- Двойной латте на вынос, пожалуйста, - словно со стороны слышу свой на удивление ровный и бесстрастный голос, особенно если учитывать то, что творилось со мной полчаса назад. - С Вас двести тридцать рублей.
     Протягиваю купюру, не глядя на бармена, зато в глаза бросается ее рука, точнее, сначала кольцо, надетое на большой палец: широкое, серебро с чернью, работы кубачинских мастеров - я знаю, потому что у меня практически такое же. Далее мозг машинально отмечает короткие ногти без лака, пальцы красивой формы и изящное запястье. "Тема?" - мелькает где-то на заднем плане вялая мысль; я беру картонный стаканчик с кофе и направляюсь к выходу. Пока иду по залу, слышу сзади какие-то крики - "Утренняя свара" - еще одна такая же вялая ненужная мысль, с которой я выхожу из кофейни. На ступенях кто-то хватает меня за плечо: "Ну девушка! Кричу Вам, кричу - а Вы ноль эмоций! Сдачу-то возьмите!", - оборачиваюсь и, наконец, поднимаю глаза. Короткий ежик темных волос, три серьги в правом ухе, черные глаза и пирсинг в брови - "Тема!", - бормочу "спасибо" и забираю свою сдачу. "Ой, надо же, у Вас кольцо почти в точности, как мое!" - кокетливо щебечет девушка, но наткнувшись на мой взгляд, делается серьезной и как-то притихает. "Извините меня, пожалуйста... У Вас, наверное, что-то случилось?", - "Нет. Спасибо, всего доброго!", - вышло довольно резко, но мне наплевать, я разворачиваюсь и ухожу к машине.
     Это было через час после нашего расставания. Хвала небесам и моей неслыханной гордыне за то, что сумела тогда уйти от тебя с гордо поднятой головой и презрительной усмешкой, бросив на прощание: "Ладно, как хочешь!"; слава богу, ты никогда не узнаешь, как через пять минут, припарковавшись на обочине, я корчилась и подвывала на заднем сиденье своего авто. Знаешь, как это страшно - не суметь заплакать? Когда спазмы один за другим мучительно сжимают горло, и не можешь нормально вдохнуть, а тот воздух, что все же проникает в легкие, кажется раскаленным и словно выжигает их изнутри? Когда сердце из-за недостатка кислорода бьется так, что пульс молотом колотит в виски? Когда в глаза будто насыпали горячего песка и так хочется, чтобы пролились, наконец, слезы, и прохладная влага успокоила это жжение, но единственная слеза, которой удалось выкатиться, напоминает расплавленный свинец  и не приносит облегчения? Когда подсознание сначала вкрадчиво, а потом все увереннее нашептывает: "Не сопротивляйся, не пытайся вдохнуть! Сначала будет тяжело, зато потом все пройдет и наступит покой. Навсегда...", - и ты уже готова расслабиться и поддаться на эти уговоры, ведь, в сущности, рухнули твои надежды, мечты, планы на будущее, рухнула сама жизнь... И почему-то свербит неотвязная мысль: "Интересно, а какую причину укажут в заключении о смерти?"
     Конечно, я не умерла. Промучившись с полчаса, я, наконец, смогла отдышаться, прийти в себя и даже пошла взять кофе в близлежащую кофейню.
 
     Почему-то именно этот эпизод мне вспомнился сегодня. Наверное, потому что сегодня, ровно через два года после нашей последней встречи, я снова увижу тебя. Ты никогда не замечала, почему если, скажем, поставить на колене ссадину, то непременно будешь цепляться именно этим коленом за острые углы мебели, пассажиры в транспорте будут толкаться жесткими сумками и портфелями именно в эту ногу, а уж если случиться споткнуться и упасть - можешь быть уверена, что упадешь на больное место? У меня так с тобой - мы ни разу не виделись с момента расставания, но я постоянно натыкаюсь на тебя: на сайте знакомств твоя анкета вылезает в первых рядах, я знаю, что мы ездим с работы одной дорогой, у нас есть общие знакомые, которым ты по закону подлости звонишь именно тогда, когда они со мной, и даже разговорившись (по работе, между прочим!) на конференции с молодым человеком,  я опять наталкиваюсь на тебя - он рекомендует мне твою фирму и пытается всучить твою визитку. А познакомившись с одной очаровательной девушкой, через пару дней узнаю, что, оказывается, она тебя знает - вы раньше работали вместе!
     "Стопудово, вам судьба снова встретиться!" - пророчит мне подруга. А я уже разработала тысячу сценариев нашей возможной встречи, и тысячу вариантов нашего диалога. С одной стороны, мне нехорошо от одной мысли о встрече с тобой... А с другой иногда кажется, что все бы отдала, лишь бы поболтать с тобой, узнать, чем ты живешь, о чем мечтаешь, занялась ли, наконец, дайвингом?
     Ну так или иначе, хочу я того или нет - сегодня мы встретимся на Дне рождения нашей общей подруги. Сказать, что я нервничаю - значит, ничего не сказать. Полдня просидела в салоне красоты - делала укладку, маникюр и педикюр (вот особенно без него-то ну никак не обойтись!), а колени со страху подгибаются уже пару дней.
     Интересно, какая ты сейчас? Сильно ли изменилась и какого рода изменения? Руки так трясутся, что пока красилась, чуть не выколола себе карандашом глаз, а из дома  я выпала уже как больная паркинсонизмом в тяжелой форме. Таксист смотрел на меня с нескрываемой жалостью, пока я, неуклюже тряся букетом, открывала дверь машины и плюхалась на сиденье, а нормально закрыть дверь смогла только с третьего раза.
     И все-таки, какая же ты? Вспоминала ли ты меня за эти два года? Скучала ли хоть чуть-чуть? Ведь не бывает, чтобы такие чувства проходили сразу и бесследно... По крайней мере, у меня так не бывает. Конечно, не могу сказать, что все это время думала только о тебе, молилась на твое фото и сидела монахиней-затворницей. Ясное дело, я развлекалась и путешествовала, радовалась и грустила, гуляла, занималась любовью и работала - словом, жила вполне себе полноценной жизнью. Только ты во мне, словно глубокая застарелая заноза: то вроде и незаметно, а стоит неловко повернуться, так кольнет, что дыхание перехватывает.
     Вот, собственно, и ресторан. Я, наводя красоту, опоздала минут на сорок. Даю очумевшему таксисту на чай в два раза больше, чем нужно, вываливаюсь из машины и, как на эшафот, марширую ко входу. "Соберись же, тряпка!" - раздеваюсь в гардеробе и вхожу в банкетный зал.
     Конечно, тебя я увидела сразу и раньше, чем ты меня, поэтому у меня было время придать лицу благодушно-пофигистическое выражение. Если бы не Маринка - именинница, - которая, распахнув объятия, с визгом бросилась мне навстречу, у меня была бы возможность еще немного понаблюдать за тобой.
     А ты располнела. И еще как-то не то, чтобы постарела, а... "обабилась", что ли. Сразу видно, что тебе тридцать восемь, хотя раньше нас принимали за ровесниц. Что же ты делала эти два года? Впрочем, догадываюсь - сколько можно пить-то?
     И вот ты поворачиваешь голову и встречаешься со мной взглядом. И не сразу узнаешь меня, а когда узнаешь - открываешь рот от удивления. Я делаю приветственный жест рукой, ты все так же обалдело киваешь в ответ. Еще бы – мастер чуть ли не час колдовала над моей новой прической, и фигурой природа меня не обделила, к тому же за эти два года я стала спортивной наркоманкой. Сначала просто хотелось выматываться так, чтоб приходить из спортзала домой и вырубаться без мыслей и сновидений, а потом организм адаптировался, и физические нагрузки вошли в привычку. В любом случае, за два года такого каторжного труда я добилась очень неплохих результатов.
     Праздник катился своим чередом, а мы с тобой лишь обменялись дежурными: "Привет, как дела?" и больше ничего, хотя я постоянно замечаю, что ты украдкой то и дело посматриваешь в мою сторону.
     Черт! Как же болит эта гребаная заноза! Как будто кто-то постоянно нажимает на больное место! Представляешь, каково это для меня: все так, как было много раз – музыка, веселье, родные лица друзей, и ты... Только с одним "но": я не могу подойти, обнять тебя и поцеловать, не могу закружить тебя на танцполе и разлохматить твои волосы, не могу залезть своей трубочкой в твой коктейль... Вместо этого я делаю вид, словно ты для меня просто дальняя знакомая, с которой я, конечно же, вежлива, но чьего отсутствия даже бы не заметила.
     Не знаю, что там чувствуешь ты, но я даже не могу выпить, чтоб расслабиться - слишком нервничаю. В такие моменты алкоголь действует на меня так, что я вполне себе могу вырубиться прямо лицом в салате.
     А ты, конечно же, напиваешься, как же иначе... Что мне в тебе всегда категорически не нравилось, так это твое неумение пить. Стоит тебе перейти какую-то грань, как из прекрасного, веселого и солнечного человечка ты превращаешься в своенравное, капризное и упрямое существо, до которого нельзя достучаться никакими, даже самыми разумными доводами.
     Может, пора остановиться? У тебя, как я слышала, две фирмы, а это все-таки немалая ответственность. Ты же всегда так стремилась к успешности и большим деньгам, "чтобы обеспечить себе, своей жене и детям достойную жизнь", что частенько не замечала ничего вокруг, кроме активов и дебетов - а теперь, когда ты совсем близко к осуществлению своих желаний, все может пойти прахом по твоей же глупости.
     Больно смотреть на тебя такую - отяжелевшую, с наливающимися мешками под глазами и красными белками. Проклятая заноза колет куда-то в самое сердце, и я судорожно делаю глоток своего цитрусового микса.
     А под утро Маринка, буквально приперев меня к стенке в туалете, умоляющим голосом просила отвезти тебя домой! «Ну пожалуйста, Танюша, ради меня! Ты единственная трезвая, а она приехала на машине. Ты же знаешь, если отправить ее на такси, неизвестно, куда ее еще занесет. Ну прошу тебя!». Вот черт возьми, этого мне еще не хватало! – «А какого хрена твоя Алена Распрекрасная приперлась на машине?!», - яростно шиплю я, но знаю, что выполню Маринкину просьбу. Разве можно отказать этому рыжику кареглазому, добрейшему человеку и хорошему моему другу! – «Она откуда-то из дальнего Подмосковья со встречи ехала, вот и на машине. Так подвезешь? Спасибо тебе огромное!»
     Ого! Вместо темно-вишневой «Хонды-Аккорд» у тебя теперь белоснежный «Лексус-GS»… Нехило. «Вау, классная игрушка! Модель две тысячи седьмого – две тысячи десятого, да?» - «Угу. Две тысячи восьмой», - смешно, но ты выглядишь раздосадованной: наверное, не ожидала, что я вот так вот с ходу распознаю, что твой красавчик далеко не новый. На самом деле это удачное совпадение – просто подруга с мужем решили приобрести «Лекс», и уже пару недель мы с Жанкой лазим по сайтам и спорим с Борисом, ее мужем, какая модель лучше (я выступаю в качестве Жанкиной группы поддержки).
     Дорога к тебе домой. Я помню ее до мельчайших подробностей, я могу проехать ее с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Ловлю себя на том, что объезжаю уже несуществующие ямки двухлетней давности. В висках стучит, во рту пересохло, а заноза уже не просто колет, она, воткнувшись в сердце, ноет постоянной тупой болью.
     «Ну, здравствуй. Мы так и не смогли с тобой сегодня нормально поговорить. Отлично выглядишь, просто супер», - ты разворачиваешься вполоборота на пассажирском сиденье и как-то странно смотришь на меня в упор, - «Спасибо, стараюсь. А рассказывать особо нечего – занимаюсь все тем же, автомобиль пока тот же», - почему-то слова не идут на язык, и я еле выталкиваю из себя простейшие фразы, хотя, помнится, хотелось так много с тобой обсудить. «Исчерпывающий ответ, мисс Снежная Королева! Почему я никогда не могла понять, о чем ты думаешь? Мы прожили с тобой два года, а я никогда не знала, любишь ли ты меня! Сама ты об этом мне сказала только один раз, а потом лишь отвечала утвердительно, если я спрашивала!», - в голосе звучит обида, а я смотрю искоса на сидящую рядом со мной взрослую, умную, успешную (по крайней мере, ПОКА еще успешную!) женщину и недоумеваю, неужели ты говоришь это всерьез? Ты действительно судишь об отношении к себе по словам? А когда с тобой случилась неприятность в Питере, и ты позвонила мне, и я, сорвавшись с работы, гнала без отдыха, так что уже через семь с половиной часов въезжала в город? А когда тебе надо было перевезти огромную сумму наличными так, чтобы об этом вообще никто не знал, поэтому нельзя было нанять инкассаторскую машину, я тащила в метро в прямом смысле слова полный чемодан денег и тряслась от страха, вцепившись в ручку так, что пальцы затекли и побелели? А сколько раз я забирала тебя в самом непотребном виде с банкетов в любое время суток? А сколько бессонных ночей провела, помогая тебе с составлением текстов, хотя, между прочим, самой надо было утром вставать на работу? Да я готова была за тобой в огонь и в воду, на край света и в космос, а ты, значит, не знала, люблю ли я тебя?!
     Оказывается, надо было вместо этого день и ночь говорить тебе красивые словеса и продолжать заниматься своими делами, это было бы то, что тебе нужно! Да уж, разговаривать с тобой расхотелось совсем, к тому же мы уже приехали. «Спасибо, что подвезла!», - «Не за что». «Слушай, а может, ты поднимешься, а? Я кофе сварю…». Твои глаза… В них сейчас точно такое же выражение, как в тот далекий день, когда ты просила меня стать твоей женой. Только тогда они были ясными, пронзительно-голубыми, а сейчас какие-то осоловевшие, с припухшими веками. И, знаешь, оказывается, сейчас у меня совсем нет желания сказать тебе «да!».
    
     Раннее утро конца августа. Вокруг еще по-летнему яркая зелень, но уже явственно ощущается осенняя прохлада. Я, слегка поеживаясь, медленно иду по пустому скверу – иду, пытаясь собраться с мыслями, разобраться в чувствах, но абсолютно не понимаю, что со мной происходит.
     В какой-то прострации сажусь на скамейку и вдруг замечаю, что у меня по щекам текут слезы, ты представляешь? Первые мои слезы за два года! А еще я вдруг поняла, что этой жуткой занозы больше нет - она вышла вместе с кровью и гноем, и хотя ранка пока еще саднит, но слезы вымывают оттуда остатки грязи, заживляют и успокаивают. И как же становится легко!
     Хорошо, что еще очень рано, и в сквере пока нет прохожих: со стороны я выгляжу по меньшей мере странно - сидит на лавке девушка с блаженной улыбкой на лице и льет крокодильи слезы! Боже, откуда во мне столько воды?! И где, любопытно знать, она плескалась все эти два года? От предположений о том, где плескалась моя вода на протяжении двух лет, меня разбирает гомерический хохот. Я хохочу несколько минут кряду, до хрипоты, до боли в боках, а когда уже сил не осталось, мой смех переходит в какое-то хрюканье.
     Наконец кое-как поддаюсь на собственные уговоры не пугать начинающих появляться собачников, успокаиваюсь и, назвав себя полоумной истеричкой, которой в Кащенко прогулы ставят, привожу в порядок прическу и остатки макияжа. Срочно нужен кофе! Сколь мне помнится, где-то тут недалеко есть вполне приличная кофейня.
     Ввиду раннего субботнего утра, я в кафе первый и пока единственный посетитель.
     "Доброе утро, что закажете?" - спрашивает миловидная бармен, - "Мне двойной латте на вынос, пожалуйста!" - девушка берет деньги, и я сразу замечаю на ее большом пальце серебряное кольцо - серебро с чернью, "кубачи". Вглядываюсь в девушку повнимательнее: ну да, так и есть  - темные задорные глаза, красивой формы губы. Только вместо черного ежика на голове короткие каштановые кудряшки, и уже нет пирсинга в брови. Широко улыбаюсь: "Ну надо же! Ваше кольцо почти в точности, как мое!". Девушка сосредоточенно смотрит на меня несколько секунд, потом улыбается в ответ, подмигивает, и мы обе весело смеемся.