***
Мы лежали обессиленные в оглушённой поволоке затянувшейся ночи, где, казалось, продолжали сочиться гулкие аккорды, недавно переполнявшие жаром лёгкие. Дыхание ещё клокочет. Тикает время, и птицы обещаются зачирикать через несколько часов. А пока, примостившись головой на груди молодой женщины и изучая блёклое полотно потолка, я слушала эхо её сердца.
 
"Говорят, истинная сексуальность приводит к разрушению Эго", - размышляла я, не меняя залипшего положения по диагонали кровати. - "И это близко к ощущению смерти..."
- Эго сопротивляется? - спросила Рита.
 
Похоже, я произнесла вслух. Тихо, но вслух.
 
Ты привыкаешь его хранить, щадить и лелеять, этот замкнутый внутренний мирок; скованное пространство, ограждённое висячими садами с одиноко цветущей черёмухой. В его сакральном горниле витают осколки памяти, бережные неудачи, безотчётные оценки, наслойки суждений; потаённые страхи, комплексы и рефлексии... Она пробралась под самую кожу. И достала до глубины моей раковины.
 
- Ты похожа на моаи в миниатюре, - отметила я, мысленно возвращаясь к её эфемерному образу верхом на себе: упрямые плечи, подпирающие раскалённую ночь; триумфальный подбородок, рихтованный чуть ввысь и открывающий взору змеистую жилку, рождающую странный зов ассоциаций. - Археологи носятся вокруг этих истуканов в потугах раскрыть древние секреты. А моаи молчат. ...Не помню, когда мы с тобой разговаривали в последний раз. По душам.
- В женщине должна оставаться загадка, - затравила Рита азбучную аксиому как нити-шастру пропела.
- Помнишь анекдот про корову и макароны? Тоже "вся такая загадочная": то спагетти, а то вдруг "рОжки".
 
Рита проронила смешок, хотя, скорее, с интонаций, нежели - смысла. В воздухе разлилась пауза. Оглянувшись, я различила, что молодая женщина, овитая плющом личных переживаний, смотрит куда-то перед собой.
 
- Мы общаемся, - возразила она, моргнув. - Просто по-другому. Что ты хочешь услышать? - нервные оттенки её голоса сменились бешено серьёзными: - Я очень скучала по тебе...
- Я тоже, - поцеловала я её ладонь, тяжко вздыхая: - Почему же у нас всё так не просто?...
 
Рита внезапно приподнялась, переместив мою голову с себя на пустое место.
 
- Куда ты? - встревожилась я.
- В душ.
 
Через пару минут я последовала за ней. Она сидела в ванной, слегка подрагивая под нахлёстом струй.
 
- Я никогда не делала таких вещей... - Рита не смотрела на меня. - Для секса. Ты в моей голове, Валя. Понимаешь?... Для тебя это игра. Для меня... Факк... Я болею тобой. Ты имеешь меня... Господи!... как персональную шлюху. А я и рада! Раздвигать ноги при едином твоём желании... Однажды ты уже потеряла интерес. Что будет, если твоя страсть снова угаснет?... Что мне делать с собой?!
- Я не играю, - я присела на бортик, пытаясь успокоить, с нежностью провела по её щеке. Я заметила тепловой контраст вдоль лица, одна линия была явно горячее.
- Это капли душа! - агрессивно выпалила Рита. В её ведьминских глазах зрела оливковая сила. - Я ни фига не каменная, слышишь?! Я не железная...
 
Не слушая, я направила руку ниже под напор воды. От прикосновений Рита почти болезненно зажмурилась, конвульсивно сжимая губы и смиряя рвущийся полустон.
 
- Ты совсем голову потеряла? - взвелась я. - Почему такая ледяная?! Воспаление лёгких решила получить?!... Вылазь немедленно!
 
Минутой позже Рита стояла передо мной нагая и беззащитная. Пряча взгляд, она несмело потянула за краешек полотенца. Я выцепила его и обернула махровую ткань вокруг талии женщины. Она украдкой рассматривала мои прилежно гуляющие скулы сдержанности, пока я бережно отирала её, словно ребёнка.
 
- Глупенькая моя девочка... - в сердцах сетовала я. - Не бережёшь себя. Я же не переживу, если с тобой что-то случится. Зачем так издеваешься надо мной?...
 
Я чувствовала, что Рита уже неробко рыскает по моему лицу, словно художник, или, на худой конец, фотограф, измеряющий что-то. Ток нарастал с той неизбежностью, как молния в пучине грозового неба.
 
- Кое-что так и не остудилось... - заключила она, проникая в мои беспанцирные недры глубиной интонаций.
 
Получив приглашение, пальцы сами собой оказались возле её пекла. Я наблюдала, как сгущаются и без того дремучие краски её глаз. Боюсь, сейчас ей бы не хватило могучего самца, а не то что моего скромного арсенала.
 
- Любишь... раздвигать ноги?... - тантрически размеренно пробормотала я, скрывая бессилие от неутолимости её страсти, и эти слова, будто по-волшебству, приобретали совсем другую зону значений. Меня переполнило. Пьянящее, сексуальное, через край непрошенным чувством и кромешной жаждой близости, толчков и плотности наших волн. - У тебя был кто-то? Кроме Сергея?
- Недавно, - почти инертно ответила она.
- Кто? - кровь хлынула в мозг, обращая прежнее возбуждение в адскую боль.
- Парень из общей тусовки, - продолжила Рита, точно делилась впечатлениями от прогулки за хлебом. - Мы поцеловались. У него встал...
- И что? - спросила я с той резкостью, с которой хотела выкрикнуть "довольно!".
- ...Отодрал меня по-собачьи, - ничуть не растерялась она. - На старом диване... Так крепко, что я думала, пружины лопнут, и он проломится под нами.
 
Я не узнавала её. Пошлые речи, скорее, моя прерогатива. Максимум, что Рита обычно позволяла, это попустительство моим потенциям.
 
- Ты врёшь. Я не верю, - помотала я головой, прищуриваясь.
- А может, следовало бы?... - отстранила она моё запястье, пятясь к выходу.
- Это было? - напряжённее требовала я, скованно озираясь на её руки, придерживавшие сползающее полотенце, и бессознательно двигаясь за ней, словно намагниченная.
- Отодрать...
 
Это было последней каплей. Нечто демоническое и ослепляющее завладело моей душой. В эту ночь я воплощала с молодой женщиной те грязные желания, какие не всякий мужчина мог бы только вынашивать в своих фантазиях. В её силах было остановить, но она лишь поощряла моё доминирование. В итоге, я взяла её, как это сделал бы мальчик-гей с любимым другом, претендуя на все признания, которые в обычном состоянии она бы не произнесла. Ночь впитала их в эротической агонии, заставив на некоторое время поверить и обрушив ноющую тоску в сердце после.
 
 
- Я соврала насчёт парня, - когда всё кончилось, глухо прошептала Рита, обнимая сзади и целуя в висок.
 
"Лгала или лжёт сейчас?" - абсолютно вымотанная, судорожно поёжилась я.
 
***
Вечером я застала Риту оседлавшей в моей спальне письменный стол и выставившей на его край ногу в чёрном полусапоге с заострённым мысом и ржаво-рыжей прошивкой. Холодный сумрак окутывал её грандиозно беспринципный силуэт, обволакивая размазанным светом со спины и скрадывая во тьме добрые три четверти лица.
 
- Как ты сюда попала? - оторопело застыла я в проёме. - Ты же уходила.
- Дочь знает норы своего отца, - тонически ознаменовеновала Рита.
 
От беспрецедентного самоволия визитчицы обдало то ли жаром, то ли холодом. Хищный взгляд не сулил ничего доброго.
 
- Хорошо посидела? - сухо запустила я. - А теперь - выметайся из моего дома.
- А то что? - криво усмехнулась она. - Пригрозишь увольнением? Вызовешь ментов? ...Отрежешь палец?
 
Я прислонилась к дверному косяку, изнемождённо откинулась на деревянное ребро затылком, потирая лоб. С лихим кавалерийским подскоком, Рита одним рывком одолела расстояние между нами. Я проснулась от учащённого сердцебиения. В спальне давно не было никакого письменного стола. Уже несколько лет он находился в гостинной.
 
 
Лучи нежного утра карабкались по западной стене дома, проникая в окно кухни и разбивая тени полнолунной ночи. Я болтала по телефону со знакомой, с которой вчера переписывалась в "Аське" по дороге на выставку. Чуть старше меня, она тоже была ГАПом и с месяц планировала отъезд в Новую Зеландию. Рита образовалась на пороге, потягиваясь ото сна, в шортиках и майке, выданных ей накануне. Прощаясь по телефону, я одновременно сбрасывала в урну абрикосовые косточки и трогала пальцем зуб, пытаясь понять, болит, или показалось.
 
- Сыр, мясное, мюсли? - перечислила я, облокотившись на подоконник и прихлёбывая кофе.
- Доброе утро, - Рита подошла ко мне, привлекая за талию и целуя рядышком с ухом; я поняла, что оголодала, глядя на её жилку на шее и замирая в объятиях. - Всё, что предложишь... - она лениво перевалилась с ноги на ногу, словно нехотя разворачиваясь и открывая взору аккуратные плечи и пластично перекатывающийся рельеф осанистой спины, пикантно окаймлённый закраинами борцовки.
- Хорошо смотришься, - рука так и тянулась на соблазн от вида её покачивающихся загорелых бёдер. "Я как мужик от неё", - обескураживающе пронеслось в голове. Я еле сдержалась, чтобы не нагнуть её прямо здесь, на столешницу.
- Ты тоже, - оглянулась Рита, удаляясь в ванную под мой провожающий взгляд и безгласые чертыхания.
 
"Значит, слона на стол...", - открыла я холодильник.
 
 
Я созерцала, как Рита поглощает куски бастурмы. Она уже осушила полбутылки минералки и всё равно с нажористым причмокиванием напивалась чаем, зачем-то кромсая на тарелке злаковый хлеб, который даже не ела. Вопрос с её отцом, по трезвости утра, волновал куда больше, чем крошки от её трапезы.
 
- Здесь есть местечко рядом, - пригласила Рита.
 
Я посмотрела на ошмётки пекарного изделия, потом на молодую женщину, и отрицательно покачала головой.
 
- Ты сердишься? - спросила Рита.
- Если ты решила рассвирепить меня этим, то нет.
- Хотя бы к колбасе... не ревнуй.
- Господи, Рита, не фальшивь!... - терпение дало трещину. - Ты спрашивала, секс ли у нас или что-то больше. Я на минуту тебя оставила, ты танцуешь с другой. Иногда я думаю, ты и в койку готова прыгать со всеми, кому это покажется примечательным. Для этого есть подобающий тезис. Только "Л" в нём вторая, а первая "б"!
- С колбасой? Спасибо, дорогая, но не эту пассию я ждала... - полушутливо отбрыкнулась Рита, осекаясь при моём наступлении. - ...всю жизнь.
 
Накренившись через угол стола, я плавно и неторопко подвинула её чашку своей, словно расчищая границы.
 
- Ревность? Тебя это заводило?... - медитативно нагнетала я, будто вдавливая каждое слово в её разверзающиеся зрачки. - От этого ты текла вчера, как сука?...
 
Её щёки сквозь загар стремительно зарозовели. Источаемое ею сопротивление, однако, крепко приковало её к месту. Я словно ощущала исходящую буйствующую вибрацию подушечками пальцев, методично обнажая одну её грудь от покрова майки и любуясь острой реакцией плоти. Как же обворожительна была эта недотрога!  
 
- ...И сейчас... - продолжила я. - Однако вчера ты не была такой стеснительной... Вижу, тебе зябко, девочка. Может, потеплее одеться?
- Стерва!... - глухо выдохнула Рита.
- А за это можно и схлопотать, - железно парировала я, объяв ладошкой её скулу.
 
Она слегка склонила голову, чтобы поцеловать ложбинку между большим и указательным моими пальцами.
 
 - К твоему сведению, это бастурма, - изрекла я, отстраняясь и забирая со стола свой кофе. - А не колбаса.
- Простите, пожалуйста, - сипло огласила она почти с вызовом. - С ветчиной-то явно всё получится.
 
Выдержав ноту молчания, я сказала:
 
- Оставь свои поясничания для папочки. Кстати, насчёт вчерашнего... я была не совсем трезва. Кажется, что-то предлагала насчёт нового проекта. Не совсем помню, - я пожала плечами. - В любом случае, надеюсь, ты не строила особых планов...
- Мы не скрепляли кровью, - отмахнулась Рита.
 
Раздался звонок в дверь.
 
- Кого там ещё несёт?... - я закатила глаза, отставив кружку, и, по ходу к коридору, обронила в сторону Риты: - Возможно, ты будешь ведущим, но только...
- ...Не в твоей фирме? - в её глазах забегали искорки непринуждённого сарказма.
 
Я устремила взгляд на центр её лба, инстинктивно пользуя психологические винтики подчинения.
 
- ...Под другим началом, - уточнила я. - Тебе ведь всё равно, с кем.
 
 
Первое, что я увидела за порогом, был огромный букет алых роз. Ещё из-за двери посыльный назвал мою фамилию.
 
- Это Вам! - расплывшись в улыбке, торжественно вручил мне цветы мужчина лет тридцати пяти, атлетического телосложения. - Погодите, нужно расписаться. Вот тут... - он проворно выудил из внутреннего кармана спортивной куртки бланк с ручкой и поднёс ко мне, придерживая картонную подложку.
 
Благо, что не кровью. Шустрый милок. А не перезрел ли для курьера?
 
- Без этого никак? - простодушно и блондинисто произнесла я, перекинув охапку, словно люльку с ребёнком, на одну руку, и, активно хлопая ресницами, поставила плюсик в поле росписи. - Так годится?
 
Мужчина вытаращился на меня и отрицательно повертел головой.
 
- Черканите хоть как-нибудь, - взмолился он.
- Ладно, - я нарисовала рядом "червячка". - Так лучше?
 
Он уже, было, удовлетворённо закивал, пока не понял, что это даже не загогулина, а именно, вполне себе изгибающийся, червячок. Впрочем, он всё же изъял у меня бланк, пока я не разрисовала весь лист.
 
- Всё. Давайте сюда, - он начал вытягивать мольберт из цепкости моих пальцев.
- Вы уверены? - вежливо осведомилась я, ослабляя хватку.
- Абсолютно, - категорично открестился курьер, словно от чумы.
- Ну, как знаете, - прощалась я. - До свидания!
- До свидания!
 
В записке значилось: "Тонкая работа. Р.". Я машинально накрыла ладонью кулон. Вот тебе и звоночек. Чёрт окаянный, прихвостнуло же на мою голову.
 
Я занесла цветы на кухню. Рита споласкивала посуду. Как мило с её стороны.
 
- Не беспокойся. Я уже ухожу, - развернулась она ко мне, отирая руки полотенцем.
- Даже не спросишь, от кого? - я старалась не выдать голосом, что не хочу её отпускать.
- Дай подумать. Меня ждут увлекательные испытания или задачки старца Фура, чтобы получить ключик?
- Твой отец, - коротко оповестила я.
- Папа?! - скорее обрадовалась, чем удивилась она. - Что пишет?
 
Я положила букет на стол и молча протянула скомканную записку. Рита запрокинула на меня изучающий взгляд, развёртывая послание.
 
- А почему так смята?
- Знаешь этих курьеров... - невинно злорадствовала я. - Неаккуратны.
- Тебе не понравился мой отец?
- Он не слишком-то дружелюбно меня принял.
- Ты зря ему врала. Костюм от Версаче...
 
Чуть-чуть промазала.
 
- А не от каких-нибудь ..., - она назвала несколько наименований для среднего кармана. - Он сразу понял, что ты далеко не сослуживица: нам не выдают таких зарплат!
 
Знала бы ещё стоимость часиков, о которых как-то обмолвилась с Лёшей, что покупала такие же. Он тогда подыграл ей дурачка. Впрочем, с учётом её склонности "черпания из разных источников", лично я бы не сомневалась. На самом деле, определённая "показуха" была вынужденной нормой. Как-то, за чашечкой алкоголя, мы разговорились с евреем-заказчиком, человеком расчётливым, угадывавшем ситуацию лет на 10 вперёд. Я полюбопытствовала: "А как вы думаете, архитектура - прибыльное дело?" - "Давайте посчитаем...  Нужно отбашлять чиновчикам - это как здрасти; подрядчикам, чтобы сделали хорошо; туда-сюда... Нет, в России архитектура не выгодна. Но для вас, как личностей творческих, это, безусловно, реализация и отдушина. Вы на своём месте. Однако, например, в Англии, я бы вложился!". И почему нам с Борей за "творческими личностями" всегда мерещился "обслуживающий персонал"? Ах, да, - наверное, из-за отношения. Конечно, еврею-заказчику совершенно не надо знать, что основной приход фирмы состоял в "откатах". Сами подрядчики, скорее, доплачивали бы нам, чем мы им.
 
Едва ли папаша - шмотных штампов дока, а вот по драгоценным камешкам - вполне вероятно.
 
- Где у тебя вазы? - спросила Рита. - Подобающего размера найдётся?
- Вон там есть, - пожала я плечами. - Ведро. Мусорное.
 
Я отлучилась в спальню и притулилась к щели за тюлем. Ещё бы рентгеновское зрение, чтобы видеть сквозь крыши машин.
 
Я перешла в гостинную, и, выперев коленки подле журнального столика из чёрного стекла, начала вычерчивать "крестики-нолики" в блокноте.
 
- ...Мы в прошлый раз слишком быстро окончили разговор, - встретил меня низкий мужской голос. - Я собирался поинтересоваться, когда вы выплатите остаток.
- О чём вы? - кончик шариковой ручки застрял в точке очередной линии. - Я платила вперёд и сразу.
- Ну, да, остаток. Как это называется?... Премиальные. Мы же решили вашу проблему. Чисто и без вопросов.
 
Премия? Какая, к черту, премия? У меня язык не поворачивался вскрикнуть: "Я не заказывала отрезание пальца!"
 
- Вы сами сделали то, на что мы не договаривались, - мне так и хотелось хорошенько постучать им по голове. Чем-то тяжёлым, иначе чугунные лбы не почувствуют.
- Дамочка!... Вы же не думаете, что на следующий день ключи лежали бы на том же месте? Они уже десять раз замки поменяли. Мы выполнили работу заранее. Нам полагается надбавка. Премия.
- И сколько вы хотите?
 
Он назвал сумму.
 
- Сколько? Шутите? Это в несколько больше, чем то, что вы уже получили.
 
Я обронила взгляд на светлый ковёр. На его ворсе застрял комочек пыли. Поймав за "гребешок" нарушителя кристальной чистоты, я задумчиво изучала его перед собой. Обычную девушку рядом. Неглупую, милую, опрятную, без закидонов. Не проблемную, не Риту. Хотела раз за разом. Пока не прекратила пытаться их полюбить. Куда я качусь? Меня ужаснуло от призрака утерянных ценностей.
 
- Да, но вы учтите. Мы продумали, рассчитали за вас...
- А если я посоветуюсь с Михаилом Иванычем? - скорее, машинально перетасовала я.
 
Это был один из заказчиков, который и "подкинул" мне этих ребят на пробу. Однако, запроси он "небольшие скидки" по проекту, обращение к нему обойдётся в тридорого.
 
- Хорошо, - мой собеседник любезно снизил цену вдвое. - Но надбавка всё равно полагается.
- Я думаю, мы решим этот вопрос. В действительности, я звонила по другому дельцу, более весёлому, но... сначала рассчитаемся.
- Что за дельце? - встрепенулся бугай.
- Я перезвоню позже.
- Не забудьте!
- Будьте уверены, - бисер кончился. Я поняла, что если продолжу вязать защиту, потеряю инициативу. Нужна открытая игра. Даже не Фура, а школьная математика: минус на минус... Я попытаю эту рулетку.
 
 
- Рита... Ты не хочешь пригласить отца пообедать?
- Мир перевернулся? - поразилась она. - Откуда ветер перемен? Ты же букету место в урне пригревала!
- Ну, придётся найти вазу, - пространно согласилась я. - Нагревать будешь сама. Только не мои нервы, пожалуйста.
- И что? Ты сделаешь обед? - хитро ухмыльнулась Рита.
- Нет, конечно. Закажем из ресторана. Но я сделаю укладку.
- Да от тебя просто веет домашним очагом, теплом и уютом!
 
Я вряд ли готова была согласиться, что её отец - персона не только исключительной важности, но глубоко приятный мне человек, чтобы шла на такие жертвы.
 
- Для тебя, сделаю как-нибудь яичницу, - мне казалось, очень даже компромисс.
- А для моего отца - нет?
- Ты прекрасно знаешь, что я не готовлю принципиально! - недовольно пыхнула я. -  Это значит, по принципу. Что тут ещё не понятного?!... Я похожа на домохозяйку?
- Катя-заказчица тоже не похожа, но это её не смущало.
- Вот пусть она и готовит. А я не собираюсь даже часа своей жизни проводить за плитой. Это принцип. Я не мЕчу в жёны, чтобы вытирать за муженьком.
- Как ты питалась? Не всегда же тебе были доступны рестораны.
- Есть много женщин, которым нравится готовка.
- Ну да?! - саркастично вскинула на меня брови Рита.
 
 
Рита встречала отца на пороге. Я отвернулась, пока она его чмокала. Что за традиция, целовать отца в губы? Я стояла чуть поодаль, обняв себя руками, но не скрещивая их. Папаша исподлобья следил за моим лицом, и я ответила ему прямым взглядом. Он снял куртку. Как будто неуверенно держал её за петельку, озираясь на зеркала встроенного шкафа-гардеробной и не сразу обнаруживая в другой стороне гостевые крючки, оказавшиеся несколько позади него.
 
- Давайте, - дипломатично перехватила я куртку, раздвигая дверь импровизированной гардеробной. Пристрою уж на плечики-вешалку.
 
 
Еда из ресторана уже ждала момента истины на тарелках коллекционного сервиза. Мы расселись вокруг стола. Папаша ненароком оглядел кухню, занеся над блюдом нож с вилкой. Что высматривает? Разумеется, мы успели помыть сковороды, кастрюли, поварёшки,... или что там ещё? Рома отпробовал кушанье и сделал глоток вина.
 
- Прекрасно готовите, - похвалил он. - Неплохой... выбор вина. Прямо как в ресторане.
 
Рита лукаво ухмыльнулась, пряча губы за салфеткой.
 
- Почему вы решили, что именно я? - непроницаемо отозвалась я. - Ваша дочь отлично готовит.
- Ты хотел сказать, неплохой компотик?... - поддела Рита отца, дожевав кусок.
- Компотик восхитительный! - весело подхватил Рома и обратился мне: - Не настолько сбалансированно. Мы любим остренько.
 
Надо было заказать в мексиканском. И побольше Табаско. Красного. "Индивидуально в эту тарелку", - гипнотизировала я посуду перед папашей.
 
- Могу принести текилу или ром, - предупредительно вызвалась я.
 
Ритин отец с секунду задержал на блюде огорчённый взгляд. Степенно осанистый, словно прилежный ученик за партой, сейчас он напоминал скорее большого ребёнка, нежели человека с известной дороги. Однако этот тихоня резво пробил по мою честь все данные. Рома мотнул головой.
 
- Нет, не стоит, - вежливо отказался он. - Мы хорошо сидим. Лучше расскажите о себе.
- Пап, только без занудства, - попросила Рита.
- Мы просто общаемся, солнышко, - мягко заверил отец.
- Что конкретно вас интересует? - спросила я, слегка отодвинув тарелку и совмещая руки в "замок" над столом. - Вы уже догадались, что я не совсем сослуживица...
 
Издали донёсся приглушённая трель ритиного мобильного.
 
- Оставлю вас, - она спешно отёрла салфеткой губы и упорхнула.
- Отрадно, что хоть из одной фирмы, - папаша отхлебнул из бокала. - Она - мой смысл, - откинулся он на спинку стула, вытянув руки перед собой и устремив светящийся взор на дверной проём. - Мне до себя давно дела нет. Только, чтобы Она была счастлива.
 
А. Какой самоотверженный. Только ж*пу свою прикрывал, когда жареным запахло.
 
- И отправили свой смысл к деду... Видно, чтобы стать ещё ближе,... после нужного воспитания.
- Ни черта ты не знаешь, что было и чего не было!  - хищно процедил он. - Ты понятия не имеешь, через что я прошёл!
 
Ага. Пил. Дела мутные разворачивал. Водил дядю Колю и дядю Витю. Чего я не знаю, так это - какого ещё Васю. Перед кем икру мечит?
 
- Понятно, - сурово подбоченился он, читая достаточно по моему красноречивому молчанию. - Разговора не получилось.
- У меня проблема, - обмолвила я без долгих введений, время терять не хотелось.
- Да ну?! - съехидствовал он. - И неужто ты решила обратиться ко мне?
- Если честно, не уверена, сможешь ли уладить, - невозмутимо перешла я на "ты". - С ребятами не с теми связалась.
 
Папаша следил за входом.
 
- Под кем они? - спросил он.
 
Я назвала, кого знала. Заодно упоминула, что могу организовать встречу.
 
- М, - многозначно проронил он.
- Крутые?
 
Он в упор посмотрел на меня. Всё говорило о том, что не по адресу я. Внезапный лучик озарил его правый глаз под синхронно взведённой густой бровью. Мне почудилось, я уже видела этого зверя. В других глазах.
 
- Смотря, с кем, - уже открыто ухмыльнулся он. - Сильно досадили?
- Пожалуй, - я подумала об отрезанном пальце. - Да.
- Так "да" или "пожалуй"? - сверлил он меня взглядом. - Это разные вещи.
- Да, - утвердилась я. Это был принцип.
- Хорошо. Я не буду допытываться, что и как. Твои личные причины. Но на одном условии.
- Каком? - напряглась я.
 
Он выдержал паузу. Конечно, я не рассчитывала, что обойдётся без этого. Возможное счастье его дочки со мной - не цена.
 
- Тебе не идёт эта пошлость, - выразил он. - Избавься от неё.
- В плане? - озадачилась я. - Я имею в виду, про что именно... ты?
- "Связалась", "ребята"... Ты зря делишь людей. Подбираешь какой-то лексикон. Смотрится вульгарно и глупо. Совсем не твой уровень.
- Хочешь сказать, нет никакого сленга? - недоверчиво поинтересовалась я.
- Дело не в этом... Это всё довольно, - помял он губы в задумчивости, размазывая воздух рукой, будто масло по хлебу, что служило, вероятно, символом размытости. - Утрированно. Попробуй быть просто собой. Тем более, ты этого достойна.
- Что ж, спасибо за комплимент. Приму к сведению.
- Нет, ты не поняла, - опроверг он, большим и указательным пальцами упруго обводя по полуседой и очевидно колючей щетине с двух сторон по бокам от губ, линии, которые вполне могли бы быть продолжением когда-то существовавших усов; он мне напоминал загрубелого горца. - Я не так молод, чтобы заигрывать с тобой. Не к сведению. Это - моё условие.
 
Рита обозначилась на пороге.
 
- По работе, - отрапортовалась она, присаживаясь на своё место. - Что я пропустила?
- По работе - в субботу? - удивилась я.
- А что?
- Нет, ничего... - повела я плечами, придерживая в узде нравоучительный тон, и деликатно заметила: - Но я бы остереглась отвечать по рабочим вопросам, учитывая, что у тебя нет перед собой бумаг.
- Они иногда не требуются.
 
 
***
- Чему я тебя учила? - критически причитала Катерина, резко стругая морковь, стоя спиной ко мне. - Никогда не делай шаг, если не знаешь хода отступления!... Кто мне вернёт отрезанный палец?!
 
В меру худощавая, с остатками минувшей привлекательности, она была в обтягивающем спортивном костюме и с эластичной повязкой вокруг головы, точно только что с пробежки, хотя я знала, это не так. Нож в её руке агрессивно клацал по доске. Мюнхгаузен впрыгнул мне на плечи, заставляя выпрямиться на угловом диване.
 
- Скажи спасибо, что не руку, - процедила я.
 
Катя гневно обернулась ко мне, но взгляд её будто затормозился и вмиг сменился выражением мяклой жалости. От того ли, что метаморфоза произошла столь стремильно, или от того, что порыв весеннего ветерка колыхнул штору, я ощутила веяние пророчества:
 
- Однажды ты потеряешь больше и не сможешь вернуть, - изрекла она.
- И кто его приучил лезть на шею!?... - риторически поджала я губы, щипая пристраивающегося наглеца за пальцы и принуждая соскочить восвояси с моего пиджака. - У меня встреча сегодня. Опять эта волосня останется.
 
Кот поднял хвост и начал обтираться о ножку стола.
 
- Муся, иди от этой глухой бессердечной!...
- Я всё слышу, между прочим.
- Но не видишь. Те копии рукописей, которые ты прислала через Лёшу... Ритины? Ты хоть что-то поняла?
- Я читала урывками, - призналась я.
- Урывками? - возмутилась женщина. - Как же тебе углядеть то, что между строк?
 
Я не успела найтись с ответом, как кухню посетил Лёша, шаркая тапочками, чем очень напомнил своего отца, и демонстративно игнорируя моё присутствие, как когда-то в отрочестве.
 
- И что? Вся эта шумиха из-за какой-то девчонки? - скосил он на стопу бумаги. - Вы, верно, шутите?
 
Этот вопрос его явно волновал в первую очередь. На несколько мгновений воцарилась пауза. Казалось, Катя предоставляла мне слово, но не дождавшись, сказала:
 
- Иногда девчонки умеют гнуть сталь.
- Что-то слышал про такое! - фыркнул Лёша. - Только не замечал, чтобы Рита ложки ломала.
 
"А вот другие железяки...", - подумала я.
 
- Да если б и могла, - продолжил Лёша. - Какой прок от этого навыка?
- Сталь - это оружие, - проговорила его мать. - А величайшее оружие - человеческий фактор.
 
Лёша нахмурился. Он собирался, было, вернуться к ложкам, но Катерина его прервала:
 
- Коллективная бессознательная память и её первообразы, архетипы, вплетены в жизни людей изнутри, - заявила она, сметая нарезанную морковь в кастрюлю, откуда доносился запах тушёного мяса. - Каждый исполняет свою роль, даже не подозревая об этом. В религии это - предназначение. Господин Юнг был прав, архетипы врождённы. А не заложены в раннем детстве, чего придерживается классическая психология. Наука лишь недавно пришла к тому, что генетическая память передаёт опыт как минимум ста лет. До-олго отрицала. Другие Знания - интуиция, эзотерика, магия, религия - говорят об этом испокон веков. Предрассудки и искривления общества практически неискоренимы. Они имеют намного более глубокую основу, чем воля отдельных личностей.
- А как же свобода выбора? - удивился её сын, хрустя оставленными специально для него кусками свежей моркови. - Вроде и в Библии про это есть.
- Дай мне тоже, - протянула я руку в направлении Лёши. Скрепя сердце, он отсыпал несколько кусочков от своего богатства.
- Дар свободы выбора, в означенном ключе, зачастую бесплоден, - отвечала, тем временем, Катя. - Но он, в самом деле, есть.
- Немного не поняла про архетипы, - обмолвила я. - Так что же это? Роли?
- Вот уж, от Пушкина до Шекспира один шаг, - вставил Лёша.
- Можно называть и так. Архетипы - первообразы, - повторила женщина. - Коллективного, Бессознательного. Они отражены в сказках, мифах, кино и даже рекламе. Для примера: драконы, совершающие набеги на деревни и ворующие принцесс; и горе-герои, которые попадаются первым в лапы; и белые рыцари, наконец, побеждающие чудище и спасающие красавиц. Любую информацию, людей на своём пути мы воспринимаем в связи с архетипом. Выделяем важное для нашей роли и отбрасываем бесполезное. Существуют архетипы Рода. Направленные на выживание, они хранят огромную энергию, подобно нефти в природе. Но чтобы получить Силу Рода, нужно развязать кармические узлы, спрятанные в ситуациях и процессах прошлого, за пределами рефлексий нашего сознания...
- Это ты посмеялась? Как можно добраться до обращённых в пыль фактов?
- Отнюдь. Некоторые техники позволяют накладывать архетип одного человека на другого, - так говорила Катерина. - А некоторые люди, с нарушенной заслонкой между подсознанием и разумом, просто читают их и могут перенимать...
- Ма-ам, - запротестовал Лёша. - К чему всё это? Неужто ты ведёшь к тому, чтобы оправдать её через какие-то архетипы? Что произошло, что?! Вы скажете мне, наконец?
 
Вряд ли Катя, с которой я как-никак делила жизнь на протяжении многих лет, была тем чудовищем. В этой сказке всё перевернулось, и рыцари скрепляли сделки с драконами.
 
- Она была взрослой, - сказала Катерина. - Клянусь тебе!... Да, возможно, я не должна была...
 
Комок подступил к горлу, в висках загудело, я снова теряла контроль.
 
- Рита?... - бухнуло в Лёшу. - Ушам своим не верю...
- Знаю, Валя, ты не помнишь, - затараторила Катя, отступая на шаг поодаль. - Но это было с твоей матерью в детстве, с её старшим братом. Ты хранишь эту память, ты презираешь мужчин, хотя они не сделали ничего дурного в твоей собственной жизни. Это родовое проклятье, с отпечатком насилия. Ты не сотрёшь его, вымещаясь на мне!