отказывалась принимать; жажду, которую я загинала - они просыпались и требовали жертв. Я хотела душу этой женщины, вбирая её чувства, словно сладкий нектар из гипнотических недр. Выпить её, словно снадобье вечной жизни. Измерить в себе пугающую прелесть её силы. И отдать столько же, если столько же - возможно. Мне трудно было поверить в то бесстрашие, с которым я проваливалась в эту пропасть, когда Валя проложила неповторимые срывающиеся аккорды "Я люблю тебя", испытав пик удовольствия, сорревнующийся с источением неясной горечи долго сдерживаемых слёз. Я медленно избавила её от ставшего лишним предмета и отложила его в сторону. Накрывая её тело своим, я понимала, что нет надежды на "звонок другу" или "помощь зала" для разгадки, какой из её пиков острее.

- Что-то не так? - обеспокоенно спросила я. - Я сделала больно?
- Нет, - бесслышно продохнула она, не поднимая век.
- Тогда почему ты плачешь? - подушечкой большого пальца я провела по её щеке, нагреваемая странным чувством, происходящим в груди.
- Потому что дура, - произнесла она шёпотом, сотрясаемым удушением от слёз, впрочем, постепенно испаряющихся.
- К чему это притворство? - меня начинало злить.
- Наверное, моя проблема в том, что я далека от имитации.
- У меня уже в кишках сидит эта имитация, - неожиданно прорвало меня. - А это что? - я взяла в руку резиновый член. - Разве не имитация? Но это тебе не мешает наслаждаться им... Долго ты училась просчитывать на десять ходов вперед? Наверное, ой как не любишь проигрывать. Только жизнь - не шахматы. Мне жаль, что она подсунула лесбиянкам эту участь, - я показала взглядом на предмет. - Но ещё больше мне жаль весь мир, потому что он погряз в имитации разума, достижений и власти. Но также он погряз в изморе, духовной пустоте и несправедливости, которых мы просто не хотим видеть. И это тоже - успех имитации. Я - всего лишь человек, и не надо ожидать от меня многого, как и я не ожидаю от тебя.
- Ты абсолютно не веришь в людей, да? - она запустила в меня пытливый взгляд.
- Я?? О, моя вера настолько велика, что я не теряю надежды, что ты, наконец, услышишь мои слова о собственном безверии. Не благодари: моя отвага только в том, что я говорю правду.
- Правду? Ты пронизана ложью.
- Ты говоришь, лесбиянок воспринимают не правильно в обществе. Так действуй, дорогая. Накорми детей в Африке, направь благотворительность сиротам, элементарно выйди на субботник посади деревья в городе под радужным флагом. А пока одна моя соседка - спивающаяся мать-одиночка, другой сосед умирает от рака, - и это повсюду, - у меня, как у нормального человека, вряд ли останется сочувствование до гей-парадов... По крайней мере, я не скрываю, что имитирую, - я начала подниматься с неё. - Меня достало твоё лицемерие.
- Да что с тобой, Рита?... - она схватила меня за запястье, останавливая. - Я не прошу тебя вставать под какой-то флаг, не прошу переделаться... Я просто люблю тебя. Мне просто нужна ты... Прости, что не африканская демография.
- Тебе не я нужна... Тебе нужны мои руки, мои слова, мои движения... Секс с очертанием и ощущением меня. Твои удовольствия. А вовсе не то, что и кто я. Так какая разница, что творится внутри, если я хорошо имитирую?... Наслаждайся и не копай.
- Откуда?... Откуда в тебе весь этот цинизм?
- Просто напоминаю, кому ты говоришь эти слова... Я - человек, а некоторые из людей циничны по натуре. Только не надо лезть мне в душу, ты ничего не найдёшь, - предрекла я напоследок.
- Ты просто боишься... - она внимательно заглядывала в моё лицо, тщётно пытаясь раздобыть в нём причину моего внезапного бунта.

Боюсь? Я расплылась в широкой ухмылке, чуть не расхохотавшись в голос и поражаясь собственной истерии.

- Чего?! Да и что это слово значит? Ты сама не устала от жизненного повтора ассоциаций и общих аршинов? Мир человека не может умещаться в шаблон правды, хотя бы потому, что он - либо движется, либо умирает. То, что мы думаем - это одно; то, что говорим - другое; а то, что чувствуем - вообще третье. Но соль этой троицы в том, что мы никогда не знаем, что из них, в итоге, окажется правдой... Так как ты можешь пытаться угадывать меня, если не знаешь движения?
- Наплевать, - Валя резко перевернула меня и пригвоздила к кровати. - Мне не надо знать о тебе всё, чтобы любить тебя до потери сознания... Чем я и собираюсь заняться ближайшие несколько часов... - она начала покрывать моё тело поцелуями, спускаясь всё ниже...


Я лежала на её подложенной под шею руке и рассматривала её пальцы. Прошло некоторое время с тех пор, как моё дыхание приобрело ровность.

- Расскажи о себе, - попросила Валя, целуя меня в висок.
- Я тебя разочарую, - я вскинула на неё взгляд. - Ты вряд ли услышишь что-то интересное.
- И всё же, - не отступила Валя.
- Ну, раз ты хочешь... Я родилась в самой обычной московской семье. Не евреев, хочу отметить.
- Да ну?  - подтрунила она. - Не евреев?
- Не евреев... Так вот, до тринадцати училась в обычной школе. С тринадцати до шестнадцати, три года провела у деда в деревне...
- Что-то стало с родителями? - обеспокоенно поинтересовалась Валя.
- С ними было всё нормально, просто они сочли для меня лучшим пожить у деда.
- Почему? Образование в сельской местности уступает столице... Как же ты поступила на архитектурный?
- Пробелы дед заполнял. Он был ещё тот учёный, - ухмыльнулась я, вспоминая интеллигентно выстриженные усы и бороду деда и его строгие мужиковатые манеры, способные даже лешего ввести в заблуждение. - Хитровыделанный учёный.
- Так почему родители тебя отправили к нему?... - кажется, Валю действительно волновал этот вопрос. - Да ещё на три года, в таком возрасте...
- По-моему, я что-то говорила про армию, или что-то ещё, что родителей испугало.
- По-твоему? То есть ты даже не помнишь?
- Господи, Валя!... - возмутилась я. - А ты что, всё помнишь, что с тобой происходило в тринадцать? Зачем вообще копать это?
- Я просто не верю, - опротестовала Валя. - Что невинные детские заявления про армию могли вызвать такую реакцию, чтобы отправить тринадцатилетнего ребенка подальше... от цивилизации. Если это нормальные родители.
- Просто так сложилось. Какая разница?
- Было что-то ещё, о чем ты не говоришь?... Не хочешь говорить?...
- Мне нечего сказать, - отрезала я. - Ты будешь слушать дальше, или мне не продолжать?
- Нет... Продолжай, пожалуйста.
- С шестнадцати я занималась верховой ездой, горными лыжами...
- Не дешевенький у тебя был досуг.
- Не долго. Обвал 98-го подкосил бизнес отца, он пристрастился к водке... Я же говорила, самая обычная русская семья! Но к тому времени у меня уже была своя квартира. Папа позаботился, а мама вовремя оборвала ему руки, когда он пытался пропить её. С восемнадцати я начала жить отдельно...
- На шее мамы? - устыдила Валя.
- Почти. С папой они развелись, но он по-тихоньку вошел в кондицию, так что я брала с двух источников, просто они не должны были знать друг о друге... С семнадцати я поступила на архитектурный, а ты знаешь, как гуляют второкурсники... Однако каким-то чудом я удержалась в вузе, хотя был момент, когда я едва не провалила семестр. С тех пор я перестала водить к себе друзей...
- Умно, - похвалила Валя. - Ты до сих пор к себе никого не водишь? Я бы посмотрела, как ты живешь.
- Я не вожу только лесбиянок. Шучу. Ладно, - я обернулась на её руке, перекладываясь на живот и смотря ей в лицо: на покрасневшие веки; усталые глаза; мимические морщинки, ставшие явными то ли от времени суток, то ли от эмоциональной насыщенности сегодняшних происшествий. - Пора закругляться. - На самом деле, я хотела попросить её историю, но решила сжалиться.
- Мы остановились только на твоих восемнадцати... - возразила она.
- Тебе надо спать, - я поцеловала её губы. - Новый день - новая пища.
- Тебе так мама говорила?
- Нет, эту идейку я подкинула в народ когда-то.
- Мы сейчас говорили о восемнадцати годах, или - о веке? - улыбнулась Валя моему вернувшемуся незатейливому юмору.
- Я уеду на такси, не провожай, - я собралась рвать когти.
- Нет, - в её взгляде отразился испуг. - Я не смогу спать без тебя, - серьёзно проговорила она.


Я лежала в темноте и думала о деде. Валя посапывала рядом, видимо, углубившись в дебри сценария десятого сна. Интересно, каков сейчас дед? Может, мне навестить его? Что я, в действительности, знаю о себе? Три года жизни кто-то скрал из моей памяти. Почему родители отправили меня к деду и почему - именно к нему? Словно в тумане, передо мной всплывали обрывки прошлого. Мама спорит с отцом на кухне. До меня доносятся огрызки фраз: "из школы...", "расстройство...", "шизофрения...", "особое восприятие реальности...", "клиника...", "штамп на всю жизнь...". Нет, это не про меня. Я даже слов таких не знала, "шизофрения". Это отцовский кретинический домысел, паникёрское предположение, и только. Я же знаю, я никогда не была... Но куда делись три года? Почему дед? Чему он меня учил?... Мозг мой вскипал. Я вспоминала, как боролась с матерью за то, чтобы жить одна. Как она не хотела отпускать меня из-под своего бдящего ока, а тем временем, отец заявлялся "на рогах"... Девочка из вуза спросила: "Почему в ванной у тебя стопка лезвий?" - "Люблю острую жизнь, а тебе что?". А ведь она мне была симпатична... Однажды я стану таким архитектором, что надо мной не будет никакого надзора, даже технического.


Сделка (Часть 5)
***
Я отключила очередной фильм на планшетнике размером с ладонь, устав даже от интересного сюжета и красивой игры. За окном электопоезда размывало долго тянущиеся леса. Мне чудились ружейные припасы, вес двустволки, оглушающие выстрелы, словно по команде разлетающаяся гурьба птиц. Без пива или другого лёгкого напитка довольно утомительно по рельсам скользили три часа дороги, хотя раньше случалось пересекать намного большие расстояния. Не хотелось застилать мозг и глаза действием алкогольной пилюли. Солнце выбегало из-за туч, то освещая поля с электропроводными вышками, или приветливо встречающие крыши станций, - то снова пряталось, будто сбегая по своим делам. Я не заметила, как меня забаюкало. Я проснулась от толчка при очередной остановке, а взгляд до сих пор держал лося, обрушивающего великотушной массой и словно с застывшими речами в теряющих движение выразительных карих глазах. Если б только мне дали вспомнить...


Я постучала в дверь большого бревенчатого дома с обветшалыми ставнями. По состоянию хозяйства, я уже не уверена была, что кого-то здесь найду. А особенно, деда, всегда стремившегося к порядку. Странно, но я помнила о нём почти всё, хотя в том ракурсе, словно смотрела со стороны его жизнь, никак в ней не запечатлевшись. После грохота непрекращающейся долбёжки моего низкого каблука о дверь, в доме, наконец, послышалось какое-то движение. Я стояла в сапогах, доходящих до колена, своей короткой кожаной куртке и дизайнерских брюках, чем-то отдаленно напоминающих жокейские, на высоком крыльце. Встречай-ка, друг дней моих суровых... На пороге появился старик с клинообразной бородкой и строго стриженными усами, неузнаваемо осунутый и плеший.

- Здравствуй, - сказала я. - Не хочешь обнять внучку?

Он медленно поднял взгляд с моих сапог на моё лицо и ничуть не гостеприимно обмолвил:

- Я знал, что ты придёшь.
- Неужели? Неприлично хило выглядишь, - не стала я лукавить. - И дом бы поправить.
- А, - буркнул он, махая рукой. - Оставь дряхлое в покое.
- Не, - помотала я головой. - Не оставлю. Я тебе тут кой-чего привезла, - я подняла пакет с провизией. - Но, кажется, сюда хоть телегу засылай.
- Ну, проходи, добрая, - сказал дед и засеменил внутрь. - Твой отец не даёт мне сгинуть.

Я точно помнила это крыльцо: бидоны с водой; лавку, прибитую на века вечные; старые выцветшие обои. Комната, в которой мы оказались после, - она тоже жила в моих снах, только я не понимала, что она реальна. Это была просторная кухня, она же прихожая, с внушительной облупляющейся печью; массивным столом; доисторическими табуретами и стульями; солидным холодильником послесоветских времен, - наверняка от моего отца; громоздким буфетом, почти подпирающем сень потолка. Половица скрипнула под моей ступнёй. С каждым шагом во мне просыпались частицы памяти, будто прошлое начинало существовать по мере того, как я в него вторгалась.

- Гнильём попахивает, - проговорила я, озираясь.
- Обей обувь. Не неси гниль в дом.
- Ты бы хоть перестановку сделал.
- Поменять холодильник со столом? Сейчас свет падает, куда надо, - он указал окно, а точнее, серовато-желтую тюль, поросшую паутиной, перед которой смазанно зарисовалась резьба возвышающего на столе электро-самовара. - Какие ещё идеи? Разобрать печь и сложить по-новой?
- Ладно, промазала, - пожала я плечами. - Обойдёшься без моего носа в своих делах, так?
- Ага. Катерина, видать, так и не привила манеры...
- Катерина? - я вздрогнула от упоминания имени. О той ли он Катерине?
- А, - махнул рукой дед. - Я так и думал, что ничего не слепится. Гнусная вакханка, шастала тут расфуфыренная. "Привью манеры, будет конфетка".

Он изобразил слащавость на всхуднувшем шорпеистом лице, что я прыснула от смеха. Дед втянулся голову в плечи и робко спросил:

- Целовать будешь, принцесса?
- Думала, не предложишь, - я прижала его к себе, остставляя пакет на стол.
- Ладно, выкладывай, - дед отстранился, приняв на щеке поцелуй молодых губ. - До хлеба позже дойдем. Проблемы.
- Не могу сразу, - мой взгляд забегал в нерешительности. - Пришвартоваться надо.

Дед аккуратно глянул на меня мелкими глазками из-под заросших век, потирая бороду.

- Хорошо... Садись, - он достал из кармана шерстяного жилета очки с уплотненными линзами и, цепляя за уши, поинтересовался: - Что у тебя в жизни? Есть жених?
- У меня женщина.
- Зачем?... - смачно фыркнул он, скривишись от неприязни. - Мерзкая ведьма, будь она проклята! Так и знал, что дрянному научит!... Бедная девочка... - его подрагивающая ладонь опустилась мне на щёку, а линзы округлили глазки. - Уйди от неё. Найди парня...

Я резко отвернулась из-под его руки.

- Так почему ты её до меня допустил?! "Ведьму", - атаковала я, цепляясь за слова.

Старик отпрянул, пряча руку в карман.

- Господи, как я ошибся... - мрачно проронил он. - Она была права в том, что тебе нужно было женское воспитание тоже. Выбирать особо-то не приходилось, сама знаешь. Но я не подозревал!...
- Что значит, не приходилось?
- Ты должна уйти от этого!... - он снова потянулся ко мне, игнорируя вопрос.

Я непроизвольно шарахнулась от его стариковски-маслянистой ласки и процедила, удивляясь собственным устрашающим ноткам и не понимая, откуда они во мне:

- Не тебе решать. ...Где Катерина?

Дед молча взирал на меня. На долю секунды в нём отчётливо запечатлелся страх, причём какой-то очень знакомый. Я не то, чтобы видела его в мраморно-шлифованной жёсткой мимике обмякшего с возрастом лица, я чуяла его. Чуяла поджилками, и меня пугало ясное ощущение дежавю. Глубокое и неприятное подозрение кралось по задворкам сознания. Факк. Я могла доверять лишь собственным реакциям, но они играли со мной злую шутку, обнажая, казалось, совершенно противоречивые натуре инстинкты.

- Так... где она? - уже мягче спросила я, понимая, что давлением ничего не добиться от прохиндейского старика.

Он по-прежнему хранил тупиковое молчание.

- Почему они отправили меня к тебе? - проговорила я, решаясь не тянуть более резину. - У меня было... расстройство?
- У них спроси, - недружелюбно брякнул дед.
- Нечего мне у них спрашивать, - отчеканила я. - Про те три года, что ты делал тут со мной...
- А что я делал? - возмутился старик обвинению.

Я помолчала, не желая выкладывать карты и надеясь, что его язык сам по себе развяжется, но этого не произошло.

- Это я у тебя хочу узнать, - наконец, сказала я. - Чему ты меня учил? Что ты сделал со мной?
- А ты... - дед отступил на шаг назад, недоверчиво гульбаня взглядом на мне. - Ты... ничего не помнишь?... Боже... Хотя,... это следовало предполагать... Значит, так нужно... Это к лучшему...
- Дед, ты что несёшь? - мне очень не нравился ход его мыслей. - Я должна знать! Мне не у кого больше спрашивать... Что тут происходило? Что за Катерина?...
- Нет, дорогая... Я тебе ничего не скажу, - его лицо вытянулось, и это дурно оттеняло партизанством. - Так правильнее... Тебе не надо знать.
- Чёрт, дед... - я обессиленно плюхнулась на стул и упёрла взгляд перед собой. - Я никуда не уйду, пока не получу ответ.
- Буду рад лучшей гостье, - усмехнулся старик моему неудачному шантажу.
- Дед... - если это поможет вынуть из упрямого старика прошлое, меня не стеснит немного гиперболизировать. - Из меня что-то прорывается... Я не знаю, как с этим бороться... Оно,... - я по-актёрски сглотнула, словно что-то затрудняло мою речь. - Всё больше пожирает меня... Изнутри... Ты единственный, к кому я могу обратиться...

Дед сел напротив, с сомнением упирая в меня свои четыре ока.

- Цепь... - сказал он, щёлкая пальцами в воздухе. - ...Работает?
- Какая цепь? - недоумённо обронила я.
- Цепь, - он выставил два пальца перед своими глазами, показывая ими на окно. - Ты ведь отслеживаешь цепь... реальности, да? У тебя есть контроль. Одно внимание сюда, другое... - он развернул пальцы, направляя на грудь. - Туда... Но если... Рита, если ты придуриваешься,... Ты не понимаешь, что этим можешь нанести себе вред? Что тебя не случайно огородили от этого?...
- Я не придуриваюсь, дед, - уверенно отрицала я. - Кто огородил?
- Ты сама... Твоё подсознание... Называй, как хочешь. Видать,... по крайней мере, до этого времени, ты крепко закрыла в себе эту дверь... Поэтому ты не навещала меня, теперь ясно. А я-то роптал на тебя.
- Дед... Что это? То, куда закрыла дверь? Я была... шизик?  
- Шизофреник? - покатился дед, и мне показался его смешок каким-то девичим. - Тогда я - белоснежка. У тебя были...нестандартные идеи... У тебя есть контроль. Сильный контроль, потому что ты - сильная личность. Ты - охотник, помнишь? Приручаешь своего зверя... и он становится преданным псом. Я учил тебя работать с ними двумя. В паре.
- Охота... Мы были с тобой на охоте? Или это... образ? - сухо поинтересовалась я, хотя меня внутренне скуксило от спекулятивных сравнений с участием зверюшек.

В старике словно что-то озарилось.

- А ты сходи в тир и узнаешь! - усмехнулся он. - Охота было единственным, что тебя могло так отвлечь от... - он запнулся, и в его взгляде мелькнул сострадательный рефлекс. - Не важно, это в прошлом.
- Пф, - буркнула я. - С чего ты взял про зверя?
- Почти в каждом из нас есть животное, просто...
- В каждом?! - я уже откровенно корчилась. - Если оно в тебе, ты решил, что оно - у каждого?! Что за околесицу ты несёшь?
- Ты не смеешь разговаривать со мной в этом тоне, - дед быстро оклимался от моего крика.
- Смею ли я? Факк, - выдохнула я. - Да ты сам его породил во мне, внушая то, чего не было на самом деле! В какую игру ты заставил меня играть?
- Я помогал тебе!
- Помогал? Как насчет того, что ты сделал из меня эмоционального урода, огрубелого, как ты сам?! Из-за чего? Из-за невинных детских идей? Из-за того, что не держала их при себе? Из-за того, что была слишком открытой?
- Тебе лучше знать, - стеклянно проворчал дед, откидываясь на спинке стула. - Ты, видно, действительно, не помнишь, кем ты была, и "зверь" бы тебе показался очень милым сравнением. Послушай старика, не открывай ту дверь. Оставь это в покое. Живи полной грудью,... пусть даже с женщиной. Не копай.

Чем дольше мы с ним говорили, тем чаще я встречала в его речах собственные выражения. Я сидела за столом, зябко кутаясь в далёкие мысли и почти не слушая деда.

- ...Хочешь ты это признавать или нет, - продолжал он. - То, что я делал тогда, было необходимо. Ты теряла связь с реальностью. Или тебя бы науськанные дети закидали камнями, или ты бы отправила всех на воздух, к чёртовой матери. Признаться, я бы тебя понял, даже если в их числе оказался я сам. Люди жестоки. Твоему отцу пришлось постараться, чтобы затереть твою историю.

Бред. Какой-то бред... Я была мягкой в детстве. Каких-то примитивов ко мне привесили. Я же помню шестнадцать. Табуированная, слегка дерзкая, далёкая от проявлений романтизма, но беззлобная и уж явно не агрессивная. Скорее, безобидно прагматичный скептик. Как сейчас. Я знала, так и есть, но афронт за стены, которые дед породил во мне, натаскивая неокрепшую душу, словно борцовскую собаку, не давали улыбке лечь на уста.


- Да, пап, была у него, - констатировала я в трубку, когда электричка приближалась к Москве. - Ты бы что-то сделал, как-то тускловато всё!... Ну, так что - позволить ему уныть в неприкосновенном хламе? - я непроизвольно усмехнулась от вопроса с другого конца: - Ага, заставила себе обрадоваться!... Правда? Он не говорил. Не заметила у него никакой тусовки!... Не знаю, пап, когда получится.


***
Я остановилась у громоздящегося офисного здания, выбросила пустую бутылку из-под минералки в урну и прикурила. Воскресный вечер я провела с друзьями в баре. Было шумно и дымно. На задворках воспоминаний не осталось ни слова из наших разговоров, хотя веселилась кардинально сильно. Над чем-то смеялась. Много пила. Я жалела об откровенностях, произошедших с Валей. Гнала эти мысли дальше. Топила алкоголем страх, что она изобличит во мне ту тринадцатилетнюю девочку с изломленной психикой, едва избежавшей дурки и направленной на воспитание к полоумному старику.

- Сигареткой не угостите? - где-то сбоку от меня послышался хлопок дверцы машины и валин голос.
- Вы не курите, - буркнула я, усилием мысли пытаясь сскребсти с лица невольную улыбку.
- М-г, - подтвердила она, приветственно кивая проскальзывающему мимо Алексею. - Возьмите эти бумаги, занесите Борис-Степанычу. Я уезжаю на встречи, буду после обеда или позже.

Я молча переняла у неё папку, вглядываясь в её лицо. Меня подмывало узнать, сердится ли она за моё испарение субботним утром. Свежая и деловитая, одним видом она внушала бодрость. Кажется, в отличие от моего, здравоохранение полностью одобрило бы её досуг. Валя мято улыбнулась и развернулась прочь от меня. По её мимике я так ничего и не поняла. Вероятно, она даже не думала обо мне, предаваясь плодотворным выходным с одной из любовниц. Я почти не сомневалась, что так и было. Однако досада не могла ужалить меня сквозь годами нарощенный панцирь.


- Спасибо, - Борис Степанович взял от меня папку и пихнул на стол к прочим бумагам.

Это был высокий вытянутый мужчина средних лет с острыми чертами лица, вышкаленными манерами, безупречным маникюром и короткими чёрными волосами, с интеллигентным серебристым налётом и глянцем которых впору рекламировать шампунь против перхоти. Он казался худым, хотя, если приглядеться, имел достаточно широкую кость. Первоклассный внешний вид носил имиджево облигаторный уклон для встреч с заказчиками.

- Кстати о злободневном, - он окликнул меня уже в дверях. - Сроки по "Малой Бронной" поджимают. Что можете сказать?

Как правило, проекты называли по местоположению объекта. "Катерина" был одним из редких исключений.

- Я выполняю несколько визуализаций, которые мне поручили. Если угодно, я могу вернуться к "Малой Бронной".
- Да, так и сделаем, - согласился Борис Степанович. - Надеюсь, у вас не последует других отвлечений...
- Вы итак следите за всем, что происходит на наших мониторах, - напомнила я о его программе-шпионе, которая переносила на его компьютер изображения всего, что творилось на экранах подопечных. - Можете проверить.
- Я так понимаю, это уже ни для кого не секрет? - его тонкие губы посетил лёгкий зачин улыбки.
- Пытались сохранить таинственность? - пожала я плечами.
- Я же всё должен знать, - сказал в нём большой-босс, производя слова сплошным ударным слогом. - Кстати о резонах, Маргарита. У вас нет ничего, что мне нужно знать?

Присказки "Кстати о злободневном" и "Кстати о резонах" обнаруживали визитную карточку большого-босса. "Нужно знать" - неужто намёк на Валю?

- Вроде нет, - конспирировалась я, готовя завязь интригантской контратаки. - Или... вам уже не достаточно сканирования экранов?
- Нет, что вы, - спешно отрёкся он. - Мне не нужны от вас доносы. В любом случае, если что-то появится, что я должен знать...
- Да, конечно, - выказала я сотрудничество. - Обязательно обращусь.
- Обращайтесь! - закрепил Борис Степанович своё "welcome".
- Я могу идти?
- Да, вы свободны.


Валя нашла меня после окончания рабочего дня в "курилке" на лестничной клетке, облицованной холодной светлой керамической плиткой. Мой опустошённый образ вряд ли украсился от технической усталости. Я слишком много выплакала за субботний вечер, подгребя ноги и сжимаемая в собственных тисках рук, сидя в комнате с выключенным светом. Я слишком много настрадала, я слишком нуждалась в твоих объятиях, получая объятия одиночества. Мой взгляд дёрнулся в валины глаза, но тут же отскочил, словно укольнувшись сознанием уязвимости самости.

- Привет, - поздоровалась она.
- Мы уже виделись, - отозвалась я, затягиваясь никотиново-смольной горечью. - Опять сигарету попросишь?
- С радостью отобрала бы все, - посягнула она, приваливаясь плечом в своём наглаженном чёрном брючном костюме, в частую тонкую коричневую полоску, о стену напротив. - Есть у тебя ещё желания... помимо того, чтобы видеть меня пьяной?
- Хочешь купить вечер? - сурово уловила я её манёвр за хвост, когда моё сердце заколотило, словно штурмом брало Олимп по атлетике. - Я не думала над этим.
- Просто скажи, что мне сделать, - она твёрдо смотрела на меня, будто совершала деловой акт. - Или,... хочешь побегать? - она провела пальцами, ощущаемыми сквозь тонкую ткань блузы, по линии меж чашечек бюстгалтера, визуально увеличивающих небольшие груди, взнывшие от этого её хозяйского прикосновения. - Далеко всё равно не убежишь. Завтра придётся исполнять то, что я хочу.
- Завтра будет завтра, - констатировала я.
- Хорошо, - сухо приняла Валя, едва заметно поджимая губы, но достаточно для того, чтобы две ямочки по обеим их концам выделились от напряжения в челюстях. - Как хочешь.

Она отникла от временного пристанища и зашагала прочь. Я затушила сигарету. Скрестила руки на груди и приложилась лопатками к охлаждающей стене. Господи, как сильно я её хотела, взвинченная до краёв её подобострастным притязанием. Дичающая без неё. Два часа в тренажёрке, бокал сухого красного, душ и кровать, - выписала я себе рецепт.  


***
В тренажёрке я докачала подходы с бодибаром и, прихватив минералку без газов, направилась к примеченному у штанги Анатолию. По взгляду я поняла, что он узнал меня. Раздутый-богатырь-с-намешанными-кровями был всё в тех же чёрных футболке и штанах. Продолжая намеливать руки, оседлав скамью, он улыбнулся на моё приветствие.

- Чем обязан? Раньше вы не испытывали особого энтузиазма общаться со мной.
- Извините за прошлый приём, - признала я. - У меня не слишком развиты манеры... Вы говорили, что можно узнать о себе больше. Что именно вы имели в виду?
- А что, вы столкнулись с каким-то несообразием в собственной уверенности? - съязвил он с видом превосходящей всезнайки.
- У меня... некоторые пробелы памяти, - проигнорировала я приступ тошноты от его ехидства.
- Ну, у всех они бывают... Не все об этом задумываются. Нельзя помнить всё.
- Сомневаюсь, что у всех пробелы измеряются годами.
- Вот оно как...
- Что именно вы предлагали о том, чтобы узнать о себе? - уже нетерпеливее осведомилась я.
- У меня есть знакомый. Он занимается гипнозом и ещё некоторыми вещами. Думаю, он найдёт ваш случай интересным...
- Тогда сообщите мне, если он согласится меня принять... И время сеанса. Мне нужно будет отпроситься заранее. Я оставлю вам свой номер.
- Возможно, это не обязательно. Ваш сегодняшний вечер занят?
- Нет. Но уже... около девяти, не поздновато ли?
- Я попробую с ним поговорить и узнаем.


В глубоком дутом кожаном кресле, обняв перегибы подлокотников широкими пятернями, передо мной восседал мужчина в очках с изящной оправой. Проседь проглядывала на его рыжей бороде - по центру, бакенбарной зоне - и висках. Усы, с претензией на густовидность, несколько клочкообразно прятали тонкие губы. Узкий нос и маленькие мышиные глазки смотрелись с его довольно плотным телом, одетым в домашний свитер с V-вырезом и хлопчатобумажные серо-синие брюки с протёршейся краской в областях повседневных складок, - довольно непропорционально.

- Рита? Вы здесь? Хорошо себя чувствуете? - спросил он, впрочем, не нуждаясь в произнесении ответов вслух. - Вы правильно сделали, что попросили записать ваш сеанс на видео. Готов признать, ваш случай очень... не ординарен.
- Что вы можете сказать по этому поводу?
- В предварительной беседе вы описали довольно любящую полноценную семью. Я пока не могу понять, что именно заставило вас искать правду в воображаемой реальности, но несомненно этому есть основание. Я бы хотел надеяться на продолжение наших встреч.
- Что там было? - спросила я. - Каким вы это увидели?
- Я дам вам диск, и вы сами посмотрите. Скажите, ваш дедушка - в бывшем психолог?
- У него несколько научных степеней, в том числе, по психологии.
- В таком случае, его некоторые поступки более чем странные. Хотя, если он не практиковал... Обычно я не прибегаю к таким методам, но - возможно ли нам как-то с ним поговорить? Мне бы хотелось послушать его профессиональное мнение.
- Вряд ли он запрыгает от радости от перспективы покопаться в старье.
- В старье? - мужчина вскинул на меня рыжие брови. - Боюсь, такой опыт не проходит бесследно. Особенно, для вас. Скажите, вы ещё ощущаете в себе... вторую сущность?
- Во мне одна сущность, - осекла я. - Нет никакой второй или третьей.
- Посмотрите диск...
- Послушайте, я бы не хотела это долго тянуть. Мне нужно только узнать, что было в те годы, которых я не помню. Я не собираюсь докапываться причин, оснований и тому подобное. Для моей нынешней жизни это совершенно неактуально. Теперь, дайте мне, пожалуйста, диск, я расплачусь и пойду.
- Хорошо, сейчас перекину запись на диск, - он начал разворачиваться к письменному столу, на котором сидел распахнутый ноутбук. - Как скажете. Только если бы это не касалось вашей нынешней жизни, как вы утверждаете, вы бы не пришли сегодня ко мне. Небо иногда падает, а времена меняются, не так ли?

Я вздрогнула. Я уже слышала это выражение от его друга или знакомого, - кем они там приходились, - и мне оно явно не нравилось.

- Насчёт той женщины, начальницы... - покосился в мою сторону мужчина. - Вы не думали открыться?
- Разве лесбиянство - не анормально? - возмутилась я.
- Для пяти-десяти процентов случаев для общества, оно считается вполне нормальным явлением. Более того, однополая любовь не относится к отклонениям психики и не лечится. Хотя дед вас научил думать иначе, а вы почему-то с ним солидарны. Почему? Когда-то он не был для вас авторитетным персонажем.
- Кто сказал, что он мой авторитет? Слишком тонкая ниточка, чтобы пытаться вытащить за неё хотя бы зёрнышко для своих исследований.
- Вы полностью приемствуете его точку зрения, даже если изначально она чужда для вас... И не только точку зрения. Кто вас научил потирать переносицу, будто от очков? Стиль речи... Вы постоянно задаётесь, будто ваши глубокие научные труды не признали в обществе до той степени, в которой якобы должны. Хотя вы их не писали. Не думали, что настало время жить своей жизнью?
- Может, нам лучше поговорить о том, кто сидит за вашими очками? Трогательный маменькин мальчик, которого донимали маскулинные самцы со двора. Это всё тоже очень интересно...
- Мы говорим о вас, - холодно отразил он.
- Да-да, включайте своё второе внимание. Оно приходит с возрастом само, не правда ли?
- Давайте исключим наивные обороты, нужные для детского восприятия, - попросил мужчина.
- Я лишь хочу сказать, что в моём случае нет ничего нетривиального. Я была несколько... открыта и несдержанна в детстве. Что с того? Нет смысла зацикливаться на подростковых треволненьях, осевших в прошлом.
- Просто посмотрите это, - он протянул диск. - Возьмите мою визитку. Если будет желание, я к вашим услугам. Вы можете ещё долго бежать от того, что в вас, но однажды оно прорвётся, и последствия будут непредсказуемы.

Я заступила за порог его квартиры в полной уверенности о тщедушности моего начинания. "Конечно. Жди!" - прощально похлопала я по косяку его закрывшейся двери. "Ильдар Васильевич", - выгравированно золотыми буквами на плотной ребристой бумаге визитки. Не удивительно, что я забыла его имя сразу, как услышала. Ему бы явно больше подошёл какой-нибудь Фёдор. Время полночь, а мне нужно ещё выполнить "бокал сухого красного, душ и кровать".



Сделка (Часть 6)
***
- ... Я заказала у вас на сайте букет, - говорила я в трубку мобильного следующим утром, на ходу из метро закуривая сигарету. - В каком часу он будет доставлен?... Номер заказа... - я вытянула из кармана клочёк бумаги с пометкой цифр и зачитала их. - Да, без подписи... Ближе к обеду? Хорошо... Нет, всё правильно. Валентина Михайловна Давыди. Такая фамилия... Паспорт. Он понадобится ему на проходной... Пусть отзвонится с местного телефона, скажет о посылке. Курьеры у нас часто, никаких проблем.

Яркие лучи весеннего солнца били по мороженному за ночь асфальту, словно сковороду нагревая для приготовления нового дня. Разнофасонные пешеходы, руководимые светофорами, перетекали по перекрёсткам разрозненными кучками. Встречались среди них снявшие куртки. Моторы десятков машин, обросшие форматными металлическими слоями, бесслышно тикали одновременно, обитая меж намешанного шума по проезжей части. Их силуэты сливались в потоке, отблёскивая глянцевым покровом изгибов корпусов в световых сплетениях. Пульс города выглядел проснувшимся.

Начищенный холл офисного здания, где я работала, с высокими потолками и гулким эхо, встречал запахом кофе. Я заприметила Валю в конце коридора на нашем этаже, ведущую оживлённую беседу с большим-боссом, прижавшим портфель к груди. На ней были свободного кроя брюки, в мелкую коричнево-бежевую клетку, из мягкой ткани и со "стрелками"; строгая кремовая рубашка и коричневые полуботинки с узорной прошивкой мыса. Одну руку Валя сложила в карман. Несмотря на элегантность одеяния, тёплые тона придавали его обладательнице почти домашний вид, контрастируя с чёрным костюмом осанисто вытянувшегося рядом Бориса Степановича. Валя вскользь провела по мне взглядом, точно укольнув случайным бессловесным актом. Долей секунды хватило, чтобы незатейливые прицелы настигли моё нутро, заставив мысли хороводом вертеться вокруг неё, даже если её полностью занимал толк беседы. Тем временем она улыбнулась очередному юмористическому сальто большого-босса, разминая "крылья" губ и распыляя озорные искорки в глазах. Моему ангелу-хранителю следовало меня ущипнуть пораньше, чтобы не столь откровенно пялилась в её сторону. Но было поздно: я бы скорее лишилась руки, чем согласилась отвести взгляд, высаживаясь всей обоймой. Готовая потратить жизнь, чтобы просто смотреть на неё. Валя, кажется, заметила боковым зрением мою непозволительную скрупулёзность и, пряча ласковый отпечаток в уголке губ от Бориса Степановича кивком головы, затёрла разговор на "нет", поспешив покинуть поле действий. "Не открывай ту дверь...", - пронеслось в голове воспоминание увещеваний деда. Я утрачивала чувство самозащиты в окружающем мире, подставляя под угрозу не только себя, но и нашу связь.

- Кофе не остыл? - спросил Алексей, двигаясь мимо в зал нашего отдела. - Ты взяла его внизу в  машине-автомате, когда я только собирался подниматься, а я уже много чего успел!
- Не могу поверить, - проговорила я, отпивая прохладный каппучино. - У неё такие же часы, как те, которые я купила вчера.
- У кого? Валентины Михайловны? Так они у неё давно.
- Придётся нести сдавать, - подытожила я. - Зараза. Мне они запали.
- То-то ты столбом встала. Ещё бы с табличкой: "Убью за то, что носишь мои часики", - он был явно удовлетворён собственным остроумием, неверно и мне на руку истолковав мой синоним "досада". - Ты бы поаккуратнее, а то подумают, что ты запала на Борис-Степановича. Татьяна Константиновна пустого места, - Алексей подчеркнул оборот, подпирая именем-отчеством статус начальницы-жены-начальника. - От тебя не оставит.
- Пф, - фыркнула я, искажая физиономию в позу "не больно-то надо".
- Вот и ладненько. Пойдём, сейчас Сергей будет показывать свой дизайн.

Каждый проект в нашей конторе аттестировался "взглядом со стороны", последний из которых выполняли другие сотрудники компании. Сегодня Сергей, которому я не так давно  перешла дорогу на "ведущего проекта", представлял очередной опус на наш суд. Я подпитывалась слабой надеждой, что архитекртурный замысел Сергея на этот раз не будет столь шедевральным, призрак чего обычно встречался в его работах, пугая меня навязчивым кошмаром по ночам. Хуже всего, что в довершение к хронической склонности вписывать уникальные великолепные формы и сочетания в дизайн, денежная отдача загоралась крупными цифрами для фирмы.

Все заняли свои зрительные места возле компьютера. Валя облокатилась на стол несколько вдалеке, выбрав удобную позицию для отслеживания внешних реакций, служащих подспорьем к самим фразам обсуждения. Сергей начал демонстрацию. Пожалуй, раньше я тихо восхищалась его таланту; сейчас - конфуз заставлял искать громкие, весьма убедительные и, главное, беспристрастные доводы против кажущейся безупречности. Коренастый и поджарый, с атлетически вымощенными чертами короткого лица, жёсткими чёрными волосами и проступающей лёгкой щетиной, глубоко посаженными хищными и неоднозначно одухотворёнными глазами, он полусидел на краю стола возле монитора, почти повторяя вольготную позу Вали, располагающейся поодаль от него сбоку. Я обнаруживалась со скрещенными на груди руками дальше всех, за спинами основного средоточия зрителей. Сергей натуженно жевал комментарии к презентации. Публичное ораторство ему всегда давалось с грехом пополам, что, впрочем, нисколь не умоляло творческого выражения. Экстремальность шаткого положения дёрнула из меня все те знания по гениальности великих, что только могла вобрать в институте, растасовывая возможности уязвимости мест и подпиливания ножки вражеского стула. Я атаковала Сергея туманным вопросом, сохраняя безразличный тон и вызывая задумчивый безгласый отклик слушателей. Оппонент быстро нашёлся с предсказуемым ответом. Последующая кинутая мной идея заставила саму изумиться собственной изобретальности и благодарить аффект за чудеса. На несколько секунд воцарилась пузатая пауза.

- Нет, это будет вычурно, - отрезал Сергей, собираясь свернуть затее шею в зародыше.

Если бы не наш перекрёстный холодный огонь, он, вероятно, с радостью взял бы идею за рога. По взгляду было понятно, что он ощутил её вкус, но не намеревался разгораться аппетитом с моей подачи. И потом, отрицание не значило полный отказ от плодов, преподнесённых в другом соусе.

- Смотрите сами, - равнодушно пожала я плечами. - Проект ваш. Можно вычурно, а можно нет - кому дать краски.
- А мне нравится идея Маргариты, - вдруг отозвалась Валя со своего места. - Почему бы нам не попробовать развить её?
- Практически любую идею можно воплотить в шедевр, зависит от мастера, - скрежеча занудными нотками, мирно перестраховался Сергей. - С этим согласен. Просто это всё равно, что малевать слона на фоне пейзажного единства лишь для заполнения белых пятен.
- Так сделайте шедевр, - отчеканила Валя. - Или вы специально хотели поиграть - с белыми пятнами?

В свете событий, про преднамеренность было исключительно логичное соображение, что я почему-то не предусмотрела. У человека в любой ситуации минимум два пути, и они, как правило, противоположны по природе действий, хотя направлены на одну цель. Я почувствовала глубокое отторжение к вскармливанию чьих-то личных амбиций как почвы для шедевров и покинула помещение.


- Можно к вам? - Сергей собственной персоной подошёл к моему столику с подносом во время обеда.
- Пожалуйста, - согласилась я.
- Я видел ваши работы, вы - талантливый архитектор, - начал он, присаживаясь и расставляя тарелки.
- Да ну? - ожидательно вскинула я на него брови. - Пару часов назад вы, кажется, считали иначе. Не малый срок для кардинальных изменений?
- На самом деле, ваша мысль по моему проекту... Я просто не сразу её рассмотрел в нужном ракурсе, понимаете? - филосовски расставил он освещение проблемной зоны. - Я бы с удовольствием перенес продолжение этой темы в неформальной атмосфере. Это, - он описал взглядом стены столовой. - Не совсем то. Как насчёт выбраться куда-нибудь сегодня вечером?

Я недоверчиво глянула на него. Кажется, он предлагал свидание. Что ж, мужской пол, притом не Борис Степанович, рядом - не помешает  для моей репутации. К мачо-менам и желающим такими казаться я всегда относилась весьма лояльно.


- Проходи, - пригласила Валя, когда я ступила на её порог.

Я украдкой осматривала её кабинет на предмет вазы, и уж было решила, что цветы задержались, или Валя от них избавилась, когда заприметила едва проглядывавшие яркие пятна на окне за прикрытыми жалюзями. Хорошо же ты их спрятала. От лишних глаз или от меня?

- Не опасаешься, что за вызовами средь бела дня поползут слухи? - следуя её жесту, я огибала стол с левой стороны, свободной от компьютера.
- А должна? - её взгляд струился по моим губам, маниакально вкрадываясь в каждую трещинку и внушая сокрушающе острые опасения внизу живота. - Ты же не думаешь избежать сегодня...
- Вчера Борис Степанович кое на что намекал, - я не могла оторвать взора от её губ, как и затормозить шквал пульсирующего желания, когда она коснулась моей талии.
- М, - понимающе отозвалась Валя. - У меня хорошая ширма... Скажем, есть подводные течения, о которых тебе знать не обязательно. Для Борис-Степаныча их достаточно. А остальное меня не касается. Ты вряд ли можешь себе представить, на что именно намекал Борис-Степаныч.
- А если он что-то спросит напрямую? - я заправила прядку волос за ухо, оглядывая сверху вниз её рассчетливые расклады, пролёгшие течением в обманчиво расслабленной жилке лба.
- О, Рита... не фальшивь!... - она закатила глаза в типичной манере. - Не мне тебя учить, как закручивать бороду папы Карло.
- И давно я... в этих течениях? Чтобы быть в курсе хотя бы долговременности плавания.
- С самого начала, когда понадобилось, - она сложила руки в замок возле живота, оперевшись на подлокотники и разваливаясь в кресле. - У всего есть своя разменная монета.

Я в задумчивости отвела взгляд и якобы случайно уткнулась им в стебель лилии, торчащий из-за жалюзи.

- Поклонницы шлют приветы? - кивнула я в сторону окна.
- Внимательная, - оценила Валя. - Я не знаю, от кого они.
- Анонимное любовное послание? - изобразила я удивление.
- Только вот ты никогда не отличалась особой наблюдательностью... - медленно проговорила она, бросая мне в лицо изучающий взгляд. - Впрочем... Может, ты лучше поймёшь смысл этого... - она соскребла со стола открытку A6-го формата, помещающуюся в ладони, и зацитировала: - "Мне не хватает губ, чтобы испить с тебя капельки пота, рождённые нашей страстью. Мне не хватает слов, чтобы сказать "люблю", потому что они ничтожны, когда одним своим дыханием рядом ты расжигаешь ад во мне."

Я побледнела. Это явно не та надпись. Перепутали тексты? Не мои цветы? Не одна я могла знать, что ей нравятся лилии...

- Кажется, кому-то ты запала... - уничтоженно, как те слова, выдавила я.
- В действительности, я не для этого тебя вызывала. У меня не очень много времени, чтобы тратить его на разговоры... - её пальцы смело расстегнули пуговицу на моих узких обтягивающих брюках, властно привлекая к себе и заставляя почувствовать девочкой по вызову.

Порыв вмиг изведённого дыхания оросил мои губы. Я наклонилась, попытавшись глотнуть её поцелуй, но вместо этого она развернула меня к столу, и я упёрлась локтями в рабочие бумаги. От романтической ауры, в которую я куталась, словно слепой котёнок, всё предшествующее время, не осталось и следа. Валя не сомневалась, что получит меня в распечённой кондиции. Дрожь вкрапливалась в моё тело под осадой её знающих прикосновений. Она не долго медлила, чтобы высвободить мои ноги от брюк. Я выпрямилась, помогая ей разделаться со своими полуботинками, опережающе скатив их с ног мысками не развязывая шнурков. Они звучно шмякнулись подле, рёбрами плоских каблуков отскочив от ламината и открываясь мягкой внутренней выделкой кожи стелек. Валины губы мягко легли на изгиб моей шеи, опаляя влажной горячностью. Я застонала, конвульсивно сжимая её пытливую пятерню на линии моего обнажённого бедра. В голове стремительно зашумело, когда я оказалась в прежнем положении локтями на столе, от резкого и волшебного принятия. Мысли теряли концентрацию, становясь липучей пучиной невнятного полусознания. Изматываясь, словно клубок нитей, под её ритмичными накатами, я окуналась в звенящее пространство. Сладкий дурман был беспощадно прерван Валей так же внезапно, как начался. Мне казалось, я умру под обрушившимся небом. Тем временем Валя успела раскрепить ремешок и ширинку своих брюк, и последние сами собой упали на пол. Я ненавидела её и бессильно обожала с тем же трепетом, втемящиваясь ищущим взглядом в её глаза, стараясь не акцентироваться на её разоблачении от остаточной полосы материи, преграждавшей её волнительный, едва уловимый и, вместе с тем, весьма однозначный запах. Двумя пальцами она приподняла мне подбородок, продолжительно измеряя мою мерцающую жажду в развёрзнутых зрачках. Хозяйски направленная ею, я поместилась на коленях между её ног, ощущая катастрофу собственного неудовлетворения и - всепоглощающую нежность. Лёгшая на мой затылок рука заставила ускорить темп и повысить вязкий напор, незамедлительно отправляя её в объятия пронзающей неги.

- Даже не думай, - меньше, чем через минуту повелительно обрекла она, одеваясь и выразительно касаясь взглядом моей руки, тайком дарящей мне наслаждение.
- Я не могу... - запротестовала я комканной мантрой зовущих интонаций.

Неужели ты не видишь, что сделала со мной?

- Это приказ, - непреклонно отрезала Валя, отстраняя мою руку.
- Ты же не оставишь меня в таком состоянии?! - истерзанно взбунтовалась я.

Валя повела бровью.

- Что-то раньше ты не особо переживала насчёт этого... - заметила она.

Раньше... Раньше я не была в тебя так влюблена. Я ужаснулась глубине этого чувства, пряча взгляд и подбирая с пола брюки.

- Отлично... - проговорила я сдавленно. - По истечению рабочего времени я найду первого мужчину и...
- Это мы посмотрим, - сдержанно и мягко оборвала она продолжение моего разумения. - А пока это - моя фантазия. Чтобы ты была в таком состоянии до конца рабочего дня...

Я сидела на стуле, развязывая и завязывая шнурки путающимися пальцами.

- Рита... - позвала Валя, когда я взялась за дверную ручку, и, дождавшись моего ответного взгляда, сказала: - Мне понравились цветы. ...Я могу поверить в задержку "Спасибо за ночь" на пару дней, но не на месяц. Я ни с кем не сплю. Кроме тебя.

Я раздиралась между потенцией полного отрицания своего текста и вопросительного "что там про ад?". Не определившись, я молча порхнула за порог.

- Что, отчитали? - встретил меня Алексей, будто моё личное проклятие, просачиваясь мимо.
- Отвали, Лёш!... - довольно грубо вырвалось у меня.


Вечером я кротко сидела в валиной машине, сложа ногу на ногу. Весь день мне пришлось проёрзать на своём месте. Я не знала, что больше служило причиной зловещему накоплению этого истязающего плоть и рассудок: самое неудовлетворение или желание выполнить фантазию этой женщины.

- А? - переспросила я, не сразу отреагировав на её голос.
- Пристегни ремень, пожалуйста, - повторила Валя, с нескрываемым интересом рассматривая меня.

Я готова была покляться, её рука вот-вот поползёт по моему телу, где-то в области грудей, или, хуже того, бедра. Но вместо этого она предложила:

- Кино? Кафе?
- Издеваешься? - огрызнулась я, обёртывая себя в ремень безопасности, отчётливо ощущаемый странным физическим отзвуком при задевании бустгалтера.
- Хотела уточнить, - проговорила Валя, таки опуская ладонь на моё бедро.
- Почему ад? - спросила я, смиряя очередной прилив чувственности.
- Чуть не забыла, - Валя перегнулась через сидение и достала огромный букет светло-лиловых роз в целлофановой узорной обёртке с бантиками и золотыми "бигуди". - Это тебе.
- Ты не могла бы... - я с опаской скосилась на шипы, стараясь вложить в улыбку больше естесственной благодарности. - Их пока придержать у себя?
- Ладно, - ретировалась Валя, тщательно скрывая толику зябкого огорчения, кравшегося в голос. - Не любишь цветы.
- Расскажи о себе, - попросила я, понимая, что паузы предвещали угрозу. - Чем я тебя зацепила? Не поверю, что у тебя была скучная жизнь, чтобы я могла украсить её своей скромной персоной!
- Нет, конечно, - тут же отозвалась Валя. - У меня богатая жизнь, с кучей подъемов и падений, как на американских горках. Хотя... По правде, это дом-работа, как у большинства, - она медленно потёрла большими пальцами сжимаемый руль, упираясь взглядом куда-то перед собой. - В последние несколько лет я особенно чувствовала, что всё, чего я достигла, по сути, бессмысленно... Ты спрашивала, много ли женщин прошли через меня... Да, много. Именно прошли. По одной и той же протоптанной тропинке. Ничего не оставляя в душе, а только забирая, по крупицам, не заметно. Всё, что я могла испытывать... Я не могла поверить, что это вообще со мной. Я всегда отличалась достаточной... чувственностью. Я даже начала подозревать в себе апатию... И тут появилась девочка, с совершенно неординарным складом ума... Дерзкая, естесственная, со смеющимися глазами. Из любого положения способная найти самый нетривиальный и ...неадекватный выход... С которой было... интересно, - она метнула в мою сторону осветившийся взгляд и завела мотор, трогая авто с места. - Да ты сама всё знаешь.
- У каждого свой выход... - проговорила я. - Так когда именно произошло?
- Помнишь, я штрафанула тебя за просчёт?
- Ага. Никогда не забуду.
- Ты после этого стала нарушать правила. Но так, что не к чему было придраться. Одна юбка-превращалка чего стоила. То она короче, чем полагается, то закрывает колено.
- Длинная была юбка! - опротестовала я.
- О, Господи, Рита... не фальшивь!... Мы обе знаем, что она обрела длину только, когда я тебя вызвала на ковёр.
- Мне было скучно, разговор с начальством пришёлся кстати, - отрапортовала я. - Если бы ты знала, что все коллеги были на моей стороне, когда ты ко мне цеплялась! Между прочим, безосновательно.
- Да, ты всё делала, чтобы устроить цирк-шопито, включив меня в главные действующие лица своей шоу-программы. Я даже подумывала найти повод увольнения... А он обязательно появился бы.
- Ты меня итак чуть не уволила за юбку...
- Я дала тебе шанс... Съездить домой, переодеться. Опрометчиво считать всех вокруг себя дураками.
- Хороша поездочка... Час туда, час обратно, и отработка времени отсутствия, - промычала я. - Я тебя ненавидела в тот момент, когда ты сказала "можете не возвращаться". Тебе бы убрать цинизма и высокомерия - стала бы видеть что-то вокруг, помимо дураков и таковыми считающих... Какой дурак вообще донёс про юбку?
- Тот, кто больше всех тебя поддерживал, - ухмыльнулась Валя.
- Алексей? - не поверила я. - От кого, от кого...
- Но тебе же именно этого и надо было. Внимания.
- Ты обманываешь. Он бы не мог...
- Помнишь про женщину, с которой я встречалась пять лет?... Трахаясь со мной, она пробила сыну билет в будущее. Невзначай. Так сложилось.
- Боже... - обескураженно выдавила я, невольно потирая лоб. - Это не архитектурная организация, а какая-то интригантская банда!
- Всегда прикрывай тылы... - проговорила Валя. - Надеюсь на твой язычок, что ты будешь благоразумна, и придержись сведения при себе. О Лёше не знает даже Борис-Степаныч.
- Кстати, что с ним, Борис-Степанычем? Он тоже... сын... или муж?... Татьяна Константиновна, - ахнула я. - Вы и с ней?!...
- Перестань, - грубо прервала она. - Там, где замешаны деньги, на шашнях не заостряют внимания. Точнее, А с Б, как ты выражаешься, - не увязываются...
- Почему ты меня тогда решила подвезти, когда сама же с позором выпроводила?... - вернулась я к разговору про юбку.
- Испугалась, что ты вспылишь и напишешь заявление об увольнении... А я бы его подписала.
- Ага. И что бы я говорила на собеседованиях? Не сошлась характером с начальством?! - возмутилась я её нелестным мнением. - Допустим, написала бы. Ты же сама добивалась, чтобы поскорее уволить. Скажи честно: у тебя уже были грязные мыслишки, или я премировалась в качестве главного развлечения месяца?
- Лишиться столь пикантных врагов? - как ни старательно были заточены зубья капканов, ничуть не смущённо и охотнически улыбнулась Валя. - Пожалуй, не про меня. Признаться, меня даже забавляли твои взгляды ненависти... Я вообще не совсем понимаю, что ты хотела с той юбкой, - её голос приобретал железные нотки. - Одурачить, заманить интрижкой, обвинить в домогательстве? Повеселить весь офис?

В течение всего пути, валины тональности штормило: то наряжая искренностью, то натягивая раздражённостью. Она припарковывалась возле своего дома.

- А разве не она послужила рождению фантазий в тебе? - спросила я, удивляясь собственному  резону предположения: возможно, мы сами часто не знаем, чего хотим... Тем или иным способом. Или способ и есть то, что мы хотим.
- Разве... - недоверчиво покосилась на меня Валя. - Тебе это нужно было тогда?...
- О, я бы вряд ли восприняла лесбийские поползновения! - искренне опровергла я. - ...Не думала, что тебя так легко привлечь обнажёнкой!

Валя отстегнула ремень и, положив одну руку на руль, ждала, пока я высвобожусь. Она, кажется, не собиралась двигаться с места, рассматривая свои пальцы. Я молча наблюдала её щеку-вполоборота, слегка движущиеся скулы. Сквозь лобовое стекло, мешаясь со световым излучением мегаполиса, просачивались лучи полной рыжей луны, нависшей над рваными облаками. Из приоткрытого бокового окна сквозил саднящий вечер. Я потянулась к Вале и коснулась её руки, измеряя по току, осязаемому подушечками пальцев, её нагревшийся импульс.

- Для тебя хоть что-то всё это значит?... - напряженно выдохнула она. - Ты хоть что-то вообще чувствуешь?...

Во мне будто громыхнуло от её щемящих интоннаций, тяжёлым эхом падающих внутрь. Я чувствовала больше, чем сама могла представить. Только как мне рассказать о том, от чего тебя уберегала и чего стыдилась? Могу ли я открыть для тебя тринадцатилетнюю впечатлительную девочку, не разбивая при этом всё, что ты любила во мне?

- Так что? Тебя зацепило,... когда ты везла меня тогда?... - попробовала я вернуть былую тему.
- К чему фарс?! Тебе же не интересно.
- С чего ты взяла?
- Ответь мне, - выдержав красноречивую паузу, стояла на своём Валя. - Для тебя это что-то значит?
- Факк!... - раздражилась я. - Ладно, твоя взяла. Вероятно, мне лучше поехать домой. Зря только отменила свидание.
- Рита, стой!...

Я уже вылезла из авто и хлопнула дверцей. Я видела, как она в запале шмякнула об обруч руля с обеих сторон. Удар был столь мощный, что я удивилась, как она не разнесла пластик напрочь. Валя вынырнула наружу и, вцепившись пальцами в металлический изгиб верхушки отворённой дверцы, остановилась.

- Рита!... - растрёпанно позвала она и, на следующем вздохе приобретая хладнокровную убедительность, предложила: - Просто пойдём в дом. Обещаю, больше никаких расспросов.

Я медленно зашагала к ней.

- Пойдём, - согласилась я.

Стены лифта были немыми соучастниками нашей люфтпаузы. Когда мы вошли в коридор, я поймала валину руку, стоя к ней спиной.

- Не зажигай свет, - попросила я.

Она запёрла дверь, обняла сзади и, кутаясь прохладным носом в мои волосы, начала целовать в изгиб шеи.

- Обожаю твой запах... - прошептала Валя.
- Ты хотела узнать, - я стояла, как вкопанная, в темноте, не оборачиваясь. - Что со мной не так...
- Я не говорила, что с тобой что-то не так.
- Но так есть, - решительно продолжила я, разрезая сталью голоса комфорт замлевающего пространства. - Веришь - нет, когда-то я была весьма... восприимчивой. Помнишь, я рассказывала о деде? Он научил меня прятать одну часть себя. До того удачно, что я сама забыла, где она...
- Рита, не надо, прошу! - в валиных объятьях засквозил холод, и в её голосе разнеслась злость. - Зачем придумывать причины? Если не чувствуешь...

Я вдруг отчётливо поняла, что уже слышала эту злость - от деда, который считал меня великой выдумщицей, начавшей верить в собственные бредни, - и пытавшийся выжать из меня пагубные наклонности собирать чужие эмоции, впитываемые мной, как губка пожирает влагу. Только я не была Наполеоном или Робинзоном Крузо, а брала тех, с кем соприкасалась. Это сошло бы за невинное подражание, если бы не ряд особенностей, вытянутых из меня гипнозом: я верила в противоесственные силы и могла приписывать их определённым личностям; я не отождествляла себя с душами, чувства которых перенимала, а якобы знала вещи, которых знать не должна была. Я несколько раз хищно подлавливала деда, попадая, в некотором смысле, в цель, что больше соотносилось с развитой интуицией или "пальцем в небо". Но вызывающая природа моих припирок навела его на соображение, что во мне бушует зверь. С которым я, кстати, разговаривала. Весь комплекс наталкивал на то, что во мне цвела ярая фантазёрка, слишком уж сопереживающая окружающему. Даже просматривая видео-запись, я не была уверена, что это про меня. С экрана вещало чужое лицо и жутко расстраивало гримасным подобием того, что мне бы часто видеть, умываясь по утрам, - если б не избегала зеркал.

- Мне холодно... - обвинительно проговорила я, затягивая на себе валины руки, а она вяло поддавалась.
- Я не могу дать тебе тепла, если ты будешь постоянно юлить... - вторила Валя моему тону.

Люди всегда готовы поверить в понятную имитацию, чем в то, куда их познание не проникает. Валя была не исключением. Я улыбнулась, почерпнув зловещее вдохновение одиночества. Одиночества, которое никогда не кончится. Зато, будучи отличной фантазёркой, я знала, как поступать с чужими чаяниями. Я развернулась в её руках к ней лицом. Моя мимика, глаза, губы стали участниками брачных игр, испивая валино одиночество и эту её навязчивую идею, что она по мне помешалась.

- Что ты от меня хочешь? - правдоподобно измученно прокралась я в её мотивы. - Чтобы рассказала, что с ума схожу по тебе? Что от тебя достаточно только взгляда, чтобы мои ноги подкашивались?... Что пьянею от твоих прикосновений?...

Этим вечером я овладевала ею ненастно и грубо, заставляя поплатиться за мою потерю естесственности, словно женщиной, докучившей мужу глупой болтовней. Я открыто наслаждалась её зрелой сексуальностью и страстными вскриками, нарочито пытливо выуживая фрагменты её желания.

- Хотела меня вчера в гости?...
- Очень... - любовно простонала она, упираясь лбом в подушку и изгибаясь крыльями спины мне навстречу.
- Думала обо мне сегодня?...
- Господи... Я всегда о тебе думаю...
- Держу пари, это тело хотели бы многие мужчины нашего офиса... - пробормотала я, покусывая мочку её уха.
- Оно только твоё... Ты бы знала, насколько...

Меня наполняло отвращение от этих слюнявых косноязычных и лживых преамбул, за которые иная женщина могла бы отдать полсердца. Я приправляла сентиментальность смачными словцами и выраженьицами, тут и там встречающимися во всяком порнографическом рассказе, но и они не спасали, а только больше зашкаливали амплитуду моей нетерпимости к звенящей фальши, от которой я не могла избавиться, словно свиньёй извалялась в пахучей грязи. Неужели это всё, что тебе нужно? Эти залепленные и засаленные доисторические пассажи, переходящие из почти молебненной нежности в гремучее одичалое насильственное обладание? Почему ты до сих пор дышишь словами любви, а не ненависти? Разве я не сполна продемонстрировала агонистическое животное, утоляющее жажду чужой болью и от притязаний которого должно тошнить? Почему питаешь его разрушительную суть собой?...

- Просто скажи "нет", - претенциозно настаивала я.
- Скорее, небо упадёт, чем ты услышишь "нет" от меня... - тихо и обречённо пропускала она сквозь себя. - От тебя боль слаще мёда...

Меня словно окатило ушатом ледяной воды от этого приследовавшего "небо падает". Я невменяемо отшатнулась, ощущая странный ужасающий приступ, будто заглянула в закрома самой смерти.

- Рита... Господи... Ты не можешь так поступить!... - отчаянно взмолилась Валя. - Докончи дело!...
- Могу, - воинственно отозвалась я.
- Не мсти так, пожалуйста...

Я направилась на кухню, не останавливаясь. Валя догнала меня через считанные мгновения. Мощным рывком она пригвоздила меня к стенке, будоража неожиданным поворотом. Она была действительно разъярена.

- Маленькая несносная девчонка! - процедила она, пытаясь совладать с противоречивыми порывами, рождёнными замешательством, впервые видимого в ней в той силе. - Что я сделала не так?...

Я ощущала её горячее дыхание, касающееся моих губ. Столь близко, что оно, казалось, оковывало меня, проникая гипнотическим зельем внутрь. Она опустила встревоженный взгляд на мои губы. Её всегдашний лоск уверенности испарился с лица, точно не бывало. Она ослабляла хватку на моих запястьях, понимая, что физическим принуждением ничего не решить. Её жар прильнувшего тела липко тесался с моим, напоминая худшие кадры обнажёнщины и одновременно - лучшие эротические сны. Пугающие явью. Я чувствовала, что снова по уши пропадаю в играх, в которые не желала играть. Бесконечное дежавю.

- Ладно, помолчи, раз хочется... - она задушевно вздохнула, отникая от меня и следуя на кухню, повела за собой. - Пойдём пить чай.
- Ты не сердишься? - осторожно прощупывала я.
- Сердиться? Нет, - почти беспечно реагировала она. - Разве что всё ноет от тебя, но, кажется, и к этому придется привыкнуть...


...Громоздящаяся конструкция, возносящаяся к небесам бесчисленными сплетениями балок, начала трястись, разрастая и без того кромешный ужас. Я глотнула тёмную реальность, безотчётно моргая в чужой комнате. Рядом сидела Валя, стискивая мои плечи. Видно, это она вздёрнула меня из кошмара.

- Рита, - раздался её напуганный голос. - Ты видела что-то страшное?... Ты бормотала во сне, металась.
- Факк... - взбалмашно провела я по мокрому лбу, напрягая мышцы пресса, чтобы вынести торс в вертикаль, и с рассудительным размышлением примеряясь, не пора ли брать такси, но любопытство превалировало. - Что бормотала?
- Я не разобрала... Что-то про язык... "живёт бесслышно"... души ... строят город... Или вроде того.
- Извини... твоя майка отправится в стирку, - я содрала с себя хлопковую ткань с выразительно почерневшими областями вокруг подмышек, шейного выреза и спины, последняя из которых пропиталась вся насквозь.
- Пустяки, - обронила Валя, пытаясь всмотреться в меня сквозь ночную мглу. - Что тебе снилось?
- Я больше ничего не говорила во сне? - уточнила я.
- Что-то невнятное, как будто не по-русски.
- А ты не можешь вспомнить точное звучание?
- Я не полиглот. А ты, кажется, да, - направила она изучающий взгляд мне прямо в глаза. - Или ты опять во что-то играешь?

Я бессильно повалилась на простынь, охлаждаемая от испарения влаги.

-  Я ни во что не играю... - наконец, произнесла я серьёзно. Потому что мне осточертел этот фарс; остечертело казаться большой девочкой; осточертело бежать, сминая под ногами всё, к чему могла что-то чувствовать. - Хочешь ко мне в гости?
- Шутишь? Ночь на дворе.
- Дважды не предлагаю.
- Ладно, поехали, - быстро согласилась она. - Только кофе выпью.
- А мне чего-нибудь горячительного, если есть... Ты же не простишь себе, если опять заболею.
- Горячительного? Или расслабительного? - ёрничала она.

Мы домчали по пустым автострадам в мгновение ока. Я отпёрла ключом квартиру, и на нас пахнули привычные ноты домашнего запаха. Коридор с светлыми обувными шкафами, расположившихся вдоль стен, засверкал в излучениях лампы. Совершенно типичные вешалки в прихожей, ничем ни примечательный бордовый ковролин на полу. Моя комната была убрана по-спартански: по её простору были упорядоченно расставлены внушительная кровать три-на-три и письменный стол под красное дерево с парой ноутбуков и внушительными колонками. Пол устилал рыжий ковёр, гармонирующий с нежно-оранжевыми занавесками на окнах и перекликающийся контрастностью с белеющим постельным покрывалом, на самом деле, кремового оттенка в редкий густо-тёмный узор. Вторую комнату я использовала под гардероб, с бесконечными коробками и сплошь монтированными по стенам длинными полками. Там же приютился небольшой отсек с книгами.

- Было, что смотреть? - обескураженно улыбнулась Валя, бродя за мной по квартире.

Я не хотела говорить, что этот порог не переступал никто, кроме меня, несколько лет, и с тех пор многое изменилось, включая обстановку.

- Не люблю хлам, - пожала я плечами.
- Судя по тому, каких размеров у тебя гардероб, ты ещё та барахольщица! - воскликнула Валя. - И ты явно себя любишь...
- Я тебе сейчас выдам майку, - я сердобольно разгуливала по дому, не собираясь на эту ночь совершать никаких прыжков передислокации.
- Нет, ты же не предлагаешь остаться? - запротестовала Валя. - Я одета не по-рабочему, да и после кофе всё равно не усну.
- Ну, почитаешь что-нибудь... - осветила я мало-мальски увлекательную перспективу, хотя лично мне такая не показалась бы радужной. - Посидишь в интернете.
- Хотя бы покажи фотоальбомы, - попросила Валя.
- Ладно. Присядь пока на кухне. Сейчас достану.

С этими словами я направилась в гардеробную, подставила табурет и изъяла с одной из верхних полок коробку из-под обуви, где таилась стопка фотоальбомов. Присоединившись к гостье, неприютливо и озирающесь воссевшей на угловом диване, я шлёпнула коробку перед ней на стол и начала выкладывать пластиковые тетради, сплошь напичканные глянцевыми и матовыми продуктами проявленных плёнок. Валя подвинулась, освобождая мне место возле себя.

- Это я в Швейцарии, - показывала я фото с прижавшим меня к груди отцом.

Мы оба были укутаны в горнолыжное обмундирование. Высокий, каштаново-усатый, с заиневшей окромкой и щетинистыми ворсинками, краснощекий, с задранной маской и открытой заразительной улыбкой, мой отец, омолодевшийся от мороза, в пору моего семнадцатилетия мог сойти мне за ухажёра. На фото, я окольцевала его обеими руками и будто собиралась валить в снежный сугроб. Малолетняя, с игривыми замашками, я очаровывала детской растормошённостью и вызывала у самой себя улыбку. Следующее фото демонстрировало портретный снимок, где я высунула во всю ширь язык с таявшими на нём снежинками. Я вспомнила доисторическую причёску, "каре", с которой проходила одиннадцатый класс.

- У тебя интересный папа, - сказала Валя, рассматривая глянцевую карточку с отображением его в полный рост, в готовящейся к рывку позе, на лыжах и занесёнными вперед палками.
- Не обольщайся. Сейчас он выглядит иначе.
- Ой ли? И как это я не заметила, что ты там совсем ребёнок? - подтрунила Валя, машинально и по-свойски укладывая руку мне на колено.
- Не надо, - аккуратно отстранила я.
- Что, у тебя здесь монастырская обитель?
- Не привычно... Это мои Стены, - капризно поджала я губы.
- Неужто прячешься от татаро-монгольского ига? - провела она скользкую параллель с Великой Китайской.

Мы пролистнули швейцарские фото, и перешли к институским. На них я уже была крашенной брюнеткой с пирсингом - ювелирным гвоздиком с округлой поблёскивающей головкой, торчащем под губой.

- О, мой Бог... Это ты? - с любопытством истязала взглядом Валя моё фото. - Твои подружки? - она ткнула по пьяной морде одной из закадычных и ближайших институтских однокашниц (уж я могла себе позволить к ней панибратское выражение!)
- Машка дурачится! Отмечали Новый Год!
- Ещё подружки, друзья... Сколько их?
- О, у меня была бо-о-ольшая туса! - похвалилась я, юнясь полузабытым сленгом.
- "На пять с плюсом"? - подначила Валя, саркастически вскидывая брови в мою сторону. - Не думала, что ты... особо компанейская. Что-то не заметила у тебя ни одной гостевой кушетки!... Где вся удалая рать сейчас?
- Сейчас не столько времени, но людей немало, - отозвалась я, вспоминая недавние посиделки в баре. - Если я не зову их к себе, не значит, что не встречаемся в других местах!

Валя развернула фотку, где я в полупрозрачной сетчатой кофте, сквозь которую очерчивается чёрный лифчик, при праздничном "параде", с бокалом вина, в полупрофиль, облокачиваюсь о дверной косяк. Мой взгляд устремлён куда-то вне объектива. Один из редких не постановочных кадров, способных украсить естесственным отпечатком любой фотоальбом. Валя сумрачно оглядывала его, заостряясь на пирсинге и непривычном чёрном цвете волос, девичьем овале довольно миловидного и выразительного лица, красноречивых глазах, в которых плавала вечность, свойственная тому возрасту.

- Если не нравится мой готический саквояж, давай проскочим по-быстрому, - предложила я.
- Такая... молоденькая... - провела Валя пальцем по пластиковой обёртке вдоль скулы моего изображения, будто собираясь тронуть наощупь грани прошлого. - Красивая... Кровь с молоком... Какие мысли блуждали в той головке?...
- А сейчас - не красивая? - уязвилась я.
- Ты же знаешь, я не об этом. Сейчас - выточенная.
- Если хочешь, досмотри фотки. И приходи спать. Если честно, меня смаривает.


На утро Вали не обнаружилось, и я могла усомниться, не приснился ли мне её ночной визит, если бы не букет роз поверх развёрнутых фотоальбомов, с запиской: "Ты - мой ад. В.". Я подтянула из-под них, за уголок, лист с тем снимком с бокалом. Если б ты знала, милая В., сколь часто в те времена я ходила по лезвию ножа, пробуя жизнь на остроту, тебя бы вряд ли вдохновили эти глаза!


Сделка (Часть 7)
***
Пару недель мы практически не встречались с Валей. По крайней мере, в том смысле, в котором обозначались основы нашего договора. Видимо, она решила подарить мне сексуальную отдышку для полной концентрации на проекте "Катерина". Эскизный вариант прошёл одобрение среди коллег, и через неделю я должна была демонстрировать его заказчице-в-кроссовках. Признаться, я ожидала какой-нибудь идеи от Сергея, с которым мы таки сходили в кафе, но от него последовало лишь косвенное замечание. Мне не верилось, что всё проистекает столь гладко, и я уже готова была искать причину во всеобщем заговоре против того, чтобы проект получился действительно хорошим. Обычно на стадии разработки выявляется достаточно недоброкачественных деталей. Я встречала лишь одного архитектора, кому зачастую удавалось избежать переделок - Сергея. Но его талант не оставлял сомнений. Даже Валя, обладающая недюженным опытом и профессиональным вкусом, на собственных проектах обыгрывала множество разносторонних ракурсов, стремясь дойти до совершенства и не брезгуя смягчённым вопросительным обращением к критике, что практически не сочеталось с её лидерским характером в качестве босса.

- Можно? - после предварительного стука, я отворила дверь в её кабинет.

Валя кивнула, продолжая разговор по телефону. Я заняла стул напротив и терпеливо дождалась, пока она закончит.

- Что с "Катериной" не так? - пытливо поинтересовалась я.
- Я думала, вы с ней больше общаетесь, - Валя проворно оказалась в своём кресле и устремила взгляд на монитор, дёргая "мышкой".

С Катериной мы почти не пересекались со времен шашлыков. Она объявилась на днях, пригласив провести вечер, но я отказала, сославшись на работу и личные дела.

- С проектом всё хорошо, - заметила Валя, переключаясь на нужную тему.
- Ты уверена?
- Абсолютно, - она, наконец, уронила взгляд на меня. - Мнения более десяти архитекторов разве не убедительное доказательство?
- А твоё собственное какое?
- Если бы оно отличалось, не беспокойся, ты бы первая узнала об этом. Оригинально, поэтично, выдержанно, - дала оценку Валя. - Если честно, я сама была удивлена и тронута... глубоким очарованием твоего романтизма. Насыщенный синий, сложная игра с другими цветами, подборка картин - в проекте всё "дышит". У тебя весьма неожиданный стиль выразился в нём. Будто ты оттесала уникальную рифму для любовницы. Полагаю, Катя останется довольна.
- Ты - довольна?...
- Я? - мотнула Валя головой, словно её пригласили на завтрак с дьяволом. - Как твой ГАП, я пока более, чем довольна. Решающее слово за Катей. Через недельку посмотрим её впечатления от эскизника.

Я молчала, блуждая взглядом по её лицу.

- ...Я даже думаю, этот проект, если всё пройдёт хорошо, после строительства можно бы выставить на конкурс, - продолжила Валя. - Знаешь, почему мы в своё время открыли фирму? Наши работы получали места на конкурсах, но не под нашими именами. С тобой этого не случится.
- А я думала, всё дело в "откатах" от диванов со стоимостью авто! - поддела я.
- От плитки мы получаем больше, - пожала плечами Валя. - Нас же не просто так тянут на все презентации. ...Но тебе лучше не думать об этой кухне.

Недавно проходила пафосная вечеринка в центре Москвы, в честь открытия офиса продаж, от производителей дорогостоящей итальянской плитки, где засветились и мы. Архитекторы проектируют, визуализаторы визуализируют, заказчики получают дизайн за приемлемые цены, а фирма черпает дополнительные средства по договорённости с поставщиками мебели, отделки, - не удивлюсь, если даже стройматериалов.

- Хорошо, - я поднялась и двинулась к выходу, но остановилась на полпути. - Ты даже не вышла из VIPа, хотя тебе всегда в нём скучно, - отметила я.
- В VIP-зоне не так уж плохо, - даже бровью не повела Валя.

Я хотела услышать от неё что-то вдогонку, но лишь тишина коснулась моих стоп. Моё сердце падало от осознания холода, который я, полностью занятая проектом, не сразу смогла отследить между нами. Что произошло? Я пропустила какую-то важную главу нашего романа?


К концу рабочего дня я направилась к её кабинету, но он был заперт, а расщелина под дверью выдавала выключенный свет. Валя ушла раньше. Задержавшись до поздна и в полном одиночестве вкушая горечь табака в "курилке", я ещё теплилась надеждой, что тень вызвала эффект погашенного света. В главном зале, где я вытаскивала из её рук чайник, тишина кутала чёрные мониторы, пустые стулья, и даже девочка в средневоковом одеянии как-то слишком молча на меня взирала со своей полки.


***
На следующий день, в "курилке" показался Сергей, гладко выбритый и в нежно голубом тонком свитерке, азартно сочетающемся с его загаром. Завёрнутые по локоть рукава открывали его по-мужски красивые, вмеру волосатые, рельефные руки. Чуть выше меня ростом, страдая типичным пороком заядлых "качков", боюсь, если бы большая любовь к шпилькам, он бы смотрелся со мной смешно.

- А я тебя везде ищу, - улыбнулся он, закуривая. - Послушай, мне тут подкинули пару билетов на концерт...

Я немо выпускала дым.

- Тебе не помешает хорошая разрядка после хорошо выполненной работы, - деликатно подмаслился он.

Общаясь на короткой волне, я начала замечать в нём не только искусного архитектора, но и вполне притягательного мужчину.

- Спасибо за комплимент. Что за концерт?

Он назвал одну из моих любимых групп. Билеты на такую вечеринку могли составить приличную брешь в бюджете.


Я закрыла за своей спиной дверь в её кабинете. Она ожидала от меня вступительной речи, но я не произнесла ни звука, преодолевая расстояние и преграду стола между нами, огибая его сбоку. Лишь возле я замерла, ни жива ни мертва, пронзённая отзвуком дежавю. Я учуяла страх. Тот самый, который сквозил от деда. Тот самый, который никак не отражается в лице, и дрянной запашок паразитизма которого щекочет мне поджилки. Я моргнула, не желая глотать горькую пилюлю. Неужели ты заразилась от деда его домыслами? Проснись, что ты можешь знать обо мне? Я потянулась, желая разбудить её поцелуем, но она только отшатнулась.

- На тебе лицо, словно ты повстречала незнакомца из космоса! - неуклюже попыталась съюморить я.
- А правда, - нервно почти усмехнулась, но скорее поперхнулась, Валя. - Что я о тебе, по сути, знаю-то, Рита? Да ничего, кроме того, что ты архитектор! Изрядно талантливый архитектор... И талантливый словоблуд. Только, я смотрю на факты. Тебя ведь не просто так оградили от социума,... - она замешкалась, но вдруг решительно изъяв ключ из кармана брюк и отперев им ящик, достала из него подшитую папку, хлопая ею на свободное место деревянной лакированной площадки стола и отступая в сторону, будто остерегаясь случайного взрыва от невинной бумаги. - Это - самое "любимое"! - выдавила она, наблюдая за мной.

Я развернула папку, ощущая, как меня перетягивает от изумления, одновременной ярости и желчи. Никто не должен был касаться тех рукописей, а она отсканировала их и сложила в личный ящичек.

- Ты что, копалась в моих вещах?! - раздражённо огласила я.
- Помнишь, когды ты привела меня к себе?... Ты сама предложила что-то почитать, - старательно сохраняя самообладание, оповестила она.
- Факк!... - выругалась я. - Но не это! Это - личное!
- Вместо фотографий мне попалось именно это, - парировала Валя, переходя в наступление. - Говоришь, не лесбиянка?... Километры лесбийской прозы, Рита, с смачными подробностями половых актов, ритуальных убийств и закланий. Что мне ждать от тебя, нося голову на плечах?!

Я сверлила её взглядом, источая мутность собственной опасности моих тёмных рубежей. В своих писаниях, через героев и их мрачные пространства, постигала едкие человеческие пороки, окуная сердце в их поглощающую меру адских страстей и утопляя в чувственной работе их гремучую суть собой. Воровство. Убийство. Насилие. Магия. Список долог. Прелюбодейство. Мошенничество. Чванство. Суицид. Я спала с демонами в моих снах. Не было страшнее и тяжелее миров, - лезвие трунило бутафорией остроты. А тебя зацепили редкие лесбийские сцены. Я видела на валином лице глаза запуганных детей, кидающих камешки. Я была для тебя богом, а стала дьяволом.

- Что, не так прельщает ходьба по острию ножа, когда игра за пределами расчётливого разума? - бросила я, не удержавшись от язвительности и компонуясь для выхода.

Валя была просто женщина. Которая не выйдет на субботник сажать деревья под радужным флагом, сколь не искренне звучали её романтические эссенции в пользу лесбиянства. Хотя бы потому, что её имя кое-чего стоит. Она была просто взрослая женщина. Которая знает кухню и смотрит на факты. И чуждится, как чумы, психических неудобоваримостей. Как и все, носящие голову на плечах.


***
С памятного концерта, где удалось по-полной разогнать кровь, началась эра приятных вечеров в крепких мужских объятиях, довольно естесственно сменивших накалённый пульсирующий ритм наших с Валей встреч. Сергей весьма живо вписался в мою компанию, и мы кутили вместе, вырываясь за город на шашлыки, изрезая своим шумным присутствием ночные улицы после барного апперитива. Я обожала его мальчишескую отвязность, просочившуюся сквозь взрослый имидж.

- Ты что такой надутый, солнце? - я внимательно следила, с каким напряжённым выражением он поворачивает ключ зажигания.
- Неприятный инцидент, - лаконично отозвался он, встряхивая полу пиджака, словно пытаясь смахнуть с себя досаду.
- Ну, выкладывай, - приготовилась я, поудобнее усаживаясь, оттянув ремень безопасности и закуривая. - Кто-то прокритиковал твой проект?
- Считаешь, я не способен к сотрудничеству?
- Однозначно, что критика - не самое любимое, что ты хотел бы слышать, - слегка подтрунила я над его воспалённым чувством достоинства.
- Не имеет значения... - пробурчал он, выруливая на дорогу. - Как у тебя прошёл день?
- Сказал А, говори Б, - не отступила я.
- Валентина Михайловна... - наконец, выдал он. - Она не критикует, она банально придирается! Я знаю, что проектирую первоклассно, как раньше.

Опа. Приехали. Валя докапывается моего парня?

- Что произошло? - спросила я настороженно.
- Это давняя история. Вообще-то раньше я должен был стать ведущим... Но дали тебе. Ладно, я проглотил обиду. Теперь она считает, что я хуже стал выполнять свою работу. А мне это надо - пускать свои проекты в трубу, чтобы что-то доказать? Да ещё... тыкает мне тебя в пример.

Я высунула руку в окно, выбрасывая сигарету. Мы засасывались в потоке очередной дорожной пробки. Май расцвёл густой пыльной листвой. Весенние запахи, смешанные с продуктами сгорания, блуждали в воздухе, завороженно ликуя в струях алого заката.  

- Наверное, скажешь, что я зря напрягаюсь... - проговорил он после минутной паузы.
- Скажу, что она давит на гнилое, - обозначила я свои мысли. - Хочет, чтобы мы посостязались. Не волнуйся, я решу эту проблему.
- Есть скрытые кнопочки, о которых я не знаю? - заинтригованно осведомился он. - Ты, кажется, хорошо её изучила.
- Ты же не хочешь менять место работы, да?
- Нет, мне нравится у них. Много преимуществ.
- Тогда расслабься. Давай сегодня хорошенько отдохнём.


На следующий день Валя развенчала в пух и прах мою прежнюю уверенность.

- ...Не вмешивайся в дела не твоего ума, - осадила она испепеляющим взглядом. - Твоя территория? Ты это серьёзно? Давно хотела тебе сказать: сходи полечи голову. С чего ты взяла, что то, что между нами было в прошлом, что-то значит?
- Не беси меня... Мы обе знаем причину, почему ты его донимаешь.
- Ой ли? - уничтожающе усмехнулась Валя. - Девочка, ты дверь не попутала?
- Тебя злит, что я не стала сутками ожидать твоего внимания, а нашла свой выход!
- О чём ты? - состроила Валя непонимание. - Просто иди своей дорогой, какой шла, и закрой за собой дверь.
- Это точка? - я не могла поверить, что она может всё закончить хлопком двери.
- Запятой не было и вчера, - не оставила она надежд.


***
Я выжидала Катю на означенном месте, прихватив в магазине бутылочку этилового спирта с химическими примесями, гордо величаемого коктейлем. На мне были потёртые джинсы, складками ниспадающие внизу, белая свободная майка и довольно грубовидные ботинки. Этот маскарад, совершенно на меня не похожий, подчёркивал ту степень внутреннего ожесточения, с которым я готова была окунуться в лесбийское общество ночного клубы, столь же чуждого моим веяниям. Катя вынырнула из своей чёрной Тойоты, направляясь ко мне и озадаченно оглядывая мой наряд. Подкрадывалась тёплая летняя ночь, зажёгшая фонари городских столбов.

- Я думала вести даму, - призналась она, приветствуя в губы.
- Есть разница? - пожала я плечами. - Это, чтоб не приставали.
- Боюсь, не спасёт, ты очаровательна, - ободрила улыбкой Катя. -  Ты забыла одеть бронежилет и тулуп сверху... Надеюсь, промахнём дресс-код.
- Какой ещё дресс-код? - возмутилась я. - А твои кроссовки лучше, что ли?
- Точно пройдём, - согласилась Катя. - Тем более, ты со мной.


Клуб, в который привела меня Катя в действительности отличался от описаний, которые я откопала в интернете. Практически полностью отсутствовали мужеподобные особы, на которых любили акцентировать внимание в тематических рассказах. Возрастная категория тоже удивила: я могла сойти за представительницу самых младших. Платья, брюки, редко джинсы встречались на девушках и женщинах, которых практически никак нельзя было идентифицировать как лесбиянок, если бы они не находились под крышей этого заведения. Я с нескрываемым интересом заглядывала в их лица, и некоторые из них начинали отвечать, ошибочно интерпретируя моё любопытство. Сильные волны типичной клубной музыки обрушивались на меня, пока нас вели сквозь танцпол к заранее зарезервированному столику. Молодая женщина в красном коротком платье, спьяну отплясывающая куролесное соло, задела меня спиной и извинилась, сверкнув по моим глазам пикантным взором. Я всё больше ощущала, что попала в зону перестрельного флюидного огня, сдобренного мелодией движений, нетрезвым безрассудством и наркотической живостью. В обагрённом полумраке лазерного шоу просыпались новые персонажи, цепляясь в пары и кучки друг за друга, словно заколдованные. Катя, наклонившись и перекрикивая звуковое бацание, вещала про намечающуюся стрип-программу.

- Гоу-гоу тоже неплохо зажигают, - махнула я в сторону стоек с полуобнажёнными девушками.
- Тебе нравятся? - поинтересовалась Катя.
- У меня нет шансов, - улыбнулась я. - Бронежилет и тот забыла - никакой изюминки!
- Без бронежилета никак! - задорно подшутила Катя над самой абсурдостью подката.
- Спорим? - спросила я.
- Ты о чём? Им всё равно нельзя.
- Да, ты права!
- Хочешь повеселиться? - смерила она мои мотивации несколько огорчённым взглядом.
- Я итак веселюсь! - неоднозначно ответила я. - Вот и медляк. Пойдём?

Мы оказались на танцполе в пересекающихся разноцветных лучах. Пара часов протекли незаметно. Началась шоу-программа с женским стриптизом. Все окружили танцпол, поднявшись с мест. Я заняла позицию рядом с Катей в первых рядах.

- Что, мужчины оказалось не достаточно? - скорее, почувствовала, чем услышала, я знакомые интонации над ухом, со стороны, дальней от Кати. - Ищешь новые жертвы?

От ошеломления её близости я замерла, не в силах обернуться, но могла покляться, что от неё исходил весьма красноречивый запах спиртного и явно не вина. Перед моими глазами разворачивался соблазн женской обнажёнки, и я представляла, как часто Валя смотрела эти программы. Её дыхание рядом, касающееся моей щеки; горячее тело, осязаемое сзади почти вплотную - я бы ни с чем не спутала это дежавю. Ведь так мы стояли в твоём коридоре, когда я говорила о своём кошмаре, а ты целовала мою шею.

- Какое твоё дело? - процедила я.

Катя обернулась на нас и жестом руки поздоровалась с Валей.

- Всё нормально? - спросила она, наклоняясь ко мне.
- М-гу, - утвердительно отозвалась я.

После окончания стриптиза, когда мы вернулись к своему столику, я не могла избавиться от собственного маниакального шныряния взглядом по танцполу в попытках найти Валю в толпе.

- Она ужралась?! - не верила я, отвечая немому вопросу Кати.
- А что тебя удивляет?
- Она же не пьёт!
- Логично, если она не пьёт на работе, - хохотнула Катя моей наивности. - Но здесь-то она расслабляется!

Валя словно испарилась. Лишь через некоторое время я заприметила её по другую сторону танцпола. Она стояла за руку с женщиной лет тридцати и о чём-то разговаривала, держа коктейльный высокий стакан с тёмно-коричневой жидкостью, в которой я признала колу с вариациями виски, рома или коньяка. Обе они были одеты довольно строго, хотя, если присмотреться к деталям, это оказывались не совсем формальные облачения. Черноволосая, с гладко заколотым пучком на голове, подчёркнуто фигуристая во всём обтягивающем, на высоких каблуках, по отношению к более хрупкой, харизматичной и внушающей безотчётное уважение Вале незнакомка смотрелась крупнее, моложе и неувереннее. Её руководительский отпечаток, заметный при обращении к подруге, участвовавшей в общей беседе, мгновенно испарялся под давлением валиного неумышленного превосходства, чудесным образом превращаясь в безликую кротость. Валя поймала мой взгляд боковым зрением, и я испытала её внимание, стараясь вернуться к разговору с Катей, но только бессловесно воззрилась на свою собеседницу, понимая, что во мне неудержно взрывается вселенная, оставляя бесчисленные опустошающие клочки вместо мыслей.

- Рита! - Катя чуть не подпрыгнула на стуле от внезапного приступа возмущения. - Я не могу на это смотреть! Ты до сих пор не поняла, что она игрок?!
- Какой ещё игрок? - отбрыкнулась я. - Пусть, никому ж не вредит...
- Она меняет девушек, как перчаток. Ей только затащить тебя в постель, и жди прощальный букет на завтра.

Я не удержалась от нервного смешка.

- Ого, я оказалась долгоиграющей!... А знаешь, забавно, ведь всё началось с твоего проекта... - я чувствовала, что мой язык развязывается, но мне уже было всё равно.
- Ох-хренеть... Вот оно в чём дело... - обескураженно выдавила Катя. - Даша была права. А я-то повелась, что тебя надо раскрыть как талантливого архитектора...

Наш разговор застыл на полуслове при приближении Вали и цокающей по её стопам новой пассии. Валя закатила глаза, понимая, что свита её настигла. Я чуть не расхохоталась от этой картины. Но Валя, кажется, не склонна была веселиться. Она нагнулась над столом, урожающе расставляя по нему кулаки на ширине плеч и, нагнетая на Катю, медленно проговорила:

- Я же говорила не распускать руки?
- Стоп-стоп, ты пьяная! - попыталась я встрять между ними.
- Тогда давай прекратим комедию! - ухмыльнулась на неё Катя.
- Это Марина, - не моргнув глазом, выпрямилась Валя и лаконично представила свою спутницу, немо ожидающую возле и вряд ли уловившей слова из-за застила по-прежнему громыхающей музыки.
- Что-то не так, милая? - обратилась Марина к Вале, по лицам понимая, что что-то не так.
- Ты получила скидку, - снова наклонилась Валя к Кате, игнорируя вопрос. - И отличный эскизный проект, не правда ли?
- Факк!... - выдохнула я, не веря ушам. - Ты всё подстроила...
- Не фальшивь!... Ты сама всё сделала! - сверкнула Валя на меня взглядом. - Это тебе нужны были мои фантазии, это тебе нужен был маскарад!
- Ты использовала меня... - проговорила Катя, полная рассудительного самообладания.

Я заметила, что Марину смыло на танцпол от нетонкости намёка. Я собиралась последовать её примеру, не желая продолжать это шоу.

- Пошла ты... - бряцкнула я, но валина пятерня крепко окольцевала моё запястье, заставляя сесть обратно.
- Стоять, рябчик!

Я выскочила из-за стола, в беспамятстве шарахнув её в сторону, не совладая с силой собственного импульса. Ей не следовало так говорить. Откуда ни возьмись, нарисовалась Марина.

- Эй, дорогуша! Ты что, совсем оборзела?! - жандармировала она, пытаясь обнять пошатнувшуюся Валю.
- Тебе вообще лучше не лезть! - посоветовала я.
- Лучше ей не переходить дорогу, - с горькой усмешкой оповестила Валя, тыча на меня взглядом. - Пырнёт ножом, а поутру не вспомнит.

Её бездушная клевета опускала мне руки. Я всё больше понимала, что тень правды навсегда пролегла между нами, порождая чудовищ разума.

- Что тут? - пробираясь через толпу, подоспел мужчина в форме охранника.
- Она её толкнула! - махнула головой на меня Марина.
- Нет-нет! - поймала Валя за руку разворачивающегося ко мне охранника. - Всё в порядке.
- Нет, не в порядке! - запротестовала Марина. - Валя, ты чего, так и оставишь?!
- Просто помолчи, ладно? - процедила Валя в её сторону и снова подтвердила охраннику: - Никто никого не толкал, девушке померещилось.
- Ничего не было, шеф, Марине показалось, - возникла Катя возле Вали, поднявшись из-за столика.
- Ну, смотрите... - грозно оглядел нас мужчина и нехотя удалился.

- Ты её не купишь, - обронила Валя в сторону Кати.
- Потому что этот товар уже куплен? - цинично поддела Катя.

Валя проворно вывернулась из объятий Марины, впрочем, не цепких, и с размаху влепила Кате по лицу, стирая с него самодовольность. До той поры растерянная, я поняла, что её нужно срочно уводить, пока не подлетел охранник. Я молниеносно зацепила её руку и потянула к выходу. Ты что творишь, чёрт подери?

- Стой, а танец? - как ни в чём не бывало предложила она, заслышав медленную композицию, в звуки которой окунался покидаемый зал.
- Ты уже натанцевалась! - пыхнула я на её ребяческую безнаказанность, утягивая дальше. - Ты на машине?
- Да...
- Ключи, - потребовала я.

Путаясь в карманах, она нашарила ключи и вложила мне в ладошку.

- Погоди, там сумка...
- О, боги... Ну, за что мне это?... - закатила я глаза, выпроваживая её за порог клуба. - Иди к машине, я сейчас вынесу.

Мне пришлось спешно отыскать Марину и просить её дать валину сумку. Она вызвалась вынести сама. Катя не собиралась пропустить следующего акта и вынырнула из какого-то угла, догоняя нас.

- Она просто не трезва, - проронила я в её сторону.
- Я не хотела тебя называть товаром, - аккуратно тронула она мою руку. - Я... не это имела в виду.


- Спасибо, милая, - благодарно улыбнулась Валя Марине.

Марина ошарашенно смотрела на неё, не в состоянии связать А с Б.

- Просто мы сейчас уедём, - решила переиначить обстоятельства она, не разжимая из руки сумку.
- Ага, - я отключила сигнализацию кнопкой на пульте и, обогнув Ауди, открыла дверцу. - Валя, садись!
- Я же сказала, ей лучше не переступать дорогу... - прощалась Валя.
- Ты что?... Забери у неё ключи! - не верила Марина. - Почему ты ей это позволяешь?!...
- Ты знаешь ответ... Почему что-то позволяют...
- Всё ясно!... - обиженно толкнула Марина сумку на Валю и удалилась, цокая каблуками.

Валя покорно усадилась на пассажирское кресло и уже собиралась пристегнуть ремень, как восклицание прорвалось из неё:

- Ты что, водишь?!
- Да! Хороводы на субботниках! Я с детства вожу.
- Нет-нет, Рита, так не пойдёт! А если нас остановят?...
- Значит, будем подставлять мягкие места под розги! Просто пристегнись.
- Ладно, - сдалась она. - Я всё равно не в кондиции чего-то бояться.

Сумрачный рассвет пробирался в минующее царство ночи. Мы мчали по пустынным дорогам. Она касалась меня, проникая пытливыми пальцами на живот и за ширинку. Я хладнокровно сжимала губы от требыхания сердец, которых оказалось два.

- Ты же терпеть не можешь джинсы.
- Особенно, на тебе... Ненавижу джинсы и другую одежду.

Я метнула на неё взгляд, стараясь не отвлечься от трассы. Давненько я не садилась за руль.

- Значит... Дала Кате скидку?
- Я немного добавила из своего кармана, чтобы она подыграла... Это был мой билет к тебе... - её пальцы всё норовистее одолевали мои пластелиновые пружины.
- Ты в курсе, что из-за твоих рук,... наши останки потом долго будут собирать по дороге? - сдержанно поинтересовалась я.
- Наплевать... Я не могу без тебя... - пьяно бормотала она, заглядывая в моё лицо. - Хочешь взять мою душу? Так она давно твоя, нечего брать... Ты же всё сделала, а я была слепой игрушкой, которую ты дёргала за верёвочки...

Как ты удобно всё снова перековеркиваешь!... Теперь я ещё и дёргала. Да уже наплевать, как ты выражаешься. Ты была права, после тебя мне не достаточно мужчины, хотя другие женщины тоже не влекут. Ильдар Васильевич посмеялся над моей убеждённостью, что человек, с горой ответственности и стрессовых неурядиц, нигде, ни с кем и никогда не расслабляется. И он оказался прав - я выследила тебя. Но больше мне знать не надо. Мне не надо копаться в твоём прошлом. Мне хватит того, что ты со мной сейчас, что мы несёмся навстречу восходящему солнцу на головокружительной скорости. Пусть такие, как Ильдар Васильевич, ищут причины и основания. Бог видит, я всё отдала бы за то, чтобы остановить время в этом полёте.

- ... Вы можете как-то охарактеризовать свои чувства к этой женщине? - спрашивал Ильдар Васильевич, восседая в углублённом кресле.
- В том то и дело, нет, - призналась я. - Это всё единичные эмоции...
- Хорошо. Эмоции. Какие? Назовите.
- Страсть... Нежность... - я с натугой подбирала слова. - Может, мы обойдёмся без опорожнения души?
- Извините, - улыбнулся Ильдар Васильевич. - А зачем же вы тогда пришли?
- Давайте сделаем быстрее, - решила я удариться во все тяжкие. - Любовь, окрылённость, что там ещё пишут в книжках...
- Так что же это?... Любовь? Окрылённость?...

Вихрь прошлого закружил в моей душе, поднимая низинные залежни. И всё в них вело к этому моменту с тобой: потерянная девочка, играющая в чехарду с воображаемыми мирами; её дверь, которая не могла быть отворена, потому что ключи сожрал на завтрак полоумный дед; грехи человечества, изнуряющие сопереживающее сердце мрачным царством; язык душ, который живёт бесслышно и строит город, - город, который по всем законам физики должен обрушиться, но он продолжает возводиться, уходя в самую высь и поддерживая собой падающее небо. Всё оно пролилось каплями дождя где-то на Мадагаскаре, освобождая от тяжкого бремени, от заточения - Принцессу. Позволяя открываться заново, проснуться ото сна, сминая под стопами ног неважное. Времена меняются. Нужно ли мне твоё прошлое, родная? Нет. Ведь ты чувствуешь ту же обновлённость, что и я. Ведь да?


Я проснулась с ощущением, что что-то не так, и это что-то-не-так вещало над ухом:

- Рита, вставай. Я опаздываю на встречу...

Валя возвышалась над кроватью полностью одетая. Она даже не посуетилась разбудить меня заранее.

- Давай, Ритунчик. В темпе, в темпе!

Меня перекорёжило, словно от щелчка по лбу, заставляя вмиг проснуться. Я не сомневалась, что это - твой слог общения с докучившими любовницами. Мне так и хотелось хорошенько встряхнуть её, но я была бессильна перед её утренней свеже-заваренной вменяемостью.


Ночью мне снилась громадина, восходящая к небу, в строительстве которой копошились тысячи людских особ, в числе которых я узнала блондинку с лазурными глазами. Всем своим чёрным, словно вороново крыло, сердцем я желала, чтобы конструкция, наконец, в дребезги обрушилась, прекратив мои мучения, но она продолжала вероломно воздвигаться ввысь, накапливая бесконечно кучнеющий эшафот. Если б я только могла принести в этот злорадный кошмар порох и взорвать к чёртовой матери, клянусь, я сделала бы это безоглядно! Я грузно переводила воздух в темноте, вылетев торсом в вертикаль. Даже отдав душу, ты не сделаешь из меня дьявола: я слишком хорошо знаю, чем эта кухня пахнет.

{ Конец }