Яна увидела его сразу. В дальнем углу. Прибытия именно этого экспоната она ждала. Пока охранник прощался, а Ксюша закрывала дверь, Яна успела отставить пакет и направиться к цели. На самом деле, ничего вокруг она уже не замечала.

Красочное пространство, затягивающее душу в магию сюрреалистичных линий. Пропасть элементов и персонажей - брейгелевский стиль. На картине - современность. Горящие вывески. На фоне домов сквер, из него люди. О чём-то говорят. Кто-то спорит. Девушка ведёт утомлённую лошадь. За деревом на лавке спит бездомный. По рельсам первого плана трамвайчик стремится за горизонт. Будто слышен его звук. Теряющийся за шумом пары машин, движущихся вслед. Почти по центру полотна, из-за тянущихся веток, но скорее над - большой экран с рекламой. Возвышается. Дождь только начался. Никто не успел открыть зонтов. Птицы в небе. Крыло одной из них загораживает часть композиции сбоку.

- Интересно? - от внезапности Ксюшиного голоса Яна чуть не выронила напиток.

Она была сейчас в другом месте.

- Ты видишь красный? - не отводя глаз от полотна, спрашивает Яна.
- Решила проверить, не дальтоник ли я?

Яна молча обернулась. Ксюша избавилась от верхней одежды и теперь стояла в жёлтой, с оранжевым оттенком, футболке. Короткие рукава были дополнительно подвёрнуты. Поверх ворота, на верёвочках и цепочках, легли кулончики. Бегущая лошадь. Крыло. Медвежонок. Удивительное дело, раньше Яна их будто не видела. Не придавала значения, как простым побрякушкам. В уголках Ксюшиных губ закралась улыбка. Яна, не моргая, смотрит, как из руки изымается банка с химической жидкостью. Ставится на пол.

- На рекламном щите. Вывески и витрины. Пестрят, но выделяется красный, - перечисляет Ксюша, расстёгивая на Яне дублёнку. - Трамвай... - с плеч уходит тяжесть, возлагаясь на ближайший куб. - Вот сумка ещё у девушки.

За руку с парнем из сквера. Кажется, увлечена аксессуаром больше, чем своим спутником. Тот, в свою очередь, общается по мобильному.

- А что ты видишь у Брейгеля? - это один из любимых художников Яны. Года два назад не могла не заметить обновлённую "одёжку" Ксюшиного телефона. - У тебя "Фламандские пословицы" на чехле, не так ли? - они настолько близки, что ноты их парфюмов сливаются. Прикосновение пальцев к талии тает.
- Поговорим об абсурдизме и сатире? О влиянии Босха, быть может? - иронизирует Ксюша. - Или о технике масляной живописи на досках?

Всё это темы искусствоведения по творчеству голландца.

- Нет, - Янин взгляд падает на изображение игральных "костей" и карт на Ксюшиной футболке. "Как карта ляжет и - жребий брошен?". - Что видишь именно ты?
- Помимо того, что дома, в папином кабинете висели репродукции Брейгеля? И я всё время содрогалась, глядя на мельницу с "Пути на Голгофу"?...
- Содрогалась? От мельницы?

"Хоть не "Сад земных наслаждений" Босха...", - думает Яна.

- От мельницы, - подтверждает Ксюша. - Ты не знала? Это забавно. Папа с детства пичкал символами и значениями. Обильно так. Глобальными. Небо, например, - высота и бесконечность. Как сейчас помню, он произносил непонятные слова, - Ксюша усмехнулась. - Типа трансцендентность, порядок во вселенной... Нет бы просто сказать, как обычным детям: там живёт добрый дедушка, который позаботится о тебе... А я смотрела в небо и пыталась представить хотя бы бесконечность. Которая явно не помещалась в мою черепную коробку... Крыло - сила воли, свобода, преодоление границ земного мира. Это было ещё как-то понятно. Я даже пыталась взлететь...
- Разбегалась? - Яна живо представила белокурую девочку, распахнувшую руки. Нежность заполнила лёгкие.
- Ну да. Глупость...
- Нет-нет, почему? - стремглав выдыхает Яна. - Я тоже. Да все дети, пожалуй!
- Так или иначе, у других не было мельницы.
- Один из самых сложных символов...

То, чего боится сама Яна. Упустить. Не успеть...

- Время, - припечатывает Ксюша. - Перемалывающее всё и вся. Но самое пугающее - кто именно там сидит. В средние века мельница была местом сходок и порока, нечистым пространством. Дьявол превращался в мельника. Но ещё раньше всё устройство мира представлялось с кружением звёзд, как у большой мельницы. Апостолы получали муку, а Христос раздавал хлеб... Он был на той репродукции с крестом. Люди таскали хлеб. И кто-то сидел в мельнице.
- Всё это тебе рассказывал отец? - холод ужаса ползёт по венам. - Сколько тебе было? Ты вообще знала, кто такой Иисус?
- Лет восемь. Мама не разрешала ходить в ту комнату... Про Иисуса? Да, вкратце о страдании за грехи людей. Потом папа подарил детскую Библию. Но сначала был мельник.
- Надеюсь, ты не открывала взрослую.

Ксюша моргнула.

- Опять прикалываешься? - недоверчивый обидчивый взгляд. - Я совсем для тебя маленькая?
- Нисколько, - Яна смотрит на Ксюшу с невыразимым чувством, но, чем бы ни было, оно точно далеко от юмора.
- А что тогда?
- Там жестокий Бог.
- Мы... Кажется, мы сошли с темы. Ты хотела поговорить о картине...
- Не важно, - Яна подводит руку к её пояснице. - Сейчас это точно не важно, - смотрит в глаза, зрачки которых начинают медленно расширяться. - И ты... всё же полюбила Брейгеля? - рука на спине и нежно подталкивает к себе.
- Полюбила... - выдавливает Ксюша почти в губы.