Всё вышло из-под контроля. Яна проснулась от глубины этого чувства. Обнажённые, они лежали под одеялом. За окном смеркалось.

Всё вышло из-под контроля. Широкий отчаянный мазок по натянутому холсту, когда в мыслях проплыла картинка, как Лена целует Ксюшу. Лакированная дощечка, на которую были выжаты краски из нескольких тюбиков. Словно парила отдельно от руки. И одновременно ощущалась в зажатых пальцах мельчайшим элементом своей фактуры. Ксюша отвечает на поцелуй. Красный ложится на синий. Женщины на кровати. Превращение фиолетового. Ксюша успешно подставляется. Так же, как перед Яной, делает с Леной. Получает наслаждение. Весьма ожидаемо после трусливого ухода. "Это всё не важно!" - жёлтый пролегает возле фиолетового. - "Это всё не важно...". Яна не помнила, как оказалась в постели с рукой между ног. Всё горело, замешивая цвета. Пульсировало в пучине ревности и желания. Боль. Она делала себе больно, представляя далёкую на тот момент Ксюшину руку. У себя в трусах. Она знала, что через полчаса-час всё закончится. Она поднимется и продолжит рисовать картину. Всё закончится...

- Ты ревновала? - Ксюша была над ней лежащей.
- Я сходила с ума, - произнесла Яна, глядя в глаза. Ксюша, удивлённая откровенностью, едва ли догадывалась, насколько мизерны все слова с масштабом того, что творилось на самом деле.
- Говоришь то, что хочу услышать, - тихо промурлыкала Ксюша, и её пальцы коснулись самой чувствительной части тела. Яна не пропустила ни стона, ни звука, готовых взорвать всё внутри. Не отвела взгляда. Помесь досады, увиденной в Ксюшиных глазах, не оставляла сомнений - она постарается, чтобы действительно слетела с катушек.

Нажимы пальцев оказались беспощадно умелыми.

- Ты не представляешь, что со мной делаешь... - промямлила Яна сквозь изнывистый стон.
- Да ну? - сипло поинтересовалась Ксюша, блуждая взглядом по её лицу. Яна могла лишь предполагать, как оно менялось от раздиравшего и прошивающего желания.
- Да... Маленькая, да...
- Боишься?

"Если бы здесь сейчас появились всадники Апокалипсиса, не было бы так страшно, как от тебя". Ксюша управляла её волнами, её приливами. Она управляла её болью, её удовольствием, её разумом и безмыслием. Она управляла вспышками её чувственности лишь взмахом головы, приоткрытыми губами, недоверчивыми интонациями и распалённым взором. Треснувший сосуд мучительных переживаний. И палец, продолжающий играть на месте разлома.

- Да, - тихо выдохнула Яна. - Боюсь...

Всё было так просто, когда лишь со стороны наблюдала за "оленёнком". Не касаться и не надеяться. Наблюдать за её движениями, словно за самой собой в ином воплощении. Не могла и не хотела признавать силу своего интереса. Проникаясь чужой жизнью и дыханием, отголоски которых раздавались в ней так давно и на столь глубоком уровне. Вечность назад. Каждая нота желания этого существа с большими голубыми глазами отзывалась далёким знанием, будто когда-то слышал наизусть всю композицию. С взлётами и перепадами. И этим шёпотом: "Придётся потерпеть...".

"Придётся потерпеть". В пять лет Яне выдирали неправильно растущий ноготь. Без анестезии. "Больно не будет", - говорила женщина в халате и пыталась отвлечь внимание ребёнка на игрушки, стоявшие по периметру комнаты. Яна знала, что будет очень больно, и плакала. "Больно не будет". Было зверски больно. "Вот и всё", - заключила врач. - "Ну, тише-тише... Придётся потерпеть". Под видом дневного сна прячась от домашних под одеялом, Яна впервые залезла рукой в трусы с конкретной целью. Смерить возбуждение, разгоревшееся неизвестно по каким причинам и следствиям. Все эти фразы: "больно не будет", "придётся потерпеть" - разжигали в ней трепетный огонь, языки которого осаждали осоловелостью всю её сущность. Разумеется, кроме бесплодной истерзанности, никакой иной развязки у неё не получилось. Но не было ничего, слаще моментов самой этой боли в аккомпанементе с хитрыми безжалостными уговариваниями. Она ужасно стыдилась того, что делала. Каждый раз клялась себе, что последний, и никогда больше не полезет в трусы для космических мучений. Но делала снова и снова.

- Я не смогу кончить, - сообщила Яна в Ксюшины тёплые губы, отникающие от поцелуя. - Или понадобится долго ждать...
- Почему?
- Перевозбуждена, - гиперчувствительность играла злую шутку. Малейшее прикосновение отзывалось болью. Но в то же время не было ничего важнее, чтобы они пытали сильнее и сильнее.
- Придётся потерпеть, - повторила Ксюша. - Я хочу, чтобы ты кончила...

Оргазм был бы намного проще, если бы она не чувствовала сейчас так остро. Космос обрушивался одурелостью в петле дежавю, заставляя стенать под хитрыми выматывающими ласками...


Всё вышло из-под контроля. Вдохнула её запах. Горячей, как печка, Яне всегда трудно давалось засыпать с кем-либо в обнимку. Жарко и душно. С Ксюшей не было ни того, ни другого. Янина рука на её животе прилегла плотнее пальцами к нежной коже, прошла ниже. Ощутила влагу. Слишком обильную для спящей.

- Давно проснулась?
- Давно, - по-прежнему не шевелясь и почти не дыша, ответила Ксюша. Толчки её сердца разбуженно раздавались от тела.