LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Современная однополая драма - Действие 2: Замки на зыбком песке. Акты 3-4
http://lesboss.ru/articles/79388/1/Niadaiaiiay-iaiiiieay-adaia---Aaenoaea-2-Caiee-ia-cuaeii-ianea-Aeou-3-4/Nodaieoa1.html
Маша Дитя-Творца
Влюбляюсь в женщин, сколько помню себя. Много лет пыталась "стать нормальной". Теперь не хочу... Мой творческий блог: http://dnevnik-zazerkaliya.blogspot.com/. Спасибо всем, кто заглянет. ) На сайте ищу возможности свободного самовыражения, доброжелательного общения, понимания и поддержки. 
От Маша Дитя-Творца
Опубликовано в 22/07/2017
 
"...Смешно, правда? Но все самые болезненные события развернулись в октябре 2016-го, после двух коротких встреч и единственного (хотя прекрасного) поцелуя – и только на основании переписки, даже не телефонного общения. Та «тетка» с лит. портала едва ли поняла бы, как можно столь остро страдать на основании такой короткой реальности. / Все произошло так быстро, что я ничего не успела осознать. Я чувствовала только, как стало больно, – и ничего больше. <...> / Я не могла понять, что сделала не так, почему это случилось, почему нас ожидал такой крах. <...> Я пыталась поговорить с тобой, но ты уже ничего мне не отвечала..."

Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акт 1
Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акт 2
Современная однополая драма – Действие 1: Зеркальная иллюзия. Акты 3-4
Современная однополая драма – Действие 2: Замки на зыбком песке. Акт 1
Современная однополая драма – Действие 2: Замки на зыбком песке. Акт 2

Написано совместно с Ириной Е.
 
(с) Маша Дитя-Творца (образ и реплики Светланы, общая редакция, фотоиллюстрации), 2017.
(с) Ирина Е. (образ и реплики Марины), 2017.
 
Акт третий
 
«Кэролин безмолвно стояла, потрясенная этой речью.
– Рэйса… – начала она.
Рэйса подняла руку, призывая ее к тишине.
– Не нужно меня благодарить. Однажды ты проклянешь меня. Потому что это твое наказание, Кэролин… Ты проклянешь меня за это.
Кэролин в страхе отступила перед этой незнакомкой.
– Твоя кровь будет пылать, как моя. Ты будешь мечтать о моих прикосновениях и о моих губах. Ты будешь хотеть меня каждый день своей жизни. Я проклинаю тебя, Кэролин! Я никогда не прикоснусь к тебе снова! – на этой ноте Рэйса развернулась и ушла.
 <…>
 Кэролин повернулась и немедленно почувствовала рот Рэйсы на своих губах. Рэйса так же неожиданно поставила ее на землю и достаточно громко сказала ей на ухо, прижимая женщину к себе.
 – Теперь я ничего тебе не должна. Если мы снова встретимся, держись от меня подальше или я убью тебя».
(С. Энн Гарднер. «Ради любви к женщине»)
 
«…Только что-то гнетет ее, между ребер колется,
Стоит вспомнить про этот рай:
 
Иногда сэр Корстон видится ей с сигарой и “Джонни Уокером”,
Очень пьяным, бессонным, злым, за воскресным покером.
“Задолжал, вероятно, мелким небесным брокерам.
Говорила же – не играй”».
 
(Вера Полозкова. «Миссис Корстон»)
 
Ноябрь 2016
Смс
 
*** Две недели спустя
 
Светлана: Привет, мы в больницу попали с острым бронхитом, хрипами. Из окна серый вид на холодную реку, грязный берег, осенние деревья и бетонный забор; мне так грустно и страшно, а кроме тебя, и пожаловаться некому. Как твои дела?
 
Марина: В какой вы больнице?
 
Светлана: В ***, а что?
 
Марина: В понедельник, если не против, заеду.
…Когда вы попали в больницу? Не бойся, все будет хорошо.
 
Светлана: Сегодня попали; вчера «скорую» вызывала, в легких еще чисто было; а вообще две недели уже тянется.
 
Марина: Почему раньше мне не сказала?
 
Светлана: Зачем? Вообще, пыталась отвыкнуть.
 
Марина: Я тоже, но очень трудно, все время думаю о тебе.
 
Светлана: Зачем ты мне это говоришь? Ты сама приняла решение, ты же всегда можешь его отозвать.
 
Марина: Я знаю; извини, что написала это.
 
Светлана: Если хочешь быть со мной, просто будь со мной, а не придумывай поводы для страданий.
 
*
 
Марина: Привет, как дела? Как малыш?
 
Светлана: Привет, мы нормально; детей много, скучать не приходится. Расскажи, как твои дела.
 
Марина: У меня нормально. Сын приезжал, сегодня уехал. Подруга из Москвы прилетела еще, операцию на вены делала. Она сейчас на свидание ускакала, а я чай пью, наслаждаюсь тишиной; отвыкла от такой суеты, немного даже устала.
 
Светлана: Это сложно объяснить, но ты для меня родной человек, и я у тебя все равно всегда буду.
 
Марина: Я это знаю, моя родная. Для меня ты тоже всегда будешь.
 
***
 
Марина: Привет, как у вас дела?
 
Светлана: Привет; вроде, нормально. Вчера сдали анализы, сделали рентген; лечимся. Ты как?
 
Марина: Я нормально, работаю, ничего нового.
 
Светлана: …Как вечер проводишь? Палата рядом с сестринской, волей-неволей о тебе вспомнишь.
 
Марина: Никак, лежу на диване. Хочется сесть в машину и уехать, куда глаза глядят.
 
Светлана: Что у тебя с настроением, почему опять такие желания, ничего не случилось?
 
Марина: Все нормально. Не обращай внимания.
…Ты знаешь, в пятницу ехала по ночному городу на всей скорости и поймала себя на мысли, что хочу врезаться в столб – и все, камба; даже не знаю, что меня остановило.
 
Светлана: Если скажу то, что думаю, ты опять промолчишь. Но зачем ты мучаешь и запираешь себя?
 
Марина: Дело совсем не в этом; не могу сказать, очень тяжело. Ехала мимо и еле сдержалась, чтобы не заехать.
 
Светлана: В чем дело, из-за чего так тяжело, знаешь причину? Что происходит с тобой, чего хочешь?
 
Марина: Прости, не могу сказать.
 
Светлана: Что-нибудь произошло, да? Не буду лезть в душу, но я хотя бы могу тебе чем-то помочь?
 
Марина: Все хорошо, не переживай.
 
Светлана: Да, нелегко стремиться к человеку и постоянно натыкаться на крепостную стену, но при этом не иметь силы и желания его забыть, даже понимая, что так будет лучше.
Будешь проезжать мимо столба – по крайней мере, знай, что в мире есть те, кому ты нужна.
 
Марина: Спокойной ночи.
 
Светлана: Хочешь, позвоню тебе сейчас?
 
Марина: Позвони.
 
* Телефонный звонок Светланы Марине
 
Светлана: Привет, так что у тебя случилось?
 
Марина: Да ничего, не бери в голову, все нормально. Как вы там?
 
Светлана: Мы лучше, спасибо. Я воспринимаю это как что-то вроде «перезагрузки», в одиночестве на даче было очень тяжело. А я уже и счет потеряла твоим дежурствам.
 
Марина: Я работаю раз в три дня, перед Новым годом возьму небольшой отпуск.
 
Светлана: Послушай, почему за все это сложное время мы с тобой ни разу не поговорили по телефону, а выясняли отношения в переписке?
 
Марина: Трудно сказать… Надо было, конечно, позвонить.
 
Светлана: Я звонила тебе. Ты не брала трубку.
 
Марина: Не брала, да… Ты знаешь, я читала твой рассказ.
 
Светлана: И что же? Рассказы для того и пишут, чтобы их читали.
 
Марина: Я читала его на работе, читала вечером, пока прогревала машину, читала дома. Поняла, что урывками понять его не удастся, и на следующий день еще раз перечитала дома, весь сразу. Одна читательница оставила там комментарий о том, что не представляет, как можно влюбиться и страдать на основании переписки, – мне так хотелось ответить ей: «Дура, ты ничего не понимаешь!»
 
Светлана: Будь снисходительней, человек просто никогда не сталкивался с подобным. А мне ведь нужно было как-то адаптировать свой рассказ для «приличного» сайта, ведь ты знаешь у меня лишь эту страницу и могла бы прочитать только там.
 
Марина: А было что-то еще?
 
Светлана: Да, было кое-что еще.
 
Марина: А это можно как-то найти?
 
Светлана: Ну, если знать, что искать.
 
Марина: Ясно… В общем, я просто хотела сказать, что твой рассказ мне понравился.
 
Светлана: Не знаю, что тебе и ответить. Я там уже все сказала.
 
Марина: Знаю. Что ты все сказала и тебе нечего добавить.
 
Светлана: Да. И вообще, это был просто рассказ. Малопримечательный образец современной сетевой художественной литературы.
 
Марина: Я так и поняла, что это просто рассказ. Хотя воспринимать произведение как «просто рассказ» немного трудно, когда ты его героиня…
Вообще, все так сложно, Светлан. Все очень сложно.
 
Светлана: Где сложно?
 
Марина: У нас, где; в наших отношениях.
 
Светлана: А что в них сложного, Марина, если не нагнетать искусственно?
 
Марина: Ну, начнем с того, что мы никогда не сможем встречаться открыто.
 
Светлана: Я знаю, что это трудно. Лично мне противно бояться и прятаться, но, по крайней мере, в этом смысле я могу тебя понять. И тоже порой чувствую себя уродцем.
К примеру, когда невинно ввожу два женских имени на сайте проверки совместимости имен, а на мой запрос выдается ответ: «Вероятно, вы ошиблись. Нужно ввести женское и мужское имена». Когда пытаюсь подать объявление в рубрику знакомств в городской газете и слышу: «Извините, объявления подобного рода в наше издание не принимаются».
Когда элементарно не могу в чистом виде выложить на любом литературном сайте свое новое произведение, которое кажется мне удачным и достойным прочтения; а даже если пытаюсь, получаю тонну комментариев в духе: «Вы ошиблись дверью, здесь не Гейропа», «Не смейте агитировать порядочных читателей за свое однополое существование-прозябание», «Делом надо заниматься, а не хренью типа гомосексуальности страдать» – и так далее, а потом служебное сообщение: «Ваше произведение заблокировано модератором по жалобе из-за несоответствия этике, политике и правилам сайта».
Или когда в переполненной маршрутке уставшее от тяжкого рабочего дня «общество» после получаса беспричинной грызни и нецензурной брани с чьей-то подлой подачи внезапно примиряется и хором заводит диалог о том, что «это из-за «гомиков» и ссоры между хорошими людьми случаются, и маршрутки ездят редко, и вообще жить непросто!»
 
Марина: Как страшно то, о чем ты говоришь; невольно сжимаешься в углу, закрываешь глаза и думаешь о том, что в этом мире никогда не сможешь жить так, как хочешь. Но это только во-первых. А во-вторых, ты замужем. У тебя ребенок… у вас семья.
К тому же, у меня сейчас проблема. У меня большая проблема, и мне теперь ни до чего вообще. Мне нужно как-то встать, собрать силы в кулак и постараться все это решить.
 
Светлана: Проблема с чем?
 
Марина: Я пока не хочу говорить об этом.
 
Светлана: Мне или никому вообще?
 
Марина: Никому вообще, в том числе тебе.
 
Светлана: «В том числе»…
 
Марина: Да, прошлой осенью ты говорила, что у тебя «обстоятельства», – теперь я могу сказать, что «обстоятельства» у меня. Позже ты все узнаешь, поверь. Хорошо?
 
Светлана: Очень хорошо. Сначала я полгода решала свои проблемы, теперь ты неизвестно сколько будешь решать свои. Из какой это области хотя бы?
 
Марина: Могу сказать только, что я не беременна, я не выхожу замуж, у меня нет мужчины. Проблема с моим ребенком. Я не хочу больше говорить об этом, мне очень тяжело. Завтра на дежурстве, свяжусь с тобой по возможности. Договорились?.. Светлан?
 
Светлана: Я здесь.
 
Марина: Я знаю, что ты здесь. Так договорились?
 
Светлана: Марина… Я не могу так больше, я хочу говорить с тобой сейчас, а не замалчивать проблемы! Нам нельзя избегать друг друга, мы столько ошибок наделали; ты мне нужна, давай будем откровенны, я готова сделать для тебя все, на что способна!
 
Марина: Я очень устала. Позвоню тебе завтра, хорошо? Светлан?.. Господи…
 
*** Смс
 
Светлана: Привет, как ты?
 
Марина: Привет; вообще не было времени написать, сумасшедшие дежурство и сегодняшний день, на час позже ушла с работы; приехала, искупалась, поужинала, сейчас легла. Вы как?
 
Светлана: Нормально. Читаю «Исповедь сына века» Альфреда де Мюссе; тебе не до этого, но главного героя как будто с меня срисовывали. Спокойной ночи тогда.
 
*
 
Светлана: Привет, как твое состояние, как проходит дежурство? Сегодня уже неделя, как мы здесь.
 
Марина: Привет, состояние пока такое же, только с операции вышла. Вы как? Выписывать не собираются?
 
Светлана: Ты хочешь, чтобы я тебе писала, или мне лучше пока не беспокоить тебя? Не выписывают.
 
Марина: Ты можешь писать, когда тебе этого хочется.
 
Светлана: Ты меня сильно напугала своим желанием, хотя и со мной бывает подобное. Как бы ни было тяжело, не думай о плохом; найдут такие мысли – лучше ко мне приезжай, в любое время; хоть обниму тебя. Понимаю, что сейчас мы пишем друг другу каждая со дна собственного отчаяния, обнажающего эмоции, но нам надо быть сильными, а я всегда рядом и очень хочу тебя увидеть, ты мне дорога!
 
*
 
Светлана: Мариш, прости за бестактность; я не знаю ситуации, но может быть, для решения твоей проблемы не помешает некоторая сумма? Я с ума схожу от неопределенности; пожалуйста, позволь мне хоть как-то тебе помочь. Я не могу спокойно ждать исхода, наблюдать со стороны и вежливо справляться о том, как дорогой мне человек борется в одиночку!
 
Марина: Светлана, привет. Спасибо за беспокойство, мне очень приятно, но дело не в деньгах, с этим проблем нет. Мне помогает сестра, а я считаю дни до отъезда. Все будет хорошо. Не переживай. Поправляйтесь быстрее.
 
Светлана: Хорошо. Раз уж я совершенно бесполезна для тебя, не буду больше тревожить. Напиши, если понадоблюсь или когда сочтешь нужным.
 
Первое декабря 2016, две с половиной недели спустя
Смс
 
Марина: Привет, как ты?
 
Светлана: Привет, ну ты меня чувствуешь. Домой только вернулись, на «скорой» опять катались в офтальмологию. Ты-то как, разрешила проблему или нужна помощь?
 
Марина: Решаю, почти; все будет хорошо. Что у вас случилось?
Где вы сейчас живете?
 
Светлана: Это моя проблема, мне и решать.
Живу «в комнате с картинками Парижа на обоях и видом во двор на детскую площадку». В гости хочешь приехать?
Настроение нормальное?
 
Марина: Хочу… Почему бы нет.
Настроение лучше.
Я знаю, что не могу приехать.
 
Светлана: Скажи, ты хочешь быть со мной или так и стоишь на том, что лучше «оставить все как есть»?
 
Марина: Я не знаю; все очень сложно, много мыслей было за последнее время.
 
Светлана: Если не можешь ответить – неважно, почему, – лучше поступи, как я прошлой осенью. Не растравляй мне душу, я никогда не смогу воспринимать тебя как подругу. Или не усложняй.
 
Марина: Хорошо, как скажешь.
Извини, пожалуйста.
Я не могу строить отношения с женщиной и не могу в открытую быть с тобой, а по-другому ты не сможешь; прости меня, пожалуйста.
Лучше как прошлой осенью…4
 
Светлана: Дело лишь в открытости? Или, скажем, в моем поведении и характере?
Или же все-таки в отсутствии чувств? Так почему не сказать об этом прямо, зачем ты столько времени играешь со мной?
Как в одной повести: что ж, я отпускаю тебя, и пусть твоим проклятием будет вечно желать того, чего ты никогда не сможешь иметь.
 
Марина: Я думаю о тебе каждый день, каждую секунду, минуту и желаю тебя!
Да, дело в открытости, и есть еще причина. Однополые отношения – это грех, а за все наши грехи расплачиваются наши дети. Я считаю, что из-за моих случилась беда у моего сына. Все из-за меня.
 
Светлана: Любить – это не грех. Грех жить в нелюбви, лжи и постоянном истязании собственной Души, которая, кстати, дана именно Богом.
…Две недели я спала по ночам. Может, тебе от этого легче, но ты делаешь больно нам обеим.
…Что я сделала тебе, за что мучаешь? Только успокоилась, Господи. Разберись в себе.
 
Нет ответа.
 
Акт четвертый
 
«Разрыв с Роковой Персоной будет болезненным даже в том случае, если вы нашли в себе силы вырваться из-под ее чар в первые недели. Поэтому настраивайтесь на более-менее долгий «отходняк». Чем скорее вы избавитесь от иллюзий <...>, тем быстрее почувствуете облегчение <...>. И, что немаловажно, подстрахуете себя от «пингов» в «минуту слабости». <...>
В первые недели вас будут мучить навязчивые мысли: что это было? За что меня так? Почему я отдавала лучшее, а взамен получила вот это? Что он чувствовал на самом деле? В чем была моя вина и могла ли я избежать столь драматичного финала? <...>
<...>
Говорение, писание. Суть методики разъясняет accion_pozitiva:
“Вырвать из себя суггестию/гипноз непросто. Женщины в такой посттравматике очень нуждаются в постоянном говорении. Это инстинктивно правильно, ведь только ответной речью можно блокировать действие паразитической программы. Поэтому я всегда советую писать. Только не художественно стараться, а как получится, «изливать», что называется. Показывать никому не обязательно, но перечитывать <…> – обязательно. Так формируется контр-программа, вы сами себя перепрограммируете”».
(Таня Танк. «Бойся, я с тобой»)
 
«– А почитать это где-нибудь можно?
Не теперь, этот цикл еще не закончен. Я свои отдельные произведения не выкладываю раньше, чем завершу весь проект.
А цикл примерно сколько может длиться?
Обычно пока не покончу с чувством ко вдохновившему его человеку».
(Из разговора с Оксаной С.)
 
***
 
«Я попалась во все ловушки и черные дыры.
Я гуляла над бездной по краю реального мира.
И ушла чуть раньше, чем слишком поздно.
Закрываю глаза, исчезают звезды.
 
Милый, имя тебе легион,
Ты одержим.
Поэтому я не беру телефон
Соблюдаю постельный режим.
Но – в зеркале ты,
Из крана твой смех.
Ты не можешь меня отпустить,
А я не могу вас всех…»
 
(«Флер» – «Легион»)
 
***
 
«Я помню, очень хорошо все помню, как будто вчера было».
рина Е.)
 
«Можно просьбу? Не напоминай мне больше об этом никогда. Я хочу все забыть».
(Оксана С.)
 
Конец декабря 2017
Смс
 
Светлана: Знаешь, я думаю о тебе каждый день. И если у тебя не так, то это, конечно, моя проблема. Но если у тебя то же самое, то, мне кажется, неправильно избегать друг друга.
 
Нет ответа.
 
*
 
Светлана: Скажи хотя бы, как ты, все ли у тебя хорошо. Я больше не собираюсь ничего от тебя требовать: ни чувств, ни отношений. Но хотела бы сохранить с тобой связь, ты ведь знаешь, что нужна мне.
 
Нет ответа.
 
Светлана: Больше не напишешь, да? Надеюсь, когда-либо я пойму, зачем возникла эта странная ситуация, зачем ты вошла в мою жизнь, зачем ты лгала мне о любви, зачем ты столько времени играла со мной и зачем я все-таки тебя полюбила. Будь счастлива.
 
Нет ответа.
 
«Одноклассники», «Мой Мир»: Светлана удалила вас из друзей.
 
Середина января 2017
Смс, социальная сеть «ВКонтакте»
 
Светлана: Я в «Акварели». Вспоминаю пакеты и кафе, скучаю. С праздниками тебя; здоровья, счастья.
 
Нет ответа.
 
*
 
Светлана: Здравствуй, Марина. Вот, заглянула на твою страницу, увидела это фото с попугайчиками, и сердце дрогнуло… Если можешь, просто прочитай это; неважно, ответишь или нет. Пусть это будет что-то вроде исповеди, в которой я мучительно испытываю потребность.
Прошло столько времени, а я все никак не могу тебя отпустить и хочу говорить с тобой, считая неправильным запирать или адресовать другим то, что принадлежит тебе…
 
В этом письме я хочу попросить у тебя прощения, потому что груз вины, обиды, ярости, злобы, боли по временам гнетет меня и не дает спокойно дышать, а твой «игнор» иногда кажется мне невыносимым, потому что напоминает времена моего детства, когда мама в качестве наказания за малейшую провинность вдруг переставала меня замечать, могла пройти мимо на улице, не поздравляла на праздники и не говорила со мной по несколько недель, а то и месяцев, заставляя чувствовать себя «невидимкой».
С тех пор больше всего на свете я боюсь человеческого молчания в свой адрес. Это кажется мне гораздо хуже, чем потоки любых оскорблений и обвинений; я думаю, что равнодушие того, кто дорог, – это для живой Души самое страшное; и, что бы человек ни сделал, никогда не надо наказывать его молчанием. Сама же я постоянно нуждаюсь в том, чтобы сообщаться с другими, много говорить, быть искренней и откровенной.
 
Когда я пишу тебе, а ты молчишь, я не знаю, просто ли тебе уже все равно (или ты даже испытываешь раздражение), обидела ли я тебя, борешься ли ты с собой либо у тебя что-то случилось, и у тебя нет лишних сил, тяжело поддерживать связь с миром, нужна помощь.
В такие минуты я ощущаю беспредельное одиночество, чувствую себя загнанной в тупик и понимаю, что по-прежнему больше нельзя, но не знаю, как можно иначе.
 
По крайней мере, когда я пишу тебе, то не хочу запрещать себе поступать так, ругать себя за слабость, ибо то, что делаю, – это лучшее, на что я на данный момент способна; надеюсь, что когда-нибудь это пойдет мне на пользу и сделает сильнее.
И знаю, что ты должна была ощущать нечто подобное, когда ты писала мне, а я тебе не отвечала.
 
Пожалуйста, прости меня, Марина, за все, что было между нами; за все, что я сделала тебе. Прости меня за то, что я начала переписываться с тобой в сентябре 2015-го года, хотя мое сердце было еще полно чувствами к другому человеку, и я знала, что на тот момент не смогу полюбить никого другого. Прости меня за то, что в переписке с тобой я укрывалась и «спасалась» от этих чувств.
Прости за то, что, наверное, мало уважала и ценила тебя. За то, что порой пыталась самоутвердиться за твой счет – ведь ты была для меня «доступным объектом»: тебе всегда можно было написать, и ты всегда мне отвечала, была даже рада моим сообщениям и ждала наших вечеров; ты всегда находилась «под рукой», всегда готова была выслушать; ты воспринимала меня всерьез, считала сильной и романтичной одновременно – все это тешило мое самолюбие, и мне казалось, что так будет вечно, поэтому я мало задумывалась о твоих чувствах, желаниях и потребностях; все это неосознанно, конечно.
 
Прости меня за то, что питалась твоей энергией; что играла тобой; дразнила тебя и поднимала в тебе надежды, которые едва ли собиралась исполнить. За то, что испытывала удовлетворение, когда ты говорила мне о своих чувствах; мне было сладко знать, что, тогда как я испытываю боль в связи со своим безответным чувством к другому человеку, кто-то испытывает боль и по мне самой. За то, что читала твои письма и сохраняла их, даже не считая нужным тебе отвечать (хотя и делала так из «благих намерений»).
Конечно, я все равно не смогла бы заставить себя тогда тебя полюбить, и с моей стороны было только честно перестать переписываться с тобой, когда я поняла, что ты увлеклась по-настоящему. И все же, пожалуйста, прости меня за все это, Марина.
 
Прости меня за то, что твои письма помогали мне той трудной зимой, которую я провела на даче в плохом самочувствии и страхах, без медицинского наблюдения и поддержки со стороны родных.
Прости за то, что весной 2016-го я стала думать о тебе как о единственном человеке, к которому в случае чего смогу обратиться за помощью. Оставаясь одна в дачном домике, когда за окном шел проливной дождь и на улице стояла такая слякоть, что машины не могли пробраться в поселок, я часто боялась того, что «родовая деятельность» может начаться прежде времени, и никого не окажется рядом. Я прежде не говорила тебе об этом, но тогда я решила, что если так случится, то в первую очередь я позвоню тебе. Решила так, хотя совсем тебя не знала и даже ни разу не видела; я почему-то верила в то, что ты услышишь меня и придешь мне на помощь.
 
Конечно, ты видишь все это каждый день и едва ли чувствительна к переживаниям своих пациенток, но для меня все это было кошмарным сном.
Когда я была в роддоме, об этом не знал практически никто из моих родных и знакомых. Когда врачи говорили о высокой степени риска, я думала о том, что могу умереть, и боялась, что в этот момент никого из близких людей не окажется поблизости.
Когда же я поняла, что попала в то место, где работаешь ты, я испытала облегчение, потому что ты была рядом, хотя мы совсем не знали друг друга. В случае чего ты была бы единственным и последним близким человеком, которого я увидела бы, и на этом основании я очень сильно привязалась к тебе уже в тот день, когда впервые увидела.
 
С тех пор все мои ожидания, чувства и надежды обратились на тебя.
Ты казалась мне тогда почти всемогущей. Ты была в моих глазах достойной, сильной, уверенной в себе, профессионалом своего дела и добрым, отзывчивым человеком. И теперь уже я влюбилась в собственную фантазию.
 
В мае 2016-го я была уже совсем не той, с кем ты переписывалась осенью.
Я была очень слаба. Я потеряла много сил и энергии; я почти в одиночку перенесла испытание, которое казалось мне очень серьезным. Я чувствовала себя маленькой девочкой, которую некому было приласкать и пожалеть. Я даже не могла рассказать обо всем своей маме, потому что она всегда была строга и требовала соответствия своим представлениям, не позволяя открыто проявлять свои чувства и выглядеть слабой.
И я потянулась к тебе; я поверила твоим словам о том, что ты любишь меня, что ради меня ты готова изменить свою жизнь, что ты будешь ждать меня вечно. Прости меня, пожалуйста, Марина, за мою наивность и слабость, но в этот момент я на самом деле поверила тебе, и я всей душой потянулась к тебе за теплом, поддержкой и заботой.
 
Прости меня, пожалуйста, за то, что внезапно ты стала так мне нужна.
За то, что я начала предпринимать попытки подступиться к тебе, хотя теперь явственно ощущала между нами воздвигнутую тобой защитную стену. Прости за то, что так увлеклась тобой. За то, что искала твоего участия, стремилась к твоей Душе.
 
Прости за то, что дрожащими пальцами набирала тебе свои смс. За то, что всегда так ждала на них твоего ответа. За то, что каждый раз по пробуждении мне требовалось видеть на дисплее своего телефона это твое милое «Доброе утро».
За то, что при этом иногда боялась сближения и боролась с собой. За то, что грезила о тебе. За то, что видела тебя не реальной, а через призму собственных ожиданий и фантазий. За то, что, когда мы молчали, я все-таки продолжала говорить с тобой про себя и в творчестве, не останавливаясь… Пожалуйста, прости меня за все.
 
Когда ты в июне отдыхала на море, ежевечерне на закате я выходила гулять с коляской и шла по полю вокруг оврага за дачами. Я замечала какую-нибудь мелочь, которая меня трогала: например, молодого вороненка с перебитым крылом – и первым делом думала о тебе.
Мне было так больно от того, что мир был полон чужими страданиями, которым я не могла помочь. Я видела, как этот вороненок скачет в траве вдоль дороги с жалобным криком, и понимала, что, скорее всего, он обречен. Я думала о том, что могу взять его с собой, ведь у меня есть большая клетка, и попытаться его выкормить и вылечить, но потом понимала, что я сама настолько измучена, что не потяну даже такой небольшой ответственности.
 
И я вспоминала тебя прошлой осенью. Я искренне тебя жалела, и, если бы могла, я бы хотела тебе помочь, но в том-то и дело, что я не могла, что в ту осень мне было так тяжело, что меня едва хватало на себя саму…
А теперь я говорила с тобой и рассказывала тебе обо всем этом про себя, а наяву скрывалась перед тобой под маской и боялась распахнуть свое сердце и впустить тебя в него. Я боялась, что доверюсь тебе, обнажусь перед тобой – а ты сделаешь мне больно. Ты уверяла, что не причинишь боли, и все-таки вышло так, что боль моя до сих пор очень остра.
 
А главное, прости меня за эту осень, когда мы наконец-то встретились, – ведь это свело меня с ума.
Прости меня за то, что мне потребовалось больше, чем ты оказалась способна мне дать, и я не смогла смириться с этим. За то, что я захотела не редких коротких встреч, а настоящих отношений. За то, что мечтала быть с тобой, и за то, что желала обладать тобой без остатка.
 
Пожалуйста, прости меня за то, что в этот период иногда я не воспринимала тебя как отдельного человека, поскольку для меня теперь могли существовать только «мы».
Прости за то, что так близко к сердцу воспринимала все обстоятельства и события твоей жизни, твоего личного опыта. Прости за то, что ревновала тебя – причем не только к предыдущему подобному опыту и не только к твоим бывшим мужчинам, но даже к подругам и родным.
 
Прости за то, что хотела, чтобы ты была совершенной – такой, какой я тебя для себя придумала. За то, что, как ни странно это звучит, я не могла тебе простить твоей жизни. За то, что невольно представляла, как ты была с другими, и ненавидела за это тебя и их.
Прости за то, что я была такой и не умела проявить своих чувств иначе. Я на самом деле испытывала к тебе очень сильные чувства и действительно хотела сделать для тебя что-нибудь хорошее, но я сама не была полна, и мне по-прежнему нечего было тебе дать.
 
Я видела, какая ты, Марина. Я видела, что ты очень хорошая. И видела, как больно твоей Душе от постоянного подавления и от такого моего отношения к тебе.
Но когда ты говорила «Как скажешь», я испытывала ярость, потому что понимала, что этой фразой ты снова выставляешь между нами защитную стену, не подпускаешь меня к себе и отказываешься от диалога, от обсуждения проблем. Я бушевала, потому что стремилась к тебе всем своим существом, а ты настойчиво меня отстраняла – не отказывая, впрочем, совсем и вводя в полное недоумение словами о своих чувствах.
 
Смешно, правда? Но все самые болезненные события развернулись в октябре 2016-го, после двух коротких встреч и единственного (хотя прекрасного) поцелуя – и только на основании переписки, даже не телефонного общения. Та «тетка» с лит. портала едва ли поняла бы, как можно столь остро страдать на основании такой короткой реальности.
Все произошло так быстро, что я ничего не успела понять. Я чувствовала только, как стало больно, – и ничего больше. Иногда эта боль застилала глаза и лишала способности трезво мыслить и принимать адекватные решения.
 
Я не могла понять, что сделала не так, почему это случилось, почему нас ожидал такой крах. Не понимала, неужели ты можешь совсем не жалеть обо мне после всего, что между нами было, после того, как мы столь глубоко проросли друг другу в души?
Тебе должно было быть очень трудно – или же сердце твое должно было превратиться в камень. Я пыталась поговорить с тобой, но ты ничего мне не отвечала…
 
Мне было очень, очень больно, и я пыталась защититься от этой боли так, как могла.
В ту пятницу, перед тем, как нас увели в больницу, мне хотелось пойти на железную дорогу с другой стороны от дачного поселка, и я была шокировала тем, что в этот же день ты испытывала подобное желание. Мариш, родная, прости меня, пожалуйста, за все. Прости за то, что и сама ведь я пыталась удерживать тебя на расстоянии, чтобы не стать слишком уязвимой. Прости за то, что, желая избавиться от мыслей о тебе, выставляла напоказ твои чувства в своих рассказах. Прости меня за то, что мы обе потом старались ранить друг друга побольнее…
 
Когда мы выписались из больницы и я написала тебе, искренне желая быть хоть чем-то полезной в решении твоей проблемы, а ты снова отбросила меня на расстояние, я решила, что начну новую жизнь, и сама почти поверила в то, что смогу, что между нами все уже кончено.
Но стоило тебе написать мне первого декабря, как я поняла, что все это время думала о тебе, говорила с тобой и желала продолжения нашего реального общения. И ты говорила о том, что думаешь обо мне, а я не понимала, почему мы не можем быть вместе, почему мы так страдаем рядом, если мы обе друг к другу постоянно стремимся…
 
Пожалуйста, прости меня за то, что я сама боялась нашего сближения и избегала его, так же как и ты. Ты сказала, что есть причины, по которым мы не можем быть вместе, а я думала, что можно преодолеть все, если двое любят друг друга; я решила, что ты просто мне мстишь, ничего ко мне не испытывая, и попросила тебя больше мне не писать, а свою боль изливала в этих рассказах, которые писала все свободное время, с утра до вечера.
Однако ты зачем-то сохраняла меня в друзьях на «ОК» и в «Моем Мире», и я замечала за собой, что все, что бы я ни писала, я писала только для тебя, чтобы ты прочитала это и услышала меня. Я боялась, что ты не прочтешь, и мои слова останутся напрасными. Другие люди ставили за эти рассказы «десятки», а ты не проявляла никакой реакции; я поставила метку, но ты ее удалила, и мне казалось, что ты меня предала…
 
Мы продолжали стараться причинить друг другу боль, и я еще написала тебе ближе к концу декабря, но ты уже не ответила, и тогда я удалила и заблокировала тебя повсюду, попытавшись создать себе безопасное пространство в Сети, куда уже боялась выходить.
Ты не знаешь, но каждый раз, выходя на «ОК», я первым делом искала тебя в списке друзей; я все время боялась, что однажды не обнаружу тебя там, и это ожидание удара было столь мучительным, что мне было проще удалить тебя самой, чем постоянно ждать, когда ты сделаешь это.
 
Мне очень жаль, что между нами все так запуталось и накопилось столько обид, хотя на уровне Души я все равно продолжаю испытывать к тебе симпатию и, если хочешь, теплоту.
А еще у меня по-прежнему нет ощущения завершенности, потому что взаимным причинением боли и игнором ничего не решается – все только усугубляется. И вот я решила предпринять очередную попытку сделать первый шаг навстречу тебе из этой бездны непонимания и обид. Прости меня за все, пожалуйста.
 
Прости за то, что я распечатала наше фото и то и дело смотрю в твои глаза. За то, что ты продолжаешь довольно часто мне сниться. За то, что я постоянно вспоминаю этот поцелуй и твои волосы, губы, руки…
Прости за то, что, как бы я ни старалась, я так и не могу тебя отпустить и даже не знаю, как это сделать. В общем, прости, пожалуйста, меня за все.
 
Я бы очень хотела, чтобы однажды мы встретились и просто, по-человечески, поговорили. Не в переписке, не по телефону – а наяву, глядя в глаза.
Чтобы, если нужно, мы могли по-хорошему друг друга отпустить, чтобы между нами не осталось боли и обид.
 
Я не знаю, как ты сейчас живешь, что чувствуешь, все ли у тебя хорошо, кто с тобой рядом. Но душой и мыслями я и теперь с тобой и хочу, чтобы ты об этом знала.
Что я у тебя есть. И что, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, ты всегда можешь ко мне обратиться, и я буду рада тебя поддержать.
Я работаю над собой и стараюсь учиться безусловности…
 
Вот, пишу тебе и опасаюсь, как ты это воспримешь. Что же, можешь посмеяться над моей слабостью, но, по крайней мере, я была искренна; да и верю, что ты не станешь ни над чем смеяться.
Мне больше ничего от тебя не нужно. Но мне очень тяжело от того, что ты молчишь. Как я должна была тебя обидеть, чтобы перестать для тебя существовать? Я помню, как ты говорила, что вычеркиваешь из своей жизни людей, которые принесли тебе зло. Но сознательно я никогда не желала причинить тебе боли.
 
Я не знаю, почему все случилось так, но мне очень жаль, что так вышло. Боюсь, исчезать и молчать – не выход. Так уже было один раз, давай не будем повторять наших прежних ошибок. Давай помиримся, пожалуйста…
Пока между людьми остаются чувства вины, обиды, боли и злости, они не свободны друг от друга. Если не хочешь меня знать, пожалуйста, поговори со мной и отпусти меня.
 
И со Старым Новым Годом тебя…
Я благодарю тебя за все, что было между нами, несмотря ни на что. И от Души желаю тебе мира и счастья.
 
Я до сих пор есть у тебя, Марин…
Пожалуйста, прости меня, еще раз, и спасибо за то, что ты это прочла. Хотя – что и сколько бы я ни написала, все равно не получится высказать все до конца…
 
Нет ответа.
 
Февраль 2017
Из разговоров «про себя»
 
***
 
В начале позапрошлого сентября ты отыскала меня,
ты сама мне написала на этом сайте знакомств.
Полгода потом ты отчаянно,
всеми силами добивалась меня.
 
Три месяца весны я сопротивлялась липкому наваждению.
Но ты меня опутала, привязала.
И я все же вынуждена была признаться себе в том,
что, увидев в мае, я тебя полюбила2.
 
Четыре месяца дальше ты удерживала меня на расстоянии,
не отпуская, но и не приближая.
Потом был один страстный поцелуй в твоей прихожей.
Всего один поцелуй. Это похоже на бред3.
 
Целый месяц моих страданий, метаний, стремлений, признаний –
И твое смс двадцать пятого октября.
«Давай оставим все как есть».
Я не пойму одного: если ты не любила – зачем было издеваться?
 
Еще месяц ты говорила «не знаю»4.
А потом совсем перестала мне отвечать.
Даже на новогодние праздники.
Даже на мои развернутые письменные просьбы меня простить.
Ведь так легче, правда?
 
Забавы ради ворваться в чью-то жизнь,
желая получить что-либо для себя,
для самоутверждения перевернуть в ней все,
из мести искалечить чужую душу,
 
До конца высосать энергию,
подобно пауку, заполучившему муху, –
А потом, когда с жертвы больше нечего взять,
исчезнуть, замолчать и спокойно сделать невинный вид.
 
И вот уже семь месяцев, семь мучительных месяцев
с тобой не было никакой связи.
Я заливаюсь слезами все эти дни.
Ты же можешь понять, почему ты меня не слышишь?
 
Но с одной стороны – спасибо.
Потому что иначе я была бы хронически слаба.
Я гуляла бы по спирали, бродила бы по самому краю отчаяния,
и это продолжалось бы циклически, бесконечно, изводя и терзая меня.
 
А с другой стороны… будь ты проклята, И.
Ты меня уничтожила. Растоптала. Раздавила.
Почему-то решила, что тебе «позволено все».
Нанесла «психотравмы, несовместимые с нормальной жизнью».
 
Ты считаешь, что с вещью, фантомом, иллюзией не говорят?
Но это не меня, а тебя не существует,
потому что сердце твое непроницаемо, глухо,
и черствая, сухая душа твоя мертва в своем безразличии ко всему.
 
А я есть, и я до сих пор испытываю острую боль,
Но я уже отхожу от края и хотя бы могу об этом говорить.
Девятьсот шестнадцать мегабайт информации на диске –
Вот все, что от  тебя осталось. Мне даже смешно.
 
Любила ли я кого-нибудь после тебя? – Нет: нечем.
Чтобы любить, нужно иметь сердце – здоровое, целое, полное.
То же, что осталось мне после этой страсти,
не способно любить, увы.
 
Функционировать – да, пожалуй.
Пить вино, говорить о чем-то,
даже доставлять кому-то физическое удовольствие – может быть.
А полноценно любить – вряд ли.
 
Все эти месяцы с большим трудом
я шаг за шагом реконструирую себя из обломков.
А в целом – все у меня хорошо. Обычно… терпимо.
Так ты хотела бы знать, как мои дела?..5
 
Конец июня 2017
Смс
 
Светлана: Мы с сыном лежим в нейрохирургии, и я лишь теперь понимаю твои слова о грехе. Я пыталась, с другими людьми, но, наверное, должна отказаться от самой идеи. Желать того, чего, в силу подсознательного конфликта, все равно не смогу иметь.
 
Нет ответа…
 
(5-22.07.2017)
__________
 
2 См. подробнее рассказ «Странности жизни».
3 См. подробнее рассказ «Поцелуй».
4 См. подробнее рассказ «Набросок об открытости».
5 См. также стихотворение «Ты меня спросила, как мои дела…».
 
Спасибо за прочтение. По всем вопросам обращайтесь:
 
vzlomschitsa-stereotipov@yandex.ru
https://vk.com/id397107829
http://lesboss.ru/authors/15763/