Ночь прошла тревожно. Орешки бурлили в животе. Несколько раз просыпалась. "...Я не враг тебе... мать... которой тебе всегда не хватало..." - мякли обрывки яви, разваренной в котле морфея. Действительно, трудно представить в моей судьбе человека, кто был бы ближе, чем Катерина. Сколько помню мать, она всегда жила своими далёкими и непостижимыми мыслями. После первой её попытки суицида, нас посещали мужчины в белых халатах. Меня маленькую выпроживали за дверь, но я подглядывала и подслушивала. "Какие умные вопросы они задают! И смотрят так внимательно, будто сейчас всё-всёточки узнают!...", - думалось мне. Козёл-отец всегда был занят собой, изредка поколачивая мать, - до суицида; а после - просто её не замечал. Ни на одном школьном собрании никто из них не засветился. Детством сизокрылым, я гоняла с мальчишками во дворе, казавшемся огромным. На поверку, во взрослых глазах, он выглядел типичным сталинским "колодцем", заасфальтированным и узким. "Эй, Валька! Лови на головку!", - крикнул один из мальчиков, якобы друзей, и мяч отскочил от моего затылка. Я сжимала кулаки. Это было невинное мальчишеское изъявление силы, перетягивание каната. Девочкам, по детству, лучше водиться с девочками. Они сделают из вас куклу, но, по крайней мере, бережно. Мне нравилось играть в доктора. Я внимательно смотрела на лица и тщательно выдумывала вопросы, подражая тем умным мужчинам в белых халатах.


Я ехала на встречу, посреди "пробок" отпивая из термокружки кофе. Солнце било по капотам, рождая светлячков. Надеюсь, следы недосыпа не слишком заметно пропечатались на лице.

Рита меня наказала... В постели она была гибкой, как кошка, угадывающая и непредсказуемая, способная одним видом своих действий, - да и просто видом, - спереть дыхание любому мужчине, и в самом скромном из них взвинтить низшие и, в чем-то даже грязные, рефлексы. Боюсь, она бы вылечила импотента. Вокруг неё всегда вились мужики, каким-то образом чуя это. Иногда я и сама была не прочь их охапистых и кустарных, как сам палеолит, колыханий. Только меня, в отличие от Риты, они считали стервой. Я почти слышала это недавно вдогонку от дюжего прораба Вадима, оправляя юбку и пиджак. В тот момент, когда он обрушивал на меня свою могучую и незатейливую мужскую особь, я бы, не моргнув, отдала душу, лишь бы на его месте оказалась Рита. Одна мысль об этом произвела волшебство с моим телом. "Даже не думай", - осекла я вслед Вадима, полуобернувшись и предотвращая его запальчивое расслабление. Рита начала наказывать с бесчеловечной нежности, дразняще и нагнетающе разливая по моей плоти трансцендентные аккорды, сравнимые разве с проникновенным звучанием сонаты Моцарта, словно ещё до рождения знала все мои тайные струнки. Растравленная и подорванная в самом основании, я щемяще ненавидела её, умоляла. Но ей и печали не было, что творила со мной. Пока я, наконец, совершенно потеряв рассудок, силой не затребовала её рта. Сладость, в темноте, коленями на переполошенной кровати, с пальцами-хватками, пластично изведённая в поясничный-вовнутрь-прогиб осью позвоночника и слегка задуженными вперёд плечами, спелёнутая сомкнутыми веками, растворяясь туманом, молниеносно облеклась плотью и кровью моего существа. Мне почудилось, Рита лишь скорбно усмехнулась во мраке, с досады прихлопнув по боку моей ягодицы и не догадываясь, какой отзвук родит этим небрежным движением. Она наказывала крепко, ровно и упоительно во втором акте. Так, как никто никогда не делал, и как разрешалось только ей. Со всеми её нервными, и даже истерическими, нотками, проступающими в голос. Я бы бежала от них на третьей скорости, заподозрив рядом эйфоричного наркомана, если б это не была Она. Страх за себя застревал в поджилках. Она осаждала давно пленённую мою крепость, заставляя почувствовать себя лошадкой в загоне под накатом жеребца. Я отдавалась самым запретным, куда никому не позволяла доступа. А она непринуждённо брала, также естественно, словно плуг распахивал плодородную землю. Она подстёгивала вполне буквально, кожей ремня, резко и пьяняще. Я закусывала подушку от трепетной боли.

- Так, Валя?... - причастно-ласково осведомилась она, бережно касаясь снизу по моему животу вереницей пальцев. - ...Не бегаешь?...
- Только не щади,... пожалуйста... - стонала я смешанным с мёдом голосом. - Ты итак достала до самого сердца... Куда мне ещё бежать?...

Я едва успела затормозить, чуть не врезавшись в пикап. Адреналин впрыснулся в кровь. Мне точно нужен личный шофёр.


"Сначала скажите нет", - этот заголовок я видела пару лет назад в витрине книжного магазина и подумала, что он идеально описывал правило успешной сделки. Сначала скажите нет. Или вам навяжут свои условия и будут считать, что вы ещё и должны; или вы не сможете вовремя выплачивать зарплату своим служащим и превратитесь в раба счетов. Сначала скажите нет. И ваше терпение окупится сторицей. Человек должен сам выбирать, насколько заинтересован в получении того, чего хочет, и понимать, что всё имеет свою цену. Выходя со встречи, я не спешила гнать лошадей радости, пока все бумаги не будут подписаны. Оформление документов и скрепление сделки планировалось к следующему дню. Я так и не купила ту книгу, хотя точно знала, что она написана человеком, которому было, что сказать.


В холле бизнес-центра я отражалась в зеркалах твёрдой и оптимистичной поступью. Не успела я сесть за стол в своём кабинете, как вслед мне ворвался Лёша.

- Валя!... Ты уже совсем... все границы перешла!... - задыхаясь, расстрёпанно возгласил он. - Зачем ты их заслала?!...

Меня подмывало узнать, всё ли в порядке с Катериной, но я спросила другое:

- Кого?
- Валя!... Вот только не надо своего вот этого!... - он конвульсивно закрутил рукой в воздухе, будто играл в "Ассоциации" и выражал слово "подковырка". - ...непонимания!... Только ты знала, что ключ за щитком!...
- Во-первых, успокойся. Сядь.

Лёша брезгливо смерил стул возле себя и остался стоя.

- Посреди ночи вломились четверо... - продолжал он. - Я всю ночь не спал. Мать не спала. Только ты, наверное, прекрасно проводила время!...

По крайней мере, жива.

- У меня были причины, - наконец, коротко обмолвила я, понимая, что отпирательство только усугубит ситуацию.
- Ка-акие?! - не сдержал запальчивого возгласа он. - Она тебе что, сроки затянула?!... Работу какую-то не выполнила?...

Уверена, ему не составило труда связать А с Б. Я молча смотрела на него. Лёша исступленно то опускал, то поднимал руку, потирая затылок. Мне хотелось обнять его и утешить, огородив от всего. В нём жила горячая кровь, понятная и родная. Он был важной частью моей, ныне потерянной, "семьи".

- Да что ж это такое-то?!... - безысходно исторг Лёша.
- Ты и сам знаешь, твоя мать далеко не ангел, - наконец, взвешенно произнесла я. - Поверь, я имела достаточные основания.


Толпа засасывалась в зал. Я ещё со спины различила Риту. Как же ныло моё тело и разум от болезненного притяжения закутать её в свои руки, вдохнуть её, шептать нежные приветствия. Мой взгляд безотчётно ревновал, изъедая психику параноидальными мыслями, ко всем, кто видел эти изгибы её сексуальности, не способной камуфлироваться тканями одежд.

- Здравствуйте, с вами говорят сигналы..., - облачая мягкость в деловую флегматичность, пародировала я монолог её автоответчика, когда мы поравнялись. - Научитесь брать трубку, Маргарита.
- Сигналы не по душе? - обернувшись и заставив тонуть в контурах её губ и взора, осведомилась она.
- Определённо, они душевнее предыдущей заставки, - отметила я. - Но менее сдержанны.

Я всегда учила служащих сторониться неформальных проявлений в том, что хоть как-то касалось работы. Особенно, не переходить с прорабами и строителями на их присный матерный, прекрасно зная, как быстро эта зараза прилипает. А потом с клиентами начинаются казусы.

Сергей демонстрировал очередной дизайн в кругу коллег, замученных собственными проектами, а потому вяло реагирующих на чужой труд. Сергея я долгое время считала уникумом в своём роде и тем "красавчиком", за какого держалась бы любая фирма. Обычно, даже если мямли-сослуживцы, отвлечённые личными заботами, одобряли один из эскизных вариантов, то от заказчика не удавалось избежать корректировок. Клиент всегда прав: то ему не нравится одно, то другое, а то - вообще всё переделать. Большая редкость, если даже тщательно проработанный, - причем, при бдительном участии нескольких голов архитекторов, - и подкованный проект полностью удовлетворял заказчика. Пару раз Сергей вписался. У него явно был талант. Но не гениальность. Он пока не знал об этом, причиняя проблематичность. Однажды мы с ним расстанемся. Зачатки гениальности обнаруживались, скорее, в Рите, но с ней была отдельная история.

- ...Отличное сочетание фактур, - выразил один из коллег. - В общем и целом, всё хорошо смотрится! Можно оставлять основной вариант.

Без лукавства, проект получился добросортным. Однако не сквозило в нём той стихийной пронзительной дизайнерской мысли, как в серёжиных работах ещё год назад. Я разочарованно созерцала представленные эскизные варианты и ни в одном не находила перчинки. Не хотелось думать, что только мне заметен этот диссонанс, но факт всеобщей солидарности свидетельствовал об обратном.

- Чего-то здесь явно не достаёт... - произнесла я, задумчиво потирая подбородок, и уже намеревалась перейти к изложению перечня более конструктивных и конкретизированных предположений, как меня бесцеремонно прервал знакомый голос, обрушиваясь со спины.
- Если позволите моё скромное мнение, - выступила со своего места Рита, сохраняя официальный тон с будущим мужем. -  Тут надо... вставить большие предметы,... например, большой диван... И, желательно пожёстче, формы... Тогда, я уверена, Валентине Михайловне понравится. Не правда ли, Валентина Михайловна?

Точно уж, завещание Катерины сработало: узрела корни. Картина маслом: Маргарита, с её фундаментально перекошенными мозгами, устраивает путч начальства в защиту своего мальчика. Ей всегда хватало врождённой хамовитой бестактности, чтобы быть смелее и задиристее других. По этой причине, я когда-то всерьёз примеряла для неё плаху увольнения. Очевидно, лицо Сергея вытянулось намного сильнее моего. Моё - застыло мраморной маской.

- Маргарита, приберегите ваше буйное воображение для жениха наедине, - бесстрастно и чётко парировала я, не дёрнувшись и мускулом. - Нам не обязательно это слушать. ...У кого-нибудь есть комментарии по существу? - я выждала полуминутную паузу. - Нет? Значит, на этом всё. Сергей, подумайте над тем, что я сказала.

Я уже собиралась покинуть помещение, но задержалась.

- Сергей, возможно, ваша невеста права,  - благородно переводя взор с его персоны на монитор и не допуская скабрёзной двусмысленности, обронила я. - И вам, действительно, что-то сделать побольше. В проекте, - равнодушно подчеркнула я, словно для ликвидации любых недоразумений, положив на этот раз прямой взгляд ему в глаза.

Сомневаюсь, что у этого коротышки такой уж большой. Но примитивная игра - не мой стиль. Уверена, добрая половина офиса, - по крайней мере, та их часть, кто работал здесь больше года и застал времена ритиной клоунады, - подлинно проснулись, предвкушая новые зрелища. Те же, кто появились позже, застряли в недоумении.


- Светлана, можно вас? - распахнула я дверь в "курилку" и обратилась к новопринятой девушке с химической завивкой.

Риту, в её диких высоких сапогах и ковбойской позе, подпирающей стенку, я игнорировала.

Когда Светлана ступила на порог моего кабинета, я перебирала бумаги с чертежами, прикидывая, какой ей дать. Навстречу моему согласительному кивку она молча прошла и села.

- Как первый день? Скучновато без задания? - приветливо улыбнулась я краешком губ, не отникая взглядом от бумаг.
- Да уж, - согласилась она. - Пока я только раскладывала... документы по папкам.

Я повела бровью. Что ж ей ещё могли поручить, кроме как бумажкину волокиту. Секретаршу мы так и не наняли: на более нужных сотрудников не хватало нервов бороться с Таней. Я чувствовала, что Светлана тайно любуется мной. Для этого не обязательно поднимать головы. В этом не было ничего лесбийского - невинное восхищение девочки перед строгой, но глубоко импонирующей, учительницей. Пора ковать железо, пока горячо: пока Рита её не переманила на сторону зла печеньками, и она не стала смотреть на меня более приземлёнными глазами.

- Со всеми перезнакомились? - спросила я как бы между прочим, но она уличила намёк на перессудный интим в "курилке", и я почуяла её неловкость.
- На самом деле, я... - Светлана осеклась, но продолжила. - Это, наверное, не моего ума дело, но я считаю, что профессиональное и личное не стоит путать. Особенно, при коллегах. Это просто мнение. Такое поведение нужно осаждать, как и произошло.

Хорошая девочка. Конечно, не её ума. Но я рада её оценке. Лучшие выводы, играющие вам на руку, - те, которые человек делает сам.

- Я не это имела в виду, но ладно, - холодно улыбнулась я, пряча растекаемое довольство.

Я не хотела говорить, что подчинённые, при других условиях, за подобное быстро попрощались бы с работой. Попугаться она ещё успеет. Поэтому, просто сказала:

- Для меня главное, какой вы архитектор. Всё остальное для меня - на втором плане, - я придержала за зубами дополнение: "Вы, Рита, или сам дьявол, - здесь вас будут оценивать по профессиональным навыкам, а не за красивые глаза".
- Да, я понимаю! - сразу нашлась она.
- Это хорошо, - одобрила я. - С другой стороны... Мне, несомненно, было бы любопытно послушать, что говорят. Не про начальство, а чем живут, какие мелочи приключаются, - я показала глазами на дверь и, легко скомкав тему, выбрала несколько бумаг. - Теперь по делу. Нужно выполнить вот это в Автокаде. И ещё это.
- Хорошо, - Светлана переняла чертежи из моих рук.
- Как вы, наверное, поняли, наша фирма с дизайнерским уклоном. Вы скоро ощутите разницу... Скажите, как у вас с техкартами?

Я заметила, что она растерялась. Архитекторы, не сталкивающиеся с техкартами по специфике направления, как правило, их не знали.

- Это поправимо, - ободряюще улыбнулась я. - Вам покажут и расскажут.

У всего есть своя цена.

- И ещё, - остановила я взглядом прежде, чем она успела подняться. - В случае проблем, - а они, конечно, будут, - знайте, что вы всегда можете прийти ко мне. Я выслушаю. Вникну. Вместе мы обязательно что-то придумаем.
- Хорошо, - улыбнулась Светлана. - Спасибо.

Не в моих правилах потчевать служащих подобного рода страховками, но разменная монета для всего разная. Только бы мне, чего доброго, не вляпаться с этими тросами...


***
- К тебе можно? - показалась из-за двери борина голова.

Я едва не рыкнула на него, думая, что опять лезет Сергей, для которого "занята" - на ближайшие несколько часов точно.

- У зубного был, только вернулся, - ознаменовал Боря, удостоверившись, что готова его принять.
- Неужто дефектная партия заморских леденцов? - как всегда, без признака шутки в голосе, осведомилась я.
- Возраст. Проблемы, - лаконично изрёк Боря нашу общую проговорку.

Длинноногий и вальяжный, Боря расположился на стуле, словно кот, объевшийся сметаны, потягивая и разминая руки в запястьях.

- Слышал, Рита опять принялась за старое... - забегали в его глазах игривые искорки. - Намекала, что ты стерва недо...крашенная.

Я повела бровью. Скорее, перекрашенная. Вдоль и поперёк. Этой самой девчонкой.

- Птичка в клюве принесла? - бросила я на него непринуждённый взгляд. - Да, ты всё шоу пропустил.
- А что это она вдруг после продолжительного молчания?
- Злится, что те проекты закрываем.
- Как закрываем?! - шокировался известием Боря, словно уколотый в самое живое.
- Так, Борь. Закрываем. Копают под нас, - невозмутимо толковала я. - То ли утечка какая...

Он же не думал проехаться на мне долго, свесив ножки?

- А-а. Ну, тогда правильно, - одобрительно покивал Боря.
- От шофёра я отказываюсь. А вот о менеджерах продаж придется позаботиться. Нагрузка у меня бешенная. Да ещё это, - я многозначительно закатила глаза.
- У меня у самого не меньше.
- ...А то и махну в Новую Зеландию, - рассуждала я. - Там таких кадров недостача. Друзья там.
- Это ещё что за песня?...

Я оставила без ответа его взгляд, почти грозно дёрнувшийся из-под озадаченно выгнувшихся крыльев бровей.

- Да что там делать, в Новой Зеландии?! - вспылил Боря. - Нет, Валя! Ты не можешь так поступить! На меня одного всё взвесить?... От менеджеров что ждать? Только следи за ними - себе дороже!... А как же наше плечо-к-плечу? ...Лучше наймём тебе шофёра, и помощника, если хочешь. Только не уходи... Здесь жизнь, а там что? Тьфу на эту Новую Зеландию!
- Согласись, у них законодательство лучше поставлено в пользу архитектуры.
- Зато у них нет таких лазеек, как в Москве. Свобода в одном, скованность в другом. Ещё увидишь, сколько тамошние налоги съедят от твоего куска. Все ж недаром валят сюда, сама знаешь. Москва всё купит, - говорил в нём делец. - А там - скукота-а. И потом, тебе придётся подтверждать международный сертификат сначала.
- И подтвержу, - ни граммом не стеснившись, заявила я. - Москва ничего не купит, пока в Москве всё куплено. Даже не куплено, а чисто поделено. Пока Москва испещрена строительством конторы жены Лужкова, а муж подмахивал ей все акты. Да ты сам всё знаешь, с каких сторон и где мы прижаты. Какое здесь развитие? Так что, поехали, Боря, строить в другое место.
- Любишь же ты...посетовать! - прикрыл фиговым листком Боря, ранее ничем не скованное, "поныть". Осторожничает.
- Люблю, - подтвердила я.

Мне нравилось, когда со мной сюсюкались, ходили мне за орешками, приносили кофе и целовали ручки. О чём я никогда не распространялась, но не отрицала. Я любила в себе эту маленькую слабость и чесала её ушком. Хотя насчёт Новой Зеландии я говорила почти искренне. Меня поддерживали весьма логичные и практичные доводы в пользу отъезда. Козыри пора было вскрывать сейчас.

- Нам-то что до градостроительства? У нас своё направление. Да, всё не гладко... Не сомневаюсь, что подтвердишь сертификат, с английским у тебя нормально, - он помолчал с несколько мгновений. - Просто прошу остаться. Всех денег не заработаешь! А от западного комфорта скоро вешаться начнёшь. Думать разучишься.

Я недоверчиво на него скосила. Не ожидала от него такие речи о деньгах.

- Так что там Рита взъелась? - вернулся к баранам Боря. - Вроде давно не паясничала.
- Думает, что придираюсь и нашла замену, - без запинки разъясняла я. - Нужно потявкать и выразить своё "фи". Порода такая.
- Понятно. Уж ей ли не злиться, на таком тёпленьком местечке сидела, - проронил Боря. - Хочешь, я с ней поговорю, как "большой-босс"? Меня ведь так называют за глаза.

Ему лишь бы разговорчики вести. Я вскинула на него брови.

- Ты что, думаешь, я не в состоянии решать свои проблемы? - искренне возмутилась я. - Да и была бы проблема, а это... - усмехнулась я. - Там и решать-то нечего.
- Ума не приложу, почему ты выбрала именно её?...
- Она отличный архитектор.
- Но и остротный. Ещё та штучка! - отметил он и осторожно поинтересовался: - Она никак нам не навредит?
- Нет, - оптимистично и твёрдо опровергла я. - Можешь быть уверен. Тем более, ты вообще в тени. ...Господи, Боря!... Не пугай меня, - поймала я за уши его настроения-зайчики. - Что это за теплый-нежный взгляд?...
- Обожаю тебя. У тебя всегда всё под контролем.

Мы помолчали с минуту. Я жевала курагу и подтолкнула пиалку к Боре. Он отрицательно поводил головой. Ах, да, зубы. Боря поднялся и встал у окна, отодвигая сложенным веером длинных пальцев одну из широких полос вертикальных жалюзей.

- Как там твой юнец? Так и не объявлялся? - небрежно бросил он в мою сторону, быстро наскучившись созерцанием вида из окна.

Мне нужно было кому-то поплакаться за пивом, как в хороших сериалах. Правда, я пила вино, а он - виски. Борька тогда меня сильно поддержал. Он не догадывался, что юнец и заноза-девчонка - одно и то же лицо.

- Сказал, что я очень интересная женщина, - подёрнула я плечами. - Я не стала нарушать идиллию и упоминать, что надо обладать совсем куриными мозгами, чтобы дожить до тридцати шести и быть скучной.
- Правильно! - хохотнул Боря. - Не выдавай свой возраст!... Да я так и думал, что нагуляется и вернётся. Надо быть совсем остолопом, чтобы упустить такую женщину!
- Спасибо, - слабо улыбнувшись, искренне поблагодарила я, хотя знала, что лесть - его оружие для того, чтобы не уезжала в Новую Зеландию. Но меня это нисколь не смущало.


***
- Маргарита, посвятите Светлану в техкарты, - показалась я в их отделе, на долю секунды поскребясь взглядом на лёшиной спине. - А сейчас, жду в своём кабинете.

Я стояла, полусидя-облокотившись на стол с вытянутыми вперед и скрещенными ногами, резонно подпираясь руками, напротив двери. Я заранее слышала приглушённые удары её каблуков изученной поступи, раздающиеся по коридору. Мои ноздри готовы были к атаке излучаемого запаха. На лице застыла мраморная маска.

Рита вошла и заперла за собой дверь. Её бунтарский взгляд смеющихся глаз направился в меня бесцеремонно, без приглашения, без предупреждения. Меня так и подмывало на фразу: "Что, весна - мозги набекрень?"

Я приподнялась лёгким движением от рук, и с силой ударила её по лицу. Душа затребыхала, но маска должна была оставаться на месте, и я лишь поджала подбородок, стиснув скулы.

Я ожидала, что она развопится, обидится, топнет ножкой, выбежит за дверь, заплачет. Даст сдачи, в конце концов. Во всём этом было бы больше человечности. Рита не двигалась с места, не отводила взгляда, не поднимала руку к лицу.

Зачем она устроила всё это? Разве не знает меня? Я же согну её в бараний рог, она даже глазом моргнуть не успеет.

Я молча отошла и села за стол в своё кресло.

- На этом всё? - уточнила Рита.
- Пока да, - сухо подтвердила я. - Зайди ко мне за полчаса до ухода.  


А однажды она ведь заговорит... И не намёками. Вот, что опасно. Эх, Борька. Может, мне она и навредит... Что будет, если в одну весну или осень у неё случится реальное обострение? Она ведь неконтролируема. Смогу ли вырулить и спустить всё на тормозах? Пока что, со стороны всё выглядело довольно безобидно, но я-то знала изнанку. Мне пугающе живо представлялся образ Риты, с нервным срывом, тыкающая на меня с бездоказательными провокационными выкриками. Она будет горячая и прямая. Я не смогу ей помочь. И подставит же щёку. И не так, как сейчас. А я ведь упеку её... Мне рисовались медбратья в белых халатах с их умно-внимательными глазами; скомканные и вытянутые лица окружающих, с этим налётом ожесточения, рождённым чувством личной угрозы.

- Чёрт, чёрт, чёрт! - вслух выругалась я, в приступе бессильной ярости аж дважды шмякнув руками об стол, что монитор подпрыгнул, а лотки с бумагами закосило.

"...Запереть её у себя дома и все вечера заниматься любовью..., - шёл во мне беспорядочный поток мыслей. - А по выходным сутками напролёт растворяться с её глазами, пальцами, губами,... О, это было бы божественное время!... Валя, что ты мелешь?!... Ну почему, почему мне досталась такая девочка?! Она ведь...другая. Где только была моя голова?... Валить, валить надо в Новую Зеландию, не раздумывая! Первое решение было самое правильное. Ведь я всё это раньше в уме разбирала, чем мне грозит связь с ней... Видно, аффект от сообщения о свадьбе позволил расслабиться".

"А что, если она полностью реабилиторовалась? - озарил луч надежды. - Как я, со своими сжиманиями кулаков... Нет, то что в нас живёт, никогда не умирает. У меня же происходят внутренние перемыкания, будто мышечные сокращения; к горлу подскакивает навязчивый комок. Хотя внешне никак не проявляется. Это - глубокий психологический синдром, заложенный с детства... Я даже не знаю, что именно в Рите... Мириться с Катей?" Меня неприятно кольнула пошлость картины взрослой Катерины с маленькой Ритой. Но хлеще того, - Катерины, привязывающей девочку к батарее, - этот образ, неуклюже и рефлекторно рождённый в унисон собственным узурпаторским веяниям. Весь мой праведный гнев снова вихрем вскружил, забушевал внутри, опаляя рассудок едким ядом.

 "Но как без Катерины? Лёше она ничего не скажет. Ритин дед, даже если найду его, вряд ли станет со мной разбалтываться... Сама она - непробиваемая... Человек закрылся и все тут... - рассуждала я. - Хоть шаманские костры разжигай, да взывай вуду..."

Я машинально запустила руку в пиалку, выудив орешек, и надкусила, невольно поморщившись от горьковатого привкуса.