LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Перед Китаем
http://lesboss.ru/articles/79492/1/Iadaa-Eeoaai/Nodaieoa1.html
One Tergete
Существую с 80-х. Живу в городе, которого нет на карте. Собираю буквы в слова. Забываю выбрасывать мусор. Читать больше:https://m.vk.com/ne_fack_t Смотреть картиночки:https://www.instagram.com/ne_fuck_t/  
От One Tergete
Опубликовано в 21/09/2017
 
--

Стр 1
Сначала я не поверила, что это случилось. Как если бы невидимая рука вырвала меня с грядки и зашвырнула в район экватора. Такое бывает, когда всю свою жизнь живешь на одном конце страны, и вдруг оказываешься на другом.
Там, на другом конце страны, к своему ужасу и восторгу я обнаружила себя в праворульном авто пялющейся в окно с идиотической улыбкой. А в окне большой, красивый, с множеством машин, облаков и кораблей навстречу мне летел Владивосток.


К счастью, довольно скоро оказалось, что город очень похож на Питер. Так же, как в Питере, здесь было много воды и кафешек. Так же, как в Питере, везде величаво разгуливали с селфи-палками китайцы. Если кто-то уезжал, то обязательно в Питер, как будто ближе города и не было.
В общем, выяснилось, что у меня тут полно знакомых, друзей друзей и мир вообще имеет форму чемодана. Наверное, поэтому она нашла меня в сети и написала так быстро.


Случилось это, когда снежный буран срывал с моего хостела крышу. Слушая глухой стук металла над головой, я боялась высунуть нос до ближайшего ларька, в то время как почти все население славного города моряков и путешественников заныривало в прорубь, выдолбленную у набережной замерзшего Японского моря.
Первое, что я написала ей в ответ, это то, что на моем конце страны море не замерзает. А ещё про то, как это жутко - когда лёд встаёт и ходит над волной будто жидкая земля.
- Что ты вообще делаешь во Владивостоке? - спросила она.
Что я могла делать, кроме как трескать пян-се, слушать попсовые хиты 90-х в чифаньках и втыкать на Золотой Рог?
Ну, положим,еще я ждала китайскую визу.


Я ждала китайскую визу. И все во мне сжималось от мысли о том, что это последний русский город на моем пути; последние дни, когда я слышу родную речь. По вечерам как в кружке "очумелые ручки" я лепила таблички с иероглифами и учила номера китайских автобанов. Мне предстало проехать больше шести тысяч километров по стране, где мало кто говорил по-английски, а если и говорил, было еще хуже. Шесть тысяч километров с севера на юг и долгое возвращение домой.
Китай был большой, я - маленькая.
Мне хотелось спрятаться куда угодно.
- Моя машина подойдёт?
Я сказала, что ещё как.


Вам когда-нибудь толкали телеги про то, что все мы уже встречались в прошлых жизнях? На другом конце страны ты садишься в незнакомое авто к незнакомому человеку. Пристегиваешься на пассажирском, опускаешь стекло, закуриваешь. И понимаешь, что ты вроде как здесь был. Всегда.
- Я обычно не пишу незнакомым людям в соцсетях, - она усмехнулась, побарабанив пальцами по рулю. - Но когда я прочитала, что ты пишешь в дороге... я тебя как будто всю жизнь знаю. Аж странно.
Я посмотрела на ее изящные кисти в грубых рукавах пальто, на беззащитный белый клочок рубахи у горла, на челку над красивыми и немного грустными глазами. И начала бороться с дурным чувством, что я тоже знаю это всю жизнь.
Так не должно было быть. Я жила на том конце страны. А она на этом.
- Куда поедем?
- Doesn't matter. As you wish.
Я сказала это по-английски. И она улыбнулась. Сбоку мне было видно лишь край улыбки, но даже в этом маленьком ее миллиметре было что-то абсолютно родное.



- Что?
Разумеется, она заметила, что я пялюсь на неё.
- Почему ты улыбаешься?
- Почему ты сказала по-английски?
- Просто так.
- Я преподаю английский.
- Преподашь английский?
- Да, в кампусе.
- Это на Русском?
- Это на Русском.
- Ну поедем на Русский.
- Аs you wish.
Такого удара по газу я не ожидала. Меня вдавило в спинку сиденья. Под капотом у неё, сто пудов, был турбированный. Я могла не сомневаться, что водит она как бог. Что она тоже опустит окно, чтобы курить одну за одной, пока мимо пролетают чудесные, стройные, летящие ввысь мосты последнего перед моим Китаем русского города.


О чем двое незнакомых людей могут говорить там, где на каждом углу натыкаешься на фамилии Арсеньева, Пахтусова, Чуркина, Эгершельда? Разумеется, о путешествиях.
Она любила Европу и Америку.
Я бредила Азией.
Снежная позёмка вилась по трассе Русского и мне все казалось, что это течёт снежная река.
- Почему ты путешествуешь?
Я пожала плечами:
- Ни на что другое не гожусь.
В машине у неё болтался стакан остывшего кофе. Мы пили его, передавая друг другу такими отточенными движениями, будто бы делали это раз семь на дню.
Прошло полчаса с того момента, как я села в ее машину.
Вопреки всем разговорам о путешествиях у меня было абсолютное ощущение, что Китай уже не очень-то нужен.


Ещё спустя полчаса она привезла меня обратно.
Отправила стаканчик из-под кофе в урну.
Сигареты мы сдолбили.
Она стояла на снегу, таком же белоснежном, как ворот ее рубашки, который на пронзительном приморском ветру казался ещё более беззащитным. В этом момент я готова была сказать ей, почему путешествую. Потому что, черт побери, она не сваливалась прежде, как снег на голову, на своей машине с турбированным под капотом. Не курила последнюю сигарету со мной на двоих. И вообще была на этом конце страны. И если б я не была на том, у неё болтался бы в кабине всегда горячий кофе.
- Когда ты уезжаешь?
- Если визу дадут через два дня - на следующей неделе.
- Значит увидимся?
- Значит, увидимся.


Мы не увиделись.
Визу дали на утро. Через пять часов я перешла границу Краскино-Хуньчунь и проехала более шести тысяч километров по Китаю с севера на юг. Я мерзла среди небоскребов Шеньяна, блевала от хот-пота в Ченду, пела песни на улицах Гуаньчжоу и ночевала на крышах Гонконга. Я задыхалась в трущобах Манилы, жила на пальмовой плантации в Малайзии, поднималась на вулканы Индонезии, возвращалась на полуостров Индокитай, мылась в общественной бане Мургаба, стояла со сжатыми кулаками у могилы Тамерлана, гнала через пустыню с верблюдами к российской границе, а оттуда на север - к тому концу страны, где на Лиговке стоял мой дом и можно было курить из окна во двор-колодец.
Два года - большой срок.
Наверное, поэтому она нашла меня в сети и написала так не скоро.


Это случилось, когда стояла нормальная балтийская погода. Дождь заливал все от Дыбенко до Комендантского. Она написала, что едет зимой в Питер. Как будто ближе городов к Владивостоку и не было.
- Если все сложится, я бы очень хотела встретиться. Покурить.
Я взглянула на часы.
На том конце страны вставало солнце. А на этом я обнаружила себя пялющейся в окно с идиотической улыбкой.