"А что тебе во мне нравится?" - "Ничего". Перед тем встретились с Леной на ланч. Та резонно рассуждала о самодурстве тщеславия. Легко приводила неоспоримые доводы. Начитанная, умная, обстоятельная. Ксюша искренне поддакивала. В каком же тумане была прежде, чтобы воспринять другую сторону? Ничего. От злости Ксюша никак не могла пристегнуться в авто. По пути к дому находила тысячи недостатков.

Грянула же на день рождения. Лена посмеялась про Икара, зарвавшегося до полёта к Солнцу.

- Они просто не знали, что на высоте холоднее, - прозвучало встречное веселье. Рассеянно. Взор с интересом блуждал по периметру фиолетовых тонов. - Тогда верили, что Солнце вертится вокруг Земли.
- Это иносказательно, - на таком же барном стуле, Лена вольготно опирала локоть о стену и накручивала на палец прядку, что обычно свидетельствовало о доброй степени расслабленности. Пузырьки игристого способствовали.
- Но прекрасно демонстрирует уровень мышления.

Дожёвывая кусочек ананаса, Лена отложила вилку и вернула себе фужер.

- Как же? А Наполеон? - задалась она. - Да куча примеров!...
- О, Бонапартушка отличался смелостью к воображению, - чай принят, благодарность тихим "спасибо". - Но. Тщеславие более высокого уровня было бы в том, чтобы изменить жизнь людей на захваченных территориях. Или - души. Что избрал Иисус. Физическое же владычество весьма ограничено.
- Владычество? - переглянувшись с Ксюшей, Лена не сдержалась от заразительного хохота. - Огонь! Где вы все эти слова берёте?!... Простите, - она тактично поджала губы. - Это всё напомнило нигилизм Базарова. Тем страннее слышать от взрослого человека...
- Боюсь, это будет истерика. Если оглашу источники, - от чая струилась тающая дымка. - И только представьте, как смеялись над первой обезьяной, овладевшей орудием. Но лично я склоняюсь к мысли, что не обошлось без волшебных грибов, повлиявших на гены. Обожрались с Евой, ещё не то отчебучивали! Сородичи продолжали прыгать по веткам, улюлюкая, а эти - опля, чудо! - овладели чем-то новым.
- Я не ослышалась? Вы меня сейчас... обезьяной назвали? - нарочито шутейно поёжилась Лена.
- А вы испытываете космическую тягу улюлюкать и прыгать по веткам? - вскинутый любопытствующий взгляд.
- Нет, - усмехнулась Лена. - Но настоящая высота чувств живёт вне тщеславия.
- Треклятая высота! - рассыпчатый смех, будто на анекдот. - Пытались когда-нибудь получить удовольствие от отнятой почвы из-под ног?
- Непривычные стулья? - ухмыльнулась Ксюша. Пальцы нервно скользили по ребру вилки.
- Это мило. Клубный банзай. И светила близко, - вытянутая рука легко достала до одного из трёх неравномерно свисающих красных плафонов.
- Но я про другую высоту, - отметила Лена.
- Какую же?
- Например, - Лена лирично пригубила шампанское из фужера. - Чувство всеобщей любви.
- Ой, правда? Даже Гитлера?
- Гитлер - не человек, - Лена перестала накручивать прядку.
- О, вы тоже подозревали, что его занесло с Марса? - юмор имел двойное дно: - Но, вероятно, это будет лишь удобной ложью.

Ксюша испытала очень далёкое чувство - чувство трансцендентного, необъятного, непостижимого. Того самого, из детства. Которое никак не помещалось в черепную коробку.

- Вы пытаетесь оправдать Гитлера? - Лена начинала кипятиться.
- Я? А при чём здесь я? - чай остывал. - Это вы сказали про всеобщую любовь и высоту. Вам, наверное, и рассуждать. Но как вы можете полюбить хотя бы вороватого мальчишку с улицы, если заведомо порицаете и чураетесь большинства свойств психики, заложенных в нём и проявляемых на довольно ограниченном уровне? И может, всего одна его покалеченная душа, - иллюстрирующе выставленный палец тыльной стороной перед чашкой. Монолитно-простоватое кольцо из белого золота на загнутом среднем сверкнуло прячущимися на гранях вкраплениями мелких бриллиантов. - Будет стоить кары, когда мир умоется кровавыми слезами. А ведь Гитлер всего-то хотел стать художником... Вы до сих пор думаете, что способны разглядеть человека, игнорируя большинство неудобных красок? С его многогранностью, неидеальностью, помесью "пороков" и ошибками. Кого вы способны полюбить, искренне и неудобно, в своей "всеобщей любви"? Кроме отражения в зеркале и пары-тройки человек, с кем хорошо общаетесь? И те с натяжкой...
- Ладно, с всеобщей любовью ясно. Никто тут не Христос! - заявила Лена. - Я вообще считаю, что любовь надо отдавать избранным людям. А остальные, - ну, честно, - пусть идут лесом.
- И собирают шишки, - поддержала Ксюша их общую прибаутку.
- Или грибы, - хитро прищурилась Лена. - Ксю, за тебя!

Какое-то время выпивали. Наконец, вспомнился чай. Кушали, болтали из рода "ни о чём". Потом Лена решила вернуться к оставленной теме:

- ...Но хотя бы для себя человек должен стремиться к лучшему, уходя от пороков, - сказала она. - Тщеславие - от слов "тщета" и "слава". То есть напрасная, пустая слава.
- О, вы удивитесь, правдиво взглянув на свою жизнь, изобилующей тщетой. Работа, увлечения, всё мирское. Это, это, - указание по кругу на стены, шторы, стол. Когда направление пальца скользнуло по бокалу возле Ксюши, неведанный страх окутал нутро. Они обменялись взглядами. - Это. ...Вопрос в том, насколько всё пусто или всё же полно?... Стремиться к лучшему? Но как, если половина качеств табуирована? Скажи сто раз мальчишке, что он "плохой", и он может стать насильником и маньяком. Нечего терять. Вместо того, чтобы давать овладевать свойствами своей психики, их табуируют и бичуют. Моральное насилие также порождает насилие.
- То есть если мелкий ублюдок мучает кошек, его надо погладить по головке?! - возмутилась Лена.
- Очень многие в детстве мучают кошек. Не значит, что становятся маньяками и насильниками. Желание овладения, включая фактор боли, естественная жажда к миру. Само восприятие боли имеет огромное значение для психического постижения. Искусству так же присущи способы овладения, и зачастую они связаны с тем или иным болезненным переживанием...
- Что-то мы опять ушли в дебри! - Лена ловко спрыгнула со стула и подхватила с пола непочатую бутылку...


- Ты слышала? - охнула Лена, когда остались одни. - Давайте перевернём всё с ног на голову. Будем называть чёрное белым. Пылинки сдувать с маленьких выродков, у которых уже в детстве проявляются выраженные наклонности!
- А знаешь, - Ксюша втянула воздух. - Я ведь тоже мучила кошек.
- Брось, наверняка не так.
- Именно так. Причиняя боль. И не невинно.
- Слушай, Ксю-юш... - протянула Лена. - Это всё утрированно...
- Да ну? А зачем говорить? Про "всеобщую" любовь. Которая с всеобщим списком исключений. Про выродков...
- Так, Ксюш, давай просто выпьем! - оптимистично засуетилась Лена. - Не будем портить такой день!
- Лен, подожди, - Ксюша тронула её за плечо, подсказывая развернуться к себе. - Знаешь, у меня что-то голова разболелась. Веселья не получится.
- Ты серьёзно?
- Да. И ещё. Я маньяк.
- Ты не маньяк.
- Нет-нет, Лена, - Ксюша взяла её за плечи и серьёзно посмотрела в глаза, дополнительно кивая. - Я маньяк.


Ксюша держала в руке мобильный. Несколько раз порывалась позвонить. "Фламандские пословицы" прокатились по столу до солонки. "Сука! Сука!..." - сидя за столом, сжимала голову. - "Сука!"


***
Ксюша двинулась вперёд, слегка приподнимаясь на мысках. От близости кружило голову. Руки, придерживая, нежно легли на её талию поверх платья. Она знала, какими они могут быть порочными. Управляющими - встать на четвереньки. Ухватывать под подбородок за шею. Подставляться ладошкой под соски. Небрежно брать грудь исподнизу, зажимая сложенным веером четырёх пальцев к запястью. Докучливо перебирать, словно пригоршню орехов. Играть с соском. Мучительно сдавливать, срывая глухие стоны. Заставлять взвывать низко и непотребно от сладостных пыток. И откровенно наслаждаться каждым движением и реакцией. "А что тебе во мне нравится?"... То, чего никогда не будет у Лены.

- Ты зараза, - прошептала Ксюша.
- Кто ещё?
- Тебе лучше не знать, - попыталась уклониться от ответа Ксюша, но не тут-то было.
- Скажи, - внимательный взгляд тёмно-зелёных глаз.
- Сволочь...
- Ещё.
- Скот, - Ксюша входила в злой раж.
- Ещё, - на непроницаемом лице мелькнул призрачный отпечаток... удовольствия? Хочешь честности? А будешь ли рада тому, что получишь?
- Сука. Ещё? - опередила Ксюша ожидаемый вопрос. - Дура. Идиотка. Тварь. Мразь. Тщеславный подонок...
- Хочешь... - в зароненной паузе сердце пропустило удар. - ...покумекать вместе над логотипом?


В кабинете мигнул и загорелся свет.

- Что у нас есть, оленёнок?

Виртуозный вираж, огибая угол, и Ксюша ловко шлёпнулась ровнёхонько в своё кресло. Закинула ноги в высоких ботинках на стол и подцепила маленький баскетбольный мяч.

- У нас есть... целая гора бреда!
- И это тоже. Но давай посмотрим в начало. У нас есть сегменты целевой аудитории. Кто там? Спортсмены. Домохозяйки, решившие подтянуть фигуру... И далее по пунктам. Отстройка от конкурентов происходит уже на уровне логотипа. Причём он уже есть. Мы лишь должны его увидеть.
- Да? Где? - Ксюша стала демонстративно перебирать бумажки со стола. - Я что-то не найду.
- Лупу дать, сыщик? - нежная улыбка. - В коллективном бессознательном. Надо просто понять, что он должен отображать в сознании конкретных обычных людей.
- По-моему, ты усложняешь. У тебя везде должны быть высшие смыслы? Мы просто должны понравиться заказчику.
- Нет-нет. Это ты не понимаешь. Мы должны понравиться всем. Клиенту. Всем, кто занимается спортом. Кому нужна свободная одежда для прогулок и отдыха. И даже тем, кто только задумывается о спорте. Мы должны понравиться всем. Не больше и не меньше. Именно поэтому обратились к нам, платя большие деньги за ребрендинг, с подвязкой маркетинговой стратегии и прочего. А не в другую контору с более бюджетным ценником.
- Ты сама прекрасно знаешь, всё банальнее. Если б не папина рыбалка...- погулять потенциального клиента. Слить бабла на ловлю, обжарку в ресторане и потехи до утра. Папа умел.
- А как ты думаешь, почему твой отец подключил меня к проекту?

Ксюша не сумела скрыть ожесточения:

- Честно? - голос предательски дрогнул. - Этого я до сих пор не пойму! Наверное, ему нравится делать подарки нашим же конкурентам!...
- А может, чтобы не пришлось краснеть за твою работу? И чтоб ты хоть чему-то научилась?... Не думала об этом?

На листе бумаги выводятся линии направляющих. Карандаш производит словно не связанные, удалённые друг от друга штрихи...

- Я знаю, как делать логотипы! - вскинулась Ксюша. - Чему?... Господи, чему ты меня можешь научить? Как красиво рассуждать? Вся эта поэзия никому не нужна! Мы занимаемся производством. Производством креатива. И все тут, - она повела рукой с мячом, напоминая о своих работниках. - Не просто так едят свой хлеб. Или отец думает... и ты..., что я не способна отличить хороший лого от дерьма?!

Каскад золотистых волос колыхнулся, открывая лицо.

- Какая горячая, - лишь улыбнулись на тираду.

"Да ты, бл*ть, шутишь!..." - Ксюшины костяшки побелели, сжимая несчастный мяч.

Тем временем, между направляющих появлялись новые и новые линии.

- Какая самая идеальная фигура?
- Круг, - Ксюша медленно разжимала мяч.
- Но в идеальном нет характера. Так, в "G" у "Google" нет ничего круглого - даже полукруглого. Сознание дорисовывает его "круглость". Именно с этим мы и работаем - с привлечением подсознательного и волшебством ментального преображения. У "Билайна" круг и полосы. Но какие. Это не круг - это полосы с неровными краями. И вместе - это масштаб ассоциаций и воображения. Любое искусство всегда работает с незримым. С несказанным. С непроизнесённым.

Лист с набросками отправился за плечо, описал дугу в воздухе и коснулся пола. Следующие линии рождались на девственно белой бумаге. "Мусоришь", - Ксюша закинула мяч в миниатюрную баскетбольную корзину. Взяла из стопки лист для себя. Карандаш сам собой испускал линии. Стиль коммиксов всегда давался. Милый небольшой нос. Немного вздёрнут. Выразительные глаза. Припухлость над складкой верхнего века. Чувственные губы. Очерчен подбородок. Контуры плеч. Выбрасываемый очередной набросок за одно из них. В волосах стали происходить элементы дудлинга и паттерны зентангла. Впутываться щрифты и логотипные мотивы.

Каждая за своим, они обменивались редкими позитивными репликами. Время терялось в пространстве линий...


Ксюша никогда не спала на этом офисном диване. Да что там, она впервые собиралась спать, не переодевшись. Они лежали вплотную. Рука обвивала за талию возле груди. В узком пространстве, в тесных объятиях. Но Ксюша никогда не чувствовала себя так спокойно и свободно.

- Ян, - глаза открыты. - Анекдот в твою коллекцию. Что делали любовницы до трёх ночи?... А вот х*й - картинки рисовали.
- У тебя одни х*и на уме? - тихий голос возле уха.
- И они тоже. Ты позаботилась.
- Соскучилась по х*ю?...
- По тебе соскучилась.
- Завтра. Завтра, маленькая. Завтра будешь показывать, как любишь х*й...

Ксюша сглотнула и прикрыла глаза. Но сон пересиливал. Веки вздрогнули: "А как же Монти? Бедняжка. Она забылась? А я не напомню... Завтра. Завтра придётся старательнее показывать, как люблю твой х*й..."