Будто напросилась. На спинке кухонного стула полотешко перепачкано цветными отпечатками. Явно из другой комнаты. Тюбик масляной краски на столе. Фольга от шоколада. Альбом репродукций, открытый на порванной странице. Блюдце с недоеденным круассаном и чашка из-под кофе перемещаются в направлении переполненной раковины. Фольга устраняется вслед хлебо-булочному в мусорное горнило в тумбочке.

Пёс Монти, ирландский мягкошерстный пшеничный терьер с красивой волнистой шерстью, хлопотал возле ног хозяйки, ожидая после прогулки ужин. Они раньше виделись с Ксюшей. Даже играли. Уже не подозревал во всех смертных грехах.

- Насыпать ему? - предложила Ксюша. - Где корм?
- Вечером он ждёт рыбу или мясо с гарниром, - хозяйка обернулась от раковины. - Но ты можешь попробовать угостить яблоком. Они мытые.

Во фруктовнице находились также цитрусы и бананы. Ксюша надкусила яблоко, приманивая пса. Тот недолго сомневался, чтобы ринуться к замаячившему лакомству.

- Держи, бородатый, - дала псу. И ещё. Лишь бы не мигать на толстовку, небрежно брошенную на диване.
- Ай, Монти. Продажная ты шкура, - пожурила хозяйка. - Самый верный пёс на свете!
- Пока, мамка. Пиши, - сообщила Ксюша за Монти. - Может, ещё апельсины ест?
- Нет, собакам нельзя. Это для моих чаёв.
- Чай с апельсинами? - удивилась Ксюша. - Мандаринами?...
- И то, и другое. Волшебный чай, - вещание в полуразвороте от раковины. Журчит поток, и мочалка ходит по посуде. - С многоградусными. Лучше, чем мешать колой или восстановленными соками. Чай тонизирует, разбавляет кислотность цитруса, а апельсин компенсирует потерю витамина С, вызванную алкоголем... Забудешь, что такое похмелье.
- Сплошная "польза", - подначила Ксюша.
- Давно ты в лагере агентуры минздрава? - очередная кружка отправляется на положенное место в шкафчике. - Жаль, твоя мудрость не распростёрлась до толтеков...

Толтеки. Черти в ступе. Снусмумрики. Х*йня на виражах.

- Это те, кто сутками квасят на лавках? - осторожно пустила догадку Ксюша.
- Ха-ха-ха, - рассмеялись в ответ. Да так, что заливаясь. И поплёскивая с тарелки. Благо, в раковину. Открывая рот и опять попёрхиваясь грудным смехом. - Ой, Боже мой, - наконец, шумно выдохнули, отирая плечом щёку. - "Остановите, Вите надо выйти"*... Да, можно и так сказать - из того же шаманского племени. Только одни по грибам, другие по водке.
- А ты?
- Я? Скорее, бесполянница. Тут заварились чакры, там русалка на метле, пробежался слон учёный по цепи на дубе том...
- "А знаете ли вы, что..." - передразнила Ксюша её обычную манеру вступления в лекцию. - Я помню, что слоны "нА сАмОм ДеЛе балеруны и ходят на цыпочках". Где ты прячешь все дипломы?
- Ха-ха, - снова смех. - Только почётную грамоту от Гильдии Зануд. С отличием. Не спрашивай, каким.
- ...Мать жалуется, как водила дочь по бездарным врачам - "А вот, кстати, Авиценна...!", - добивала Ксюша пародией, вызывая новые "приходы". - И да, мЕжДу ПрОчИм... "А у тебя когда был первый вагинальный оргазм?" - и это вопрос к матери двоих детей, за столом, в приличном обществе! Как ты вообще это делаешь?!...
- Попойке. Вернее будет сказать, "приличной" попойке, - поправка сквозь веселье, укладывая в шкафчик помытые приборы и выключая кран. Тут же подскочил пёс, словно звали, и стал передними лапами шкрябать по брюкам, тычась мордой к рукам хозяйки и облизывая ладони. - И что? Мать двоих детей. Не человек? Не женщина?... Ей надо было немножко встряхнуться.

Не найдясь с оригинальной репликой, над Ксюшей возобладало желание найти себя в уборке. Под гребёнку полотешко, толстовка, тюбик краски. Хотела потянуться к художественному альбому, но отвлеклась на большую картину над диваном.

- Это же... Не краски.
- Баловство... Скоро, скоро, - поглаживание настырной лохматой морды. - Формально - нет: не масло, не акварель, не гуашь.

Множество разнообразных, с пуговицу, - крупную, но чаще мелкую, - кусочков из глянцевых иллюстраций. Аккуратно вырванных. Наклеенных. Из них соткались дерево, река, дома, башенки, небо, птицы, силуэты людей, даже капли дождя. И совершенно ирреалистичная радуга. Причудливые в мозаике, где мешались фрагменты современной жизни с произведениями искусства. Чтобы создать объёмное полотно, потребовалось немало часов. Дней? Недель?

Пока Ксюша разглядывала, на столе образовалась бутылка и высокие стаканы. Сыр. Оливки. Начос. Соус. Играла негромкая музыка. Пёс чавкал, пачкая бороду в миске.

Папа приучил бережности к художественным альбомам, и Ксюша аккуратно перевернула несколько страниц. Потревоженные, на стол просыпались мелкие вырванные кусочки. Главное, совладать с лицом.

- Я не из библиотеки брала, - отметили рядом.
- Я думала, ты молишься на искусство, - Ксюша переключила внимание.
- Молюсь? Нет-нет, зачем? - исключительно удивлённый открытый взгляд. - Для этого я слишком тщеславна. Ценность искусства полезна лишь тогда, когда ты можешь её применить. В каком бы то ни было виде. Бояться испортить вещь - полиграфическое издание - зачем этого бояться? Всего лишь вещь, а не сам шедевр. Бояться использовать линии, создавая новые, - зачем этого бояться?
- Тщеславна? - переспросила Ксюша и начала давиться смешками.
- Я что-то пропустила? - обескуражилась хозяйка. - Где-то пробежали клоуны?
- Нет-нет... Ничего!... - в отрицании помахала рукой Ксюша, пытаясь смерить приступ, и тут же выдала все карты: - Напомнила фильм "Бесславные ублюдки". Чувство, что я очутилась в заколдованном кино с дикой помесью жанров. Только вместо трупов... вылезло это, - Ксюша кивнула на художественный альбом.
- Ты прямо накрыла преступную сеть. Тщеславных ублюдков, - жест-приглашение присесть. - Монти - ещё тот тщеславный сукин сын.
- А почему тщеславие? - Ксюша усаживалась на диван.
- Тебя пугает это слово? Что оно для тебя значит?
- Гордыня. Зависть. Эгоцентризм, - Ксюша отпила с синей трубочки "волшебный чай". Он оказался вполне интересным, хотя назывался недоделанный грог. - Игра на публику. Неадекватность представлений. "Голый король".

Задумчивый взгляд прямо в глаза. От которого хотелось спрятаться.

- А для тебя? - прервала затянувшееся молчание Ксюша.
- Не боишься за свою картину мира? - опасный блеск глаз и шутливые нотки голоса сочетались в парадоксальном единстве. - Подольше пообщаешься со мной, и уже никогда не станешь прежней.
- Ты и вправду тщеславна.
- Я - да. Пока не поздно, можем вернуться к чему-то более... Яблокам... Цитрусам... Бананам...
- Безопасному? - усмехнулась Ксюша. - Не каждый день можно получить пикантное предложение по перверсиям картины мира. Это даже интересно.
- Хорошо... - несколько глотков из красной трубочки. - Любое явление человеческой психики - я называю их стихиями - неслучайны и изначально имеют чудесное происхождение. Всё зависит от уровней мышления и ценностей.
- Прямо-таки чудесное? А как же борьба с порочными страстями?

Ксюше вспомнилось, как плакала в авто, наслушавшись нелестных слов в офисе. Поливала огнём в "стрелялке", представляя лица обидчиков.

- Возьмём гордость. Можно гордиться материальным. Машиной, шубой, статусом. Можно гордиться достижениями. Выиграл тендер, - пауза. - А можно гордиться пытливостью к жизни. Что стараешься - именно как процесс - быть честным с собой, жить в гармонии с мирозданием, видеть смыслы и пользу, или вред. И прочее-прочее. Всё это - разные уровни гордости. Всё это - гордость.
- А можно вообще не гордиться.
- Можно. Но это ложь. Ты будешь гордиться тем, что "не гордишься". И злиться на тех, кто гордится. Природа инстинктивна, она всегда берёт своё. Гордится даже Монти, ловя на лету мяч. Гордится ловкостью охоты львица, чудом своей гибкости избегая смертоносных ранений от бизона. Гордость влиятельна на внутренний климат. Делает нас целостными, способными и внохновлёнными.
- Но может быть и глупой, - заронила Ксюша, надкусывая сыр и стараясь игнорировать преданные глаза Монти, занявшего клянчательный пункт под столом. - Знаешь, эти идиотские понты, когда чувак на дорогой тачке считает, что все бабы шалавы и должны раздвигать перед ним ноги. Или швабры с накаченными губами, которые носятся по СПА, салонам красоты и бутикам. И измеряют тебя по категориям последних коллекций.

Рука с недоеденным сыром ушла под стол. Смачно облагодетельствована собачьими слюнями. "Твою ж мать!" - выругалась про себя Ксюша. - "Хоть бы салфетку...". Дозорный, с зажатой в зубах оливкой, казалось, мог общаться одними скулами. И взглядом. Мысли материализовались, возле Ксюши появилась салфетка.

- Я думаю, им надо встретиться. Из "чувака" и "швабры" получилась бы отменная пара, - косточка от оливки на блюдце. - Глупа? Это не столько связано с самой гордостью, сколько с уровнями мышления и мотивами к миру. И даже такая. Да, "глупая", но естественная, она совсем не плохая, пока безвредна для окружающих.
- А зависть?
- Чёрная, гложущая, жаждущая к овладению... О, да!... - выражение лица, будто никто дотоле не оценил оргазмы от зависти. Как от крапивы. - Она может быть сильнейшим мотиватором, трамплином воображения. Её резонанс имеет столь взрывную мощь для психики, что способен породить творческую волну больших масштабов. К своей жизни, к новым краскам.
- И всё же. Кроткие унаследуют землю...
- Смирение?... Смирение пройти мимо, когда издеваются над слабым? Смирение соглашаться с клеветой? Это - кротость?
- ...
- А может, истинные смирение и кротость в том, чтобы исполнять сложную роль, когда видишь в ней пользу? Ввязываться в щекотливую ситуацию, не проходя мимо. Сталкиваться с неодобрением, поддерживая изгоя.
- У тебя было такое?
- Щекотливые ситуации - много раз... Про изгоя? Да, в школе. Гнобили всем классом одну девочку. Я встала на её сторону. Не потому, что она импонировала. Не потому, что с другими плохо общалась - я со всеми хорошо общалась. Не потому, что мне хотелось. Моя личность и желания не имели значения. Была только роль, которую я могла взять. И я взяла. Потому что знала, что это нужно. А кто чего-то не понимал, просто не дорос. Не тщеславие ли это? Да, это тщеславие. Только тщеславный может себе позволить спорить с мнением лидера. Большинства. С общепринятыми интерпретациями. И даже с исторически укоренёнными стереотипами.
- Люди глупы, - выразила Ксюша, обмакивая начос в соус. - Тупое стадо.
- Нет-нет, отчего же? - прибавился аккомпанирующий хруст. - Люди очень умны. Даже малоразвитые, все очень умны. Хитры. Интуитивно прозорливы. Они отрицают и даже очерняют многие смыслы, не видя зримой для себя выгоды от них, - несколько крошек собраны с губ салфеткой и высвобождены в блюдце к косточкам. - Это не все понимают, читая строфы из "Дао дэ Цзин" о том, что не важно, живёшь ли ты вором, или королём. Каждый умён для собственной жизни. Самое же простое - ссылаться на глупость других. Самое сложное - увидеть красоту. Тут, правда, встаёт другая опасность - размытие. Но это отдельная тема...

Ксюша, замеревшая в созерцании губ, ощутила прилив сил от последней фразы.

- Про эгоизм не буду спрашивать, - захотелось свернуть разговор. - "Природа инстинктивна", и все эгоисты.
- У эгоизма есть ещё и более высокий уровень, - оратор, между тем, не планировал засыпать так скоро. - Это закон мироздания: когда отдаёшь, не кончается. Библейская аллегория, где Иисус насытил двумя рыбинами и пятью хлебами тысячи едоков, как раз об этом. Чудо в том, что когда ты отдаёшь, то словно мышцу, "качаешь" свою способность производить. Даже через боль. Через сложные ситуации. Отдавая, обогащаешься. Чем больше, тем в тебе больше. Акт ли это "безвозмездной" щедрости, или всё же эгоизм? И тут происходит следующее чудо: чтобы отдавать, тебе приходится переступить через эго, разрывая и расширяя его границы.
- Яблоки для собаки, цитрусы для чаёв, - отметила Ксюша. - А бананы?
- У любого явления есть его антипод, - банан в руке. - Но вовсе не снаружи. А внутри, - банан стал раздеваться от шкурки. - Как думаешь, кто сидит в мельнице?

У Ксюши всё застыло в груди. Это был удар под дых. Тем временем, ей пришлось слегка задирать голову, переводя глаза с банана на невозмутимое лицо.

- Я не хочу, спасибо, - дипломатичо отказалась Ксюша, когда банан направился к её губам. - Уже наелась закусками.

На щеке ладонь. Огибает в полуобъятии.

- А я тебя не спрашивала, - палец на подбородке понуждает приоткрыть рот. - Не кусай...

Прикосновение скользнуло по языку. Довольно твёрдое гладкое. Это был уже не банан - сейчас у него не было вкуса...


______________
*"Витя на репите" ♪