Всё завертелось. По "прогулу" пятницы, ответом на кучу пропущенных вызовов, Ксюша отзвонилась в офис.

- Собрания не будет, - нараспев проворковала в трубку, возвращая заговорщицки озорной взгляд сидевшей тут же Яне. Суетная речь секретарши была прервана на полслове: - А просто не будет.

Яна сделала то же.

Выходные вместе. Гуляли с Монти по парку. Долго, до иззябания рук. Румянец на её щеках, как испуганный блеф. Смех, сменяющийся резко серьёзным выражением лица. Едва удерживаться, чтобы не коснуться поцелуем. Молодая весна разгуливалась в чернильных ветках. Присно веющий, как сама вечность, восторг разорванного вдрызг облака от сбежавшего с него ветерка, шевелящего короткие её волосы. Ходили в кино. Рука на тёплом бедре. Переплетения взглядов в полутьме зала. Соития рук. Обманчиво расслабленное сцепление пальцев. Чувственное до подкорки. И сумасшедшие ненасытные ночи.

В будни острый голод. Призрак ворожил нецензурной поэзией. "Бл'ть, хоть насилуй, только продолжай смотреть". Но смотрела-то она на помятое небритое лицо мужчины на заправке, открывающего рот с повторным вопросом, сколько наливать. До краёв, пожалуйста. Десятки месседжей. И вечерние встречи, до которых считаешь минуты. Как девчонка. Греть в руке карманного тролля, отпивая кофе под весёлый гомон на офисной кухне. Не было бы котовасии, не реши Ирочка, самая юная из дизайнеров, на ночь глядя пыль протереть с верхних шкафчиков. Спасение колготок от зловредной дверцы обернулось пируэтом со стульями. О виртуозности смаковали коллективно. Сама страдалица, бранясь ушибам, подхохатывала.

- А я тебе давно говорил, - Паша чем-то отдалённо напоминал Маяковского. С его комплекцией, ростом, массивной челюстью и армейской стрижкой, он определённо выделялся на голову среди коллег. Прикрыл ладонью губы в донесении секрета, слышимого всем: - От бешенства хозяйства надо больше е*аться.

Чем заслужил неожиданный втык карандашом в ляжку. Отбросив орудие, девушка огибала стол в направлении выхода.

- Спятила?! - Паша делано ухватился за место, не столь раненое, сколь повод для легитимных выкриков. - Бешеная, подлечить, может?
- М*даки не лечатся, - фурией мимо Яны, Ира выскользнула прочь.
- Паш, ну ты сам напросился, - отметил Вадим, не утерпев от стёба: - Ластик на столе, брат.
- Радуйся, что не чем-то острее, - обнадёживающе вставила Яна. - Как говаривала моя тётя, настоящая любовь всегда начинается с циркуля... Кать, заодно сполоснёшь? - поводила она пустой чашкой в воздухе.

Тролль - Ксюшин подарок. Забавный, с синими вздымающимися волосами. Ксюша тоже рассказывала. По пути к кафе или сразу к дому. Иногда почти впритирку. В разговорах, которые могли оборваться махом, едва притворялись двери лифта. И продолжиться, словно не произошло в кабине поцелуев, томного шёпота и жадности пальцев.

- Дай им свободу, - Яна бренчала ключами, отпирая замок. - Начнут показывать результат. А пока ты их держишь "от звонка до звонка", всё, что они производят, это сидение на привязи. Люди, на самом деле, хотят работать. Хотят похвалы. Внимания к их задумкам и выражению. Как-никак, не конвейер.
- Если хвалить, совсем от рук отобьются. Было бы ещё, за что, - Ксюша разувалась на корточках, изворачиваясь от вездесущего языка пса. - Монти, прекрати!
- Всегда есть, за что, - Яна вешала оба плаща. - Ты же не зря их нанимала.
- Если буду хвалить Ваню, который через пень колоду, то что станет с Денисом, который трудится пусть не пчёлкой, но с энтузиазмом? Возьмёт замечательный пример?
- Тогда хвали Дениса. Но не забывай про Ваню, - Яна присела на обувницу, расстёгивая "молнию" на полусапоге. - Я не ошибаюсь, это он в итоге выдал весьма годную версию лого?
- У него бывают просветления, - Ксюша стояла в ожидании, слегка касаясь Яниных плечей и заодно страхуя от невменяемых прыжков Монти.

Осознав апостериори непоколебимость препятствия, пёс ринулся в комнату за игрушкой, которая должна была объяснить минимум всё.

- Тут как с едой, - Яна подвела руку между Ксюшиных коленей. - Четырёхдевная "голодовка" с сокращением рациона хотя бы вполовину - запускает процессы регенерации. Улучшаются творческие и когнитивные навыки. Ремесленнический уклад - тот же "хлеб". Включи психологию и посмотри, что будет.
- Так вот, какая у нас симптоматика, - улыбнулась Ксюша. - Или ты настолько голодна, что все мысли о еде? Кроме кофе.
- Голодна жутко, - Яна поднялась и в едином движении, приобняв, развернула её к себе спиной. - Тобой, - выдохнула она в тыл шеи, целуя у основания по россыпи сверхтонких маленьких полупрозрачных волосков. - Но перекусить не помешает.
- Твои, между прочим, тоже не великие работники, - глухо заметила Ксюша, держась ведомого пути на кухню. - Как не заедешь, чаи гоняют.
- То, что ты видишь редкими визитами, далеко не полная картина. А чаи гоняют. И сосут сушки. Как раз при твоём появлении. Срочно и судорожно, - усмехнулась Яна. - Поближе к кабинету.
- WTF! - процедила Ксюша, подразумевая "какого хрена", вылившегося в пародию: - "Какие ещё косые взгляды? Тебе мерещится, детка!... Где взгляды? Нет никаких взглядов"...

Склонность к замесу иноязычной лексики - от довольно регулярного общения с мамой. При её звонках Ксюша едва уловимо выпрямляла спину. Под маской непринуждённого спокойствия лицо приобретало сосредоточенность и сдержанность. В разговоре они постоянно скакали с русского на английский и обратно. Из Ксюшиных пояснений следовало, что мало владения иностранным языком - мать хотела вымуштровать в ней способность мгновенного переключения.

- Я несколько раз услышала про режиссуру, - заронила Яна, нарезая овощи для греческого салата. - Собираешься поступать в Ирландии?
- Мама хочет, - Ксюша впрыгнула на столешницу в непосредственной близости ножа. В свободной лёгкой футболке с мультяшной иллюстрацией, принялась болтать ногой. Одним прекрасным утром Яна обнаружила, что пол Ксюшиного гардероба по-тихому перекочевало в её шкаф. Таинственность соткания маек из воздуха утратила магическую силу. Тем временем, Ксюша продолжала: - После института я взяла тайм-аут. По плану был этот год.
- Ты сама не хочешь?
- Раньше хотела... Теперь не знаю.
- А что, будешь художником кинематографа. По-моему, звучит здорово.
- Я, на самом деле, не уверена, так ли это здорово, как звучит, - хмыкнула Ксюша. - Сейчас она хочет побольше видеть под боком. Потом - чтобы навсегда уехала из страны. С ирландским дипломом пути открыты.
- Девочка, ты сама понимаешь, какие чудеса сваливаются тебе на голову? Фирма отца, перспективы учёбы за рубежом. Многие об этом могут только мечтать.
- Вот именно, фирма. Может, поначалу удасться жить на две страны, но однажды придётся выбирать.
- Или открыть филиал там, здесь поставить управляющего. Масса вариантов.
- А ты бы поехала со мной?
- Я? - удивилась Яна. Она слабо ладила с английским и не испытывала большой тяги к наработке клиентской базы с нуля на чужой территории. Ксюша смотрела неотрывно в ожидании ответа. Честным было сказать: - Вряд ли, оленёнок.

Яна убрала доску с ножом в раковину и подвинула тарелку.

- А пока у меня есть пара идей, как смерить твою шустрость к прыжкам, - сказала она, проникая руками под ткань футболки.
- Тебе не нравится моя шустрость? - затаивая дыхание, спросила Ксюша.
- Нравится, - опровергла Яна. - Но идеи мне нравятся не меньше.
- М-м... Трахнешь так, что не смогу ходить? - за шуткой, Ксюшины глаза округлились.
- Тоже неплохая идея. Но не это... Как-нибудь, - пообещала Яна.
- Нагнёшь раком, спустив трусы? И прикажешь стоять в одной позе под угрозой наказания? - добавила вариант Ксюша, поводя кончиком языка по пересохшим губам. - Наблюдая, как я мокну и истекаю по бёдрам?...

Внизу живота взнывало оторопью. От того, как говорила. От того, что говорила. Сквозь поволоку глаз ток от тонкой её шеи с пульсирующей венкой, концентрации эмоций в изгибах подбородка, скул, бровей. Поиграем в доктора. Ваши симптомы на редкость порочны.

- Нет, не это, - пальцы коснулись под футболкой топорщащейся плоти. Наливавшиеся прямо под руками, соски в считанные секунды отвердели, как камешки.
- Вставишь что-нибудь на целый день? - хрипло огласила Ксюша.
- Угадала... Шарики, - повествовала Яна. - А вечером отлижу, не вынимая. Так, чтобы извивалась. Но кончить не дам... Потом выну и буду медленно трахать. Как-нибудь... А пока я тебя просто пое*у.
- Вы*би, - тихо пожелала Ксюша. - Я же твоя е*аная бл*дь...

Так промчали полторы недели.

В Ксюшином офисе одни после собрания. Стрелка на часах отделилась от указания полночи. 00:01. Основные варианты лого отобраны. Теперь просматривали остатки. Яна нажала клавишу стрелки на ноутбуке, передающем изображение на большой экран.

- Мне чем-то нравится, - после некоторой паузы, сказала она. - В этом мишке определённо что-то есть. Немного подкреативить. Все куклы и зверушки - довольно глубокие символы. Отсылают к детству, в котором всё возможно и нет прессинга взрослых дилемм.
- Яркий пример - кролик "Плей-Боя", - покивала Ксюша, крутя в руках пачку сигарет. На перекур выходила с Яной вместе. Напрягло, когда попросила сигарету. Не та привычка, которую нужно подхватывать.
- Зря смеёшься. Всё правильно: все мы - подросшие дети.
- Предлагаешь внести его к избранным лого?
- Слишком сырой. Доводить до ума нет времени, - Янина пятерня, дотоле покоящаяся у сочленения бедра и туловища молодой женщины, слегка сжала через ткань брюк. - Вообрази, милая, своего плюшевого мишку в спорте. Неужели твои длинные умопомрачительные ноги не зарядятся к приключениям делать исключительные вещи?... У тебя ведь есть мягкий мишка детства?
- Есть, - глухо подтвердила Ксюша.
- Что, до сих пор? Не выкинула?
- У папы в моей комнате. Perfect family...

В пятницу, наконец, предоставили варианты заказчику. Вспомогательные материалы по отражению той или иной концепции, руками двух офисов, наклепали за день.

В вечернем парке, на освещённом поле проходила плановая тренировка по американскому футболу. Ксюша потянула к ограждающей сетке: "Пойдём посмотрим!". Удальцы в защитной экипировке, визуально увеличивающей размах плеч, как раз закончили разминку и приступали к игре. Яна обмолвила пару замечаний по их расстановке, про линейных, ресиверов и корнербеков.

- Ты знаток? Или часто наблюдаешь? - Ксюша непроизвольно накренивалась. Рука, влекомая поводком, выпрямлялась в области Яниного туловища.
- Племянник играл, - Яна подхватила ленту и ощутимо дёрнула, помогая усилию руки вернуть самопровозглашённого вожака. - Монти, ждать.

Пёс не верил ушам, выражая форменный собачий "WTF". Он просто-напросто учуял важный информационный запах. На пороге открытия. Но что там, женщинам приспичило постоять. "Подождём", - безнадёжно подумал Монти.

- А у меня был знакомый регбист. Пытался ухаживать, - игривость в Ксюшиных глазах, скользнув по Яниному лицу, самодовольно отправилась на поле. - Как звали твоего племянника?
- Нет-нет, - улыбнулась Яна, чувствуя, как в молодой женщине просыпается охотник, прицеливающийся к мускулистым телам, вступающим в жёсткое противоборство за дюймы газона. - Если ты не совращала несовершеннолетних, то вряд ли.
- А сколько ему?
- Двадцать.
- Тогда почему сразу нет?
- Исключено. Вообще, регби и американский футбол - разные вещи.
- Регбисты играют без амуниции, - вспомнила Ксюша. - Это вроде всё отличие. Регби брутальнее.
- А-ха-ха, - рассмеялась Яна. - Это тебя регбист научил? Какой душка!... Скорости в регби значительно ниже. Сила столкновений и ударов - тоже. Посмотри, здесь "бадаются" все. В регби такие действия - и те с оговорками - разрешены только против выносящего. Отсюда необходимость защиты у одних и отсутствие её у других.
- А я-то гадала, что они творят, - осенилась Ксюша. - Мяч у одного, а остальные прут друг на друга. Это интересно!

Монти, успевший пометить периметр на расстоянии длины поводка, всячески сигнализировал "пора". В непосредственной зоне внимания, поссал на сетку. Однако взоры по-прежнему обращались мимо его шкурности.

- Ещё отличие - распределены роли. Комбинации - как в шахматах. Если понимать правила, американский футбол не только зрелищен, но полон накала и драматизма, - Яна невольно залюбовалась впечатлённостью Ксюшиного лица в свете прожекторов. - Хочешь с кем-нибудь из них познакомиться?
- Познакомиться? - Ксюша настороженно смерила её настрой, лучащийся оптимизмом. - Это ты так решила от меня отделаться? - всё ещё подозрительно запустила она.
- Вместе познакомимся, - позитивно отозвалась Яна. - Почему нет? Может быть весело.
- А Монти подкинем в ближайшее гнездо? - усмехнулась Ксюша.
- Или дупло, - поразмыслила Яна. - И в ротик яблочко.
- Ролевые игры с совой? - укоризненно прицокнула языком Ксюша. - Ты ужасна.
- Кто сказал, что я хорошая?

Они действительно познакомились. Незатейливого вопроса хватило, чтобы вызвать отклик сразу пары парней. Но буквально после нескольких реплик, Ксюша начала также эйфорично прощаться. По всей вероятности, ближайшее общение не оправдало ожиданий.

- Да-да, ещё увидимся! - махала им Ксюша, бурча на быстро уводимую Яну: - Скажи честно - ты знала.
- Мы тут часто! - крикнула Яна оставляемым позади спортсменам и набок спросила: - Знала что, оленёнок? Что они обычные парни? Разумеется. Но бицепсы вовсе не преграда для общения с "просто людьми". Эстетика притягивает, и в этом нет ничего дурного. Могли бы продолжить.
- А если бы кто-то из них положил на меня глаз? Или тебе было бы всё равно? - поддела Ксюша, кокетливо прищуриваясь.
- Закатила бы обратно в лунку.
- Кого?... - Ксюша на мгновение застопорилась. Затем фыркнула, возобновляя шаг. - А без дураков? Не говоря о том, что в бильярд ты не очень.
- Скромно напомню, что выигрывала у тебя, - констатировала Яна.
- Ага. С полным набором своих шаров на столе? Только за счёт того, что я случайно забивала чёрный.
- Во-первых, не полным. А во-вторых, забивала же, - подмигнула Яна. - И где ты так научилась?
- У друга был бар. Зависали там. Я сама долго переучивалась. Твоя ошибка в том, что ты смотришь сверху, а нужно на уровне шаров по траектории кия.
- Надо будет попробовать!... Так-так, и что? В баре проходили турниры, кто быстрей и красивей загонит чёрный?

Окаченная ледяным взглядом, Яна закурила. Какой-то частью души она была рада, что Ксюша завернула новое знакомство. Хотя готовая, что укол ревности перерастёт в настоящую акупунктуру.

- Ты знала, что "эстетика" происходит от греческого "чувственный"? И даже "низменное". Как впервые употребляли, противопоставляя так называемому "высшему" - логике, - Яна задумчиво затягивалась и выдыхала дым, созерцая его растворение в потеплевшем воздухе.
- Да, Монти. Ныряй в дупло, эстетика ждёт, - пошутила Ксюша с псом, задравшем заднюю возле очередного ствола.
- Если бы ты захотела с кем-то из парней обязательно трахнуться... - продолжила Яна. - Да, мне было бы больно. Но чем бы не грозило, неужели ты думаешь, что я буду закрывать мир прекрасного? Скорее, перестану есть.

К концу следующей недели клиент утвердил логотип. Повод праздновать. Организовали небольшую попойку на Ксюшиной территории. По роковой опрометчивости, сели рядом. Соприкасаясь коленями. Насыщаться урывочным впечатлением, когда накренивается в упор к столу, салютуя соком тосту, а ткань широкой дизайнерской рубашки навыпуск, поверх лифчика, натягивается на её груди. Даже глядя на других, Яна продолжала видеть её - чувствовать. Слушая голос, пытаться угадывать по реакциям окружающих, улыбается ли, прищуривает или тянется к нарезке.

Несколько пар глаз дружно устремились на Янину вилку, по привычке подцепившей кусок с Ксюшиной тарелки. Неморгающе моргать - пожалуй, одно из самых каверзных ощущений. Проскочила шальная мысль дёрнуть также от правого соседа. Эдакая рядовая, будничная ситуация. Но, наверное, было бы странно, если представить Яну в азарте дегустации обирающей тарелки по периметру стола. Лучшее, что пришло в голову, негромко, но публично извиниться. Тем временем, ничего не подозревающая Ксюша мило иронизировала над нескончаемыми перепалками Ирочки с Пашей.

- Вы не в обиде? Я у вас подворовала моцареллу, - сказала Яна, изобразив самый невозмутимый извиняющийся-неизвиняющийся вид.

Ксюша с секунду собиралась с мыслями. Поняв, что произошло, побледнела. Надо отдать должное, сумела обозначить улыбку и начётническое "ничего страшного".

Яна обнаружила Ксюшу на асфальтированной тропинке поодаль от крыльца. Офис представлял одноэтажное здание, в ряде прочих на охраняемой территории. В прохладном апреле, без всякой накидки, Ксюша ёжилась в конвульсивном объятии собственных рук. Никогда прежде Яна не видела её настолько растерянной и перепуганной.

- Мы будто летим в пропасть, - сообщила Ксюша, не дожидаясь вопроса. Эмоционально, однако вполголоса, словно остерегаясь лишних ушей, ожидаемых разве что бабочками, ибо иного незамеченного подступа не намечалось. - Но знаешь, что?... - она произвела сумбурные движение и звух, похожие на удивлённый смех. - Мне всё равно. Всё равно, куда. Как будто нет ничего важнее, чем делать это с тобой. Всё существующее перестало иметь значение. Я как помешанная. Первая мысль после просыпания - про тебя. Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом. При любой возможности, мы постоянно касаемся друг друга. Но мне всегда не хватает, не достаточно тебя. Физически. На физическом уровне, понимаешь?!... Всё, о чём я думаю за весь день - что написать тебе. И получить ответ. Чтобы изнемогать на подгибающихся ногах. Сжимать подлокотник, словно в моём кресле огромная дыра. Или во мне... Боже, я хотела тебя придушить за подколы на эту тему!... И как щенок, тянущийся к твоим рукам. Чтобы ты дёргала за поводок. Я не знаю, что ты сделала со мной, и как тебе это удаётся. Я уже ничего не знаю. Теряю чувство реальности и самосохранения... Боже, мы летим в пропасть, а я только и думала о том, чтобы твоя рука опустилась прямо там, при всех, под стол. Единственное, что волновало - насколько цинично расстегнёшь пуговицу мне на брюках, экзаменуя усилия, с которыми придётся поддерживать светские беседы... Я даже бровью не вела, что просрочим сдачу логотипа! А мы были близки... И у меня обмирало всё внутри при мыли, что наскучу тебе, сморожу какую-нибудь глупость, разочарую...

Ксюша замолчала. Тронутые смятением губы. Блестящие глаза, пытающиеся теперь уклониться от прямого взгляда.

- Мы уезжаем, - сказала Яна. - Возьми вещи. Я подожду в машине.

Ксюша медлила оробело и внимательно. Кивнув, направилась к железной двери. Яна не знала ничего. Но знала, что должна увезти её.

Пока Ксюша пристёгивалась, Яна настрочила в мессенджере: "Я и Ксения Валерьевна вряд ли вернёмся. Закончите без нас".
"Поч?" - пришло в ответ.
Покумекав долю секунду, Яна написала: "Пот дела". Отправила и завела мотор.

- "Пот"? - ухмыльнулась Ксюша.
- Как считает твой отец, я отлично лажу с молодежью, - он звонил на днях в присутствии Ксюши. Яна, не моргнув, заложила всю шпионскую конторку. В конце концов, не черкала автографов кровью. - Всего лишь friendly. Сама говоришь: чтобы шар закатился, нужно смотреть в его плоскости.
- Он же прилетает завтра... - осенило Ксюшу. Она держалась за лоб, вероятно, имея в виду не шар. Прощалась глазами со шлагбаумом. - Оставив здесь мою машину, мы рискуем вызвать подозрения...
- Сделаем вид, что ты наалкашилась, - оптимистично парировала Яна.

Конечно, могла употребить более изысканные обороты, в духе: "позволила себе бокал". Но Ксюше полезно было взбодриться. Возмущение, впрочем, быстро затухло. Оглянувшись на шлагбаум, она выдохнула:

- Ты ненормальнее меня.
- Я - да. Абсолютно.

Признание прозвучало убедительно и вдохновляюще. Способной на колкий взгляд, Ксюше определённо полегчало.

- Если ты хочешь увидеть нечто невероятное, что никто никогда не видел, ты должен посмотреть на мир так, как никто никогда не смотрел. И это всегда страшно - оказаться без привычных опорных координат. Но страх, на самом деле, отнюдь не так враждебен, как показывают в фильмах ужасов. Обостряет чувственность. Именно он зачастую стоит в преддверии расширения психики, всего нового и чудесного.
- Страх? - переспросила Ксюша. - Кажется, у меня его совсем отшибло. Вместе с башкой...
- И как ощущения?
- Как? - усмехнулась Ксюша. - Как без башки!...

У Яны давно крутило внизу живота, а пальцы впивались в рулевую поверхность. Взвинтила ли её прорвавшаяся откровенность. А может, рассказ про пуговицу. Или то, как Ксюша полулежала сейчас на сидении, сведя ноги, а в глазах её сменялись едва различимые светотени отражений. Так или иначе, единственное, что получилось - выжать улыбку.

- Ты считаешь меня чувственной? - раздался вопрос пропасти.

Яна вильнула взглядом в её сторону.

- Мне не хватит жизни, чтобы раскрыть все ключи твоих лабиринтов, - сказала она. - Ты безумно чувственна. Я ощущаю себя на пределе перед разрывом в безграничность. А ты утягиваешь всё дальше. В глубину тёмного леса. Где я уже не знаю даже себя. Остаются только запахи, твои стоны, голос, изгибы и движения тела, кожа, сок.
- Ты правда хотела продолжить наше общение с футболистами? - словно некстати, поинтересовалась Ксюша. Яна интуитивно догадывалась, что чувственность и эпизод со спортсменами увязаны одной нитью.
- Да. Я хочу твоей свободы. Даже, если она способна отнять тебя у меня. Но это уже будет твой выбор... - вслед зондирующе запустила: - И потом. Если мне не изменяет память, тем вечером ты кончила шесть раз.
- Хочешь знать, почему?...