***
- Снег отличный! Надо собиратсья, - Рита выпустила тюль.
 
Было раннее субботнее утро декабря. Мы уже несколько раз порывались на склон кататься на лыжах, но всегда откладывали: то снег не тот, то лютый мороз.
 
- О... - простонала Настя, грея руки о чашку с кофе и кутаясь в плед. Она была на редкость мерзлявой особой. - Я же говорила, как ненавижу зиму?... Может, лучше в Тай?
- Чтобы Боря повесился? - подняла я бровь. - Вышлем открытку и все втроём подпишемся. 
- Да ладно, шучу я, - вздохнув, минорила Настя. - Но если по вашей вине я что-нибудь сломаю... - раскутывалась она из пледа. - Выхаживать будете сами.
- Рита нас научит.
- Да-да, она уже научила - на лошадях... Заведёт на самую высокую горку и скажет: "Ну, поехали!" - с апломбом бухнула Настя, бредя в ванную.
- Покувыркайтесь в "песочнице" для начала. С инструктором, - умывала руки Рита. - Это легко. Вы быстро научитесь!
- Хорошо дудеть трубодуру.
- Вот, Валь! - Настя выставила макушку из-за двери ванной. - И почему я так и думала?!...
- Главное, ж*пу на горке не забывать, - Рита мокала печенюшку в кофе.
- Это как? - поинтересовалась я.
- У новичков частый случай. Лыжи поехали, а попа от страха пятится. Так и чебурахаются, в итоге. На склон надо кидаться, тогда легче управлять! 
 
Если бы пару лет назад мне кто-то сказал, что я не только смогу вообразить любовь на троих, но даже стану одной из участниц, я бы повертела у виска. Если бы несколько месяцев назад мне кто-то сказал, что я буду делить Риту в постели, я бы свернула ему челюсть. Но это произошло. И повторилось не раз. 
 
Наши отношения были нежно-грубо-ужасны. Абсолютно, совершенно неправильны. Ни капли нелогичны, ни грамма ненормальны. Когда-то я хотела просто милую девушку рядом, без прибабахов - воспитанную, верную, заботливую. Теперь понимала, что сбежала бы на второй день от смертельной скуки. Наблюдая за свежеобразованным румянцем на их щеках, - Рита запихивала в авто лыжи и палки, единственная из нас, у кого они вообще водились в наличии; Настя пристукивала ногу о ногу возле, втягивая голову в плечи, - я ужасно хотела жить.
 
- Чтоб знали: я делаю это исключительно из-за большой любви, - отметила Настя. - Иначе ничто бы не заставило меня покинуть тёплую обитель ради сомнительного удовольствия прозябания на ледяных горках!
- "Мороз и солнце - день чудесный!", - бодрила Рита ухарским настроем, обнимая её под локотки и чмокая в щёку. - Мы тоже тебя любим. Но ты зря одела эту шапку с огромным помпоном. 
- А что такое? Классная шапка!
- Да так... Ты ещё не раз её проклянёшь.
 
 
Эксперт-экспертович не обманула в одном: в детской зоне мы действительно кувыркались. Но не от того, что в детской, а потому что всё было совсем не легко. Страшно представить, чем бы обернулись падения на тех склонах, по которым рассекала Рита и которые называла "маленькими". Не соврала она и насчёт шапки. Но игра стоила свеч. Под конец, благодаря терпению инструктора, дядьке с серебристой щетиной и налётом несбывшихся мечт, начало что-то получаться. Даже Настя простила злосчастный помпон.
 
В местном кафе мы перекусили блинами и отправились домой, насыщенные свежим воздухом и впечатлениями. Приняв душ и переодевшись, мы поехали в тот женский клуб, где могли не скрывать куражливого амура, так и напрашивающийся на моцион пофорсить златыми кудрями. 
 
Наш столик был в достаточно укромном уголке. Мы следовали гуськом за провожающей девушкой. Через прохладный шёлк рубашки я ощущала ритину руку на своей талии. Настя шла впереди в платье. Рита была в обтягивающих мустангах с заплатками и тоненькой длинной футболке, кое-где небрежно заткнутой за пояс, иссиня-чёрной с серыми вставками. Из нас троих она смотрелась пущей пофигисткой.
 
Настя пробралась за стол и уселась на диванчик. Я направила сумку за её спину. Та, недолетев, попала молодой женщине на плечо. При неловкой попытке подтолкнуть дальше, мы стукнулись с Настей лбами.
 
- О, солнышко, прости! - в приливе извинений, я объяла ладошками её шею и целовала ушибленное место.
- Надо до трёх, а то поссоримся, - она аккуратно взяла мою голову. Когда наши лбы коснулись в третий раз, её лицо изменилось, а глаза были устремлены на танцпол.
- Что такое?
- Здесь... Света.
- Облом. Может, уйдём, пока не заметила?
- Поздняк "по матрёшкам" - уже обнаружила.
- А ещё Катя... - оповестила Рита.
- Кто такая Катя?
- Чувствую себя шейхом, у которого пытаются украсть женщин, - с досадой обмолвила я.
 
Викторина на нержавеющую тему "чувствую себя..." с давних пор стала доброй традицией. Настя хохотнула:
 
- Маловата комплекцией, чтобы показывать альфа-самца!
 
Рита сверкнула глазами в её сторону:
 
- О, её роста вполне достаточно, чтобы показать кузькину мать.
- Мы-то в курсе!... - поддержала Настя, хотя вряд ли представляла, о чём именно толковала Рита. - Давайте сделаем фоточку! - она уже держала мобильный, взявшийся ниоткуда в её руках точно по волшебству.
 
Мы согласно сгрудились с боков, плотнее прилегая, чтобы уместиться в кадр.
 
- Ещё раз. Валь, у тебя выражение, будто на званном ужине! - накуксилась она и сразу преобразилась в объектив камеры. - Во... Теперь порядок!
- Отправь мне, - попросила я.
- Ага, - она умело мотыляла пальчиками по экрану. - Готово... Предлагаю заинстаграмить и мотнуть в Таиланд.
- Сейчас я тебе заинстаграмлю.
- Схожу за напитками, - отчаливала Рита.
 
Она бросила курить и приобрела патологическую неусидчивость во всём. Походы в тренажёрку участились, вместо одного-двух раз в неделю - до пяти-шести. Она фанатично убиралась по дому, чего раньше из-под палки не наблюдалось. Пришлось дать вынужденную отставку тёть-Тоне, долгие годы верному стражу чистоты и порядка четвергов. По проектам Рита работала с феноменальными сроками. Отбросив медитацию-залипания, она порой захватывала чужие "хвосты", становясь золотым сотрудником. Всё бы хорошо, но за скоростью терялась творческая мысль, и я с опаской относилась к здоровой перемене, борясь с мрачным предчувствием. Её словно переполнял кислород, с избытками которого она не знала, что делать.
 
- Ты долго, - отметила я, полулёжа на диване под настиной обнимающей рукой.
- Да там... гандболистка! - Рита осторожно заносила на стол три сцепленных меж пятерней бокала, каким-то чудом уцелевших при транспортировке. Я недовольно косила по сторонам, ища упомянутую спортсменку. - А вы что тут, окислились?
- Уже нет! - Настя подвела к себе коктейльный бокал и воткнула мне в руку сок, как олимпийский факел.
- Привет! - у столика нарисовалась Катя, с бессменным сеном на голове и в очередных кроссовках, хотя в корне одноплановых.
- Привет, - дружно отозвались мы с Ритой. Катя поочерёдно расцеловалась с нами в щёки.
- Привет! - заинтересованно вторила Настя. 
- Это Настя... Это - Катя...
- Приятно познакомиться, - запустив одну из своих обвораживающих улыбок, Катя протянула руку.
 
Настя немного растерялась от не совсем девчачьего жеста, но быстро пришла в себя. Она неумело пожала руку, - а скорее, подержала с долю секунд, - и проворковала что-то пышно благочинное.
 
- Здорово выглядишь, - распела Катя певчим дроздом в сторону Риты. Диджей как назло в аккомпанемент пустил мелодичный трек, к бабке не ходи, заказанные гусли. - Потанцуем?
- Вы не против? - Рита обратилась к нам. Мы буднично покивали без всякой охоты. 
 
Катина рука легла Рите на спину, уводя на танцпол.
 
- А она с изюминкой, - оценила Настя. - Надо бы зарисовать.
- Весь изюм на ногах повис. Да ещё на башне ералаш... Как она только не спотыкается?!
- Подошва вроде нетолстая, просто покрой высокий... Это что, ревность? - удивилась Настя, изучая невиданное прежде положение окаменевших скул.
 
В глубине залы, за танцующими фигурами, я поймала своё отражение в бледном пламени светиного лица. 
 
- Вон лучше Светлану зарисуй - хороший типаж.
- Она красивая... - задумчиво проронила Настя.
- Тебя послушать, так все такие. 
- Сама не чаяла, что попаду в компанию сплошь прелестных коллег! Плюс со сходными предпочтениями...
- Не фирма, а какой-то кружок по интересам, - согласилась я, усмехаясь. - Но тебя нанимала не я. Я вообще тебя не хотела.
- Как? Почему? - на роли гранд-кокет решительно изумилась Настя.
- Первое впечатление, что глупенькая. Но это в прошлом.
- Дай угадаю. Неужели из-за цвета волос? 
- Я тоже блондинка, если ты не заметила.
- Да, но неклассическая. Я думала, ты отъявленная стерва в сатанински обманном обличье. О, я глубоко жалела того, кто по року судьбы войдёт с тобой в отношения! Лично я собиралась держаться как можно дальше. Всё начало меняться после "Мафии"... Оказалось... - она прикусила губу, заронив в меня интригующий взгляд. 
- Оказалось?...
- Оказалось - отъявленная стерва с сатанински обманной грубостью души, - Настя расправилась с остатками градусного, вылезая из-за стола. -  Повезло, что у тебя есть я!... - её поступь на каблуках почти сразу выровнялась, становясь грациозной и немилосердной к врагам. 
 
Рита с Катей пришагивали-баюкались вполуобнимку в колыбели романтических звуков, не подозревая о надвигающейся пантере, какой Настя, несомненно, себя считала. Раздумывая, оскорбиться ли последними словами, - меня назвали слабачкой? - я поздно спохватилась, чтобы предотвратить аварийное раздутие пафоса. 
 
- Позволите, - Настя произвела нелепо-фасонный взмах головой, откидывая длинные волосы, дабы ничто не мешало поцелую, и прильнула к ритиному рту. Со стороны выглядело так, будто натуралка свернула не туда, попутала клуб, танцпол и таблетки. Если б не провалиться от стыда, то опупеть от крутости. 
- Оу, оу!... - обменялась Катя зрительскими симпатиями. Сложно сказать, что её утешало больше: красивый вид страстных особ или сконфуженно-опупевшей меня. - Так они с ней? 
 
В этот момент Настя притянула за руку, и мои губы оказались в горячей власти любовниц. 
 
- Are you f*cking kidding me?!... - скорее, выплюнула, чем произнесла Катя, смешав в кашу слоги и чуть не выпрыгнув из кроссовок с досады или перевозбуждения.
 
Как бы там ни было, она волновала в меньшей степени, чем возникшая, как джинн из бутылки, Светлана. Музыка сменилась, затопив в волне буйных битов её монолог. Мне показалось, я уловила симптомы беременности: что-то про "бесите" и "тошнит". Она стояла прямо перед нами со стеклянными глазами, полными грусти одиночества и непонятости. Я хорошо знала эти стены. Которые не пробьёшь кулаками. Светлана развернулась и двинулась прочь.
 
- Света, стой! - Настя ринулась за ней.
- Сумка, - вспомнила Рита прежде, чем мы успели тронуться им вдогонку. 
 
Она выпустила из тёплых объятий, оставляя бесстыже смотреть в катино лицо.
 
- Holy shit! - кроссовки подпрыгнули ко мне вплотную. - Ну, вы даёте!... - за плечо её коснулась незнакомка, и они поцеловались явно не по-дружески. 
- Соломоновы ягодицы, - дала я ответку её "святому дерьму". - Да у тебя девушка!...
- Но с Ритой я не могла не потанцевать! - также на ухо донесла Катя.
 
Рита махнула в параллели, и я двинулась в унисон.
 
 
- Ради этого ты ушла - быть третьей лишней в чужой паре? - искренне недоумевала Светлана в холле раздевальни, выстукивая номерком маршевую дробь по лакированной столешнице. 
 
"Вот девка!" - подумала я. - "Везде поспела". То, что они мутили со Светланой, было понятно с электризации на "Мафии" и стало очевидно, когда она рванула за ней на всех парусах и сбивая якоря. Меня бы не удивило, если она легла с пол-офиса нашего замечательного коллектива.
 
- Запасной, - тускло пошутила Настя.
- Ты не знаешь, о чём говоришь, - холодно рубила я.
- Ну, конечно! Ты же ГАП - то бишь, самая умная!... - Светлана скривилась в горькой ухмылке, искромётно обернувшись и резко уведя номерок из-под тянущихся рук пробуждённой гардеробщицы.
- Света!... - призывно простонала Настя. - Я же говорила... Я такая...
 
Гардеробщица моргала за толстыми стёклами очков, ожидающе поместив кулачки костяшками на стойку, словно невесомо упитанная птичка на мощной жёрдочке.
 
- Хорош, Свет! - Рита выдернула у неё многострадальный номерок и передала по назначению мудро-молчаливой совушке, снабжая комментариями: - Не обращайте внимания, - она незатейливо свернула пальцы к ладошке, будто попрощалась с незримым гномом под столешницей, и он всё это время потчевал её контрабандными анекдотами. - Эти женщины!...
- Мужиков себе найдите, - сурово ухнула сова хриплым баритоном, передавая пуховик с вешалки. - И не будет мозго*бств... 
- Мамма-мия! - всплеснула Рита. - А как же итальянские страсти, истерические кадрили и тонкие кружева безумств?...
- Они не чувствуют, как ты, - запоясывалась Светлана. - Таких больше нет. Ты слишком открыта, а они просто пользуются. Из-за скуки, забавы ради... Спроси их. Хотя... Что они могут сказать?... Слушай дальше!
 
В одночасье из любящих людей мы превратились в жутких пользовательниц, в дракона, мешающего истинному счастью. Настя - принцесса. Светлана - рыцарь. Даже если не тот самый, однажды такой придёт.  И полетят головы. "Всё не так!" - хотелось отрицать. Но, положа руку на сердце, я никогда не испытывала к Насте того, что к Рите. Она была дополнением, продолжением большого чувства, - его основа лежала в другом человеке. Я не могла выдавить слова и глядела одной из голов поперхнувшегося Горыныча. Здесь ожидалось, что Риту спасительно пропрёт. Про свободу чувств, про разность точек зрения, про правду с тысячью лиц. На крайний случай, про клетки и кукольные театры. Но Риту не пёрло. Вместо этого она шлёпнула меня по заднице и подмигнула. И почему-то мне понравилось.
 
 
На пороге, дождавшись, когда Рита повесит дублёнку, я прижалась к ней сзади. "Налюбезничалась?" - едко нашептала я и, повозившись с её ширинкой, резко спустила лишние ткани ниже половины бедра. Она откинулась головой назад и осторожно накрыла мои руки своими, зная, что препятствовать им не стоит.
 
- Не ходили в клубы, и правильно делали. Музыка г*вно!... - огласила Настя и, сердито пнув сапожок, обернулась. Она осеклась, обозревая нас прожорливым взглядом и целя на деликатесные части добычи. - У меня за спиной, значит?... - непроизвольно облизнувшись, пожурила она.
- Как считаешь, что нам с ней сделать?... - мои руки зашли на внутненние стороны ритиных бёдер и прижали крепче. - Заслужила хорошей выволочки?...
- О, да!... - охотливо отозвалась Настя, задирая на Рите майку. Поцеловав пленницу в губы, она осаждала нетерпеливыми ласками её грудь. - По самое не-могу... - Мои пальцы в это время тронули влажное пекло, и Рита застонала.
- Факк... - глухо пробормотала она. - Двое на одну...
- Строптивица - такая жгучая... Аж соски встали... - сквозь платье и тонкий лифчик определился красноречивый тонус.
- Виновница-то... сама так и жмётся ягодицами, - описывала я. - Сочится непокорностью...
- Выпороть надо, - промурлыкала вердикт Настя, её губы уже охаживали ритину шею. - За такую наглость...
 
 
- Вы офигительные... - через полтора часа Настя перекатилась из общих объятий на простыни. Казалось, в этой похвале сквозило больше печали, чем радости.
- Но? - уточнила я.
- Просто офигительные...
 
 
***
Мюнхгаузен смотрел на астральное тело мага, безрезультатно рыскающего в поисках оставленной силы Катерины. Незримый для лазутчика благодаря переплетающим энергетику секретам, сам кот, сидя гаргульей на краю кухонной плиты, мог спокойно наблюдать за действиями пришельца. Тот ощупывал разные предметы, крадясь по периметру квартиры, явственной где-то между туманной зыбкостью импрессионизма Моне и брейгелевской детализиронностью, - вероятно, в вангоговской воздушности вычленимости целого. Так же свободно, как любому человеку доступно угадывать объёмы простых вещей лишь по плоскому ракурсу, перед опытным магом открывались многогранные картины пространственно-временных форм. Все другие комнаты он изведал и не нашёл хотя бы метлы, а только швабры в ванной. Он не пропустил ни одного угла, проверил вплоть до бритвы её сына. Славный гер, а затем почтенный мистер - Эйнштейн, безусловно, задался бы вопросом относительности, проник ли сюда маг квантами, или швабры с бритвами парили на его тонких уровнях восприятия, не догадывавшемся о Мюнхгаузене, который смотрел на него из своего сна. Так или иначе, чувствуя почти осязаемую близость заветного источника силы, маг ушёл не солоно хлебавши, а спал Мюнхгаузен подолгу и тщательно, чем занимался большую часть жизни.  
 
 
***
Начало новой недели.
 
- Рита... родная... - я выводила линию на экране. - Чуть-чуть подожди...
 
Меньше минуты спустя я обратила к ней взор.
 
- Настя сегодня к нам не поедет, - сообщила Рита.
- Хорошо, - тайм-ауты были не в диковинку.
- Завтра тоже. И вероятно, послезавтра.
- Хорошо, - сказала я. - Ты расстроена?
- Немного. Думаю, нам будет её не хватать... А ты?
- Тоже... Но единственная причина, по которой я ввязалась в эту авантюру - ощущение вашего с ней родства душ... 
- Я знаю, что это было для меня.
- Дурацкая ревность. Как говорят: клин клином... Думала открыть новую страницу, - я оптимистично подмахнула в воздухе, будто действительно что-то перевернула.
- Получилось?
- Ни черта, - хмыкнула я. - Оказалось, к другим я по-прежнему ревную... Кроме Насти.
- Ты ведь не будешь устраивать публичные гонения?
- Когда это я мешала работу с личным?
- Ой ли? - Рита выразительно скрестила на груди руки, подпирая меня испытующим взглядом. 
- Я никогда не теснила твоего женишка, - решительно опровергла я. - В итоге, он сам уволился, несмотря на контр-аргументы. 
- Что есть у Светы, чего у нас нет?
- Всё у нас есть: немножко больше внимания, немножко больше серьёзности. Только мы не даём.
- С каких пор ты стала чутким знатоком человеческих душ?
- Всегда была, - качнула я плечом.
- Только не ко мне.
- Ты сама бежала от серьёзности, как от чумы.
- Всякий раз, как я делала шаг навстречу, ты делала два назад, - опрокинула Рита.
- Меня можно понять. Я боялась... Не знала, чего ожидать от человека, который рядом.
- А теперь?
- А теперь для меня нет ничего страшнее, чем быть порознь, - серьёзно произнесла я, намереваясь продолжить о тайнах её души, от которых ни за что не сбегу...
- Значит, ты со мной сегодня в спортзал? - подкараулила Рита.
- О-Боже-нет-опять? - закатила я глаза. Спортзал для меня был истинным ужасом настолько же полезной, насколько нуди. Лично я верила, что поддерживать тонус и сжигать калории можно в других, намного более интересных занятиях. Когда-то тренер по физре, страстно желающий постичь искусство шахматного боя, учил меня техникам айкидо. Взамен я натаскивала его в настольной игре. Говоря откровенно, наставничать мне нравилось больше. Тем не менее, я до сих пор имела цепкий хват, понятие равновесия и использования силы инерции противника. Этой спортивности мне вполне хватало. - Ты снова будешь убивать колено?
 
В то время, как я маялась порядочной фитнессой по залу, Рита бегала по десять километров, начиная трусцой, а на последних давала дёру, словно за ней гналась стая ос. Эластичная фиксирующая повязка не спасала.
 
- Я лайтс, - ветрено отмахнулась молодая женщина. - Наши предки загоняли дичь своей выносливостью. Человек - чудесное творение и лучший бегун на свете... Колено скоро адаптируется.
 
Что будет, когда она побежит марафон?
 
 
***
Неделю спустя.
 
- Похож на меня? - Боря увлечённо демонстрировал фотки своего малыша на мобильном. - Он великолепен!...
- Да, - ответа, по сути, не требовалось. - Глаза, определённо, твои. И нос.
- Вот ещё: смеётся, - он пролистывал кадры один за другим, где чадо то беззаветно радовалось, то капризничало со стекающими слюнями, неизменно вызывая у отца восторженное умиление. - Ты должна увидеть его воочию! Придёшь в гости?
- Как-нибудь, - согласилась я. - Уверен, что хочешь знакомить с О-Эс?
- А, - пространно отмахнулся Боря. - Теперь ты Эс-Эс.
- "СС"? - вспоминались печальные главы из учебника истории. - Ещё более пугающая аббревиатура.
- Супер Стерва.
- Вот-так реинкарнировалась, - усмехнулась я.
- В хорошем смысле, - огласил Боря. - Что тут скажешь, ты сделала прорыв.
 
Регулярные игры в "Мафию" вывели отношения в коллективе на новый уровень. Не то, чтобы фирма получала огромные плоды, но работать у нас стремились, прибавилось усердия и энтузиазма. Мы даже сумели переманить несколько весьма незаурядных архитекторов, пришедших по зову друзей. На этом фоне потеря Сергея не произвела большого удара. 
 
 
***
Рита сидела по-турецки на кровати, с ноутбуком на коленях. Она взвела на меня взгляд, цепляясь им за подол короткого халатика; за лицо; за руку, ерошущую полотенцем мокрые волосы. "...Джек обходит загон, проверяя прочность изгороди. Ферма граничит с территориями диких зебр..." - доносилось из динамиков устройства.
 
- Интересное "В мире животных"? - обмолвила я.
- Не очень, - Рита захлопнула ноутбук и откинула его на подушку. Тот пытался ещё что-то утверждать, но быстро заглох. Молодая женщина высвободилась из футболки и, оказавшись ногами на ковре, лихо избавилась от пижамных штанов, а заодно и трусиков. Было похоже, я тронула её кнопку старта.
- "В-мире-животных" - кодовое слово запуска? - её губы коснулись скулы и дальше, по анатомии лица, пустились на исследование внешних жевательных зон, провоцируя аппетит и колокольчики Павлова ниже пояса. 
- Не совсем, - её язык прокладывал тропку по ключице и ниже, а поясок поддался её пальцам, и края халатика неумолимо расползались в стороны.
- Да ну? - машинально отозвалась я. Рука легла на её щёку, отвлекая от странствий. Взгляд зелёных глаз устремился вверх на меня, целуя обожанием, пока губы прижались к подушечке моего большого пальца.
- Ты невозможно хороша!... 
- Это здорово, - улыбнулась я, бессовестно раззадориваясь карт-бланшем. Палец проник в её рот, сразу лелейно охватываемый губами и встречаемый нежностью языка. Вольность быстро перескочила барьеры. Безвозбранно поваленная на кровать, Рита вытянулась на ней, внемля жару моего желания. - Сегодня порезвишься на жеребчике... - проговорила я, пользуясь её ласками, но фантазии мчали галопом впереди. - ...Только сбруя - будет на тебе...
 
Пятью минутами позже она тиховодно загружалась надо мной, растягивая удовольствие. Её животик очаровательно вздымался и вальяжничал, сопровождаемый в неспешном танце моими руками по бокам. Взгляд беззастенчиво собирал с моего лица танталовы муки вожделения. Я пропустила палец над цепочкой, намотала одним витком и потянула к себе, одновременно производя несильный, но ощутимый толчок снизу.
 
- Любимая... - промямлила Рита, тронуто взнывая одуревающим взором.
- Я сказала "порезвиться", а не устраивать сон-час... - распалённая её видом, напомнила я. - Специально дразнишь?...
- О, да!... - её голос стекался из самых недр. - ...Это ведь тоже часть твоей фантазии,... просто неозвученная... Чёрт, Валя... да...
 
Она точно знала, как управлять этой лошадкой. Чем больнее я делала в лихорадке страсти, тем больше ей нравилось. И мне почему-то тоже...
 
 
Часом спустя я лежу в её объятиях на боку, а она уткнулась носом в мой затылок. "Девочка моя...", - шепчет Рита.
 
- Покажи мне, - тихо прошу я.
- Что?
- Ты знаешь. Покажи мне, - повторяю я. - Покажи мне, - в третий раз прошу я после некоторой паузы.
 
И она показала...
 
- Мы на вершине высокой горы, - начинает Рита. - Леденящий ветер колется сразу сотнями игл. Пронзительная белизна снежной целины кружит голову. Под ней - спина застывшего великана, готового принять в своё величие вечного молчания. Его части тела давно слились воедино. Дитя земных страстей, бушующих много тысячелетий назад, пролетевших как один день, он так и замер в натуге прыжка в небо, не замечая ни времени, ни перемен... Даже этого солнца - отбрасывающего прореженный свет сквозь клочья облаков... Целина уходит вниз почти вертикально. Особенно опасен тот отрезок, придётся ехать по краю отвесной скалы...
- Ты хорошо катаешься, я в тебя верю.
- На целине другие правила. При глиссировании используется подъёмная сила, как у самолёта или на водных лыжах. Снег глубокий, иногда выше человеческого роста. Провалившись, в нём можно надолго увязнуть, а попытки выбраться закапывают всё дальше. Важна скорость, но крутые склоны таят другую угрозу. Одно неосторожное движение может привести к сходу лавины. Целину надо чувствовать...
- Но мы должны спуститься? - уточняю я, ненавязчиво стимулируя к продолжению. 
 
Рита замирает, словно глуша смешок.
 
- Проще разорваться на атомы, чем встретить ночь в этом солнце, - говорит она странную фразу. - ...Пикируем вниз, взводя лыжи на "взлёт" давлением пяток. На скорости нет хвата поверхности, только на плавных поворотах слегка прокручивает пространство. На губах - вкус страха... - Рита делает паузу, будто ощущает его цепенящие поцелуи. - Пока он не входит полностью, и мы становимся одним целым. Здесь. Очень близко к отвесу, где видна манящая пропасть... Вскоре снега всё меньше. Показывается трава. Там, внизу раскинулась долина с удивительным городком на берегу озера, а вокруг по сочным лугам пасутся единороги. Кипит счастливая жизнь людей бок-о-бок с гномами, хоббитами и другими чудными существами. Седлая коней, охотники радостно снаряжаются в лес. Их не пугают кишащие в нём монстры. Свирепые волки размером с трёх львов могут одной лапой разодрать коня, а тролли - размахом булавы - снести целый отряд. После них зуброподобные кабаны кажутся ягнятами. Но страшнее всех тот, кто скрывается в непролазных чащах... Провожая отцов, за ворота выскочила ребятня, звонко смеясь. 
- Неужели, в приступе любви к родине, как Гаральд из сказки "Неведомый рай", начнут рвать дивные цветы и целовать их? - не удерживаюсь от вставки я.
- А ещё качать нефть для хитродельных игрушек, - усмехается Рита. - И бросаться камнями в единорогов, потому что не в силах догнать. Девочки-мальвины усадят за стол, запичкают моралью и воображаемым чаем с резиновыми плюшками. 
- Единороги скажут "спасибо". И наградят чарами красоты, - улыбаюсь я. - В городе тоже чудеса?
- Весёлые прохожие, мимо благоухающих полисадников, и спектакли в амфитеатре на главной площади, - описывает Рита. - Только нам нельзя говорить. 
- Почему?
- Может случиться нечто ужасное... Мы проведём здесь солнечный день и покинем город до того, как тень стрелки на башне коснётся цифры заката. В мрачной промозглой хижине на вершине горы, где в окне загорится свеча, я останусь одна. Но завтра мы опять спустимся сюда, чтобы посмотреть новый спектакль.
- Где же Вавилон? - спрашиваю я, растерявшись от внезапной концовки.
- Того сна больше нет.
 
 
Среди ночи Рита вскинулась, резко садясь. Не знаю точно, что вперёд меня разбудило: стихийный рывок или жар её тела, как от батареи - она вся горела. Я зажгла светильник.
 
- Ты умерла... - сокрушённо пробормотала она с глазами, одичавшими от непередаваемого ужаса. - Ещё тогда, в начале лета. Лёша не успел, он не успел... На мосту время замедляется... Прошло уже два с половиной года... 
- Милая, я здесь. Ты со мной, это всего лишь сон...  - утешала я, прикладываясь губами к её лбу.
 
Осенью Рита переболела ветрянкой. И Шляпник бы поперхнулся, какого бреда я понаслушалась. Зато с тех пор я в аккурат определяла её температуру. Сейчас она была под сорок. 
 
- Я никуда не денусь, обещаю, - объяв её лицо ладошками, я внимательно в него вглядывалась. Меня содрогнуло от реальности, которую видела в её зрачках. Но вспомнив, что зареклась страха, поинтересовалась: - Что ещё там было, расскажи?
- Я стала ГАПом... Лёша надоумил Борю позвать обратно... Через год из ведущего сделали ГАПом... Ведь ты не любишь ошибок, и я старалась... Мне отдали твой кабинет, и я езжу на Ауди... - в её глазах стояли слёзы. - Я каждый день пытаюсь сделать тебя счастливой... 
- Тише-тише... - приговаривала я. - Как бы ты меня делала счастливой, если я умерла?... - она молчала, а я не хотела знать ответ. - Это сон, я здесь. Ты не ГАП - всего лишь ведущий... - я собиралась за жаропонижающим.
- Это всё мост, я строю для тебя города... - отрешённо вымолвила она.
- Бесподобные города... - сказала я.
 
На утро Рита спокойно пила кофе, изучая чертежи. "Тридцать шесть и шесть", - посчитала я.
 
 
- Думаю, с этим не будет проблем, - я вопросительно глянула на Борю. Он кивнул.
 
Мы провожали из переговорной заказчицу и её маму. Если статная, роста выше среднего, дочь была в дорогом элегантном, но довольно скромном юбочном костюме кремового цвета, - миниатюрная старушка, даже ниже меня, сражала наповал. В кепке с плоским козырьком и нетронутыми краской седыми волосами, просматриваемыми из-под головного убора; с весьма толковым макияжем и гармоничным сочетанием изысканных украшений; в ярком, но изумительно маститом кэжуале, - она обладала живым проницательным взглядом и грациозной, почти юной, подвижностью. Они создавали настолько исключительный контраст, что, по-первой, складывалось ощущение, будто в роддоме переврали карточки. Однако при ближайшем общении, это впечатление испарялось. У первой намечалась бунтарская старость, а за плечами второй угадывалась сдержанная молодость.
 
Из отдела раздавался шум, и мать переглянулась с дочерью. Боря едва заметно нахмурился, стараясь не выдать замешательства.
 
- Прошу меня извинить, - ретировалась я, приподнимая указательный палец в рассеянном полужесте "я на часок - на минуточку".
- Да-да, - спешно поддержал Боря. - Пойдёмте, леди!
 
 
- Ты совсем охамела? - злопыхала Елена. - "В тряпочку" сама будешь молчать!...
- Ну, хочешь - посопи, - жонглировала вариантами Рита. - Главное, варежку не распахивай, а то муха залетит. Толстая такая муха.
 
Елена побледнела-покраснела-позеленела. Она имела довольно большой рот и пухлые губы, которые всегда подчёркивала сочной помадой. Богатая женскими формами, но не сказать пышка, она считала себя сексапильной до кончиков накладного маникюра и, в то же время, маньячески боролась с несовершенствами фигуры. Летом и до глубокой осени она носила огламуренные стрекозьи очки со стразами, первая встреча с которыми ошеломила до онемения. Просто это были губы и очки - от лица ничего не осталось. Плывущие по коридору. Иногда я удивлялась, как в такую головку легла математика, однако Елена была, бесспорно, достойным архитектором.
 
- Маргарита, - вступила я. - В мой кабинет! Живо!
- Я? Она первая покатила на Ларису!
 
В прошлом закадычные подружки, Лариса и Елена не ладили с тех пор, как наняли Дениса. Нетрудно догадаться, какая драная кошка между ними бегала туда-сюда. Тем временем, ни в какой кабинет Рита не собиралась. Тут уже я побледнела-покраснела-позеленела.
 
- Я сказала, в кабинет! Живо!
- Да, моя королева! - по-циркачески вытянулась она, и сердце ёкнуло, как по команде "але-оп". - Если меня уволят, - в обращении к Елене, она угрожающе подняла тост бутылочкой кефира. - Я буду писать тебе каждый день, - после того, как бросила курить, кефир она поглощала в страшных количествах и неутомимо.
- В спа-ам! - послала Елена категоричную шифровку.
- А с вами ещё будет разговор, - отпустила я напоследок.
 
 
- Пожалуйста, не рамси! - дверь закрылась, и Рита упреждающе выставила руки. В одной из них, зажатая большим пальцем, по-прежнему, маячила бутылка. - Ты, конечно, шикарна в гневе, но это мелкая перепалка. Не стоила шумихи!
- Куда ты лезешь? У Ларисы что, своего языка нет? - я шурудила по ящикам стола. - Ты под лупой у Бори. И я вместе с тобой...
- Я - незаменимый сотрудник, - бахвально-полушутливо выпятилась она.
- Г-ди, Рита, какой же ты ребёнок!... Ты правда в это веришь? - я вышла из-за стола, держа пачку сигарет, и сунула ей в свободную руку. - Единственная причина, по которой ты здесь - потому что я так захотела, а я всегда получаю то, чего хочу, - я излагала спокойно и даже с ласковыми нотами. - И что взамен? Ты снова ставишь меня в неловкое положение. ГАП? Тебе до ГАПа как до луны с такой недальновидностью. На месте не сидится - надо порисоваться, оскандалиться... Смехушечки и гонка за плодовитостью - это то, на что ты хочешь разменять свой талант? В самом деле?
- Спасибо, хоть не кричишь, но... это к чему? - Рита смотрела на сигареты.
 
Раздался стук, и мы примолкли. В проёме показалась Настя. 
 
- Славно, что ничему не помешала!... - обнаружив одетыми, она подвисла озадаченностью на ритиных державах - кефире и сигаретах.
- Если б могла чему-то помешать, дверь была бы заперта, - я упёрлась мягким местом о выступ столешницы и скрестила на груди руки. "Или боялась что-то пропустить", - взвешивала я её вертлявый настрой маневренной обольстительности. 
- Валь, Рита не виновата! Я всё слышала... 
- А ты ничего не попутала? - внушала я границы холодным взглядом, полным острастки. - Тебя это не касается.
- Лучше уйди, - рекомендовала Рита накось Насте.
- Валь, зачем этот тон? Мы-то знаем... - она подала набок товарищеский жест, мол, всё чики-пуки, сейчас гранит обязательно треснет.
- Что, прости? - я приподняла бровь. - Ты ни-че-го обо мне не знаешь. Не смей даже думать, что оказываешь хоть ка-кое-то влияние на мои решения. Рябчик, очнись: потусили - и забыли.
- Вот как?... - по глазам и дрогнувшей интонации я поняла, что мои слова хлёстко ударили её. Причём, не столько самолюбие, а нечто более интимное, глубокое, тёплое.
- А ты полагала, обвила плющом, корнями вросла? - подтрунила Рита над её наивностью, но ни мускулы лица, ни глаза не выказали и намёка на улыбку. Лишь тогда Настя осознала, что она вовсе не собиралась её поддерживать.
 
Она обескураженно молчала, не двигаясь с места.
 
- Не надо так со мной... - наконец, тихо обмолвила она под нашим неотступным вниманием.
- Что, Полли, прискучило со Светланой? - спросила я, давая понять, что истинная цель её визита не осталась незамеченной.
- Я сделала ошибку... Она хорошая, нежная... Но это не моё... Просто не моё... - оглянувшись на Риту, она медленно двинулась на меня. Настя была на каблуках, и при приближении я оказывалась в невыгодной позиции. Безассоциативно отодвинув канцелярские принадлежности, я расчитила достаточную область и в последний момент ушла в сторону, подтолкнув рукой сзади её инерцию впечататься в стол. Дальше дело было за малым. Я нагнула её, заставляя прилечь корпусом. Всё случилось настолько быстро, что Настя не успела ахнуть. Через чулки она ощутила прикосновения моих рух, задирающих на ней юбку. 
 
Послышался щелчок дверного замка, и Рита присоединилась к нам, отставив кефир с сигаретами, - как раз в тот момент, когда трусики упали на пол, являя хорошо изведанные, но оттого не менее притягательные тайны. Я приложилась к ним поцелуем. Настя со стоном изгибнулась, но тотчас была занижена ритиной рукой.
 
- Не вздумай кричать, - вполголоса зарекала Рита. - Здесь не шумят, помнишь?
 
Тем временем, я подпихнула настину ногу закинуться боковиной коленки на стол. Она повиновалась, теряя вместе с гордостью равновесие и тут же подхватываемая в разных местах. 
 
- Даже любопытно... Ты со всеми так готова, Полли?... - период прелюдии стремительно сменился дерзновенным постижением, и Настя взныла от удовольствия, спешно закусив губу.
- Ого, Насть, да ты грязная шлюшка, - подзуживала Рита. - Как легко тебя разложить на столе. Сохрани хоть каплю самоуважения... 
- Куда его?... Солить, что ли?... - сдавленно философствовала Настя раненой дикой кошкой. - Называйте, как хотите...
 
Рита уже не слушала, в ней мерцали бэкграунды. Настя вдруг обмякла, теряя дар речи. Я быстро сообразила причину. Даже не требовалось смотреть вниз, чтобы обнаружить движение ритиной руки над своей. Созерцая её лицо, запруженное вызовом всякой запретности, я подозревала, что её жених не миновал участи периодически становиться девочкой. Околдовываясь ритмами в тонко-граничащем сопричастии, я больше ни разу не взглянула на Настю, превратившись в сплошное ощущение. Мы бились единым сердцем... Сердцем чудовища, и у этой сказки обещалось совсем иное продолжение...
 
 
***
Несколько дней спустя.
 
- Я никогда не научусь! - серчала красавица, сидя со мной на кухне за шахматной доской. Она тёрла виски и морщила лоб. Рядом на столе лежал её блокнот с зарисовкой - Рита в ванной.
- Ты же любишь сложности, - парировала я. - Я научилась в семь лет, а в восемь уже ставила в тупик дедов на дворовых турнирах.
- У тебя играли родители?
- Первые шахматы мне подарила бабушка на Новый год. Она у нас однажды гостила на праздники.
 
Это была готовщина, как я перестала верить в Деда Мороза. Предыдущий подарок содержал мандарины и конфеты - те же, что в вазочках на столе. А логика у меня работала. Бабушку я сразу невзлюбила и даже устраивала истерики, чтобы она ушла. Уже тогда я знала, как кому и где жить. Разумеется, меня никто не слушал, хотя отец неважно относился к тёще. "Я понимаю, почему тебе не нравлюсь", - показывая игру на следующий день, старая женщина подцепила мою голову, чтобы я не могла отвернуться. - "Я для тебя чужак. Ты маленький лев, и защищаешь свою территорию". 
 
- У меня была странная мама... - продолжила я. - Замкнутая, всегда в своих мыслях. Сколько себя помню, я всегда пыталась привлечь её внимание. Когда бабушка уехала, я упросила её на несколько партий, но ей было неинтересно. Я стала бегать к дедам, чтобы научиться. Через полгода история повторилась. А ещё через полгода она не могла меня обыграть. Ей снова стало неинтересно, но уже по другой причине... А шахматы остались.
 
Это был первый поворот, когда я пошла своей дорогой. На Новый год бабушка не приехала. В следующий раз мы встретились только на похоронах матери. На поминках, заплаканная и раздавленная, она удивилась моим сухим глазам и протянутой шахматной доске. Несмотря на слёзы, она выиграла. "Валюша, бедная моя внученька!" - взвыла бабушка, ставя неожиданный мат. - "Горе-то какое!". Я поняла, что можно лучше. По-настоящему играть меня научила Катерина. Она сказала одну вещь: "Ты играешь на слабостях, зажимая, накручивая, заманивая, создавая узоры мнимых опасностей. Но сильный соперник всегда на шаг впереди. На самом деле, ты играешь с собой - со своей логикой, психологией, с собственной прогнозируемостью. С судьбой, от которой можешь получить победу или сокрушительное поражение. Ты всегда играешь с собой".
 
- Где она сейчас? - спросила Настя. - Вы общаетесь?
- Покончила с собой... А у тебя как с родителями?
- Жаль, - обмолвила Настя. - Я родилась от позднего брака. Они у меня очень консервативные и с любовью к старьевщине, как гоголевская Коробочка. Дома до сих пор висят ковры, а на полках пылятся собрания сочинений, которые никто не читает. Меня одевали, как монашку. Я долго скрывала, что училась на архетиктурном - вместо экономического. У меня даже сохранилась липовая зачётка. Как только начала зарабатывать, сразу стала снимать комнату на пару с подружкой. Лишь бы оттуда подальше. Они, конечно, думают, что поселилась у парня. Я знакомила их с подставным, - бывшим одноклассником... Нет, мы иногда общаемся. Они неплохие, просто навязчивые... Сберегли что-то, ждут свадьбы. Хотят добавить на собственное жильё. Как будто без мужа оно мне не нужно.
- Ну, ты нахимичила... Они ведь исто верят: не ряди тебя монашкой, не видать тебе чистой любви одноклассника, как своих ушей! - несколько эмфатически разумела я.
 
Мы плавно переходили от дебюта к миттельшпилю.
 
- К чему на старости огорчаться? - Настя занесла над доской коня. "Ну, и дура у тебя девка!" - так и слышался голос Катерины на её ход.
- Не совсем.
- Что "не совсем"?
- Не так надо. Ты всегда должна анализировать, куда метит противник. Я итак даю тебе фору, а ты открываешься. Вот, смотри, - я начала переставлять фигуры. - Я планирую пробраться сюда. Так, так и так. Видишь? Тут уже всё, конь раз, и скоро мат. Теперь смотри, я хожу так. Ты идёшь в нападение слоном...
- Так, Валь! Ну-ка, брысь! - она мотыляла руками над моими, будто пыталась вымести их мановениями. - Ты что, сама с собой играешь?!...
- Ладно, - согласилась я, делая ход. - Думай.
 
Настя накренилась, локотками на столе и гипнотизируя клетчатую доску с фигурками. Я взяла блокнот и глядела на рисунок.
 
- Я бы добавила один элемент...
- Какой? - воодушевлённо откликнулась Настя.
- Вот сюда... - я показала на бортик ванной. - Например, фаллос.
 
Настя возмущённо отняла у меня блокнот.
 
- Заборных художников хватает!
- А для чего ты рисуешь? Пока это просто девушка в ванной. Её можно и сфоткать. Она ни о чём не говорит смотрящему. Но если ты добавишь символ, - между прочим, один из древнейших lege artis, - пропустила я высокопарную вводку. - Зритель начнёт задаваться вопросами. Что таится в её взгляде? Откуда она, чем живёт? О чём она думает? Неужели об интимных утехах? А может, совсем не о них? Картинка сразу приобретает смысловые объёмы. Даже Архимеду нужна была точка опоры...
 
Настя повернула в руках блокнот и задумчиво скребла взором по рисунку.
 
- Не-ет! - озарилась она решением, но тут же угасла, снова окутываясь сомнениями. - Что за "лэгэ артис"?
- По всем правилам искусства.
 
 
***
За пару дней до Нового года.
 
- "...ско-ро всё случится"... - напевала Настя на заднем сиденьи авто, доставая из сумочки зеркальце, дабы очередной раз убедиться, не осталось ли следов с конкурса. 
 
Корпоратив прошёл на славу. В одном из конкурсов Настя поучаствовала манекеном. Состязались две команды. Нужно было создать оригинальный образ, используя любые предметы из офиса. А накопилось здесь многожество сувениров с разных поездок, да Таня вела целую коллекцию фарфоровых кукол. Настя выступила эдакой девчушкой-расхлябушкой аля Пеппи Длинныйчулок с сексуальным наклоном. Она была из тех, кто легко шёл на жертвы ради искусства. Потому даже дилемы не возникло, чтобы красочно исполосовать её чулки. Также, подрисовали ей выразительный макияж и веснушки. Облачили в форменное платьице из скатерти, сделали две торчащие косички и дали в руку фарфоровую куклу. Если бы не природные актёрские способности, она бы вряд ли победила у более навешанной мексиканки с огромным будильником для сиесты. Ухохатывались все. Даже я смеялась до колик. Зато команда, в которой состояла Рита, легко выиграла в конкурсе "Мюнхгаузен", за самую невероятную историю, которую надо было обосновать и ответить на все заковыристые вопросы соперников.
 
- Кстати, у нас всё случилось после корпоратива, - обернулась Рита.
- Первая ночь? - шустро откликнулась Настя, предвкушая "хлеба и зрелищ". - Требую подробностей!
- Перехочешь, - пробовала отстреляться я от борзых куропаток.
- Валя была очень... робкая, - улыбнулась Рита, откидываясь в кресле. 
 
"Всё вспомнила?" - скосила я на неё.
 
- Робкая? - не поверила ушам Настя.
- Я помешалась на ней, - помедлив, поделилась я. - Она была для меня каким-то божеством. Волнующим, непостижимым, недосягаемым. Я набиралась силы духа всякий раз, чтобы просто заговорить...
- Я тебя умоляю!... - прервала меня Рита. - По-моему, ты очень хорошо говорила, когда отчитывала и штрафовала.
 
Настя звонко рассмеялась:
 
- В это больше верится!
- Вот-вот! - поддержала Рита. 
- Кого-то из вас тоже нарядили на корпоративе? - поинтересовалась Настя.
- Номера Рита исполняла без всяких конкурсов, - сообщила я. 
- Длинная была юбка! - запротестовала Рита, хмыкнув всугонь: - Кто ж знал, что Лёша всё доносит...
- На корпоративе наклюкалась как гусар, - продолжила я. - И пошла по кочкам в плезир пускать шарм и наживки... Причём, все они - направленные на мужчин...
- Ты ревновала? - спросила Настя.
- Вряд ли. Я ничего не могла ждать. Какую бы притягательность она не источала... Это была реакция защиты, я просто пыталась уберечь от позора. Если бы она назвала адрес...
- Скорее, было похоже, что хотела выдворить за неприличное поведение, - подала другую версию Рита. - Я удивилась, когда подвела к своей машине, а не вызвала такси. В голове не укладывалось, чем заслужила великую честь. Готовилась к промывке мозга - это ещё по щадящей программе. Но Валя словно специально томила молчанием... Было любопытно, когда же затухнет благородная рефлексия, так что я делала всё, чтобы усилить раздражающие факторы.
 
Мы ехали медленно из-за обильного снегопада и нарушенной видимости. Под колёсами замешивалась бело-грязная масса, и красные тормозные маячки у спутников перед нами зажигались особенно часто.
 
- А если бы терпение лопнуло? - задала вариант Настя.
- Взяла бы такси, поехала домой, - отвечала Рита. - Но я бы не хотела...
- В итоге, Валя повезла к себе? - определила Настя.
- Обкурила весь салон... - посетовала я. - Повезла. А что делать? Хотя я жутко нервничала, - призналась я. - Что наломаю дров... По сути, сама себя подставляла. Но другая часть меня трепетала от осознания сидеть на расстоянии вытянутой руки...
- В машине постоянно на меня смотрела, - говорила Рита. - Вроде примеряла, на каком светофоре высадить. Я так и ждала, что сейчас тормознёт, сбросив маски. Как только я поворачивалась, сразу уводила взгляд. Потом мы приехали, и она спросила: "Идти сможешь?"... Я напряглась не по-детски, аж протрезвела! - Рита перемигнулась с Настей об опасностях внезапного перехода со мной на "ты". - Я решила подстраховаться и притвориться, что пьяна в стельку...
- Ты... что сделала? - возмутилась я.
- С бухого какой спрос: взятки гладки, - пояснила Рита. - Зато чисто полюшко для импровизаций. А я собиралась выжать из вечера максимум. С другой стороны, ты сама напросилась: назвался груздь...
- Ради хохмы прилегла на меня в лифте... - проговорила я.
- А ты? - Настя приснастилась сзади к спинкам наших кресел и просунула голову между ними.
- Вжалась в стенку...
- Я прибалдела, - сказала Рита. - Только тогда стала соображать, что что-то не так... И это Что-То-Не-Так - с щенячьими глазами... Уже дома прислонила к двери, а сама опустилась на колени в своих дорогих брюках, чтобы снять мои сапоги, - она обратилась к Насте: - Можешь такое вообразить? Несгибаемая Валентина Михайловна, вечно бесстрастная и подтыкающая претензиями, стоит передо мной на коленях и возится с застёжками...
- Какие брюки - я думала только о том, что была бы счастлива делать это каждый день...
- Вы надо мной прикалываетесь? - недоверчиво запустила Настя.
- Когда поднялась, Рита тронула меня за талию. Я не могла шелохнуться, не понимая, опирается на меня или... Она просто смотрела в глаза, а я теряла голову... В глубине души я подозревала, что всё это - продолжение забав, которые ей почему-то так полюбились со мной...
- Ты играла? - пропытывала Настя у Риты.
 
Свет фонарей со столбов писал причудливо-лиричные тона на ритином лице. Она смотрела вдаль.
 
- И да, и нет, - задумчиво произнесла Рита. - Это было действительно аппетитно: пройти сквозь стены и отведать личжи конфиденции. Но... - Рита заронила паузу. - Я кое-что увидела, и это сильно напугало меня... Я хотела бежать, и не могла двинуться с места... Я назвала её "Валя" и наблюдала, как она борется с притяжением... А потом слабо застонала от моих губ, словно у неё ещё век назад иссяк лимит звука.
- Разве не накинулась? - удивилась Настя.
- Я чувствовала себя девственницей... - донесла я. - Словно весь прошлый опыт канул в небытие, и захлопнулись двери. У меня темнело в глазах, я была совершенно беспомощна...
- Ну, тут-то Рита, конечно, вошла в раж!... - закипевала нетерпением Настя.
- Она была космически нежной... - негромко опровергла я. - Едва касалась... Я была без ума от её пальцев. Она приговаривала любовно поощряюще: "Девочка моя". Будто мы общались на сокровенном наречии, и она слышала мои мысли. Я извелась, когда она снова назвала по имени...
- На утро я проснулась от поцелуев по всему телу, мало, что помня из вчерашнего, - перемотала Рита. - Было дико: в постели с женщиной, с шефом, с которой, к тому же, давеча ходили в контрах. Впрочем, она была довольно соблазнительна. Захотелось довести до криков, и у меня получилось. Показалось мало, и я взяла её ещё несколько раз, пока не исчерпалась...
 
Я молчала, заново пережив то утро, когда она меня сломала.
 
- А дальше вы начали встречаться, - вывела радужный итог Настя.
- Дальше она разбила мне сердце и вытерла об него ноги, - сухо отразила я. - Сказала, мол, не лесбиянка, у неё нет чувств ко мне, и между нами никогда не будет ничего серьёзного. А секс - физиологическая данность, кое-где психологически занятная - и всё на том... Я не понимала, как можно так быстро измениться, развернуть на сто восемьдесят без штурмового предупреждения. Пару раз уговаривала на свидания, конфеты-цветы-ухаживания, всё попусту. Ей надоело, и она подвела черту. 
- Охре-ене-еть... - протянула Настя. 
- Подсознательный блок, - подала голос Рита. - Я не была готова...
- Что же ты увидела, что так сильно напугало тебя? - Настя заинтригованно притаилась. Впрочем, как и я.
- Я увидела мощный след её бывшей женщины; её жизнь, мчащуюся по магистралям билбордов и заглушаемой боли; её мечты, в которые она давно отказалась верить... Но весь ужас не в этом. Я любила её. Словно все параллели свивались на этом моменте нашего целого, когда небо падает, способное раздавить всё земное-привычное: знания, эго, отличия. Я не была готова...
- Да ну вас к чёрту! - искренне огорчилась Настя, обиженно откидываясь назад. - Так трудно рассказать реальную историю?
- Насть, а что ты хочешь на Новый год? - крутанулась к ней Рита.
- Хотя бы одно нормальное зеркало во весь рост! - без запинки огласила Настя. - Почему вы их не держите?
- Потому что правда - она здесь, с нами, в нас, вокруг, - сказала я. - Разная - со всеми чудесными оттенками.
 
 
Ночь накануне новогоднего торжества выдалась удивительно тихой. В темноте за окном бесшумно кружили снежные хлопья. Тане снилось, что исполнилась давняя мечта, она стала знаметиной певицей, и все просят её автограф. Она порхает ресницами и настолько блистательна, что каждый поэт хочет написать ей стихи. Боре снилось, что он разоблачил вражеский картель. Его почествуют важные люди и награждают Тайным Орденом с изображением белого лебедя. Лариса не могла уснуть, потому что в мысли её ломились губы Елены, а то хуже - аполлон Денис со всеми своими достоинствами. Она долго ворочалась, взбивая подушку. Правильное воспитание с церковным уклоном не позволяло запустить руку под пижаму. Лёша улыбался, поглаживая кота и глядя на луну, по лику которой скользил силуэт на метле. Его мысли были далеко: в Лондоне или норвежских фьордах. Насте снилось, что явились разом все сто пятьдесят её случайных и нарочных, одна красивей другой, и каждая влечёт к себе. Она мечется в кровати, постанывая от мучительного выбора. Рита выпросталась из-под одеяла, взяла из стола скотч и поместила в раскрытый чемодан. После Нового года мы собирались отправиться на горнолыжный курорт Финляндии. "Зачем тебе скотч?" - прошептала я, когда она легла обратно в мои объятия. "Настя опять раскричится, почему не Тай", - также едва слышно отвечала Рита. "Давай кляп купим?" - улыбнулась я. - "Нет, правда, для чего тебе скотч?". "Ш-шш..." - прошикала она. - "Город засыпает...". На утро его жители никому не расскажут, что видели и чем жили этой ночью вне правил таблоидных магистралей.
 
- Потому что некомильфо припираться с лыжами на работу! - отчеканил большой-босс.
 
Начинался новый день.


{Конец}