Утро. Я думала, что оно никогда не бывает добрым, пока однажды не проснулась от нежного касания пальцев по своей щеке, а лучистый взгляд зеленоватых глаз не осветил и без того по-утреннему светлую комнату. Наверное, поэтому это мгновение показалось мне настолько волшебным, что не хотелось снова, открыв глаза, разочарованно проснуться. Но ты - мое настоящее. И первое утро вдвоем с наполовину бессонной ночью тоже. Молчаливые разговоры. Со смехом обоюдное толкание с дивана. Робкое касание как в первый раз, еще не поняв, что мы друг для друга. Моя нежная дорожка из поцелуев по молочного цвета шее. Твое теплое дыхание напротив моего уха. Шепот сгорающих в пламени слов. Все это явь, ставшая самым счастливым днем из моей восемнадцатилетней жизни. Ты теплая. Бесценная. Родная. По-детски укутавшись с носом в одеяло. Мило краснеющая. Не до конца привыкшая. Но я знаю, что ты навсегда. И ты не предашь. Глупо, наверное, так безоговорочно доверять в нашем мире человеку. Признаться честно, я от себя такого не ожидала. Да и разве можно, когда из твоего сердца каждый раз вырывали по кусочку? Без разрешения. Не заботясь о том, что ему тоже больно. Вот и я считала, что глупо, пока ты не подарила мне часть своих, ставших одним целым и нашим. Два человека, замерзших от больно режущих на щеках снежинок. Одиноко стоящая лавочка в самой глубине парка и спускающиеся на город сумерки. Если бы не боль, мы бы с тобой так и не встретились. Остались бы дома в ожидании каждый своего чуда. Заменили бы друг друга бессмысленными буквами на клавиатуре и тусклым светом ночника. Стоило бы ее поблагодарить за это, но она уже более полгода, как не приходит. Обиделась, наверное, что мы счастливые. Закрытые от нее и от всего мира, такого же серого и холодного. Ну и пусть. Так даже лучше. В стеснении накрыв нагое тело покрывалом, ты встаешь и проводишь по волосам, представляющим сейчас поле битвы. Десять касаний босых ступней по полу, щелчок, оповещающий о закрытии двери в ванной. И вот я одна, но совсем не холодная. Мое тело все еще в ожогах от твоих поцелуев. Через десять минут я поменяюсь с тобой местами. Освежусь, приведу себя в порядок. Накину на плечи халат, хотя мне так нравится смотреть, как алеют твои щеки от моего внешнего вида. Они как предатели выдают тебя с головой, не привыкшие к ночным шалостям своей хозяйки. Не отводя глаз друг от друга, мы, уронив на пол чуть больше половины омлета и оставив после себя лужицу от какао, кое-как позавтракаем. Я за спасение урчавшего желудка помою посуду, что никогда не было моим любимым занятием. Много чего не было, пока ты не появилась. Но разве можно сетовать на судьбу, особенно после того, как ты поверил, что у нее за пазухой действительно лежал для тебя подарок. Конечно нет. Вот и я о том же думаю, просовывая влажные тарелки через прорезь на расстоянии сделанных прутьев. За окном падает снег. Белесый и не успевший промокнуть в пути, отчего земля вместо слякоти одевается в шубу светлого покрова. Ребенок, оказавшийся чуть ниже моего роста и совсем не подходящий под это описание внешне, тянет меня в сторону обледеневшей горки. Его совсем не смущают завербовавшие себе это место детки и насмехающийся взгляд людей, смотрящий за выкрутасами давно оставивших свои пеленки девушек. Ты такая. Тебе на все наплевать. Кроме меня, конечно. Я помню, как ты мне сказала однажды, что, похоронив в себе ребенка, взрослый никогда не будет счастлив, потому что из его жизни уйдет волшебство. Ты тогда еще с невинным взглядом подставила мне подножку, а потом мы хохоча катались по траве, запыхавшиеся, но по-настоящему счастливые. Волшебство...Оно для каждого свое, а для меня всё - ты. Сентиментальными мы с тобой стали. Зарывшиеся с головой в сказки. Прикупив на рынке дешевые розовые очки по двести рублей. Но я не жалею. А ты? Что-то холодное падает мне за шиворот. Вздрогнув и сделав "б-р-р-р", я разворачиваюсь, тем самым спасая себя от еще одного, нацеленного мне в спину. Нагнувшись и быстро слепив маленькую бомбочку, посылаю в ответ наглецу, нарушившему мое мирное стояние, а потом, мы, насквозь промокшие со съехавшими на бок шапками, лежим на снегу, успокоившись после не проходившего минут пятнадцать ржача. Не дав мне опомниться, ты резко сменяешь позицию лежащего рядом человека, стряхиваешь прилипший к моим волосам снег и твоя хитрая улыбка касается моих чуть обветренных губ. А сверху, подмигнув и снова скрывшись, на меня смотрит мое рыжее солнце.