-У тебя кризис среднего возраста! - сказала  подруга на моё признание: хочу того, не знаю чего. Но непременно эдакого! 
Да неужели? - подумала я, -  не рановато ли? Что это вообще такое?
И села анализировать…
Что я имею?
Во-первых, мне тридцать три. Скоро, через месяц.
У меня есть семья: любимая и единственная жена, и еще мама и папа, и непутевый брат - меньшой, хотя если на него взглянуть, то ни за что не скажешь, что он младше меня (большой слишком).
Во-вторых, у меня есть дом, вернее, квартира, где мы живем с любимой уже счастливых семь лет. Правда, с недавнего времени с нами еще проживает ее бабуля -  божий одуванчик старой закалки, непрошибаемая женщина с инициалами С.С. «Бои», конечно, случаются, но не смертельные.
Что у нас есть в квартире? Все!
 
В-третьих, у меня есть работа, точнее, две. И как ни странно – обе любимые. На одной  мне выносят мозг и периодически треплют нервы, потому что это туризм, вашу мать! А вторая помогает расслабиться и освободиться от накопившегося негатива: пою я в ресторане гостиничного комплекса. Кстати, уже десять лет, и, говорят, неплохо.

Так, еще у нас есть машина – красивая, китайская, новая, которую мы ласково зовем Сэйлормунчик. Знакомые подсказали, что пол автомобиля определяют по номеру. Четные – девочки.  Моя женщина гордо сказала: «Дорогая, у нас мальчик!». Имя, правда, у него из японского мультика про принцессу Сэйлор Мун, но кто ж знал, что он окажется мальчиком? Когда он у нас появился, моя бабушка (царство ей небесное) сказала: «Не переживай, детка, потом купите другую…хорошую!» Но «китаец» оказался славным малым и исправно возит нас везде и даже заводится без проблем в минус двадцать на зависть соседям, владельцам всяких Раф 4 и Фольцвагенов.
 
Итак, самое главное –  семья, дом и работа -  у меня есть. Тогда в чем он заключается, этот кризис среднего возраста?
Чего у меня нет? Детей. Вот к ним я еще не готова. И это абсолютно серьезно.
 
Придется капнуть поглубже.
Стоит, пожалуй, вспомнить детство.
Родилась я в «рубашке». Посему, если верить приметам, должна быть счастлива всю жизнь до безумия. Чуток подросши, узнала, что на самом деле люди, родившиеся в рубашке, считаются счастливыми не априори, а потому, что славные врачи вовремя их освободили из околоплодного пузыря,  именуемого в народе “рубашкой”. По показаниям мамы при рождении я была обладательницей очень длинных стоп и кистей рук, которые делали меня похожей на жабеныша. Папа был не в восторге, но упорно называл меня красавицей. Слава богу, вскоре конечности приобрели нормальный вид, и я перестала отличаться от остальных детей. Ну, только поведением, если учесть, что родилась я, все-таки, девочкой.

Нрав у меня был любопытный, поэтому все новое, что узнавала в этой жизни, пробовала непосредственно на себе: шишки, синяки, сломанный нос, купание в проруби, хоккей и футбол, казаки разбойники, велосипед, рыбалка, гуляния по стройке, драки с мальчишками и другие детские шалости приводили родителей в бессильный ужас.
Картина мира радовала новыми красками.
Примерно лет до восьми все соседские мальчишки и девчонки считали меня мальчиком и звали Ваня, хотя моё имя Аня. Но Ванька, понятное дело, нравился мне больше, и я этот миф рьяно поддерживала. Ведь только будучи Ванькой, я могла без проблем существовать в мальчуковой дворовой банде и даже считалась там «своим» парнем. Авторитет, ебта!
 
До сих пор вспоминаю глаза мальчишек, когда мне пришлось надеть платье. В тот день добрая мама все брюки и джинсы кинула в стирку, а у меня как раз очередь подошла на велике соседском покататься. Надорвав глотки, вызывая меня на улицу, мальчуганы увидели, наконец-то, «своего» другана. Я вышла к ним в кашемировом темно-зеленом платьице  до колен, в сандалиях и белых гольфах.
- Зачем ты надел платье? – испуганно спросил мой кореш Димка.
Не долго думая ответила, что я девчонка, села на велик и укатила, оставив мальчишек стоять с открытыми ртами.

Дальнейшая моя жизнь стала проходить в дружбе с девчонками. Они первые оправились от удара и приняли меня в свою компанию, куда я не очень-то и стремилась. Со временем их тусовка затянула с потрохами. И я с удивлением обнаружила, что девчонки – это не существа второго сорта, а наоборот. У них были  прикольные игры, секреты, переживания, разборки, интриги - совсем другая жизнь. Мы даже образовали свою футбольную команду, чтобы давать отпор мальчишкам в различных дворовых матчах. Я была торжественно назначена капитаном. И под моим началом, каким-то чудом, наша команда выиграла у пацанов главный, решающий, матч. Вот это был шок! Вот мы им показали! С этого момента я стала местной звездой. Девчонки проявляли ко мне недюжинный интерес, мальчишки уважали по старой памяти -  я была преисполнена счастья.
А потом я стала Алешей. М-да...
 
Это случилось в пионерском лагере. Мне было лет десять. Выглядела я как мальчик: короткие светлые волосы, спортивные руки и ноги (спасибо секциям биатлона и плавания), худощавость (куда все делось?) и шустрый характер. Отряд попался полностью девчачий и, компенсируя недостаток мальчишеского внимания, девочки нарисовали мне родинку над губой и стали звать Алешей (получился вылитый Корсак из “Гардемаринов”).
 
Я слыла местным джентельменом. Цветы дарила, на танцы медленные приглашала, по душам секретничала, но палку не перегибала. С мальчишками из соседних отрядов тоже якшалась: ходила на ночные вылазки кукурузу с полей воровать. А дальше у меня появилась девушка из нашего отряда. Имя было у нее красивое, а главное «редкое» - Анна.
 
Как сейчас помню, ставили мы сказку про Царевну-Лягушку для местного конкурса. И, конечно, в отсутствие мальчиков роль царевича Ивана досталась мне, а роль лягушки и, стало быть, царевны - Ане. Потому как была она самой красивой девочкой в нашем отряде. А главное - очень уж похожа была на Настеньку из фильма «Морозко» и косу носила настоящую. Только говорила нормально, а не как Настенька, словно пыльным мешком пришибленная. И вот стоим мы на сцене клуба, сказка идет своим чередом, а эта Аня, «невеста» моя, смотрит в глаза так доверчиво и пристально, и улыбается, и руку мою не отпускает. Мне как-то не по себе стало, и мурашки по спине поползли. Со стороны это казалось идиллией, которая совпала  со сценой нашей свадьбы в сказке. Короче, в точку попали, и нам поверили. Конечно же, главный приз был наш.
 
После этого мы стали неразлучны. Окружающие уже не воспринимали нас по отдельности. И, как ни странно, было все в порядке вещей. Ведь мы ничего не делали из ряда вон выходящего. Ну, за ручки подержимся, ну потанцуем в паре на дискотеке, ну сбежим куда-нибудь вдвоем - все так невинно. Правда, иногда у меня появлялось странное желание большего, но я не знала чего.
Состояние абсолютного счастья меня не покидало (исключая отъезд домой, когда Аня долго и нудно плакала и обещала мне писать каждый день).
Еще примерно лета три я была андрогином, своего рода чудом - два в одном, и жила в гармонии сама с собой. А потом у меня выросла грудь.
На этом весь душевный комфорт закончился.