Открываю глаза. За окном знакомый до боли придорожный магазинчик. Болотное. А значит, я еду в Кемерово. Мне уже никогда не удастся сосчитать, в который раз. Ветрено и моросит дождь, выходить никуда не хочется. Закрываю глаза в полудреме. Открываю глаза. Шум. Люди в форме у кого-то требуют документы. Спина, прислоненная к стене вагона, ужасно замерзла, матрас сбился, простыня запуталась под одеялом. В очередной раз удивляюсь, почему, чтобы доехать из Новосибирска в Ульяновск на прямом поезде, нужно проезжать по территории Казахстана. На границе стоим почти час, подвыпившие в честь нового года пассажиры никак не могут сообразить, какие документы нужно показать. Переворачиваюсь на другой бок. Закрываю глаза. Открываю глаза. Нос замерз до такой степени, что холодно дышать. Всё-таки маленькие маршрутки не приспособлены к тому, чтобы ездить между городами, по трассе, где пронизывающий ветер и холод. Трасса до Томска раздолбана до состояния стиральной доски. На заднем сидении женщина бесконечно долго разговаривает во весь голос по телефону. Сую замерзшие руки в карманы. Закрываю глаза. Открываю глаза. Улыбчивая стюардесса предлагает завтрак. Есть уже не хочется. Хочется скорее долететь. Прямой самолет до Питера на деле оказался маршрутным такси Хабаровск – Новосибирск – Екатеринбург - Санкт-Петербург. Мы уже опаздываем с прибытием на три часа. Хорошо, что с Питером есть разница во времени, и я всё равно прилечу утром, и впереди будет целый день, полный впечатлений и ностальгии. Ноги, втиснутые в узенький проход между креслами, начинают затекать. Закрываю глаза. Открываю глаза. Самолет заходит на посадку в Сочи. Надо быстро получить багаж, найти нужную остановку, чтобы добраться до Псоу, приграничного города Абхазии. На салфетке уже нарисован маршрут. Еще совсем немного, и будет теплое море, свежие фрукты и домашнее вино. За день ноги находились по Москве, а впереди еще долгий путь. Закрываю глаза. Открываю глаза. Напротив сидит старый узбек и рассказывает, как он строил дома на Крайнем Севере. Его совершенно не смущает, что я клюю носом под его нудный рассказ и стук колес. Надо бы пройти в конец вагона, спросить у Сашки, встретят ли нас его друзья. И сказать, что я хочу в Бобровый лог, а на столбы мы не успеем. Но вставать лень, поэтому я пристраиваю голову в капюшоне к окошку и закрываю глаза. Открываю глаза. Источник неприятного запаха обнаруживается очень быстро. Два бомжа вольготно разместились в зале ожидания аэропорта Домодедово. Но не долго им осталось наслаждаться креслами из кожи молодого дерматина – полицейские уже заметили нарушителей. Мне же креслами наслаждаться еще шесть часов, ибо стыковка из Новосибирска до Рима ужасно неудобная. Зато потом можно будет лететь в огромном Аэробусе, вытягивать ноги как хочется, смотреть телевизор и предвкушать незабываемое знакомство с Италией. Но это еще часов через десять. А пока закрываю глаза. Открываю глаза. В спинку моего кресла сзади кто-то с остервенением воткнул острые коленки. Сзади монотонно хнычет ребенок, еще один чуть поближе на полной громкости смотрит мультики с планшета. Видимо, половина Новосибирска решила этим летом улететь в Прагу. В документах у меня стоит индивидуальный трансфер до отеля. Интересно, как это будет? Первый раз лететь за границу волнительно, даже немного страшно. Тщетно пытаюсь найти более удобное положение в тесном кресле. Закрываю глаза. Открываю глаза. Электричка несет меня в Омск, жесткое деревянное сидение придумали, видимо, для пыток. Вспоминается что-то из прошлого. Моргаю. Сидячий вагон из Рязани до Москвы, духота днем, кто-то открывает окно, ночью от холода начинают стучать зубы, сидеть уже больше невозможно. Моргаю. Раскаленный вагон, ползущий в Сочи, мужики, пьющие как последний раз в жизни. Моргаю. Ночной поезд до Кемерово, у меня падает подушка в проход, дядя, весь в татуировках, с наручниками на руках, аккуратно подкладывает ее мне под голову, рядом два милиционера терпеливо ждут. Прикрываю веки. Ночь в аэропорту Самары с неработающим туалетом. Еще. Грузовой кукурузник до Читы, в полу дыры, сквозь которые видно небо. Быстрее. Корабль по Волге, укачивает так, что хоть за борт прыгай. Еще быстрее. До Челябинска еду с глухонемыми байдарочниками, весла постоянно падают с багажной полки. Уже перед открытыми глазами пролетает цепочка скал по пути из Симферополя в Севастополь, койко-место за 12 гривен, неторопливый разговор о будущем. Ежедневная электричка из Зеленогорска до Финского вокзала, 54 минуты в пути. Старенький автобус до Тольятти, паника, что опоздаю на гандбольный матч, ради которого и затевалось всё путешествие. Воняющая бензином служебная машина, колесящая по Барнаулу в поисках арбитражного суда. Автобус из Вены, на который я кое-как успела, спасибо немецким студентам, бежавшим со мной рядом и показывающим дорогу. Фирменный белорусский поезд Звязда, с уже заправленным постельным бельем, с моим открытием, что в Белоруссии давно не рассчитываются зайчиками. Вереница поездов, самолетов, автобусов, электричек, катеров, такси. Города, страны мелькают, сливаются, оставляют в памяти отметины. Рубцы, за которые можно зацепиться. Которые помогут проснуться, когда ты закрываешь глаза в своей холодной постели, в пустой квартире, в городе, который тебя ничем не держит.