Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акт 1
Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акт 2
Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акты 3-4
Современная однополая драма – Действие 2: Замки на зыбком песке. Акт 1

Написано совместно с Ириной Е.
 
(с) Маша Дитя-Творца (образ и реплики Светланы, общая редакция, фотоиллюстрации), 2017.
(с) Ирина Е. (образ и реплики Марины), 2017.
 
Акт второй
 
Сцена первая
 
 «…Она надеется, что сумела придать голосу весело-беспечный, обаятельно-наплевательский тон. Как ее угораздило начать с розочек, когда даже идиоту ясно, что начинать надо было с надписи? Она вынимает из пачки сигарету. Она из тех женщин, что курят и пьют кофе по утрам, растят детей, дружат с такими, как Китти, и не особо печалятся по поводу несовершенства своих тортов. Она закуривает.
– Симпатичный, – говорит Китти, разрушая ее хрупкий образ женщины с сигаретой.
Торт симпатичный, как детский рисунок, чья милость и трогательность – следствие точно такого же душемутительного, щемящего несоответствия между замыслом и наличными способностями. Существуют лишь две возможности, понимает Лора: либо быть талантливой, либо, что называется, не брать в голову. Либо ты делаешь сногсшибательный торт, либо закуриваешь, объявляешь, что подобные подвиги не для тебя, наливаешь себе еще одну чашечку кофе и заказываешь торт в булочной. Лора чувствует себя как публично провалившийся подмастерье. Результатом ее стараний явилось нечто “симпатичное”, тогда как должно было получиться (неловко в этом сознаваться, но она надеялась именно на это) прекрасное.
<…>
…Жизнь; Лондон; вот эта секунда июня…
Лора отводит сына обратно в гостиную и снова приставляет его к пирамидке из цветных деревянных кубиков. Затем возвращается на кухню, берет торт и без колебаний отправляет его с блюда из непрозрачного мутно-молочного стекла в помойное ведро. Он падает с удивительно звучным шлепком; желтая розочка размазывается по внутренней стенке ведра. Лора испытывает невероятное облегчение, как будто ослабили стальной обруч, сжимавший грудь. Можно попробовать еще раз. На стенных часах всего пол-одиннадцатого. У нее масса времени, чтобы испечь новый торт. Без крошек в глазури. Надпись она сначала наметит зубочисткой, а розочки оставит напоследок».
(М. Каннингем. «Часы»)
 
Октябрь 2016
Смс, социальная сеть «ВКонтакте»
 
Марина: Доброе утро. Хорошего дня.
 
Светлана: Доброе. Спасибо, тебе тоже и спокойного дежурства. Ты в норме?
 
Марина: Да, все хорошо, ты мне снилась.
 
*
 
Светлана: Ну вот, я подключила Интернет.
 
Марина: Про сок на аватарке ты не говорила.
 
Светлана: Просто не помнила, давно не была в Сети.
Как оказалось, из всех моих страниц в более или менее приличном состоянии за эти полгода остались только «Одноклассники». Так что, если удобно, давай лучше переписываться там. Сейчас только блокировщики на флэш и рекламу поставлю для экономии трафика.
 
Марина: Хорошо. Только «Одноклассники» в планшете, а я на работе, так что пока лишь «ВКонтакте» или смс. Подарок, надеюсь, понравился?
 
Светлана: Я так и не поняла, почему с телефона нельзя на «ОК» выходить? Конечно, понравился, спасибо еще раз.
 
Марина: Скачиваю, не открывается. Постараюсь еще.
 
Светлана: Ну, все, опять переписка все вечера напролет.
 
Марина: Как гости? Хорошо посидели?
 
Светлана: Гости еще тут, но уже понемногу разбредаются.
 
Марина: Даже не представляешь, как хочется быть рядом с тобой.
 
Светлана: А я вылезла в Сеть и теперь не успокоюсь, пока не израсходую весь трафик.
 
Марина: У тебя же только ночь.
 
Светлана: Ты не поняла, у меня девять гигабайт скоростного трафика на любое время суток, который учитывается днем и не учитывается ночью. А после его израсходования снижается скорость, но доступ все равно будет, только медленный. Для социалок, надеюсь, хватит. Как твои дела?
 
Марина: Хорошо.
 
Светлана: Как провела вчерашний вечер?
 
Марина: По тебе скучаю, твой поцелуй еще на моих губах. Вчера приготовила еду и лежала, думала о тебе.
 
Светлана: Что думала?
Вот что я вчера хотела тебе процитировать. 3:29 «Сплин» – «Романс»: «И лампа не горит, и лгут календари. / И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори…»
 
Марина: Думала о том, что зря не поцеловала тебя раньше.
 
Светлана: А я ехала, смотрела в окно на вечерний город и думала: 3:27 Katty Perry – «I kiss a girl».
 
Марина: Смешно, да.
 
«Одноклассники»: Марина хочет с вами подружиться.
 
Светлана: Если что, пиши, я тут. Одна фотка из пяти получилась вполне приличной.
О, ты установила «Одноклассники»! Тогда пойдем туда, там будет удобнее.
 
Марина: Пойдем…
 
Октябрь 2016
Смс, социальная сеть «Одноклассники»
 
Марина: Целую тебя.
 
Светлана: Теперь это твой любимый смайлик.
 
Марина: Могу найти другие.
 
Светлана: Ну, вот я и пересмотрела все твои фото.
 
Марина: Понравились?
 
Светлана: Конечно.
 
Марина: Держи, изучаю новые стикеры.
 
Светлана: Как твой день, на работе все благополучно?
Мои гости разъехались. Сейчас протопим печку, искупаемся, покормимся и спать.
 
Марина: Да, на одну операцию сходили. И ты спать?
 
Светлана: Я? Спать???
 
Марина: Целую тебя.
 
Светлана: Чем сейчас занимаешься?
 
Марина: КВН смотрю. Целую!
 
Светлана: У тебя вообще больше ничего в голове?
 
Марина: Не нравится?
 
Светлана: Твой ход мыслей? Мы купаться.
 
Марина: Давайте.
 
Светлана: Можешь писать пока, если захочешь.
 
Марина: Хорошо. После нашего поцелуя в голове переворот.
 
Светлана: В какую сторону? Можешь быть откровенна.
 
Марина: Сначала даже не верилось, что это на самом деле, так об этом мечтала. Хочу увидеть тебя снова, очень. Покрою поцелуями всю тебя.
Хотелось бы и от тебя откровенности.
 
Светлана: Спрашивай.
 
Марина: Уже спросила. Хочу узнать о твоих эмоциях. Я жду.
 
Светлана: У меня к тебе не эмоции.
 
Марина: Ну, не так спросила. Имела в виду, что чувствуешь.
 
Светлана: Сложно описать.
 
Марина: Постарайся, очень хочется знать.
 
Светлана: 02:20 А. Суханов – «Зачем и о чем говорить?»
 
Марина: Это лучшие слова.
 
Светлана: Бунин. Не ложишься еще?
 
Марина: Еще нет.
 
Светлана: Тогда можем вплотную пообщаться. А если у тебя нет возможности, я пойду спать; в Сети уже делать нечего, все облазила.
 
Марина: Давай пообщаемся.
 
Светлана: О, вот и наш давний знакомый Фантом.
 
Марина: Помню этот смайлик.
 
Светлана: …Погода хорошая, выборы прошли, здоровье в норме.
 
Марина: Да.
 
Светлана: Мультипликация развивается, грецкие орехи созрели.
 
Марина: У тебя как настроение? Как вечер прошел?
 
Светлана: Настроение ОК; вечер за делами и, попутно, перепиской с тобой. Мыслей много, а сказать нечего.
Как думаешь, не вредно для малыша, что в комнате весь день ноут работает?
 
Марина: Нет, не вредно.
 
Светлана: И еще, ты не сталкивалась с таким, что ребенок мостиком выгибается, о чем это может говорить? Сын и так полдня на твое фото смотрит, вместе со мной.
 
Марина: А часто выгибается? Я тоже хочу смотреть.
 
Светлана: Да в последнее время что-то постоянно стал. Головой упрется, ножками отталкивается и так ползет, лежа на спине. Хочешь смотреть на собственное фото?
 
Марина: Завтра у врачей узнаю, но думаю, ничего страшного. Я на тебя хочу смотреть.
 
Светлана: У меня мама в Интернете вычитала, что это говорит о внутричерепном давлении, гипертонусе и неправильном формировании зрительной ориентации.
 
Марина: Пусть меньше читает.
 
Светлана: Смысл этих страшилок в том, что я неправильно ухаживаю за ребенком и подвергаю его опасностям развития, так что его нужно срочно забирать к себе в другой город.
 
Марина: Завтра проконсультируюсь.
 
Светлана: Ну, меня легко напугать, а она вовсю пользуется этим в своих целях.
 
Марина: Ты все правильно делаешь.
 
Светлана: Ладно; наверное, буду ложиться, все равно молчим.
 
Марина: Спокойной ночи. Опять молчим, как и наяву. Хотя ты говорила, что писать легче, чем говорить.
 
Светлана: Ну, ты же мне не доверяешь теперь и ничего личного не пишешь. Спокойной.
 
Марина: Доверяю. Я тебя очень хочу. Спокойной.
Я сама себя боюсь. Боюсь своих желаний.
Ты даже не представляешь, чего мне стоило тебя отпустить вчера.
Я на тебя смотрела, а тело током пробивало, и ничего сказать не могла, какой-то ступор; очнулась, только когда ты уехала. И трясло всю, потому что ругала себя за то, что не смогла всего сказать.
И сегодня весь день трясло, хотя делала вид, что все нормально. В голове твои глаза, губы, язык, руки… Хочу их целовать снова и снова… И от этого желания все переворачивается внутри.
 
***
 
Марина: Доброе утро.
 
Светлана: Доброе.
 
Марина: Как настроение?
 
Светлана: Хорошо, а у тебя? Что-то ты сегодня без смайлов и знаков. Нормально поспала, хватит сил на рабочий день?
 
Марина: Спать очень хочется. Рано подняли на операцию. Силы всегда найду. А смайлики на «ОК» буду слать, там ты их хоть видеть будешь – ты же говорила, что с нового телефона мои смайлы у тебя не отображаются.
 
Светлана: Ложись сегодня рано. Представляю, какие там смайлы. Захочешь – пиши туда; по возможности выйду.
 
*
 
Светлана: Ну вот, я в Сети.
 
Марина: Кто это?
 
Светлана: Сурганова. Выражение ее лица на этом фото примерно соответствует моему после прочтения твоих вчерашних сообщений.
 
Марина: Я так и поняла.
 
Светлана: Не знаешь группу «Сурганова и Оркестр»? Это на ее концерт мы с тобой должны были пойти в моем сне.
 
Марина: Я знаю ее, на фото просто не узнала.
 
Светлана: Я тебе хоть нравлюсь, или это просто желание?
 
Марина: Конечно, нравишься.
 
Светлана: 04:09 «Сурганова и Оркестр» – «Милая девочка».
Ты славная. Настоящая, искренняя. Ты мне тоже очень нравишься. Но я не знаю, что из всего этого получится. И предупреждала, что дальше будет только труднее.
 
Марина: Я это знаю, но и не видеть тебя я не могу.
 
Светлана: Была бы свободна, предложила бы встречаться. По крайней мере, пропадать больше не собираюсь. И всегда можешь мне писать. Хотя то и дело пинаю себя за то, что снова влезла в твою жизнь, когда ты уже почти успокоилась.
 
Марина: Я рада, что ты снова появилась в моей жизни.
 
Светлана: У тебя уже, наверное, рабочий день скоро закончится. Езжай домой и ложись спать.
 
Марина: Я поехала уже.
 
Светлана: Тогда следи за дорогой.
 
Марина: …Привет, я дома. У тебя как день прошел?
 
Светлана: Нормально. Ты почему не спишь?
 
Марина: Если честно, только домой зашла, на шестнадцать маникюр был; перекусила, приняла душ и легла. Спать сейчас не буду, иначе ночью проснусь и буду баранов считать.
 
Светлана: Фотку надо?
 
Марина: Конечно.
 
Светлана: Сюда?
 
Марина: Да. А куда еще?
 
Светлана: Ну, в фотоальбом можно выложить.
 
Марина: К себе?
 
Светлана: Я могла бы выложить к себе в личные фото. Ладно, неважно.
 
Марина: Выложи. Я скопирую.
 
Светлана: Держи две. Остальные три мне не понравились, так что и тебе не буду высылать. Хотя порой мне кажется, что нам лучше держаться друг от друга подальше.
 
Марина: Почему? Первая мне больше понравилась.
 
Светлана: Мне тоже. Потому что у каждой из нас своя жизнь. В которой все по-своему устроено, более или менее приемлемо. Ну, разные там фотки на твоих стенах и полках. Маникюр, дружеские традиции, закрытие дачного сезона. В общем, сложно объяснить.
 
Марина: На маникюр записываюсь за месяц, закрытие сезона здесь не причем. Не ревнуй. Спокойной ночи.
 
***
 
Марина: Доброе утро, моя радость.
 
Светлана: Кто на фото на кухне?
 
Марина: На какой???
 
Светлана: Вот на этой.
 
Марина: Я. Двадцать пять лет. Не похожа?
 
Светлана: Не рассматривала.
 
Марина: Мне кажется или ты все-таки напряженная?
 
Светлана: Я всегда напряжена, если ты этого еще не заметила.
 
Марина: Заметила.
 
Светлана: Ты очень внимательна.
Я в детстве жила в крайне неблагополучной обстановке. Порой, просыпаясь ночью, видела над собой нависшую физиономию неадекватного человека, которому опять что-то показалось в его болезненном состоянии. Это долго рассказывать, но я до сих пор не могу даже полноценно спать; постоянно кажется, что надо бежать, прятаться, спасаться.
И порой боюсь, что меня это никогда не отпустит. Ну, или я никогда это не отпущу. Извини за негатив.
 
Марина: Я, конечно, не знаю всего, но знаю одно: нужно думать только о хорошем, и никакого негатива.
 
Светлана: Стараюсь, конечно, но иногда накрывает, ничего не могу поделать; на пустом месте всю ночь не сплю и реву.
Не обращай внимания. Не будем говорить о здоровье, в том числе психическом.
 
Марина: Это точно. Только о хорошем.
 
Светлана: Как дела?
 
Марина: Хорошо. У тебя как?
 
Светлана: Мы решили говорить только о хорошем. Ты опять на работе?
 
Марина: Нет, завтра дежурю, к маме зашла сейчас.
…Ты еще не спишь? Только домой зашла.
Мне очень не хватает наших задушевных разговоров. Хочу снова тебя увидеть.
 
Светлана: Не сплю. Задушевных разговоров? Я таких не припомню. Может, нашего задушевного молчания?
Что-то меня сильно раздражает Интернет, без него было спокойнее и продуктивнее; отвыкла, месяца полтора вообще ноут не включала за бытовыми заботами.
Мне тоже очень не хватает тебя реальной.
 
***
 
Марина: Доброе утро.
 
Светлана: Доброе. После своих сновидений мечтаю о тебе все утро. Тебя хоть работа отвлекает.
 
Марина: Да-а, работа точно отвлекает. А что снилось?
 
Светлана: Очередной порнофильм с нашим участием, что еще может присниться скромной девушке?
 
Марина: Я бы тоже хотела увидеть этот сон. А я с тобой во сне только целуюсь.
 
Светлана: Только сон хотела бы? Можно уже и в реале продвигаться к осуществлению фантазий.
 
Марина: В реале, конечно, хочу. Очень.
 
Светлана: Но не увлекайся, ты же «начальство». Знали бы все эти люди, какие монстры в наших головах.
 
Марина: Да-а, им лучше не знать.
 
*
 
Светлана: Не хотела идти в Интернет, но через смс надоело.
Я когда от тебя вышла, иду через сквер, а там у дороги страстно целуются парень и девушка. Невозмутимо прохожу мимо и думаю: да, есть кое-что и получше…
 
Марина: Да…
 
Светлана: Я могу переписываться вплотную примерно с восемнадцати тридцати до двадцати. Ну, и, по традиции, после двадцати двух, хотя там тебе уже надо спать.
Есть ли у тебя какие-нибудь идеи относительно нашей следующей встречи?
 
Марина: Я сегодня на работе, поэтому и после двадцати двух смогу.
Думаю, что следующая встреча тоже пройдет у меня. Или, может, у тебя есть идеи? Когда ты сможешь вырваться?
Груши твои ем, очень вкусные.
 
Светлана: Я рада, что тебе они понравились.
Насчет вырваться, даже не знаю. Положение усугубляется еще присутствием бабушки, которая считает, что молодая мать вообще не должна иметь собственных интересов; она даже против вязания бунтует, не говоря уже о вылазках в магазины и тем более к подружкам. Правда, она была бы не против, если бы я перевела дитя на искусственное питание и вышла на работу; у них как-то так было принято, пятьдесят шесть дней и все, вот она и считает, что я зря теряю время, ведь сыну уже четыре месяца.
И это она у меня в гостях; представляю, что было бы у нее. Никогда не забуду, как вещи моих подружек с лестницы летали; ну да ладно, как ты говоришь, Бог с ней.
У нее еще мания слежения, кстати, и поразительные способности в этом деле; в юности бывало, еще и «накосячить» толком не успеешь, а она уже все знает, еще и придумает.
 
Марина: Да-а. И что делать будем?
 
Светлана: Отправим бабушку домой.
 
Марина: Но тогда ребенка не с кем оставить будет.
 
Светлана: Она тут недавно заявила, что если я не поеду к ней, то она съездит за зимними вещами и вернется «помогать». Ну, его можно и с собой взять; это проще.
 
Марина: Это да. А ты скажи: мне не надо помогать.
 
Светлана: На самом деле она не помогать жаждет; просто мама набрала кредитов; тогда можно ее квартиру сдать.
 
Марина: Понятно. Ну, значит, будем думать.
 
Светлана: Я с ними долго не общалась, именно поэтому, что у них свои планы на жизнь, которые не согласуются с моими, но активно мне навязываются, причем не обходится без запугиваний и оскорблений.
 
Марина: Скажешь, мол, поеду к подруге, сына подмышку и вперед, а я уже где-нибудь стоять буду.
 
Светлана: Думала, что мое поведение отучит их агрессивно вмешиваться в мою жизнь, но, увы, едва я стала брать трубку и позволила приехать в гости, как это обернулось возобновлением прежней ситуации.
 
Марина: Я представляю, сложная ситуация.
 
Светлана: Двадцать лет было, коллега подвез нас с подругой; не успели до дома доехать, бабушка уже в школу сбегала и рассказала маме и учителям, что «эти шлюхи опять поехали в лес с кучей мужиков устраивать оргию».
 
Марина: Тогда ты была моложе; сейчас, думаю, надо дать отпор, чтобы поняли, что ты уже взрослая женщина и можешь сама принимать решения. Бабушка у тебя чума.
 
Светлана: Училась на курсах программистов, в группе одни парни и мужики, нас две девушки. Сфоткались в компьютерном классе группой, бабушка фотку увидела и всем рассказала, что мы с подругой снова пили в кочегарке. Таких приколов было очень много.
Думаю, если ты приедешь, весь дачный поселок вскоре будет знать, что я на лесбийскую вечеринку.
Ну да ладно, хватит о бабушке и бурной юности. Ты сама когда могла и хотела бы увидеться?
 
Марина: Надо по графику посмотреть. В будние же вечером ты не сможешь?
 
Светлана: Скорее всего, нет.
 
Марина: Тогда надо думать о выходных.
 
Светлана: Тебя не раздражает днем переписываться? Не отвлекает от работы?
 
Марина: Сейчас свободна. Не раздражает. Мне приятно, наоборот.
 
Светлана: Ты сама себе можешь уколы ставить?
 
Марина: Конечно. Тебе уколы надо? Или бабушке?
 
Светлана: Нет, я хотела узнать именно то, о чем спросила. Потом когда-нибудь поймешь, зачем.
 
Марина: Я поняла, шучу. Заинтриговала.
 
Светлана: Что касается вечеров, мы все-таки могли бы сходить, например, в театр. Тебе какой из местных больше нравится?
 
Марина: Бог его знает; говорят, ТЮЗ неплохой. Я, кроме НЭТа, не была нигде.
 
Светлана: Я бы в Музыкальный сходила.
 
Марина: Можно.
 
Светлана: ТЮЗ? Мы, конечно, не пожилые, но уже не настолько юные. Нравится тебе НЭТ?
 
Марина: Там есть и взрослые постановки. НЭТ – не очень.
Рядом со мной есть Опера. Говорят, очень даже неплохо.
 
Светлана: Вот там еще не была, так как далеко. Туда бы сходила. А НЭТ мне тоже не нравится.
 
Марина: Там только вечером, так что возвращаться домой уже поздно.
 
Светлана: Вот потому и не была, а жаль.
 
Марина: Надо исправить это. А я рядом и тоже не была.
 
Светлана: С удовольствием. Вот афиша Музыкального, на что бы ты хотела?
 
Марина: Жаль, что остаться у меня не получится, а то классно было бы.
 
Светлана: Да, было бы классно. Опера, вино и поцелуи на всю ночь…
 
Марина: Да… Даже не знаю, что выбрать. Если честно, мне все равно. Но лучше, наверное, комедию.
 
Светлана: А место в зале ты какое предпочитаешь?
 
Марина: Обычно в партере сижу, а какой зал? Есть балкончики?
 
Светлана: Вспомнила, как ты в прошлом сентябре предложила поехать на турбазу, а я приняла тебя за маньяка и впала в панику.
 
Марина: Чтобы вдвоем.
 
Светлана: Написала бы мне дни, в какие дежуришь, а в какие свободна; насчет балконов не помню, давно не была. Вдвоем, но на всеобщем обозрении. Все бы на нас смотрели, а не на сцену.
 
Марина: Вот дежурства… Пятнадцатого-шестнадцатого на даче буду, вернусь только после обеда.
 
Светлана: Значит, на субботу, двадцать второго, можно придумать. Это если выходной выбирать. Ведь пятнадцатого-шестнадцатого ты уезжаешь, к сожалению.
 
Марина: Да, маме обещала. Деревья надо посадить.
 
Светлана: Маме, хм?
 
Марина: Да. Мы с ней туда мотаемся.
 
Светлана: А ответственное мероприятие вдвоем с подругой и морем водки у нас когда, забыла.
 
Марина: Не забыла.
 
Светлана: Я забыла. Напомни, когда.
 
Марина: В пятницу. В эту.
 
Светлана: Понятно.
 
Марина: Не злись. Меня не интересует ни одна женщина, кроме тебя.
 
Светлана: Не получится.
 
Марина: Что?
 
Светлана: Не получится не злиться. Я патологически ревнива. И либо яростно бушую, либо, если нет возможности выплеснуться вовне, колоссально разрушаю себя. Хотя это, конечно, только моя проблема. Это тебе все пофигу.
 
Марина: Мне не пофигу, не надо так. Ты же не знаешь, что у меня на душе.
 
Светлана: «Пустота».
 
Марина: Сейчас не совсем.
 
Светлана: Не совсем? Немногим лучше, чем ничего.
 
Марина: Ты появилась снова, и пустота исчезла. Тебе не идет злиться.
 
Светлана: Помнишь, у Каннингема в «Часах» фрагмент о том, как после визита Китти Лора выбрасывает в мусорное ведро свой «симпатичный тортик»?
 
 Марина: Не хочу показаться непонятливой, но объясни, что из этого фрагмента я должна отнести к себе?
 
Светлана: Это обо мне. Я, конечно, сама напортачила, но не хочу симпатичного тортика вместо совершенного произведения искусства.
 
Марина: Теперь понятно.
Я вот все время думаю: мы были рядом – и ни о чем толком не поговорили, как будто язык обе проглотили. А ведь надо было пользоваться такой возможностью. Только после твоего ухода очнулась.
 
Светлана: О чем ты поговорить-то хочешь?
 
Марина: Вообще обо всем.
 
Светлана: Написать кто мешает?
 
Марина: Да я не об этом; в том смысле, когда рядом были, молчали.
 
Светлана: Мне так часто было больно, что теперь я нередко ловлю себя на том, что стараюсь как можно скорее причинить боль другому человеку, чтобы он меня не опередил.
А возможностью мы и теперь не пользуемся. Или потому что обе защищаемся, или потому что просто не о чем говорить.
 
Марина: Говорить есть о чем, думаю; наверное, защищаемся.
 
Светлана: Найдется что сказать – напишешь, а я устала. Страшно, чудовищно устала от всего вокруг.
 
Марина: Я напишу, дела поделаю и напишу.
…Тебе не надо причинять боль, пока тебе этого не сделали; ну, по крайней мере, я не тот человек, который это сделает. У меня к тебе очень теплые чувства. И я понимаю, что встречаться по взмаху волшебной палочки у нас не получится. И ты не представляешь, как мне хочется проснуться с тобой утром, погладить тебя по волосам и смотреть на то, как ты спишь… Это все мечты, но надеюсь, что когда-нибудь это произойдет. Я с удовольствием погуляла бы с тобой в парке, сходила в кино или театр. Я буду рада любой возможности, лишь бы снова увидеть тебя!
 
Роберт Рождественский
 
Мы совпали с тобой,
совпали
в день, запомнившийся навсегда.
Как слова совпадают с губами.
С пересохшим горлом –
вода.
Мы совпали, как птицы с небом.
Как земля
с долгожданным снегом
совпадает в начале зимы,
так с тобою
совпали мы.
Мы совпали,
еще не зная
ничего
о зле и добре.
И навечно
совпало с нами
это время в календаре.
 
Светлана: Я разбирала это стихотворение в теоретической части своей дипломной работы о категории времени в поэзии.
А «теплые чувства» – это и есть тот самый симпатичный тортик, которого я не хочу. Так же, как ты не хочешь отношений из жалости.
 
Марина: Я тебя поняла. Ты не хочешь тортик, а я не хочу жалости. И что тогда делать?
 
Светлана: Оставить друг друга в покое, если нет чувств.
 
…«Одноклассники»: Марина удалила вас из друзей.
 
Сцена вторая
 
«Интересное общение мозаичное. Ты строишь картину о человеке, думаешь, представляешь – реальность может быть совсем другой. Любопытно, что ты ищешь в людях? Я, например, ищу близкого мне по духу человека со своими плюсами, минусами, с живым умом, с чувством юмора, способного чувствовать и понимать других людей, не зацикленного на себе и своем эго. Я совершила много ошибок за свою жизнь: где-то по глупости, где-то от страстей; мне легче обрести друга, чем любимую; страхи и сомнения портят мне жизнь, и опыт не всегда есть хорошо».
(Ольга П.)
 
«Ну, у меня есть своя (больная для меня) история любви. Мучительная, не имеющая никакого будущего. От этого я немного грустная… Но сейчас все гораздо лучше; видимо, время творит чудеса. Честно, я не готова говорить об этом; мне сложно, и я больше стараюсь забыть. Хотя и забывать нечего – так сказали бы многие, послушав то, что я могла бы рассказать! <...>
У вас были отношения, тебе должно быть тяжелее; у нас ничего не было: ни обещаний, ни отношений – ничего. Это я сама настроила себе иллюзий, и все. <...> Просто я привыкла иметь то, что мне нравится, хочется, и вот тогда, когда я этого не могу получить, я начинаю ломаться, с периодами, потом будто вновь оживаю на время – и снова все сначала. <...>
Забывать мне по факту нечего… один раз и были вместе! А вот то, что я себе нафантазировала, – это да-а… это проблема».
(Оксана С.)
 
«Хм, но опять же… для начала надо освободиться от груза старого. Ты вообще представляешь, какой тяжелый труд отношения? К тому же, в возрасте за тридцать. Это совместный быт… притирки… компромиссы. И что в твоем понимании “жить настоящей однополой жизнью”? Секс? Быт? Что?
Я могу тебе сказать… да, несомненно, секс, нежность, ласка… а с другой стороны, ревность, скандалы, бытовуха, рутина… Если не подпитывать чувства, то скоро все сожрет такая жизнь.
И потом… в однополых отношениях нет такого, что кто-то как мужчина обязан делать те или иные вещи… равноправие, и именно это порождает непонимание в отношениях».
 (Валерия G.)
 
Октябрь 2016, двенадцать дней спустя
Смс, социальная сеть «Одноклассники»
 
***
 
* Три неотвеченных от Светланы
 
* Смс
 
Светлана: Давай поговорим, разблокируй меня где-нибудь.
…Мне кажется, проблема в том, что мы так и не поговорили откровенно. Мы уже совершили много ошибок, мы обе непростые люди. Но давай не будем идти на поводу у обид и домыслов. Если не притворялась, свяжись со мной. Или хотя бы скажи, что у тебя ко мне ничего нет.
…Марина, выслушай меня. Пожалуйста.
 
*
 
Марина: «…И по возможности держись от меня подальше…» Это твои слова, а я всего лишь исполнитель.
 
Светлана: А по твоей кричащей странице «ВКонтакте» можно решить, что то, чего ты на самом деле хочешь, – это розы, шампанское, клубника, пенные ванны и романтические вечера с идеальным МУЖЧИНОЙ, который даст тебе возможность «почувствовать себя желанной, любимой, защищенной», настоящей женщиной и для которого ты и бережешь свое подлинное чувство, отделываясь от меня теплотой. Но разве так?
 
Марина: Если мне нравятся высказывания, это не значит, что именно этого я хочу.
 
Светлана: Если ты не любишь меня, скажи сейчас. Потому что только тогда нет смысла продолжать. Я способна оценить твои качества и поступки и хочу позаботиться о тебе, но от незнания твоих чувств и после записей о настоящих мужчинах ощущаю себя жалким мутантом.
 
Марина: Я не могу понять тебя. Сама исчезаешь, не хочешь общаться. Проходит время – и снова начинаешь писать. Я в замешательстве.
 
Светлана: Ты что, ничего не понимаешь? Я хочу, чтобы мы хоть раз поговорили нормально, откровенно, без защитных приспособлений. Но так писать долго, разблокируй где-нибудь в Интернете.
Только сначала можешь честно ответить, у тебя есть ко мне что-нибудь? Ты хочешь со мной общаться по-настоящему, а не только за неимением подходящего мужчины?
 
Марина: Да, у меня есть к тебе чувства.
 
«Одноклассники»: Марина хочет с вами подружиться.
 
*
 
Светлана: Я буду излагать по мере возможности, так что, если неудобно сразу отвечать, не отвлекайся. Ты ведь, кажется, сегодня должна быть на работе. Потом прочтешь разом, а я пока поговорю немного сама с собой.
За эти двенадцать дней я написала десятки страниц никому не нужного текста. Это всегда помогает мне упорядочить собственные мысли и чувства, увидеть стоящие за ними программы и отпустить то, что мешает дышать. А стихи – ну… это просто стихи.
Мне трудно адекватно и последовательно формулировать, но благодаря такой проработке я увидела яснее, насколько мало отношения к тебе имеет то, что я подсознательно пытаюсь тебе приписать, перенести с других людей и ситуаций.
Это как у Али Кудряшевой: «В следующий раз она будет кричать, пока / Не выкричит все, чем ты ее убивал». Тут все мои обиды, на родителей, на бывших друзей, на прежних партнеров, на мир вообще.
Этого скопилось так много. И я постоянно даю стандартные реакции. Потому что эмоции такие бурные, что проще отдаться им, чем отпустить их, – даже если понимаешь, что так неправильно.
Немного цитат. Просто очень уж к месту. В 2006-м году вырезала из журнала.
 
Мел Кранцлер. «Не давай мне тебя обмануть»
 
Не давай мне тебя обмануть,
Не давай лицу, которое я ношу, тебя обмануть,
Ведь у меня тысячи масок, и я боюсь их снимать,
И не одна из них не есть я.
Притворство – моя вторая натура,
Но не давай мне тебя обмануть,
Ради Бога, не давай.
Кажется, что я спокоен,
Все во мне солнечно и цельно,
И внутри и снаружи.
Уверенность мое имя, и холодность –
Моя игра.
Всегда спокоен, я владею собой,
И никто мне не нужен.
Но не верь мне, пожалуйста.
На поверхности я кажусь спокойным,
Но это лишь маска.
Под ней нет довольства,
Под ней я в смущении, в страхе
И одинок.
Но я скрываю это. Не хочу,
Чтобы кто-нибудь знал.
Я в панике – вдруг
Мои слабость и страх проявятся.
Вот почему я надел маску.
Она помогает мне притворяться,
Закрывает от пытливых взглядов.
Но, может быть, такой взгляд – мое спасение,
Мое единственное спасение.
И я знаю это.
Да, да, если за ним – одобрение,
Если за ним – любовь,
Только это заставит меня поверить в то,
Во что я не могу поверить, –
Что я стую любви.
Но я не могу тебе этого сказать.
Не осмеливаюсь, боюсь…
Я боюсь, что ты взглянешь
И не примешь, не полюбишь меня.
Я боюсь, что в душе я ничего не стую.
Что нет во мне хорошего.
И ты увидишь это, и оттолкнешь меня.
Поэтому я и играю я в эту игру.
За маской уверенности – дрожащий ребенок.
Так начинается парад масок –
Моя жизнь становится полем боя.
Кто же я? – спросишь ты. Я тот,
Кого ты хорошо знаешь.
Я – каждая встречная женщина,
Я – каждый встречный мужчина.
 
Я много говорила с Наташей. Она талантливый прозаик, умный человек и на данный момент моя самая близкая подруга. И она раскрыла мне глаза на одну простую вещь.
Я однажды очень сильно «обожглась», очень. И с тех пор никому не раскрывала своего сердца. Следуя логике: если я раскроюсь, мне сделают больно, а если я буду выглядеть сильной, меня никто не посмеет обидеть.
Только теперь поняла, что больно делают, когда не любят, а не потому что раскрываешься.
 
Марина: Возможно, твоя подруга права: делают больно только те, кто не любит… Хотя нет, зачастую бывает и наоборот.
Я тебя удалила из друзей, потому что, как только захожу в «ОК», сразу в ленте ты, а после прочтения стихотворения приняла решение удалить.
Мне сложно было эти дни, сотни раз ловила себя на желании написать тебе.
Кстати, я вчера не сразу увидела твой звонок, в дэше была, а потом уже было поздно звонить.
 
Светлана: Может, мне не надо тебе этого говорить, но я хоть раз хочу говорить не стихами.
Взять само твое имя. Когда ты мне на сайте знакомств впервые написала, я вообще сначала, когда оповещение на почту получила, ощутила в этой связи досаду, раздражение и даже отвечать не хотела (потом, в переписке уже, что-то зацепило).
Или когда фото рассматривала, изучала анкету – те же цвет глаз, сфера деятельности… Что ни возьми, все отсылало в прошлое и вызывало болезненные воспоминания, эмоции. И вижу теперь, что до тебя несколько лет людей с такими данными избегала, невольно ожидая от них чего-нибудь для себя плохого. И на тебя, конечно, тоже неосознанно переносила эти ситуации.
У меня сейчас нет возможности уединиться и сосредоточиться, поэтому трудно связно изложить. Но даже когда мы уже общались, умом я понимала, что ты другой человек, что это только мои собственные проекции, – и все же никак не могла отделаться от опасений. Может, помнишь, как я тебе писала, что мне проще не привязываться и заранее настраиваться на разочарование: «Тогда, даже если ты и окажешься маньяком, я спокойно скажу: так я и думала. Развернусь и уйду».
 
Марина: О-о, я это помню. Да, какой уж из меня маньяк.
 
Светлана: Но у меня с самого начала было также и ощущение твоей неслучайности в своей жизни, какой-то кармической даже заданности. Как будто я все равно никуда от тебя не денусь. «Но в том-то и дело (мелькнуло на уровне ощущения), что ты уже есть и за это надо нести ответственность».
Хотя и не представляла, как можно влюбиться по переписке.
Потом, когда о беременности начала подозревать, то сначала даже поверить не могла и боялась; так долго хотела, что уже начала отчаиваться (это отдельная тема). С другой стороны (тоже говорила уже), для себя решила, что если это произойдет, дальше я дам себе свободу жить «в соответствии со своим естеством».
 
Марина: В этой жизни может случиться что угодно, я уже ничему не удивляюсь. В этот раз я почему-то боялась, что ты больше не напишешь, хотя у меня тоже было такое ощущение, как у тебя, на подсознательном уровне.
 
Светлана: И насчет тебя подумала тогда две вещи. Либо ты прикалываешься – тогда мне вообще нет смысла об этом думать. Либо ты искренне увлеклась – тогда я не имею права «обременять тебя ожиданием». Решила, что если я стану тебе все объяснять, то это будет долго продолжаться, терзая обеих неудовлетворенностью, а если просто исчезну, ты вскоре успокоишься и, возможно, найдешь себе кого-нибудь другого.
И твердо это решила, хотя твои сообщения мне помогали. Весь этот период было тяжело, от всех скрывалась; с родными не могла найти общий язык, и на их поддержку рассчитывать не приходилось; здесь – эта дачная жизнь и неопределенность во всем… Мысли о тебе как-то согревали, и я даже тогда уже задействовала тебя в своих творениях, как бы говорила с тобой и так далее.
Но самое интересное началось, когда в мае меня из закрывавшегося на мойку ближайшего роддома отправили в ваш…
Я к этому времени уже больше двух месяцев была без Интернета и с февраля ничего от тебя не получала, да и мысли были совсем о другом, так что как-то с тобой его не связала.
В субботу вечером я пошла прогуляться по двору и заметила там единственную скамейку. Направилась было в ее сторону, огляделась по сторонам и увидела эти дубки. Думаю: что-то знакомое. А потом и тебя в первый раз увидела… Тут меня и «осенило», и я так обеспокоилась, ибо плановая операция была уже назначена, что решила не дожидаться понедельника.
Я это все, конечно, уже говорила, но как-то разрозненно, а теперь хочу упорядочить, постепенно подходя к главному.
 
Марина: Мне интересно это слушать. Скамейка напротив моего окна.
 
Светлана: Я знаю! Там тебя и увидела. Желание посидеть на скамейке сразу отпало.
 
Марина: Этого ты мне не говорила.
 
Светлана: Пришлось мне свой кефир с сухариками есть в другом углу.
 А в воскресенье, когда все началось, я, между прочими мыслями, постоянно думала и о том, как же это хорошо, что сегодня тебя нет на работе!!!
В понедельник же в шесть утра в реанимацию вошел анестезиолог и сказал, что скоро меня переведут в другую палату, и я подумала: быстрее бы. Лежала и напряженно смотрела на часы, на которых стрелки неумолимо подбирались к восьми часам, тогда как (как говорит Наташа) «за окном простирались апокалипсические пейзажи»
Чуть позже вернусь.
 
Марина: Хорошо, буду ждать. Я, кстати, в воскресенье утром ушла с дежурства.
 
Светлана:…Итак, время подобралось к восьми, тебя объявили, и ты вошла. И тогда я подумала: «Ну, все. Это судьба». Что было дальше – я тебе уже рассказывала.
Я спасалась тобой все лето, а потом мы встретились.
Но всякий раз, когда у меня начинаются отношения, я невольно рассуждаю в том же духе, что и прошлой осенью насчет маньяка.
Вот ты пишешь, что ушла с дежурства. И у меня сразу в голове всплывает множество нелепых вопросов, которые стыдно даже озвучивать. А почему, а зачем, а что она будет делать, а с кем она проведет это время и так далее.
И меня моментально накрывает. Я боюсь, что ты можешь встречаться с другими девушками, ведь у тебя довольно широкий круг общения, ты эмоциональная и легко следуешь порыву, у тебя есть опыт, а еще, как я поняла, ты употребляешь немало алкоголя.
Во-вторых, как я уже писала сегодня в смс, читая твою стену и встречая фразы вроде «Если мужчина дает женщине возможность почувствовать себя любимой, красивой и желанной, она сделает так, что с ней он почувствует себя настоящим мужчиной» и тому подобные, я внезапно чувствую себя ничтожеством, страдающим фрейдовским комплексом кастрации. И думаю, что, как бы хороша и самозабвенна ни была, у меня все равно нет того, что есть у любого мужчины по умолчанию. И боюсь, что ты просто развлекаешься, играешь в такие отношения и что, если тебе встретится подходящий мужчина, ты снова станешь обыкновенной женщиной, такой же, как все!
 
Марина: У меня широкий круг общения, но это не означает, что я встречаюсь с кем-то. Опыт был, но очень давно. А что касается алкоголя – да, я могу себе это позволить, но только в хорошей компании и если не надо идти на работу.
Я же писала, это просто нравятся высказывания и не значит ничего.
Я не развлекаюсь.
 
Светлана: Наверное, это тоже идет из прошлого. Например, в свое время близкая подруга без объяснения причин перестала со мной общаться, а спустя время объявилась и рассказала, что вышла замуж, а я, когда была рядом, якобы мешала ей это сделать, своим поведением отгоняя от нее всех потенциальных женихов. Ну, и другие случаи, когда при появлении самца на горизонте меня вынуждали понимать всю несуразность своих чувств, желаний, вообще всего своего дисгармоничного и закомплексованного снаружи, дикого внутри существа.
 
Марина: Давай не будем говорить о том, что может быть. Это абсолютно ни к чему, есть сейчас, и другого не надо. Между прочим, из нас двоих ты замужем.
 
Светлана: Позволь мне высказать все, что накопилось за это время и требует выхода; это болезненно, но иначе нельзя; я хочу, чтобы ты меня выслушала.
 
Марина: Хорошо, я с удовольствием выслушаю тебя.
 
Светлана: Насчет твоего комментария о замужестве – кстати, тебя это совершенно не волнует.
 Что еще я хотела сказать… Несколько дней назад мне позвонила Е. и сказала, что скучает и так далее. И я вспомнила прошлый август, как сильно переживала (еще до нашего знакомства). Поняла, насколько вообще теперь далека от прежних эмоций и желаний. И, тем не менее, продолжаю общаться, уже просто так, без каких-либо чувств, а только потому, что она стремится «поддерживать отношения», а мне вроде как не жалко, хотя особого смысла не вижу.
И потом мне подумалось, что если я интересовала тебя прошлой осенью, то это отнюдь не значит, что теперь в тебе все осталось. Может быть, ты уже давно ничего ко мне не испытываешь, а общаешься только потому, что ты в принципе общительная. Ну, или потому что я более или менее удобный вариант для удовлетворения твоих фантазий, просто подвернувшийся под руку, особенно с учетом вышесказанного. Общего спокойствия, мудрого принятия и всяческого отсутствия ревности; я помню, что поскольку не в твоих силах изменить обстоятельства, то и думать о них ты не станешь, пусть все будет на моей совести.
Это не в обиду; я просто пытаюсь упорядоченно выразить то, что меня беспокоит. Больше всего пугает иногда собственное состояние. Я сильно увлекаюсь и даю жестокие эмоциональные реакции, очень бурные и разрушительные. Постоянно ревную, реву, переживаю, психую, говорю грубости и испытываю на прочность, при этом обижаясь, что ты ведешь себя спокойно и прилично и не закатываешь мне истерик, что невольно возвращает к мысли о том, что ты ко мне безразлична.
Например, этот художественный снимок на стене в твоей кухне. Или фотосессия на фоне осенних листьев в позапрошлые выходные.
 
Марина: Ты ревнуешь и думаешь, где и как я провожу время, а я всегда знаю, где и с кем ты. Я очень ревнивая, но все эмоции держу при себе, и от этого еще хуже. Видела бы ты меня прошлой осенью.
Художественный снимок был сделан более десяти лет назад. А осенняя листва очень была красивая, грех не сфотографироваться.
 
Светлана: Мне кажется (вроде бы, я и прошлой осенью это говорила), дело в том, что мне нечего отдавать, и я судорожно требую. И что идти в таком состоянии в отношения неправильно. Потому что, как говорит моя мама, «истерики ненасытны в любви», им нужно «все или ничего», и, что бы ты мне ни дала, как бы ни шла навстречу, какой бы идеальной ни была, мне все равно будет этого мало, потому что дело не в тебе, а во мне.
Только прошлая осень уже прошла. А теперь я пытаюсь к тебе подступиться, а ты меня не подпускаешь.
 
Марина: И мы были не одни с подругой, было пять человек.
 
Светлана: И, наверное, как всегда, на этом празднике ты обо мне даже не вспомнила. Ты всегда вспоминаешь обо мне, только когда садишься в поезд после всех своих развлечений с другими людьми или, что бывает редко, на минуту остаешься одна у себя дома.
 
Марина: Я всегда помню о тебе. И фото когда выкладывала, думала о тебе, с надеждой, что увидишь и напишешь.
 
Светлана: А сама написать не могла.
 
Марина: Ты же написала, что не хочешь больше общаться, вот и боролась с собой.
 
Светлана: Я не писала этого.
 
Марина: Именно это нет, но суть была такова.
 
Светлана: Не такова. Если обратиться к вопросу о том, что произошло в тот день… Наказывать игнором – это у меня из детства идет, от мамы. Она со мной часто по неделе и больше молчала, с детства, а однажды из-за ерунды больше полугода не разговаривала, на улице мимо проходила с презрением и отвращением и даже с двадцатилетием не поздравила. Для меня ее молчание было хуже всего, и теперь я нередко замечаю за собой, что сама веду себя так, когда больно, потому что иначе не умею, не знаю, чем можно сделать другому больнее.
 
Марина: Не мелькать в твоих гостях и «держаться подальше».
 
Светлана: Кроме этих двух строк в двенадцати четверостишиях ты больше ничего не нашла.
 
Марина: Много помню, но эти фразы врезались глубже всего.
 
Светлана: Попытаюсь все же объяснить. Я подумала о том, что, если не могу обуздать себя, так стоит ли мучить себя и тебя и не лучше ли держаться подальше, чтобы обеим не стало еще хуже.
Когда я говорю (или даже думаю, подразумеваю) по отношению к человеку что-нибудь хорошее, даже самую малость, я потом себя сильно пинаю за это ослабление самоконтроля и начинаю срываться на нем же, чтобы отомстить за то, что он это увидел. Только это не «сила». «Сила не в том, чтобы ломать стены, а в том, чтобы находить двери».
Кстати, пока я формулирую, так где и с кем ты будешь двадцать второго?
 
Марина: Пока еще точно не знаю. У подруги День рождения был, она ждет в гости, мы давно не виделись (она сейчас в декрете), и мама на дачу просит съездить, мы виноград не весь собрали.
 
Светлана: Хотя, по большому счету, тут и формулировать нечего. Мне просто было плохо, и хотелось, чтобы ты меня любила, вот и все. И теперь плохо, и всегда будет плохо из-за всех этих твоих многочисленных подруг.
Я тебя ненавижу иногда из-за этой твоей общительности и мнимой востребованности. Больше трех сотен друзей на «Фэйсбуке». Ты правда думаешь, что все они действительно твои настоящие друзья?
 
Марина: Моя хорошая, они всего лишь навсего подруги и не более того. Нет, не все. Хватит ревности.
 
Светлана: Вот поэтому и сказала «держись подальше». Потому что несет меня нереально. Хочу, чтобы ты была только моя. Мучить буду себя и тебя.
Только молчать теперь не хочу. Хочу, чтобы говорили все как есть, я тебе, а ты мне.
А то скрываем друг от друга все, и я ты думаешь, что я офигенно сильная и спокойная, а я думаю, что тебе все равно. Хотя я совсем не спокойная и надеюсь, что тебе все это небезразлично.
 
Марина: Мне все это небезразлично. И мне не все равно.
 
Светлана: У тебя есть еще кто-нибудь, кроме меня?
Одолевают сомнения после фразы из нашего телефонного разговора: «А ты знаешь, что ты эгоистка, дорогая моя? Ты будешь наслаждаться семейной жизнью, а я что, должна сидеть и ждать тебя?»
Наверное, ты уже сто раз пожалела о том, что сказала, что хочешь, чтобы я не скрывала своих эмоций.
 
Марина: У меня нет никого, кроме тебя. Это когда я так говорила?
 
Светлана: Опять амнезия. Удобно. Позже вернусь.
Я хочу, чтобы ты мне тоже все говорила. Я подала пример.
 
Марина: У меня, наверное, так не получится, ты из нас более красноречивая.
Прошлая осень бурно отразилась на мне, особенно когда ты исчезла. Я каждую минуту думала о тебе, мне даже самой жутко от этого становилось. Я каждый вечер писала тебе письма; знала, что не прочитаешь, но все равно писала. Это стало вроде моего дневника. И в какой-то момент поняла, что так продолжаться не может. И я написала тебе прощальное письмо, а затем удалила все, что писала эти месяцы.
Я окунулась в работу, запрещала себе о тебе думать; знаешь, стала вроде робота без эмоций и чувств. И когда получила от тебя смс, у меня руки задрожали. Но даже в тот момент я запретила что-либо думать. Ты говоришь, что я тебя к себе не подпускаю? Возможно, ты права, робот еще внутри меня, у нас с ним борьба. Я испугалась того, что ты исчезнешь и мне опять все это надо будет переживать. И ты все же это сделала.
И у меня нет гарантий, что ты этого не сделаешь снова.
 
Светлана: Я это сделала?! Это ты меня из друзей удалила и на всех сайтах заблокировала. А я никуда не исчезала; осталась там же, где и была.
Мда, в прошлый раз мы с тобой «продружили» на «ОК» ровно неделю. Что-то будет в этот? Наши знакомые явно не поймут, почему каждую неделю в наших лентах добавляется новость, что мы опять подружились.
У меня действительно было желание все это прекратить, чтобы самой не испытывать боли и бурных разрушительных эмоций и не мучить тебя. Но я постаралась успокоиться, отстраниться от этой ситуации, упорядочить свои мысли посредством интенсивной творческой деятельности и взглянуть на происходящее под другим углом. И я поняла, что во мне снова и снова срабатывает одна и та же программа самозащиты, в результате чего все положительное обращается в запреты на сердце, надуманные обиды и желание побольнее ударить первой, чтобы предупредить возможный удар со стороны другого человека.
Тогда я решила, что это же глупо, если два человека испытывают чувства, но упираются, из самозащиты не говорят друг другу об этом и разбегаются, каждый думая о другом, что он ничего не чувствовал, и позволяя разрушить все каким-то стереотипам и эмоциям.
У меня было «спартанское воспитание», я была в тягость родителям, и мне запрещалось выражать свои эмоции, в чем я рано преуспела, так что в результате мама уже в детстве считала меня «бесчувственным бревном» и «автоматом, способным только на учебу». Это далеко не так, но с выражением чувств у меня действительно существуют проблемы, что усугубил тот единственный раз, когда я попыталась раскрыть свое сердце другому человеку, только это оказалось ненужным. Это к тому, что если я говорю что-нибудь неприятное или не пишу какое-то время, это не значит, что мне все равно. Я хочу попытаться стать другой, мне самой тяжело жить в непроницаемом коконе, и я надеюсь на твои понимание и поддержку. Ты мне нужна, но со мной придется очень нелегко. Наверное, не получится не воспринимать обиды близко к сердцу, но, по крайней мере, помни тогда, что я тебе теперь говорю.
 
Марина: Хорошо, я постараюсь.
 
***
 
Марина: Доброе утро.
 
Светлана: Доброе. Без тебя плохо было, мне не хватало этих сообщений.
 
Марина: И мне тоже.
…Привет, как у тебя день прошел? Я пришла с работы, меня что-то выключает; лягу, посплю немного.
 
Светлана: Привет, нормально, по тебе скучала.
 
***
 
Марина: Доброе утро. Хорошего дня тебе. Вчера уснула и ушла в ночь.
 
Светлана: Доброе. Спасибо, тебе тоже. Надеюсь, выспалась.
 
Марина: Выспалась не то слово!
 
Светлана: И я хочу выспаться. У нас на дачах электричество отключили; надеюсь, не до весны.
 
Марина: Как же без света??? Надо узнать обязательно.
…Ну, как дела? Свет дали?
 
Светлана: Спасибо за заботу. Дали только что, но с первого ноября отключат общую линию. Скоро выйду в Сеть.
 
Марина: Это хорошо, я скоро дома буду.
 
*
 
Светлана: Привет, вот и я. Новости таковы, что общую линию отключат с первого ноября (желающие зимовать должны сделать отдельный провод), а вот воды на местной скважине больше не будет, придется носить из ближайшего поселка, за пару километров.
 
Марина: Весело. Я домой собираюсь. Дома буду, напишу.
 
Светлана: А у моих родных новая идея-фикс. Они хотят, чтобы я в срочном порядке в скором времени родила девочку и отдала им на воспитание.
Хорошо, тогда потом почитаешь, что я тебе наберу по мере возможности.
 
Марина: Интересно, с чего ты должна им ее отдавать? Хорошо.
 
Светлана: Мне интересно, с чего я ее вообще рожать должна? С меня хватит двух «рубцов на матке».
 
Марина: Ничего страшного, можно и еще один.
 
Светлана: Да нет уж, хватит, добрая ты. И вообще, я теперь хочу другой жизни и других отношений.
 
Марина: Я поехала. До связи.
 
Светлана: А тебя как обычно ничего не смущает. Благополучно добраться.
 
Марина: Еще здесь, машину прогрею. Не-е, смущает. Вида не показываю.
 
Светлана: Лучше покажи. Потому что иначе мне постоянно кажется, что тебе все равно. Типа когда просто развлекаешься, нафига вникать.
 
Марина: Я не развлекаюсь. Идея твоих родственников вообще не нравится.
 
Светлана: Если кратко, дело в том, что сначала мои родители хотели и ждали мальчика, но родилась я. С чем, скрипя зубами, еще как-то мирились до рождения брата. Когда же появился «продолжатель рода», «наследник фамилии», меня отдали деду и оставили на острове, а сами уехали на материк. Только в 1992-м дедушка умер, и меня пришлось забрать, что было воспринято без энтузиазма. Я оказалась не соответствующей ожиданиям, и меня сначала ломали, пытаясь подстроить под себя, а в тринадцать лет отправили из дома подальше. Однако мысль об идеальной дочери не покинула мою маму.
Я, наверное, злобное и неблагодарное существо с ядовитой памятью
Не помню, рассказывала или нет. Когда родители уехали, я остро ощутила, что меня бросили. Вечером того же дня мы с бабушкой пошли в магазин, и она оставила меня подождать в коридоре, а сама ушла, и ее не было так долго (встретила знакомую и разговорилась, забыв обо мне), что я решила, что и она так ненавязчиво от меня избавилась. Я стала плакать, тут мимо проходила моя учительница, она остановилась и стала меня утешать. И тогда мне в голову пришла мысль, что если моя мама могла так поступить со своим ребенком, то и я имею право подыскать себе другую женщину. Мне было пять лет, и порой мне кажется, что это никогда меня не отпустит.
И когда меня привезли в это гребанное село, мне там было так плохо, что я написала своей учительнице письмо, которое нашла мама и показала отцу; в результате меня выставили полным ничтожеством и моральным уродом. Они пытались направить меня в нужное русло, но это давление привело к тому, что лет с двенадцати я стала открыто влюбляться в женщин, тогда-то меня и отправили в областной центр, но мама сказала, что раз уж они дали мне жизнь, а я «получилась» чудовищем и не оправдала их ожиданий, то в качестве искупления я теперь должна родить девочку и отдать им вместо себя, чтобы они воспитали ее такой, какой должна была стать, но не стала я сама.
Об этом я слушала примерно до двадцати лет, но после одной истории мама решила, что такого мутанта, как я, пожалуй, лучше вообще не подпускать к детям, и перенаправила свои «созидательные усилия» на подросшего брата, тем более что я в скором времени, после нескольких пробных и временных попыток, окончательно сбежала из «дома» в этот благословенный город.
В прошлом году брат стал жить с женщиной, у которой дочь от первого брака, и мама чуть с ума не сошла от счастья, что у нее наконец-то появилась хоть какая-то «внучка». Вложила в эту девочку много чувств и усилий, но в результате испытала неизбежное разочарование, ибо та так и не начала называть ее бабушкой, не ходила в подаренных ею платьях и даже пожаловалась своей матери, что ее хотят забрать.
И вот, после стольких лет ожиданий и мечтаний такая новость от меня! Тут же поднялось желание заполучить все это в свое владение, а я отказываюсь ехать.
Вот и возникла прекрасная мысль, что если мне достаточно сына и я не намерена возвращаться в их городок, то… почему бы мне не родить (раз уж я оказалась все-таки на это способна, во что никто давно не верил) ту самую девочку, о которой столько лет моих отрочества и юности шла речь, и не отдать им ее, взамен некогда разочаровавшей себя?!
Марин, правда, я неадекватное злобное чудовище, в котором бушуют разрушительные аффекты?
Мама когда приехала, я еще в таком состоянии была, что ходить долго затруднялась, поднять ничего не могла и кровила постоянно (не говоря уже о моральных переживаниях), а она мне про эту девочку, и с таким видом, как будто это уже решенный вопрос.
И вот сегодня с утра. Бабушка тут же маме насчет электричества, а я ехать не хочу, да и пофиг на меня.
«Моя маленькая, хорошая». – «А ничего, что это мальчик?» – «Ну ладно, а скоро ведь девочка будет».
Или я сумасшедшая и что-то не так воспринимаю. Или людям невозможно объяснить, что я уже взрослый и самостоятельный человек, а не забитый подросток, на котором можно срываться и самоутверждаться, и не игрушка для удовлетворения чужих нездоровых желаний.
Ладно, я выговорилась и упокоилась. Прошу прощения за пару километров текста выше и пропитывающие его негативные эмоции.
Отправляли они меня из дома вот такой, как на первом фото. А когда сами перебрались в областной центр, их встретило уже необратимо-дикое нечто. Разбаловалась я что-то, не обращай внимания.
 
Марина: Ты очень красивая. На обоих фото.
Да-а, жизнь тебя помотала.
Если честно, мне очень сложно это понять, у меня было все наоборот
 
Светлана: Что именно наоборот?
 
Марина: Я всегда была в семье, с родителями. Мама тряслась всегда надо мной. И сейчас все то же самое. Я для нее еще маленькая девочка.
 
Светлана: Тоже мало хорошего. Это очень малая часть моих «приключений».
 
Марина: Это да. Иногда сильно напрягает; я ей объясняю, что я уже взрослая, но она не слышит.
 
Светлана: Насчет красоты опять галлюцинации. Как твой сегодняшний день?
 
Марина: Ты недооцениваешь своей красоты. Мой день ровно прошел. Без напряга.
 
Светлана: Наверное, это тоже от родителей, которые всегда считали меня уродиной и говорили, что я никогда никому не понравлюсь, еще и с таким характером.
Вспоминая «детство», невольно следишь за каждым своим словом и действием, чтобы не навязать ребенку комплексов на всю жизнь.
 
Марина: Просто люби его, и все. Стань для него не только мамой, но и подругой. И когда он подрастет, ты увидишь все.
 
Светлана: Я по тебе скучаю. Хочу тебя обнимать. Целовать твои теплые мягкие губы. Смотреть в твои чудесные глаза.
 
Марина: Я тоже этого хочу. В прошлом году ты мне такого не писала.
 
Светлана: У меня не раз мелькала мысль, что мы поменялись местами. Но если ты меня не любишь, навязываться не буду. Насчет прошлого года я тебе все объяснила.
 
Марина: Ой, ну началось, не надо так говорить. Хотя мне тоже иногда кажется, что мы местами поменялись.
 
Светлана: То есть теперь я тебя добиваюсь, тогда как тебе это не надо, так?
 
Марина: Нет, не так.
 
Светлана: Только я не половая тряпка и с чувствами справиться смогу, если надо будет, поняла? Писать каждый день не стану.
 
Марина: Есть певица Моя Мишель; когда слушаю ее, всегда думаю о тебе; не знаю, почему, но она мне тебя напоминает. Злюка.
 
Светлана: Я теперь с тобой на связь вышла, чтобы хоть раз в своей жизни «точки над i» расставить.
 
Марина: Обожаю тебя.
 
Светлана: Не играй с огнем, обожжешься. «Мне тоже иногда кажется, что мы местами поменялись» – как это понимать?
 
Марина: Пугаешь? Теперь я настороженно веду себя, потому что боюсь. Я УЖЕ ПИСАЛА, ПОЧЕМУ.
 
Светлана: Или просто отомстить хочешь за то, что сама страдала.
 
Марина: Я никогда никому не мщу. Нет такой привычки. Если бы я не хотела, не ответила бы тебе.
 
Светлана: Ты меня любишь или нет, скажи прямо, хватит намеков и приблизительности.
 
Марина: …Мне сейчас сложно ответить на этот вопрос. Любовь была прошлой осенью, я целый год боролась с этим и прятала ее глубоко в себе. Теперь я боюсь это чувство вырвать наружу. Идет борьба с «роботом», но меня очень тянет к тебе, очень.
 
Светлана: Марина, я не вижу смысла продолжать, если ты меня не любишь.
 
Марина: Ты не поняла, она внутри меня, ее нужно вырвать наружу. А у меня пока не получается.
 
Светлана: Потому что притяжение, теплые чувства, физическое влечение встречаются довольно часто, и нет смысла переворачивать свою жизнь только ради них.
 
Марина: А ты не думала, что все это и есть любовь?
 
Светлана: Нет, это не любовь. И осенью у тебя была не любовь, а истерика.
 
Марина: Ты не знаешь, что было у меня осенью. И просишь сказать о любви, но сама ни слова о ней не говоришь.
 
Светлана: Я не могла поступить иначе. Человек, который легко и естественно беременеет в девятнадцать-двадцать лет при первой попытке, никогда не поймет человека, который много лет пытается, надеется, меняет партнеров, проходит кучу обследований и курсов лечения вплоть до операции, избегает расспросов и сочувствия, отчаивается, а потом происходит чудо.
Я не прошу говорить о любви, если ее нет. Самое жалкое, что можно придумать, – просить о любви, которой нет. Но мне нужно было получить ответ на этот вопрос, чтобы решить, стоит ли продолжать. И не тешить себя напрасными иллюзиями.
 
Марина: Ты ничего не знаешь. Это была единственная моя беременность, а потом все, куча болячек, семь гистероскопий и ничего больше. Ты вообще ничего обо мне не знаешь!
 
Светлана: Откуда мне знать, если ты ничего не говоришь.
 
Марина: А ты никогда не спрашивала об этом. Если бы мама заставила сделать аборт, то сейчас бы я была без детей. Это было в восемнадцать.
 
Светлана: Мне так часто задавали этот вопрос, что я хорошо знаю, насколько болезненным он может быть, и сама избегаю задавать его другим.
Мама заставила? В восемнадцать можно и без мамы решать подобные вопросы.
 
Марина: Нет, если бы. Она сразу сказала, что рожаем.
Врачи говорят, что у меня странный организм: он воспринимает сперматозоиды как чужеродное тело и избавляется от них, и беременность у меня не наступает.
 
Светлана: Поменьше слушай врачей, все дело в подсознательном настрое.
 
Марина: Это уже в принципе не важно.
 
Светлана: Почему?
 
Марина: Я рожать не собираюсь больше.
 
Светлана: В подобные моменты чувствую себя ничтожеством, ибо я не мужчина и в этой сфере мне нечего тебе предложить.
 
Марина: Буду теперь ждать внуков.
 
Светлана: А с женщиной отношения как видишь?
 
Марина: Я желаю этого. Но понимаю, что придется это скрывать.
 
Светлана: Не хочу скрывать.
 
Марина: Наше общество не поймет. Если только не уехать в другой город.
 
Светлана: Амстердам. «Общество» никогда никого не понимает, стоит лишь немного отличаться от общей массы, неважно чем.
 
Марина: Да-а. Я о нем подумала. Всегда мечтала туда съездить.
 
Светлана: Ты себя еще представляешь в новых отношениях с мужчиной?
 
Марина: Я об этом даже не думаю.
 
Светлана: И все же.
 
Марина: Даже думать не хочу. Бесят они меня все.
 
Светлана: Ты устала, наверное. Не буду отвлекать больше, отдыхай.
 
Марина: Не устала. На кухне, готовлю на завтра еду.
 
Светлана: О чем тебе еще хотелось бы поговорить?.. Ладно, спокойной ночи.
 
Марина: Я не сплю. Посуду мыла. Не слышала смс.
О нас. Как нам быть дальше?
Амстердам, конечно, хорошо, но в реальности все по-другому.
Ты мне нужна, очень.
И дело не в похоти, хотя, конечно, я очень желаю тебя.
Мне просто ты очень нужна.
Как скажешь.
…Спокойной ночи тебе, сладких снов
Пока мой робот уснул… Я люблю тебя, и очень скучаю, и не знаю, как нам быть дальше.
 
Светлана: Я позже напишу, Мариш. У нас один модем на всех.
…Ну, вот и я. Мне было важно, чтобы ты это сказала. Теперь я точно никуда от тебя не денусь.
Ты из стихов запомнила только «держись подальше», но там было и много другого. О твоих глазах. О том, что от себя и от судьбы никуда не уйдешь. О том, что нам нужно быть честными друг с другом, больше высказывать прямо. О том, что только мы сами ответственны за продолжение своих отношений. О силе наших потаенных желаний. О том, что я уже не смогу тебя забыть и что подобное не происходит часто, что в плане тебя мне далеко до спокойствия. Что под маской лирической героини укрыться проще всего, только так уже сотню раз было, поэтому не имеет особого смысла. И что, хотя со мной будет трудно, если у тебя что-нибудь ко мне есть, то подпусти меня ближе, и только если нет – держись подальше, чтобы лишний раз не вызывать во мне не нужных тебе аффектов… «Я тебя удалила из друзей, потому что, как только захожу в «ОК», сразу в ленте ты, а после прочтения стихотворения приняла решение удалить».
Я дня три после размещения этого стихотворения, из которого, как я надеялась, ты должна была понять, что я к тебе неравнодушна, на «ОК» не заходила. А потом заглянула и увидела… Сначала немного разозлилась, типа «ах, тебе так легко меня удалить». Потом подумала, что, может, ты не так меня поняла и обиделась. Тем более что у меня самой до этого мелькала мысль удалиться, потому что больно было тебя в списке видеть и сдерживать себя в смысле написать. Тогда мне и пришло в голову: может, с тобой то же самое происходило? А на фото с листьями у тебя были такие отчаянные глаза – хотя, вероятно, мне лишь хотелось так видеть.
Тогда я ощутила бессилие стихов и еще несколько дней писала что-то вроде рассказа, потому что проза дает больше возможностей для выражения мыслей. А в воскресенье в своем рассказе я вплотную подобралась к нашей последней встрече и вдруг поняла, что надо не художественные произведения выдавать, а просто откровенно поговорить с человеком, который дорог, если не хочешь его потерять. И что хватит уже самозащиты; если не раскрыть сердце, то невозможно идти вперед. Не надо никаких роботов, Марин; у меня как-то враз перед тобой все маски слетели тем вечером в воскресенье, и это оказалось на удивление легко, хотя до этого почему-то ничего не могла тебе сказать, возводила какие-то стены (в духе «Какой смысл посвящать человека в свои переживания и подробности жизни, если знаешь, что любая встреча, любой разговор, любая переписка могут оказаться последними? Да и в его жизнь, внешнюю и душевную, стоит ли вникать? Зачем – чтобы потом мучиться этими мелкими подробностями, когда накручиваешь себе, насколько он тебе не подходит, а потом невольно вспомнишь какую-то случайную черточку, и она рушит все твои защитные умозрительные построения?» и так далее). Я мгновенно захотела поделиться с тобой всем этим и решила сделать первый шаг навстречу, тогда и позвонила.
Уже говорила, я еще осенью как-то почувствовала, что ты такой человек, как большой ребенок (мне даже кажется, ты у меня не случайно одновременно с малышом появилась), и с тобой нельзя играть. Обижать тебя не хотела, хотя, перечитывая теперь свои тогдашние отстраненные ответы на твои бурные письма, понимаю, что они бы и мне самой не помогли в трудный период; прости меня, еще раз. Но что теперь об этом, надо действительно смотреть вперед. Ты милая, славная, в тебе столько хороших качеств и побуждений; я хочу любить тебя, хочу обнимать, хочу заботиться о тебе. Не надо больше воспринимать каждое мое действие как попытку «исчезнуть»; если я тебе нужна, я никуда не денусь.
Доброе утро, наверное.
 
***
 
Марина: Доброе утро. Вчера не дождалась, уснула.
 
Светлана: Доброе. Ничего; сегодня прочла. Как ни торопилась, раньше не вышла. Хорошего дня.
 
Марина: Как проходит твой день?
 
*
 
Марина: …Как ты?
 
Светлана: Нормально, еще в темном овраге. По пути домой; к хирургу и неврологу ездили. Ты как?
 
Марина: Я нормально, работаю.
 
*
 
Светлана: Только до Инета добралась. Как настроение, все ли благополучно на работе?
 
Марина: Настроение нормальное, на работе пока спокойно. Как по врачам сходили?
 
Светлана: Да как обычно. Увлекательное занятие на полдня.
 
Марина: А куда деваться?
 
Светлана: Ну да. Сердце болит за тебя
 
Марина: Почему?
 
Светлана: В целом. Впечатлила вчера твоя история. Трудно объяснить.
Больно просто. Это уже не жалость, а сострадание.
Мир какой-то сумасшедший, никак к нему не привыкнуть.
 
***
 
Марина: Доброе утро.
 
Светлана: Доброе.
 
*
 
Светлана: К вопросу «О нас. Как нам быть дальше?». Не было просто прежде достаточно времени, чтобы ответить. Написать, пока оно есть.
 
Марина: «Написать, пока оно есть» – это вопрос? Немного не поняла.
 
Светлана: Нет, это утверждение, с точкой на конце.
Ты сама определилась со своими желаниями и намерениями? Что тебя устроит? Достаточны ли переписка, редкие тайные встречи или нужны полноценные отношения?
И как предпочитаешь теперь говорить, «о грецких орехах» или по существу?
Ты заранее извини, если я что-нибудь жестокое и болезненное говорить буду, несет меня сильно опять. Но, как пишет Наташа в одном своем наброске, «я призываю кончать фантазировать и общаться с людьми, к которым тянет, не только о чувствах, но и об их планах, не скрывая своих».
 
Марина: Полноценные отношения – это значит придется открыться всем, а я к этому не готова4.
 
Светлана: Если честно, я не очень-то и верила в твою смелость. В то, что ты на самом деле собираешься со мной встречаться. В конце концов, тебе мама не разрешит. И триста пятьдесят твоих «настоящих» друзей не поймут, а куда ты без них.
Как ты жить вообще дальше хочешь? Ведь вряд ли ты собираешься что-то менять. Меня позавчера очень насторожила твоя фраза «если бы мама заставила сделать аборт». Речь не о маме, она-то поступила порядочно и достойно; речь о тебе. Ты настолько зависима от мамы, что, даже будучи уже совершеннолетней, могла бы убить собственного ребенка, если бы мама сказала?
Я еще не говорила, что я рьяная противница детоубийства? И что стерилизовала бы всех приходящих на аборт? Ведь это в силах человека, взять на себя ответственность: если не хочешь детей – предохраняйся, а не убивай в себе жизнь, заложенную Богом.
И что я за запрет абортов. Конечно, это «ущемляет права женщин» и предполагает определенный уровень сознательности мужчин в обществе, но ведь в некоторых развитых странах такой закон имеет место.
 
Марина: В тот момент я была зависима от нее, мне было восемнадцать, но аборт я делать и не собиралась, просто тогда боялась реакции мамы.
 
Светлана: Вспомнилась одна история еще из подросткового возраста. Соседка, на класс старше меня, но ей уже шестнадцать было. Залетела, маме сказать побоялась, потом поздно было что-либо делать. Мама ее скрывала от всех, родила Ольга дома с маминой помощью. И дальше мама ей сказала, а была она какой-то начальницей: мне такой позор не нужен, или устраняй этого ребенка как хочешь, или с ним вместе убирайся из дома куда глаза глядят. Оля взяла свою едва рожденную дочку, положила ее в коробку и отнесла на свалку за село, а была уже зима. По счастью, вскоре туда пришел местный бомж, услышал крик и отнес девочку в больницу. Ее спасли. Когда Оле потом задавали вопрос, как она могла так поступить, взрослая девушка ответила: мама настояла…
Хотя, может быть, в некоторых случаях такое решение было бы даже гуманным, как, например, с моим отцом, которого его мать не хотела, не любила и всю жизнь попрекала его рождением, так что в результате он спился, получил кучу психических отклонений и покончил с собой на глазах своей семьи.
Ладно, неважно, я не об этом вообще. Чего ты от жизни хочешь? Я помню, ты говорила, что, пока ты на редкие минуты не остаешься дома одна, твоя жизнь и без того красочная и динамичная, а вот в эти самые редкие минуты тебе и приходит в голову, что не мешало бы их чем-нибудь заполнить, тогда ты вспоминаешь обо мне. Думаешь, для меня это не обидно, не унизительно?
Я понимаю, конечно, что это я как трава «перекати-поле», которая сменила десятки адресов, школ, занятий и компаний, немногие друзья разбросаны по разным городам и нет рядом родных, так что всю жизнь приходится рассчитывать только на себя. Тем более что в моем кругу большинство людей давно в курсе, и те, кому я по-настоящему нужна, принимают как есть, а на остальных нечего и равняться, хотя творческая тусовка относительно лояльна в подобных вопросах. «Нормальному» же адекватному человеку вроде тебя, конечно, приходится учитывать мнение окружающих, особенно если привык от кого-то зависеть и без чужого одобрения себя не представляешь.
 
Марина: Позже отвечу, сейчас немного занята.
 
Светлана: Я не тороплю, просто пишу сама, пока у меня есть время.
Ты на том сайте регистрировалась, начинала переписку, теперь вот мне задаешь вопрос, что делать дальше. На что ты сама рассчитываешь, чего хочешь? В сентябре 2015-го ты писала: «Все девчата мечтают выйти удачно замуж! А я мечтаю встретить женщину, с которой я могла бы проводить романтические вечера, разговаривать обо всем и не только! То, что испытывает женщина в твоих стихах!» Сейчас оказывается, что отношения тебе не нужны, так как ты не готова раскрыться, ведь это так удобно – притворяться, что ты «как все», и для всех быть хорошей, а свои тайные желания удовлетворять эпизодически в темном коридоре своей пустой квартиры. Заполнить, так скажем, выдавшееся свободное время, пока мама в очередной раз замуж не выдаст или сын не отучится, не вернется в город и не осчастливит тебя долгожданными внуками. А то, что тот другой человек, которого ты выбрала для своего временного развлечения, – не резиновая кукла и тоже может испытывать чувства, строить собственные планы, ожидать чего-то от этих отношений; ты не думаешь? А может, ты и вовсе не такая, а просто балуешься для разнообразия.
Что дальше, ты спрашиваешь? Если я человека люблю, я с ним быть хочу, это понятно? Не только трахаться пару раз в месяц, а полноценно быть. Засыпать и просыпаться рядом; вместе проводить вечера, выходные и праздники; доверять друг другу, поддерживать, помогать. Решить для себя, что, если этот человек будет во мне нуждаться, я его не оставлю. И знать, что, если мне потребуется помощь, я тоже смогу на него рассчитывать. Только, наверное, я глупая незрелая идеалистка и хочу невозможного. Хотя пусть так, но меньшего мне не надо.
И да, до сих пор любопытно, что там с этим случаем?
«Марина, 26 октября 2015 19:21
Привет! Это снова я! Не писать не получается! Так случилось, что ты единственный человек, с которым я могу обсудить некоторые вещи. Со мной намедни произошел интересный момент. Меня приревновала женщина, причем ревность была далеко не дружеская! Меня сильно это обескуражило!!!»
До сих пор поклонницы одолевают, предоставляя богатый выбор? А потом ты говоришь, что не стоит напрягаться, когда ты пьешь в компании сотен «просто подруг».
 
Марина: Да, действительно, был такой случай, но он не означает, что это происходит ежедневно. Меня никто не одолевает. И я не пью в компаниях сотен подруг. У меня их не так много, и, к сожалению, видеться не получается часто. Когда это происходит, действительно, чай мы не пьем. Но они все замужем, и нахожусь я в компании их семей. ЭТО РАЗ!
Меня никто и никогда не выдавал замуж! Мой сын всегда может вернуться домой один и не только! И история с соседкой вообще не относится ко мне никоим образом. ЭТО ДВА!
И В-ТРЕТЬИХ, я ненавижу когда ревность переходит границы и становится патологией. Сцены ревности с оскорблениями и истериками – это не мое. Увольте.
Как поет Арбенина, «мне хорошо быть одной»! Видимо, это про меня.
«Мы пахнем гибелью счастья».
 
Светлана: Я здесь. И готова говорить.
Так что там было, с недружеской ревностью? В тебя оказались влюблены? И чем все закончилось или, может, продолжается?
То есть, если бы они не были замужем и при ваших пьянках не присутствовали их мужья, все происходило бы не так «целомудренно», причина только в отсутствии возможностей?
 
Марина: Я больше не хочу отвечать на этот бред; они мои подруги, и их семейное положение неважно. Спокойной ночи. Я спать. Пока.
 
Светлана: Но речь снова не о том. «Как поет Арбенина, «мне хорошо быть одной»! Видимо, это про меня». Это – все? Конец? Твое последнее слово?
 
*
 
Светлана: Все эти дикие выходки являются только следствием неудовлетворенных желаний. Я думаю, что нам стоит их осуществить, чтобы разрядить нарастающее напряжение.
…Не обижайся, прости; меня порой накрывает от неопределенности, но я искренне хочу тебя любить, каждую ночь целую и ласкаю тебя во сне; нам надо увидеться.
…Пожалуйста, не наказывай меня молчанием, это хуже всего. Если не хочешь общаться, скажи прямо; хочешь – не сердись. Я обидела тебя, прости; давай помиримся.
 
Марина: Светлан, ты была права, мы слишком разные. Разные жизни, разные интересы. Ты всегда будешь ревновать. Причем ревность будет приобретать больной характер. Ты всегда будешь считать, что я где-то пью с подругами и трахаюсь с ними. А оправдываться каждый раз я не буду. И ты ведь знаешь, что я права. Поэтому лучше давай оставим все как есть. Я не против общения, но не более.
__________
 
4 См. подробнее рассказ «Набросок об открытости».

Современная однополая драма – Действие 2: Замки на зыбком песке. Акты 3-4