Настя, моя близкая подруга,  уговорила поехать с собой в Мурманск, где жили её родители.
Одной ей, видите ли, скучно!
Я не устояла перед её: "ну, пожалуйста, плиз".
Да и разнообразие не помешает.
Поэтому, чмокнув подругу  в щёку,  с намёком  улыбнулась.
- С тобой, хоть на край света.
( Даже не подозревала тогда, что слова мои сбудутся)

Добрались мы до столицы Кольского полуострова без проблем.
Город мне понравился, вот только, мы в нём не задержались.
Родители подружки, как оказалось, жили в Раякоски.
На автобусе мы поехали туда.
Я, конечно, страшно разочарована.
Настраивалась ведь на большой город, а не на местную провинцию.
Однако, вида не показываю, держу марку и дуюсь про себя.
« Прощайте мурманские клубы!»
Настя делает вид, что всё в порядке вещей, но  отводит в сторону свои кошачьи глаза.
«Знает, что расплата будет... Потом».

Автобус  ползёт со скоростью черепахи. От нечего делать, разглядываю пейзаж тундры.
И чувствую, как меня захватывает буйство красок: багрянец, прозелень, золотистая охра.
А здесь красиво!

Паспортный контроль в Титовке.
Пограничник – молодой парень из тех ребят, у которых на лице написано – «враг не пройдёт», придирчиво сверяет документы. Всё в порядке.
Он улыбается, пряча за вежливой улыбкой интерес.
Славный юноша – высокий и плечистый, с девичьим румянцем на щеках.
Немного неуклюжий, но это с годами пройдёт.
Посылаю ему поощрительную улыбку.
Флиртую? Нет, просто рада, что  можно размять ноги.
Мы уходим. Чувствую на себе взгляды молодого человека на боевом посту, но не оглядываюсь. Зачем?
Придирчиво рассматриваю  местные достопримечательности:  маршрутную остановку, площадь, кафе и шеренгу вытянутых фасадов в одно окно.
- Гостиница. Норвежцы построили, – с гордостью поясняет Настя.
Почти сразу за ней выглядывает  настоящий чум. Круто!
Занимаем посадочные места.
Автобус, наконец, доехал до Раякоски. Это на самой русско-норвежской границе.
Посёлок Никель, порт Лиинахамари у   моря.
Школа, баня, магазин.
Вот, пожалуй, и всё.

Настины родители   радушно встретили нас  на остановке.
Пока они обменивались радостными восклицаниями, охватываю взглядом место  нашей   дислокации.
Ничего себе!
Я  совершенно очарована посёлком в окружении сосен,  пьянящей свежестью воздуха.
Понравились и местные строения.
Дома чистые, со светлыми окнами.
Разноцветные палисадники и яркие собачьи будки радуют глаз.
Незаметно дошли до Настиных  родных пенатов.
Внутри просторного дома всё добротно.
Стены отделаны тёмным, настоящим деревом. Белые потолки резко контрастируют с ними, но вместе они привносят благородство и уют. 

Постелили нам в Настиной комнате.
Устали после дороги, как собаки. Нам не до чего.
Под богатырский храп подруги проваливаюсь в сон.
Приснилась женщина.  У неё светло-русые  волосы и выцветшие на солнце, или от природы брови.
Она смотрит на меня и молчит, а в глазах у неё не то одобрение, не то осуждение.
Просыпаюсь от того, что подруга трясёт за  плечо, зовёт завтракать.
На столе, в том числе и часть из привезённых нами продуктов.
Наш выбор за местными деликатесами. Родителей  Насти – за гостинцами из Питера.
Вначале без аппетита съела рыбный суп  и попробовала «обварыши»(выпечка, которую перед приготовлением ошпаривают кипятком). Зачем? Не вникала в такие подробности.
Потом подали блины с сёмгой. 
Сытно, а главное, вкусно! Я так лишние кило наберу.

После завтрака выходим на прогулку.
Мать Насти неохотно отпускает её, не может наглядеться на дочку – красавицу.
- Потом поговорим, ма.
Настя хватает меня за руку и решительно увлекает за собой.

По деревянным мосточкам, перекинутым через болото, мы выходим на остров Варлама —  посреди реки Патсойоки, – Настя поясняет, что он пустовал до конца девятнадцатого века, когда сюда приехал финн по имени Нильс Раутиола и шестнадцать его домочадцев.
Поселился здесь. Но в отличие от русских и саамов,  он занялся не морским промыслом, а  сельским хозяйством: сеял хлеб, выращивал картофель. И добился успехов, несмотря на суровый климат.
Позже произошла романтическая история.
В самом конце XIX века на остров приехал молодой норвежский орнитолог Ханс Сконинг  для изучения птиц.  Здешние  места всегда славились птичьими угодьями. Он влюбился в  Эльзу, дочь Нильса. Она в него. Женился на девушке и остался здесь жить. У пары родились трое детей.
При рождении последнего, через пять лет после замужества, Эльза умерла, а Ханс  забрал  детей на свою родину. Разъехались и другие потомки Раутиолы.
- Теперь здесь никто не живёт?
- Пару лет назад сюда вернулась правнучка  Ханса. Вот и она.
Я обернулась, чтобы посмотреть, на кого указывает Настя.
Да так и осталась стоять.
К нам приближалась высокая, статная  женщина.
Незнакомка  из моего сна.
Настолько близко  сходство между ними?
Не могу с уверенностью сказать.
Только в данный момент не сомневалась, что это она и была.

- Привет, Сигрун!
- Здравствуй, Настя. Родителей навестить приехала, я поняла.
Едва заметный акцент придавал её высокому голосу чарующую прелесть.
Скользящий взгляд по мне и  ожидание на лице.
- Познакомьтесь. Это моя подруга – Вероника, а это…
- Сигрун, – хозяйка дома протянула мне руку красивой формы с длинными пальцами.
Я пожала её, и по мне, словно заряд тока пробежал.
За спокойным внешним видом скрывалась затаённая страсть этой удивительной женщины.
Не знаю, что на меня нашло, но я попалась.
Влюбилась сразу и безоговорочно.
По её чуть вздрагивающим, изящно вырезанным ноздрям, и потемневшим, как штормовое небо, серым глазам, осознала, что она догадалась обо всём. Ужас!
Тяжёлая ласковость взгляда, молчаливое одобрение и тонкая улыбка на губах, чуть насмешливая и дьявольски соблазнительная. Нет сил устоять.
«Ты моя!»
«Я твоя».
Безмолвный обмен выстрелами.
И только Настя так и не поняла, что я сложила своё сердце к ногам незнакомой мне женщины, а она, как королева, приняла его.