LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Маленький воин
http://lesboss.ru/articles/79178/1/Iaeaiueee-aiei/Nodaieoa1.html
Яни. (с)
"Я ухожу в себя и открываю целый мир" 
От Яни. (с)
Опубликовано в 10/06/2017
 
Главы 16 и 17. Конец первой части

Стр 1
Глава 16
 
     Декабрь всегда проходит быстро и суетливо. Я очень люблю этот месяц, люблю его с детства. Он, как ни странно, всегда ассоциируется ни с подведением итогов, ни с финалом, а наоборот - с началом чего-то нового, с предвкушением праздника, с волшебством. Даже на работе весь месяц царит совершенно иная атмосфера. Мы придумываем подарки для клиентов, для партнеров, украшаем рабочие места, вытаскивая из коробок мишуру, игрушки и искусственные ели. На днях, заходя утром на свой этаж, увидела наряженную елку и не смогла сдержать улыбку. В этом году я твердо решила украсить квартиру раньше обычного и поставить живую ель, потому что Кручинина других не признавала. За несколько месяцев я успела привыкнуть и полюбить этого чертенка. Она была моим спасением, моей соломинкой, с ее помощью я смогла снова почувствовать жажду к жизни. Каждый день я следила за ее картинками в Инстаграме и каждый день не переставала удивляться тому, как можно находить такие моменты, видеть такие детали. Ее детская непосредственность, чувство юмора, здоровый цинизм и вместе с тем глубина и мудрость поражали меня. Я могла пройти мимо какого-нибудь обшарпанного дома, а она останавливалась, вытаскивала телефон – делала снимки или подзывала меня к себе и показывала. Я на бегу пожимала плечами и только потом, глядя на фотографию различала образы, контуры, какое-то точно написанное слово, тонкий свет, падающий именно там, где нужно, луч света, освещающий именно ту деталь, которая является важной и обычному глазу не бросится в глаза. Она смотрела на мир совершенно другими глазами, любила и замечала каждую его частичку. Именно поэтому наряжать елку мы с ней договорились в ближайшие выходные вместе.
     Вечер среды, 28 декабря, выдался очень активным. Люди стремились завершить дела до конца года, поэтому работы было очень много. Мне пришлось задержаться в офисе, чтобы успеть разгрести завал. По дороге домой я слушала старые рождественские песни по радио и смотрела, как снег крупными хлопьями падает на лобовое стекло. Вспомнился такой же снежный вечер, когда Виктория Борисовна везла меня домой. Мне очень хотелось, чтобы сегодня она также сидела в машине, и ее глубокий голос уводил меня куда-то далеко…Глубинами подсознания я понимала, что наступила точка невозврата, что красивой картинке в голове не суждено сбыться, хотя бы потому, что сегодня неизменный Кен увез ее домой, наверняка они уже сидят дома за бокалом глинтвейна и смотрят какой-нибудь фильм. Об остальном, настойчиво бередившем мое сознание, я старалась не думать. Мысли, по привычке, эгоистично переключились на себя и твердое осознание того, что меня вот уже несколько месяцев дома совершенно никто не ждал. Загоняя себя на работе, бегая на встречи с Катькой, я всего лишь пыталась убежать от своего нарастающего одиночества. Впереди был целый вечер, который решено было убить приготовлением к завтрашнему корпоративу, посвященному новому году.
     Я вошла в пустую квартиру и почувствовала тоску, такую, что захотелось немедленно убежать. Вытаскивая из кармана телефон и втайне рассчитывая на то, что смогу уговорить Кручинину приехать ко мне, увидела входящее сообщение. На меня смотрела Катькина физиономия, на лбу которой восседал медведь из картона. В сообщении говорилось о том, что они с Костей, сидя на кухне, вырезают картинки с коробок из-под сока, чтобы сделать маски для встречи Нового года. Я поняла, что отвлечь Кручинину от столь интересного занятия вряд ли удастся, и, судя по медведю, пили они, скорее всего, не только сок. Вздохнув, я откинула телефон в кресло и поняла, что вечер все-таки предстоит пережить в одиночестве.
     Я приняла душ и, чтобы немного расслабиться, налила бокал вина. Нужно было подготовиться к завтрашнему дню. Купленное вместе с Кручининой новое платье небрежно висело на стуле, и мне совершенно не хотелось его надевать. Таких откровенных нарядов я никогда не носила, и вообще - в брюках всегда чувствовала себя увереннее. С грустью взглянув на него, включила телевизор и начала щелкать каналы. Не найдя ничего интересного, я с досадой бросила это занятие и, вздохнув, села на ковер, прижавшись спиной к кровати. Окинув быстрым взглядом спальню, мне немедленно захотелось праздника, я вытащила большую коробку с новогодними украшениями и лихо принялась за дело. Примерно через час, моя комната наполнилась предвкушением праздника. На балконе играли и переливались синие огоньки, на полках были расставлены красивые маленькие новогодние фигурки, на тумбочке, рядом с кроватью, стоял снежный шар, и завершала эту композицию белоснежная искусственная ель, украшенная игрушками серебряного и синего цвета. Зная, что Кручинина будет ныть, решила, что живую ель мы все-таки купим, но поставим ее на кухне. Я все-таки не выдержала и примерила свое новое платье, с удивлением подумав о том, что Катька права - оно совершенно особенное и я не должна от него отказываться. В телевизоре заиграла до боли знакомая музыка. Бросив взгляд на экран, увидела красивую женщину, столько лет завороженно поющую не своим голосом: - «О одиночество, как твой характер крут! Посверкивая циркулем железным, как холодно ты замыкаешь круг, не внемля увереньям бесполезным…»
     Я взглянула в зеркало, в ответ на меня посмотрела девушка в черном платье, она сидела на полу, подтянув к себе колени и осторожно склонив голову, тихо плакала. Сколько еще продлится это одиночество и сколько еще таких вечеров ее ожидает. На стене тихо тикали часы, будто напоминая о том, что время уходит – тик-так, тик-так, тик-так…


Глава 17

     Я смогла выспаться благодаря тому, что в честь новогоднего праздника, рабочий день был объявлен выходным. Некоторых коллег это не остановило от выполнения своих обязанностей, поэтому половину дня мне пришлось провести хоть и дома, но все-таки в обнимку с телефоном и ноутбуком, но к вечеру я была во всеоружии. Не зря говорят, что чем лучше женщина выглядит, тем поганее у нее на душе. Наводя последние штрихи, я стояла в прихожей, где меня и застал телефонный звонок. Звонила Катька, она собиралась уговорить меня ехать без машины, но я не сдалась. Надо сказать, что корпоративы я никогда не любила, работу- да, а вот праздники на работе - нет, тем более я отказывалась на них пить. Нет ничего печальнее коллег, которые, перебрав спиртного, стремились показать свое настоящее отношение. Обычно это был или неуместный флирт или такое же неуместное выяснение отношений. Именно поэтому я наотрез отказалась от Катькиного предложения. Она начала было канючить и называть меня занудой, поэтому, быстро напялив шубу, я вышла, захлопнув за собой дверь, слишком хорошо зная, как умеет уговаривать этот человек. Дай Катьке еще каких-то несколько минут, и я в вечернем платье буду сидеть на кухне с бокалом вина и ждать ее появления. Страшно представить, в каком виде я бы явилась на праздник- с блеском в глазах и Кручининой под мышкой, а это, априори, не может предвещать ничего приличного.
     Несмотря на долгие сборы, я приехала как раз вовремя – основная масса уже собралась. Офис полностью преобразился. На каждом этаже был праздник. Можно было смастерить что-то своими руками или просто понаблюдать, как это делают другие, проявить свой фотопостер на большом экране с валиком в руке или просто выпить шампанского. Столы накрыты девственно чистыми скатертями, вокруг которых кружили официанты. На самом верхнем этаже был устроен банкетный зал. Торжественная часть завершилась, люди танцевали и развлекались. Мне было весело, но все-таки чувство одиночества не покидало. Хотелось укрыться от этого веселья. В своем новом платье я пользовалась успехом у мужчин, которые осмелев от выпитого алкоголя, напрочь забыли о том, что женаты. Один из таких кавалеров стоял передо мной на коленях и отказывался уходить. Антон едва смог вырвать меня из его пылких объятий. Однако весь вечер мои глаза искали одного человека и никак не могли найти. Виктория Борисовна словно сквозь землю провалилась. Начала закрадываться мысль, что, возможно, ее нет на этом празднике, и мне померещилась ее тонкая фигура в платье красивого темно-зеленого цвета, подчеркивающего цвет ее необыкновенных глаз.
     Наслушавшись разговоров и вдоволь нахохотавшись, мне внезапно захотелось спрятаться от шума и людей. Мой внутренний социопат настойчиво требовал внимания, поддавшись, я взяла бокал шампанского, предложенный мне официантом, и ушла в самый конец зала. Оставшись, наконец, одна, я смотрела в огромное панорамное окно, сквозь темноту которого виднелась полная луна и тихо падающие снежные хлопья. Это было так красиво и завораживающе, что я уже не слышала шума музыки, не видела лиц. Только темная бездна, лунный свет и снежные хлопья, прохладу которых невозможно было чувствовать, находясь по эту сторону стекла. Внезапно мне стало здесь тесно, перестало хватать воздуха, на глаза навернулись слезы. Вспомнился тот самый вечер, когда Виктория была так близка и откровенна, а я упустила ее, дала уйти…Находится в скоплении людей более было невыносимо. Словно они все были свидетелями чего-то важного, в этот самый момент происходящего в моей душе. Это откровение нельзя было делить ни с кем. Я поставила бокал и направилась к выходу, чувствуя себя самым одиноким человеком на свете даже не подозревая, что как минимум четыре пары глаз в этот момент наблюдали за мной.
     Наскоро надевая шубу, стараясь как можно быстрее убежать в свое уютное домашнее логово, я почти бежала к своей машине. Однако резко остановившись, подняла голову вверх и на какое-то время замерла, чувствуя, как снежинки ложатся на мое лицо, нагло залетают в вырез платья и тут же тают… Я живая, пока они тают - промелькнуло в голове. Я жива, а значит все еще можно изменить.
     Прогревая машину, я увидела, как на мое лобовое стекло опускается что-то тяжелое и улыбающееся. Это был тот самый новый коллега, которого с таким усилием оттаскивал от меня Антон. Он стучал по стеклу, периодически целовал его, при этом что-то выкрикивая. Я пыталась сердиться на него, но не могла – до того он был забавный, но и тронуться с места я тоже не могла - судя по всему уходить с дороги он не планировал. Совершенно не зная, что делать, раз за разом нажимала на сигнал, надеясь, что это его остановит. Вдруг я увидела чую-то руку, остервенело дёргающую дверь моей машины, и с удивлением обнаружила, что мой кавалер капитулировал. Наконец, неизвестный спаситель оставил в покое ручку машины и, наклонившись, осторожно постучал в окно. Я нажала на кнопку, чтобы разблокировать двери, и к своему удивлению увидела Викторию Борисовну. Она молча села в машину и протянула руки к печке. Не выдержав, я расхохоталась и сказала:
- Спасибо, что освободили меня от него
- Не стоит благодарности. Он мне даже помог.
Я с удивлением повернулась к ней. Она же, в который раз резко перейдя на «ты», невозмутимо продолжила, поправляя шубу:
- Если бы он тебя не задержал, я бы не успела.
- А где же Кен или у него сегодня тоже корпоратив? – ляпнула я и осеклась
- К черту все – с досадой сказала Виктория
Я снова взглянула на нее и поняла, что она пьяна.
- Куда же Вас отвезти, Виктория Борисовна?
- К черту Борисовну, к черту все – повторила она
- Может просто покатаемся?
Я смотрела на нее, а она, отвернувшись к окну, нетерпеливо постукивала костяшками пальцев по стеклу. В ее поведении чувствовалась натянутой струной тоска, мне не хотелось, как обычно, язвить и пытаться задеть ее, не дожидаясь ответа, я схватилась за ручку переключения скоростей в попытке двинуться с места, но она твердо сжала мою руку, давая понять, что не хочет этого. Не зная, что делать и как себя вести, чтобы в очередной раз не натворить глупостей, я молча застыла. Не знаю, сколько это длилось. Я чувствовала ее горячую руку на своей и просто не могла пошевелиться. Хотелось только одного - чтобы она никогда меня не отпускала.
- Почему ты ничего не делаешь? – вдруг спросила она.
Я вздрогнула, а она еще сильнее сжала мою руку и повторила:
- Почему ты ничего не делаешь?
- А что ты хочешь? – спросила я, не глядя на нее
- Тебя - едва заметно выдохнула она.
Я не могла в это поверить. Мне казалось, что я ослышалась и этого просто не может быть, но она всем корпусом развернулась ко мне и провела рукой по щеке, заставляя посмотреть на нее. Я видела, как ее взгляд скользил по моему лицу, задерживался на губах и вот она берет мою руку, кладет на свое колено и направляет выше. Рука, наткнувшись на кружево чулок, слегка дрогнула, и легкая волна возбуждения прогулялась по всему телу, приземлившись, как водится, ниже живота. Не смея взглянуть на Викторию, я закрыла глаза, чувствуя ее дыхание, чуть подалась вперед с едва скрываемым желанием ее поцеловать. Где-то далеко внутри шевельнулась совесть, твердо давая понять, что не имею на это право. Она слишком пьяна, поддайся я на это - потеряю ее навсегда. Чтобы хоть как-то скрыть свои эмоции я открыла глаза и с улыбкой отстранилась:
- Не так я представляла себе наш первый раз
Она прильнула ко мне и прошептала на ухо, едва касаясь его губами:
- Так ты представляла?
Я сидела молча, едва сдерживая смех. Виктория была не просто пьяна, она находилась в той опасной для каждой женщины стадии опьянения, когда думаешь, что полностью контролируешь свои действия, а на утро с содроганием по кусочкам пытаешься вспомнить фрагменты предыдущего вечера.
Она неожиданно вышла из машины и захлопнула дверь. Отпустить ее в таком состоянии было бы преступлением, поэтому я тут же выскочила за ней. Однако, как оказалось, уходить девушка не планировала – она лишь переместилась с переднего на заднее сиденье моего автомобиля. В растерянности я открыла дверь и заглянула в машину. Она, деловито расстегивая шубу, на миг оторвалась от своего занятия и похлопала по месту рядом с собой. Я села рядом, внимательно наблюдая за ней. Виктория,чертыхаясь, будто шуба действительно была в чем-то виновата, скинула ее и вызывающе обвела меня взглядом. Затем потянула за воротник привлекая к себе и прошептала:
- Только ничего не говори…

     Спустя черт знает сколько времени, я лежала рядом с ней и бережно укрывала шубой ее голые плечи. В машине едва слышно пел тонкий и сильный голос Земфиры: «…Давай, я позвоню тебе ещё раз, помолчу. Люблю твои запутанные волосы. Давай, я позвоню тебе ещё раз, помолчу. Люблю...»
Случившееся было настолько прекрасно, что просто не имело право на продолжение. Я знала, что нельзя погружаться во все это. Услышав свой голос чужим и далеким, тихо спросила:
- Куда тебя отвезти?
Я боялась ответа, ненавидя себя за слабость, за страх потерять, за невозможность продолжения. Мне не хотелось, чтобы этой ночью к ней еще кто-то прикасался. Эту ночь мне хотелось оставить себе.
Вдруг ее голос трезво и уверенно произнес:
- К тебе.

Я взглянула на Викторию, а она лишь теснее укуталась в шубу и улыбнулась….