- Ника, дай же мне поспать.

- Ты не понимаешь, Жень…

Я лежу и стараюсь выключить звук, потому что точно знаю, что Ника сейчас начнет говорить мне о том, как я разрушила ее жизнь. Несколько раз в год ее посещает это странное состояние, когда она недовольна всем и собой в первую очередь. Само собой разумеется, что в этом всегда виновата я. Отчасти она права, но объяснить ей, что не стоит пытаться изменить человека, которого любишь, бесполезно, поэтому остается только выключить звук и погрузиться в свои мысли. Что я и делаю.

- Женя, - теребит меня Вероника, - ты вообще слушаешь меня?

- Да, дорогая, слушаю, причем очень внимательно.

- Ты же разрушила всю мою жизнь, ты превратила меня в какую-то домохозяйку…

Я смотрю на часы. Если не уснуть прямо сейчас, то тогда этого можно вообще не делать, потому что одну минуту назад уже наступило завтра, а значит через шесть часов мне вставать на работу.

- Ник, ну сколько можно, давай поспим, пожалуйста, - пытаюсь я уговорить бушующую Нику.

Она начинает возмущаться, но ее прерывает телефонный звонок. Я пользуюсь моментом и снова пытаюсь уснуть и мне это удается. Но…

- Жень, вставай!

- Что уже? – я открываю глаза и удивленно смотрю на Нику, - уже утро?

- Да нет, но все равно вставай, сейчас Сашка приедет.

- А что стряслось то? – спрашиваю я, понимая, что если человек, а тем более Сашка, звонит в начале первого ночи и говорит, что он приедет, то ясное дело что-то случилось.

- Он расстался со своей Светкой и весь в переживаниях… Я сказала, чтобы он приезжал. Ты же не против?

- Ну наконец-то! – почти радуюсь я, потому что разрыв их со Светкой отношений был уже давно очевиден всем, только не Сашке. - Он сильно переживает?

- Ага, - кивает Ника

Я встаю и пытаюсь натянуть на себя какую-нибудь одежду.

- Женька, - обнимает меня Ника, - мы же не расстанемся? Ты никуда не уйдешь?

- Не уйду, ты же знаешь, - улыбаюсь я, радуясь тому, что наконец-то катастрофа в ее голове улеглась и у нас опять все отлично, - пойдем что-нибудь поесть приготовим, закусывать-то чем-то надо будет.

 

Сашка сидит на кухне и уже второй час пытается понять, почему рухнули их отношения.

- Ника, ну вот ты же психолог, объясни мне, чего ей не хватало?

- Дело не в том, чего ей не хватало, а в том, что она потребитель. И перестань обращаться ко мне как к психологу, я не на работе, - отвечает уже засыпающая Вероника.

Я смотрю на количество выпитого нами, потом на часы и отчетливо понимаю, что на работу я завтра, а точнее сегодня, не попадаю. «Ладно, позвоню, - размышляю я, - скажу, что заболела».

- Жень, вот как вы уже три года вместе и ни разу не ссорились?

- Как как? - смеюсь я, - с тебя больничный, тогда скажу рецепт.

- Какой больничный?

- Саш, на работу я уже не попадаю, - улыбаюсь я, - с тебя больничный.

- А! – соображает наш друг, - это без проблем. Ну так как?

- Ты позвонил, вот и помирились.

- Угу, - кивает Ника, - перед твоим звонком лежали и разрушали друг другу мозги.

- Но вы же не расстаетесь при этом?

- Нет, конечно, - хором отвечаем мы.

- А вообще, - продолжаю я, - тебе бы сейчас куда-нибудь уехать было неплохо.

- Это еще зачем? – удивляется Сашка

- Мне это всегда помогало, - улыбаюсь я

- Ага, - включается Вероника в разговор, - Женька четыре года назад на Соловки уехала, мозги поправлять, еще до меня это было.

- И как? – интересуется изрядно выпивший Сашка

- Ну, как видишь, – отвечает Ника.

 

А Соловки тогда и правда изрядно поправили мое душевное состояние, а так же окончательно поставили на место мою голову, которая до тридцати двух лет болталась на моей шее, как неизвестно что, и кроме проблем ничего мне не приносила.

 

 

Соловки. Четвре  года назад

 

Я сижу на берегу Белого моря и отчаянно пытаюсь понять, кто я и что здесь делаю. Мне тридцать два года, моей дочери Насти 12 лет. Первый раз я вышла замуж после того, как моя девушка сообщила мне, что у наших отношений нет будущего, что она уходит создавать семью как у всех, то есть с мужчиной. Для меня это было тогда невероятным потрясением, потому что в то время смысл моей жизни был именно в ней. Тогда я не нашла ничего умнее как незамедлительно найти себе мужа и родить ребенка, чтобы в жизни появился какой-нибудь смысл. Так родилась Настя. Параллельно я успевала учиться и работать. Потом тянулась бесконечная череда женских лиц, которые неминуемо привели к разводу с Настиным отцом. После чего женские лица изредка перемежались мужскими, но никакой гармонии ни с кем. Окончательно удостоверившись в том, что с женщинами «каши не сварить», я еще раз сходила замуж. Дальше все по кругу, только без детей.

И вот я на Соловках, с любовником, который младше меня на четыре года, и тремя его друзьями, один из которых притащил сюда свою дипломницу, которая свято верит в то, что он когда-нибудь на ней женится. Я сижу около холодного моря, насквозь продуваемая ветром, и совершенно отчетливо понимаю, что в этой компании есть один единственный мужчина, и это я. Я прокручиваю в голове все пять дней нашего пребывания на острове и с каждым последующим витком все меньше понимания, что я здесь делаю, зато все больше понимания кто я вперемешку с грустными выводами о том, что все эти годы я проживала какую-то не свою жизнь.

Инициатором нашей поездки был мой любовник Игорь, который готовил ее почти год. Решив пустить все на самотек, я не вникала в детали предстоящего отпуска, предоставив мужчине все организационные вопросы.

Прибытие на остров сразу же поставило меня в тупик. Предполагалось, что жить мы будем в каком-то доме у какого-то штурмана. Выяснилось, что в этом доме всего две комнаты, в одной из которых живет этот самый штурман, а в другой должны были жить мы. И все бы ничего, но штурман пил, курил, справлял нужду не покидая своей комнаты, в связи с чем в дом без противогаза войти было невозможно. Кроме меня это никого не смутило. Не долго думая, я предложила жить в палатке, которую предусмотрительно кинула в рюкзак еще в Москве. Мое желание не было встречено с должным пониманием, но все же сославшись на то что мне просто необходимо немедленно соединиться с природой в одно целое я ушла искать место для организации временного жилища. Через пару часов, когда место было найдено, палатка стояла, ужин был почти приготовлен, Игорь присоединился ко мне, со словами, что нехорошо, конечно, отделяться от коллектива, но раз мне так необходимо жить в палатке, то он со мной. А дальше я организовывала душ для дипломницы Маши, спасала ее от мошки, снабжала теплой одеждой, сооружала навесы от дождя, жарила мясо, а вечерами разводила костер и играла на гитаре, как я надеялась для самой себя, но оказалось, что для всех.

- Давайте пойдем посмотрим на ночное море, - предложил Сережа, Машин ухажер, в конце четвертого дня нашего пребывания на Соловках.

- Я, наверное, здесь останусь, - констатировала я, не считая нужным вдаваться в какие-то объяснения.

- С тобой остаться? – поинтересовался Игорь.

- Нет, не нужно, я спать лягу.

- Ребят, а может, вы сами сходите? - неожиданно произнесла Маша, - а я с Женей останусь.

Возникла пауза, но Маша очень быстро возобновила общение:

- Жень ведь можно мне остаться, я не помешаю? – спросила она таким мягким голосом, что отказать ей было не возможно.

- Оставайся, - согласилась я.

- А с моей стороны будет наглостью, если я попрошусь ночевать в палатке? - произнесла она и тут же добавила, - ну хоть одну ночь. Так надоело спать в свинарнике…

Я отвлеклась от созерцания костра и в изумлении посмотрела на Машу, потом на Игоря и его друзей. Мне было невероятно любопытно, как они отреагируют на это заявление дипломницы. Но они никак не реагировали.

- Да мне все равно, - нарушила я тишину.

- Игорь, - вдруг вклинился в разговор Сергей, - тогда ты с нами, как в старые добрые времена.

Игорь как это ни странно согласился, Маша обрадовалась, а я озадачилась. Ночевка с этой юной и весьма симпатичной особой никак не входила в мои планы. Мы остались с ней наедине, она всячески пыталась донести до меня информацию о том, как ей со мной интересно и надежно, а я слушала и не знала, куда себя деть. Я не нашла ничего лучше, как заняться заготовкой дров, которых итак уже было достаточно.

- Жень, тебе со мной совсем не интересно? – неожиданно спросила Маша, тихонько подойдя ко мне сзади.

Я обернулась. Я смотрела на нее и понимала, что с каждой минутой мне все больше и больше хочется дотронуться до нее, провести пальцами по ее щеке, поцеловать. Я останавливала себя, как только могла, но совершенно безуспешно…

- Ты чего молчишь? – спросила она, глядя своими огромными зелеными глазами прямо на меня.

Я обняла ее…

- Жень, а можно я тебя кое о чем спрошу?

Я утвердительно кивнула и она спросила:

- У тебя когда-нибудь были отношения с девушками?

- Что ты имеешь в виду? – решила уточнить я.

- Ты спала когда-нибудь с девушками? – невероятно смутившись, произнесла Маша.

- Да, - улыбнулась я, - а почему ты спрашиваешь об этом?

Она молчала и только смотрела на меня, совершенно не моргая. Я не шевелилась и ждала ее ответа.

- Мне очень хочется поцеловать тебя… - начала отвечать она.

Дослушивать ее ответ я уже не стала.

Я проснулась раньше нее. Маша мирно спала на моем плече. «Вот тебе и единение с природой, - достаточно цинично подумала я, - и что теперь? Нам еще на этих Соловках неделю жить, сейчас явится Игорь, наверняка с Сережей. Угораздило же меня. Интересно, а она то, что думает?» В подобных размышлениях я провела около часа, дожидаясь Машкиного пробуждения.

- Ты давно проснулась? – спросила Маша.

- Нет, только что, - соврала я.

- Жень, можно мне остаться с тобой? Ну, хотя бы до конца поездки…

- А как же Сережа? – поинтересовалась я, хотя заранее знала, что она мне ответит.

- А Сережа пусть созерцает ночное море до посинения, я больше не хочу к нему.

Я улыбнулась.

- Что мы им скажем? – спросила Маша.

- А мы должны им что-то говорить?

- Ну надо же как-то объяснить, почему я поселилась у тебя.

- Да не надо ничего никому объяснять, - закончила я этот дурацкий на мой взгляд диалог, и вылезла из палатки.

Мы с Машкой уже заканчивали завтрак, когда появились наши мальчики.

- Как спалось, дорогая? - поинтересовался Сережа у своей девушки.

- Я тебе не дорогая, и вообще…

- Моя девочка встала не с той ноги?

- Я не твоя девочка, - грубо ответила Машка, - оставь меня в покое.

Я сидела на бревне и невозмутимо пила чай, вполуха слушая их словесную перепалку. Минут через пять мне это порядком надоело.

- Мальчики, - вклинилась я в разговор, - распорядок нашего отдыха подвергся некоторым изменениям.

Воцарила тишина и я продолжила:

- Девушке больше нравится жить в свинарнике и поэтому она остается здесь со мной, а ты Игорек отправляешься к своим друзьям. Вот такие дела.

- Да, но… - неуверенно произнес Игорь.

- Без всяких но, - улыбнулась я.

 

И вот я сижу на берегу Белого моря и прекрасно понимаю, что все мои попытки флирта с мужчинами, желание с ними каких-либо настоящих отношений были по меньшей мере просто смешны и нелепы. Как только мне на пути попалась мало-мальски симпатичная девушка, я моментально напрочь забыла Игоря, который еще неделю назад был мне вполне интересен и симпатичен. «И что дальше?»- спрашиваю я себя.

- Жень, - прерывает мои размышления Машка, - ты чего тут сидишь? Что-то случилось?

- Нет, все нормально, - улыбаюсь я ей, - ты зачем его так грубо отшила?

- А как еще, если человек не понимает? Да и какая разница?

- Ну в общем-то никакой, - отвечаю я, - поехали в Питер…

- Когда? – удивляется моя новая подруга.

- Сейчас

- Как? А билеты? А что мы скажем?

- Ты едешь? – еще раз спрашиваю я.

- А где мы там жить будем?

- Маш, ты едешь или нет? Я больше не хочу оставаться на этом острове, мне здесь надоело. Хочу в Питер к друзьям. Поедешь?

Ошарашенная таким поворотом событий Маша утвердительно кивает, и мы возвращаемся к палатке, по дороге купив два билета на самолет, правда до Москвы.

- Жень, так мы в Москву или в Питер? – не понимает Машка моих действий.

- Сегодня вечером мы будем в Москве, кинем вещи, примем душ, сядем в машину и завтра утром, ну в крайнем случае днем будем в Питере.

- А почему нельзя было купить билет на завтра на поезд прямо до Питера?

- Потому что я не хочу оставаться здесь, потому что я не хочу ночевать на вокзале, потому что мне все уже надоело, - резко отвечаю я.

- Ну ладно, Жень, чего злиться то?

- Я не злюсь, давай шагай скорее, нам еще вещи складывать.

- Мои все вещи у штурмана в доме, - соображает Машка.

- Тогда иди и очень быстро их собирай. Я пойду соберу свои и через полчаса, нет через час, зайду за тобой. Маш, и не вступай в лишние дискуссии, - говорю я и, помедлив, добавляю, - ну это так, просто совет.

Я оставляю Машку около логова штурмана и иду к своей палатке, где обнаруживаю мирно сидящего Игоря, явно дожидающегося меня. Общение с ним ну никак не входит в мои планы, а общаться-то придется. Видя меня, он встает и пытается обнять…

- Игорь, не сейчас, - говорю я, отстраняя его.

Лезу в палатку, вытаскиваю рюкзак и начинаю его собирать.

- Ты свои вещи забрать не хочешь? Я уезжаю… С Машкой…

- Жень, что происходит? – не понимает мой ухажер

- Да ни черта не происходит, Игорь! Я не та женщина, которая тебе нужна. Ты хороший, ты очень хороший, ты добрый, милый, но…

- Я ничего не понимаю, - констатирует Игорь

- Игорь, - говорю я, отрываясь от сбора вещей и как можно спокойнее глядя на него, - дело не в тебе, а во мне. Ты очень хороший, правда. Ты еще встретишь девушку, которая будет тебя любить…

- Но я тебя люблю…

- Не перебивай, - продолжаю я, - я тоже тебя люблю, но только как друга. Я вообще мужчин не могу любить. Я так устроена. Понимаешь? Мне девочки нравятся, а не мальчики. Я пыталась уговорить себя, что это не так, что я смогу… Не смогла, Игорь, прости меня.

Он остается стоять как вкопанный, а мне больше нечего добавить и я продолжаю собирать свой рюкзак. А он продолжает стоять. А я начинаю аккуратно складывать его вещи в его рюкзак, так как свою палатку я все-таки планирую забрать. Игорь уже не стоит, а сидит на бревне, ковыряясь палкой в догоревшем костре.

Все вещи собраны, палатка сложена и убрана в мой рюкзак. Он делает вид, что не замечает этого, он перекладывает всю ответственность за наше расставание на меня. Я в общем-то не против, потому что если объективно взглянуть на ситуацию, то причина нашего разрыва именно во мне. Меня в данный момент больше беспокоит Машка, ее переживания…

- Игорь, - говорю я, надевая рюкзак, - я все твои вещи сложила, не забудь их здесь под деревом.

- Спасибо, - поднимает на меня глаза Игорь, выглядящий как нашкодивший школьник, - а ты куда сейчас?

- Сначала к штурману за Машкой, потом на самолет.

- А билеты у вас откуда?

- Купили пару часов назад, - отвечаю я, удивляясь нелепой инфантильности заданного вопроса.

- Понятно, - плавно, на распев говорит Игорь, - ну я с тобой тогда к штурману пойду, чего я тут один сидеть-то буду.

И мы идем в дом штурмана, он к своим друзьям, а я за Машкой. На душе у меня не спокойно, я понимаю, что разбирательств с Сережей не избежать. И дело не в том, что меня они пугают или напрягают, а в том, что я совсем не понимаю, что говорить. Про себя-то мне все, наконец, стало понятно, и я ничуть не смущаясь могу легко заявить, что Машка мне нравится, что она едет со мной, что Сережа катится ко всем чертям, что она свободная девушка и вправе делать выбор и все в таком духе. Но как при этом будет чувствовать себя Машка, готова ли она вот так открыто заявить о том, что она едет со мной, остается со мной и как следствие спит тоже со мной. Последнее, безусловно, не обязательно произносить вслух, но все люди взрослые, неглупые, и само собой разумеется вывод этот сделают сами. Готова ли она к такому повороту в своей жизни.

 С этими размышлениями мы заходим к штурману, тошнотворный запах прямо-таки сшибает меня с ног. Машка заталкивает последние вещи в рюкзак, пытается его застегнуть, слезы катятся по ее лицу, Сережа сидит перед ней на кровати и донимает ее вопросами. Она явно не удостаивает его ответом.

- Жень, - обращается он ко мне, как только я появляюсь в комнате, - может быть, хоть ты мне объяснишь, что происходит.

- Отстань от нее, - сквозь слезы пытается помешать Машка нашему диалогу.

- Давай, застегивай рюкзак, я жду тебя на улице, - говорю я как можно мягче Машке, и обращаясь к Сереже добавляю, - пойдем пока покурим.

Он встает, Машка толи с ужасом толи с какой-то непонятной мольбой смотрит на меня своими зелеными глазами.

- Не беспокойся, все будет хорошо, - говорю я девушке и мы с Сережей выходим на улицу.

Он вопросительно смотрит на меня. Я закуриваю. К нам подходит Игорь.

- Сереж, - начинаю я, - по ряду причин мне надо в Москву.

- И что? – злобно перебивает он.

- И ничего. Твоей девушке надоело жить в свинарнике, и она захотела в цивилизацию. Поэтому мы едем вместе. Это все, что я хотела тебе сообщить.

- Как-то это странно…

- Ничего странного я не вижу. Она сказала, что хочет домой, я предложила поехать вместе, потому что мне по любому надо сегодня вечером оказаться в Москве. Что тут странного? По моему как раз странно, что тебе пришло в голову поселиться с ней у штурмана. Вот это действительно странно. А то что девушке не нравится такой отдых на мой взгляд вполне нормально и даже предсказуемо.

Игорь вопросительно смотрит на меня, а я, обращаясь уже к нему, продолжаю:

- А наши с тобой дела, надеюсь, не станут достоянием общественности. Ты понимаешь сейчас, о чем я тебе говорю? Не впутывай третьи лица…

- Да я и не собирался…

- Ну вот и хорошо.

Из дома вышла Машка, выглядящая явно обеспокоено.

- Маш, идем скорее, так на самолет опоздать можно, - говорю я, хватая ее за руку, - Мальчики, пока, в Москве увидимся.

Я утягиваю Машку за собой, и мы скрываемся за калиткой, прежде чем кто-то что-то успевает сказать. Мы молчим до самой посадки в самолет.

- Жень, ты ему все рассказала? – решается задать вопрос Маша, усаживаясь в кресло самолета.

- Нет, конечно, - улыбаюсь я, - зачем? Это не мое дело. Если захочешь, сама все расскажешь.

- А что ты ему сказала?

- Что ты домой захотела, а у меня дела в Москве, и что приличных девушек не приглашают на отдых в бомжатник.

- А про Питер?

- Машка, кончай занудствовать…

 

 

 

Вот таким образом моя голова четыре года назад окончательно встала на то место, где ей положено быть, и вполне успешно стала выполнять свои прямые обязанности.

- Может, все-таки спать ляжем? – предлагает Ника, понимая, что Сашка уже с трудом поддерживает себя в вертикальном положении.

- А смысл? Что теперь делать? Я не хочу без нее…

Мы слушаем Сашку, попутно перемещая его в кабинет и укладывая на диван. Он пытается сопротивляться, говорит, что сейчас он пойдет гулять, мы не спорим, но все же приводим его тело в горизонтальное положение и он моментально засыпает.

Мы с Никой лежим под одеялом, я наслаждаюсь воцарившим миром в нашей семье.

- Все-таки Светка – полная дура, - констатирует засыпающая Ника

Мы спим обнявшись. Уже три года, даже когда мы ссоримся, то спим все равно обнявшись, потому что по-другому просто не уснуть. Мы стали одним целым кажется с первого дня нашего знакомства.

 

Нас будит настойчивое мяуканье нашего кота, который во втором часу дня понял, что с такими хозяйками не долго и лапы с голоду протянуть.

- Ник…

- Нет, не могу, давай ты покормишь, - бормочет сонная Вероника

- Ладно, - соглашаюсь я

Я плетусь на кухню, такое ощущение, что каждая часть моего тела работает по отдельности: ноги не слушаются, руки не поднимаются, головы вообще нет. Я с трудом насыпаю корм коту, он благодарно трется о мои ноги. Я направляю свое тело обратно в кровать, прижимаюсь к теплой спящей Нике и засыпаю.

Звонит телефон. Какая-то женщина настойчиво требует к телефону Олю. На мои увещевания, что здесь нет никакой Оли, она пытается добиться от меня информации о ее местонахождении. Я злюсь и бросаю трубку, в последний раз сообщая, что никакой Оли я не знаю. Снова звонит телефон. Все та же женщина, гораздо мягче, но все равно настойчиво, просит к телефону Нику.

- Она еще спит, - сообщаю я.

- Вы Женя? – интересуется женщина.

- Кажется да, но не уверенна, - отвечаю я, потому что состояние у меня не то чтобы средней тяжести, а очень тяжелое, и я с трудом понимаю, кто я и что я говорю.

- Женя, мне очень срочно нужно найти Олю, поэтому можно мне все-таки поговорить с Вероникой, - настаивает она.

Я бужу Нику:

- Какая-то тетка требует тебя к телефону, потому что ты должна знать, где находится Оля.

- Скажи ей, что она спит, - ворчит недовольная Ника

- Ника, кто спит?

- Оля спит, ну то есть Сашка спит.

Тут до меня доходит, какую Олю разыскивают в нашей квартире.

- Ника спит, - сообщаю я в телефонную трубку, - и Саша, то есть Оля, тоже спит.

- Женя, мне срочно нужно с ней поговорить, это мама.

- Чья мама? – удивляюсь я.

- Олина мама, разбуди ее, наконец!!! Пусть она перезвонит домой! – восклицает женщина и бросает трубку.

Я тащусь в кабинет и бужу Сашку:

- Сань, проснись…

- Ага, - соглашается Сашка, с трудом открывая глаза.

- Минут пять назад звонила женщина, искала Олю, сказала, что она твоя мама…

- Только не это… - произносит Сашка, обхватывая руками голову, - даже здесь меня нашла.

- Сашк, она просила, чтобы ты позвонил ей срочно, - осторожно говорю я, - но я могу сказать, если она перезвонит еще раз, что тебя тут нет.

- Жень, дай трубку, проще позвонить, иначе она не отстанет.

Сашка звонит маме. Он долго выслушивает что-то, а потом на удивление спокойно отвечает:

- Мам, если ты до сих пор не в состоянии принять меня так как есть, то это, безусловно, твое право. Я не Оля, не Ольга Николаевна, а Александр Николаевич, это даже в моем паспорте теперь написано. Ты отказываешься это принимать. Тогда какого черта, мама, ты обращаешься ко мне с идиотичными просьбами. Разбирайся сама со своими кошками, сама вози их ветеринару, ко мне это не имеет никакого отношения. И прекрати, в конце концов, разыскивать меня по всем друзьям!

Мама, явно что-то еще сообщает Сашке, который ,не дослушав, вешает трубку и тащится ко мне на кухню.

- Тебе чай или кофе? – интересуюсь я у друга.

- Чай. Жень, извини, что она всех тут переполошила…

- Да, ладно, не страшно, - улыбаюсь я, - ничего серьезного не случилось?

- Нет, кошка рожает, а я как дочь, которая еще и врач, непременно должен поприсутствовать. Как тебе нравится, она до сих пор уверенна, что у нее есть дочь!

Я пожимаю плечами, потому как что тут скажешь. А Сашка продолжает:

- Жень, ну вот как так можно? Она единственный человек, который по-прежнему называет меня Олей!

- Санечка, у меня нет ответа на этот вопрос. Родители – и этим все сказано.

- Кстати, у вас-то как с родителями? – интересуется Сашка

- Без каких бы то ни было видимых перемен. Мои, в добавок ко всему, еще и Насте мозги вправляют, что, мол, мама не в себе, но это пройдет. А что у нее при этом в голове, я не знаю. С виду вроде все нормально, а там кто знает…