«Не знаю, почему я так тебя люблю,
Сквозь годы навсегда буду  с тобою.
Мне нравится, когда ты рядом
И обнимаешь своим взглядом..
Ну, дай же мне ответ сегодня -
Ты любишь? Или нет?
Ты можешь быть всегда со мною -
Ты стань навек моей мечтою.
Ну что тебе сказать? Ты вынуждена лгать,
Я вынуждена  опять поверить в эту правду..
Но знаешь, не молчи…  Об этом говорить
Мы, к сожалению, будем только завтра…»

Лоранс знала этот кабак, гордо именуемый кабаре.  Пару лет назад по необходимости туда заглянула, чтобы выбрать несколько подходящих люмпенов для массовок и  самой окунуться в их атмосферу.
Шла последняя неделя октября (это она хорошо запомнила). Обычно в это время  парижане считают, что наступила зима.
Сладковатый запах каштанов щекотал нос, когда она  толкнула дверь кафе.
Нет, вовсе не рассчитывала, что там шикарно, но с таким убожеством ей впервые пришлось столкнуться.
Тесно, душно, шумно.
Певичка –  дородная девица   в белом платье и кокетливом черном поясе с бантиком, который не скрывал её необъятную талию, а ещё под цвет поясу, в капроновых капри, несмотря на гомон, выступала перед публикой.
Голосок приятный, однако,  исполнение откровенно не радовало.
Кто-то слушал её, сидя за маленькими столиками. Попадались и те, кто равнодушно отвернулся  и со скучающим видом  цедил  пиво.
Но ничего не могло заставить замолчать юное, но уже раздобревшее дарование.
Чтобы не смотреть с брезгливой жалостью на потуги, возомнившей себя эстрадной дивой, девушки, Лоранс удостоила вниманием окружающую обстановку.
Антураж  оставил не лучшее впечатление. Стены –  цвета перезревших  томатов, почти сливались с колоннами, выложенными из красного кирпича. Куда интереснее смотрелись бы на их фоне серый тон, или обои с имитацией под газеты.

Люмпенов здесь оказалось  предостаточно. Они расселись на скамьяз вдоль стен, попивая пиво  и ведя неспешный разговор. Одеты, кто во что горазд.
Из головных уборов  – французские береты, кепи и шляпы.
Особенно удивила полным безвкусием  средних лет мадам с тройным подбородком. Её голову, как корону венчал несколько мятый колпачок «боннэ» из искусственного меха,  своим видом напоминавший  линялый плюш, который окунули в гуашь.
 
Идя сюда, Лоранс решила не выделяться и выбрала стиль «уличный шик».
Чёрный габардиновый  тренчкот, лёгкий платок, повязанный на шею, узкие джинсы-скинни и ботинки-лоферы.
И тут же привлекла к себе внимание посетителей. Во-первых, все вещи на ней идеально сидели.
Во-вторых, они были хорошего качества. Но главное, она никак не вписывалась в их мирок.
Поняла это и Лоранс, и растерялась.
Пропустила девушку с подносом, неловко посторонившись.
Фигуристая официантка,  преисполненная  достоинства, с видом, по крайней мере, герцогини, находящейся в стеснённых обстоятельствах,  проплыла мимо. Она разносила заказы клиентам, ухитряясь лавировать между певичкой  и столиками.
Лоранс так и не решилась сделать здесь заказ,  трусливо отступила.
«Вырвавшись»  на свободу, вздохнула с видимым облегчением.
Поэтому это место оставило у неё неприятный осадок. 

До кабаре, следуя через Шатле, добралась за десять минут.
Пускать её не хотели.
- Здесь частная вечеринка, мадам, для активистов «Фронт Насьональ», – попытался остановить её плечистый парень.
- Я пришла к Дейзи. Вы её знаете?
- Друзья Дейзи – наши друзья. Проходите. Вон она рядом с Марин.
Лоранс невольно взглянула на лидера французских националистов, которая стала инкарнацией нового образа «Национального фронта». Белокурая рослая женщина, ростом, не уступающая Лоранс,  с усталыми светлыми глазами, улыбалась собравшимися, а те восторженно на неё глазели.
- Хочу сказать вам, что я здесь, потому что я на стороне рабочих. Тут, в кафе, где собираются простые парижане, а не в ресторане, как сторонники Макрона, – говорила Марин.
- Мы больше не чувствуем себя дома. На сегодняшний день, число «некоренных» французов уже перевалило за четверть от всего населения страны. Мы всерьёз озабочены исламизацией  нашего общества. Наплыв беженцев может негативно сказаться на культурной самобытности Франции. Ислам нам здесь не нужен. 
Я хочу  вернуть  вам старую добрую Францию!
Скажите, где справедливость, когда беженцы получают всё легко, а коренные французы живут всё хуже и хуже!
У нас  безработица  свыше 15 %. В нищете прозябают  15 % населения. То есть 9 миллионов человек Франции живёт ниже уровня бедности. У нас  огромный процент безработной молодёжи – 25 %. У них нет работы, а когда они её находят, то это недолгосрочная работа с мизерной зарплатой.

Лоранс по достоинству оценила ораторские способности Марин, но её жёсткая антиисламисткая  риторика не поколебала убеждения. Продолжала считать, что  «Народный Фронт» Ле Пен не предлагает решение проблем, а играет на этой болевой точке французов.
Но не она волновала её и не политика, а Дейзи.
Дезире тем временем взяла слово:
- Друзья! Повторю слова Кристофа Брию: «Мы требуем не так уж много: чтобы полиция делала свою работу, чтобы правосудие наказывало тех, кто не исполняет закон.  И чтобы иностранцы, не имеющие легальных документов на пребывание во Франции, были отправлены к себе домой».
Одобрительные крики и аплодисменты.
- Дейзи, спой нам! – стали просить её.
Та не стала противиться. Вышла на середину зала и исполнила три песни Луан «Jour 1» (день номер один), «Avenir» (будущее) и «Jeune» (молодая).
Тем временем Марин, одобрительно кивнув Дезире, сопровождаемая охраной, уехала.
Народ продолжал веселиться.
Дейзи, заметив Лоранс, подошла к ней.
Казалось, она ничуть не удивилась, увидев её здесь.
- Я как раз собиралась домой. Если ты не против, то пойдём вместе.
- С тобой куда угодно, – с приливом нежности ответила Лоранс, когда они вышли из кафе,  – только ты полна загадок, которые я не могу и, признаюсь, боюсь разгадать.
Жаль, что у меня нет яхты. С удовольствием уплыла бы с тобой, хоть на край света! Увы,  мои доходы не позволяют мне её иметь. Мы снимаем малобюджетные фильмы и выручка не так велика, чтобы позволить себе дорогостоящие  игрушки, в виде яхт и вилл.
Дейзи выслушала подругу детства  и с досадой спросила:
-  Отчего французы такие стяжатели? Ты плачешься, что у тебя нет яхты, нет виллы. Но ты ведь входишь в десятку людей с высоким заработком, а  тебе  всё мало.
Знаешь, зимой у нас в подвале поселилась парочка пожилых  клошаров – муж с женой.
Вежливые, пугливые, они старались меньше попадаться на глаза. Как могли следили  за своим внешним видом. Он всегда был выбрит. Она красила  помадой губы. В поношенной одежде, но опрятные ходили днём в поисках работы, а вечером возвращались в подвал.
Летом они ночевали под мостом Мирабо, а когда похолодало перебрались к нам.
Жильцы дома не возражали, ведь не замерзать же им на скамейках.
Я, Клотильда с Элен, другие жильцы,  подкармливали их, как могли, помогали.
Однажды ко мне пришла встревоженная Элен и сказала, что наши вынужденные поселенцы не выходят из подвала, не случилось ли что? Мы спустились туда и увидели их лежащих на диванчике, который те   раздобыли на свалке.
Вначале подумали, что они мирно спят.
Вечным сном.
Они прижимались друг к другу, мёртвые. Потом судебный врач сказал, что первой умерла жена. Он мог уйти, но остался, чтобы быть с ней...
Мне не нужно от тебя ничего, кроме преданности. Но как я могу доверять тебе, когда ты столь ветрена. Я в курсе твоей связи  с Софи. Ты бросила её, когда она тебе наскучила.
- Это неправда! Софи сама уехала в Турцию, оставив меня.
- Она уехала потому, что ты перестала её любить!
- То не любовь была, а увлечение. Любила я всегда и люблю сейчас только одного человека – тебя.
С той самой первой минуты, когда встретила в школе. Ты, только ты навсегда поселилась в моём сердце. Говоришь  – не доверяю…  Но я же вижу, что ты не любишь меня так, как я тебя.
Если не меня, так кого:  Марин?
- Ты с ума сошла! Она –  человек, которого я уважаю. У неё есть характер, сила воли и четкая программа. Её  поддерживают обычные  работяги из провинции и  простые парижане. Знаешь, почему она не победила? Потому что её боятся. Голосовали не за Макрона, голосовали против неё.  «Кто угодно, лишь бы не она!»
Благополучных граждан страшит, что с приходом настоящего лидера к власти, их уютный мирок пошатнётся.
Их шокируют решения, предложенные ею: высылка нелегалов, выход из ЕС и НАТО, отказ от евро. Опасаются  бунтов в среде мигрантов.
Безмозглые элои! Не понимают – арабский  мир скоро захлестнёт Европу. И первая на очереди – Французская республика.
Выбрав Макрона – ставленника Ротшильдов, Франция обрекла себя покорно плестись в хвосте за Германией, которая, кстати, вывезла свои золотые запасы из нашей страны. Что нас ждёт? Либеральная экономическая политика, построенная на дешевой ввозной рабочей силы и снижении зарплат для местных. Проблемы исламизма и терроризма продолжат обостряться. Они (богачи) сбегут, мы останемся расхлёбывать.  

- Тогда кто,  Софи? – Лоранс сейчас  было не до политики, хотя новый президент  ей нравился и она голосовала за него.
Более симпатичен был, конечно,  Франсуа Фийон, и она, как и многие парижане не сомневалась, что премьер-министр победит на выборах.
Во-первых, Фийон  с полной ответственностью подходил к решению любого вопроса, за что в парижском истеблишменте слыл учёным занудой.
Во-вторых, ценил общество умных людей, прислушивался к их советам и прекрасно с ними ладил.
Однажды принимал  в Париже премьера России – Владимира Путина. Потчевал его зайцем по-королевски( фарширован фуа-гра, томлён в вине, полит соусом из заячьей крови и коньяка). Ужин был офицальный и метрдотель двал пояснение.
«Этот заяц был загнан только вчера», – перевёл Путину Фийон.
«Если бы этот заяц знал, кто его будет есть, он бы не сопротивлялся и сам сдался без боя», – улыбнулся в ответ гость.
Эта история запомнилась Лоранс ещё тем, что её друзья, под впечатлением визита лидера России, приготовили это блюдо и пригласили её в гости. Лоранс терпеть не могла зайчатину, а от вида крови её мутило.
Чтобы не обидеть хозяев, пришлось заставить себя проглотить несколько кусочков и не смотреть, как соус стекает с мяса.
К сожалению, после скандала, связанного  с женой Фийона, электорат отвернулся от него. Тогда на сцену и вылез «чёртик из табакерки» Макрон – преуспевающий банкир, в раскрутку которого вложили деньги не только Ротшильды, но и Саудовская Аравия.
С такими патронами невозможно проигать. Выбирая наименьшее зло, Лоранс проголосовала за живчика  Макрона. Тем более, что была польщена эсэмэской с предложением голосовать за него. Такие сообщения послали только 500000 гражданам, и она вошла в их число.

К дьяволу всех политиков  вместе! Сейчас реально не до них и не самой Франции.
Ревность мутила разум,   делая  Лоранс уязвимой и болезненно-ревнивой.
- Ещё не легче, – с досадой произнесла Дезире и отвернулась от неё.
- Куда тебя отвезти, домой? -  спросила Лоранс  после продолжительного молчания. Еле сдержалась от язвительного уточнения: «Или к Софи?»
Её всю изнутри разрывало от боли и ревности, обиды и сожаления.
- Если тебя не затруднит, - приняла  предложение Дейзи, не замечая, или делая вид, что не замечает,  переживаний Лоры.

Вскоре они уже подъехали к дому Дезире.
-  Ну, что ты сидишь? – выйдя из автомобиля, спросила Дейзи. - Если  думаешь, что я приготовила закуски лишь для себя, то глубоко ошибаешься, - добавила  с улыбкой.
И настолько светлой была  эта улыбка, что весь негатив, который Лоранс копила в себе всю дорогу, растаял.
Она вышла вслед за  той, без которой, не могла и не хотела жить.
-  Да, совсем забыла тебя предупредить, - вспомнила Дейзи, когда вставляла ключ в дверь, - ко мне сейчас зайдёт  сестра. Она нам не помешает.
- Какая сестра? – растерянно переспросила Лоранс, чувствуя, как надежды провести время вдвоём с любимой, тают, подобно миражам.
- Ты её знаешь, - загадочно улыбнулась Дейзи, - а вот и она, легка на помине.
За окном стало слышно, как к дому подъехал мотоцикл.