Увы и ах, но моё лицо отражает все   чувства, когда я кем-то  увлечена. Не могу, да особо  не стараюсь  скрыть  интерес. В остальное время, оно безмятежно и непроницаемо.
Обычно сразу ставлю цель на достижение желаемого.
Разве это плохо? Ведь не каждый может похвалиться  такой целеустремлённостью.
Проблема  в том, что я забываю об окружающих меня людях. Они тут же отходят на второй  план. Привязанность к ним вступает в противоречие  с новым увлечением.
Конечно, если всё, более чем  серьёзно.
Вовсе не уникальна в этом.
Даже в литературе описываются подобные ситуации.
Взять, хотя бы Шекспира.
Ромео чувствовал себя влюблённым в Розалинду, пока не встретил Джульетту.
Моей Джульеттой стала Сигрун, а роль Розалинды досталась Насте.
Кстати, совсем недавно разговор о  шекспировской трагедии зашёл у меня с Венерой – нашей общей с Настей знакомой по покеру.
Она сравнила меня с Меркуцио, что я никак не ожидала.
Ладно, на  Джульетту не тяну, согласна. Нет во  мне наивности и чистоты. 
Но ставить меня на одну доску  с самовлюблённым повесой...
Однако, у Венеры на этот счёт имелось собственное мнение. 
В своей обычной манере, растягивая слова, она   процитировала:
«О, как мне описать этот задор, эту изысканность и этот избыток юности, разлившейся по волнам наслаждения и радости. Порой это подобие легкомысленной красавицы, которая нарочно кривит свое лицо, уверенная, что поклонник им не перестанет восхищаться, морщит лоб, зная, какой он гладкий у неё».
Это высказывание Кольриджа о Меркуцио.
Вы не знакомы с  лекцией   Берковского по зарубежной литературе?
Я всегда, когда бываю  на Комаровском кладбище, то кладу  два букетика  цветов: на могилу Ахматовой, и на его могилу.
Прошу извинить  за  маленькое отступление
- «Ромео и Джульетта, трагедия Шекспира»,  – вспомнила я название лекции, – знакома.
- Приятно слышать, что такая девушка, как вы… я имею ввиду –  молодая, красивая, современная, интересуется  научными трудами.
- Вы тоже читаете, хотя  регулярно посещаете  светские тусовки.
- Я филолог. Это моё призвание.

Не стала пояснять ей, что просто люблю Шекспира.
Венера, оседлав любимого конька, с придыханием  произнесла:
«Меркуцио — гримасы красоты, которая не спешит открыться, согнать гримасы, ибо каждая из них — это примерка личин и лиц, проба внутренних сил, прежде чем красота найдет для себя образ, ей подобающий, и возьмет свое из брошенного по дороге к последнему, заключительному образу.  Он весь в игре, у него еще нет окончательного направления, он пробует всякие и отвергает — одни начисто, другие отчасти».
 Как тонко!
«Старые ценности утратили для него свою значимость, а новые вызывают подозрение: нет ли  и здесь дешёвки и обмана?
Иронизирует и отрицает всё подряд. Его цель – сделать правильный выбор.
Он — лев среди ягнят. Ягнята — это робеющие перед ним патрицианки  Вероны». 

Насте показался наш разговор скучным, и она отошла поболтать с Владой – с девушкой, которая нам нравится, но которая недоступна.
Не осуждаю её.
Ведь то, что разливаясь соловьем, вещала Венера, можно было обозначить одной фразой: «Весёлый и злой».

К беседе между мною и Венерой прислушалась Маша. Остановилась поодаль, не решаясь подойти.
Между ней и Венерой стена отчуждения. Они что-то, или кого-то не поделили.
Теперь общаются на расстоянии, избегая личного контакта.  Но явно прослеживается притяжение. В этом я не сомневалась.  Интуиция никогда не подводила меня.
Да и взволнованный вид  Маши, то, как она жадно слушала Венеру, как вздымалась её грудь
«Если это не любовь, так что же?»
 
Мы с Настей не просто подруги. Между нами существует близость.
Настя старше меня, но это не отражается на нашей дружбе.
Мы вместе учимся. Скоро получим степень магистра.
Шесть лет учёбы сплотили нас. И как-то незаметно,  студенческая дружба перешла в более близкие отношения. Тем более, что и живём вдвоём на съёмной квартире.
Оказалось, что у нас с ней – очень сильный сексуальный темперамент, который требует  регулярную близость.
Кто кого соблазнил, не помню. Настя утверждает, что это сделала я.
«Обольстительно улыбнулась ей, и её бедное сердечко растаяло».
Мне кажется, что соблазнение было обоюдным. Нами двигало одно желание на двоих.
Так или иначе, мы стали близки.
Любовью это назвать нельзя. Сексуальное влечение и привязанность друг к другу, вот тот краеугольный  камень,  на котором  строятся наши отношения. По Торе, краеугольный камень – это основа мироздания, на которой всё стоит и из которой всё берёт своё начало. То есть то, без  чего сотворение было бы невозможным.
Настя – красивая девушка. Мне нравятся её бирюзово-зелёные кошачьи глаза,  и вызывает восхищение  безупречное тело.
Она – блондинка с  волосами средней длины.
Мои же волосы, напротив,  – длинные, каштановые. Глаза  голубые со стальным оттенком. Внешняя обманчивая мягкость вводит людей в заблуждение.
Характер у меня твёрдый, но я не демонстрирую его, хотя лёгкую стервозность выставляю напоказ.
« Мягкие лапки, а в лапках царапки».
 
Настя уже успела побывать замужем, а потом развестись.
Меня замужество не прельщает. Мужчины не интересовали совсем, но нравилось кружить им головы. Иногда я уступала кому-нибудь из них, поддавшись капризу или расчёту. Кроме разочарования ничего больше связь с ними не приносила. Только в очередной раз  убеждалась в собственном равнодушии к ним.
Настя отличалась от меня лишь тем, что мечтала о семье, о детях, а пока предавалась чувственному наслаждению со мной.
Приезжий англичанин –  знакомый одного из наших партнёров по карточной игре, показался ей подходящей кандидатурой.
Недурён собой, обеспеченный,  с положением в обществе. Немного побитый молью ловелас. Смотрит на нас масляными глазами, как кот на сметану.
Настя, заручившись моим согласием,  пригласила его к нам домой.
- А если он западёт на меня? – подколола я подругу.
- После моего стриптиза  ни на кого не глянет. Даже на тебя, милая.
Пропустить такое зрелище, как Настин стриптиз?! 
- Я могу остаться? (вопрос для проформы).
- Конечно. Когда стану танцевать, думать буду о тебе.

Мы себя называли стервами, а для стервы высший пилотаж – влюбить в себя выбранный объект.
Для этого одних красивых глаз и великолепной фигуры недостаточно.
Поэтому я помогла Насте создать интимную обстановку  в доме.
В четыре руки приготовили лёгкую закуску,  зажгли свечи и поставили шампанское охладиться.
Настя подожгла ароматическую  палочку  и слегка задула её, чтобы она тлела. 
Аромат жасмина усиливает чувственность и помогает мобилизовать  внутренние ресурсы.
Ненавязчивый, тонкий и нежный запах наполнил комнату.
Сэр  Натаниэль  пришёл точно в назначенное время. Вручил нам цветы, вино и конфеты – полный джентельменский набор.
Наговорил кучу комплиметов и одарил лучезарной улыбкой каждую из нас.
Мистер «Улыбка»  демонстрировал  слишком белые и ровные зубы, чтобы быть настоящими.
Сыпал любезностями на грани приличия и пошловатыми любезностями.
Слишком много патоки, мистер.
За столом  переводил взгляд, то на Настю, то на меня, словно не зная, в чью пользу сделать выбор.
На двоих его явно не хватит.
Когда он немного опьянел, Настя подхватила стул и вышла вместе с ним на середину комнаты. Плавно    вращая  бёдрами, поставила стул и села на самый его край.
Прямая спина, а руки с нарочитой скромностью положила на колени.
Затем медленно стала разводить колени, чуть поддавшись вперёд.
Англичанишка завороженно уставился ей между ног.
Взгляд его остекленел. Всё, клиент готов.
Но она поймала кураж и не думала останавливаться.
Из Насти вышла бы прекрасная стриптизёрша. Я любовалась её отточенными движениями, грациозными и сексуальными одновременно. Пластикой не уступаю ей, но с такой быстротой  вращать задней  точкой, точно не смогу.
Ушла на кухню, чтобы им не мешать.
Курила, глядя в окно, запустив руку в трусики.
Сладострастные стоны доносились из комнаты
Где-то через час ко мне присоединилась Настя.
- Наконец-то уснул. Я соскучилась по тебе.
Она медленно стала меня раздевать, целуя обнажённые участки тела.
Нежные поцелуи чередовала с поцелуями, полными страсти.
Завтра  на моей тонкой коже останутся  синяки.
Ну и пусть!