Месть. Это то, что движило Ксюшей. Горячие капли душа струятся по лицу. Отомстить за всё. За снисходительное пренебрежение и "добрые подколы" со времён, когда Ксюша была подростком. Большая капля душистого геля опускается на мочалку. За всех её баб, которые ей абсолютно не подходили. Мочалка сжимается в пальцах. За эти её манеры обращать всё в шутку. За бесконечный позитивчик и хохмочки. Мочалка касается нежной кожи живота. Вывести из себя, заставить думать только о ней, Ксюше. Мочалка проходит в ложбинку полусфер грудей. Пузырящиеся следы пены по соскам. Уничтожить всё её отдельное самодостаточное существование. Мочалка скользит вниз. Поставить в зависимость. На колени. И белые стены в пожаре.

На колени...

Ей было, что предложить. Ксюша знала о своей привлекательности. Она была благодарна всем, кто укрепил веру в этом. Из клуба с ней за руку уходила любая приглянувшаяся девица. При поездках к маме в Ирландию, каждый норовил угостить в баре знаменитым пойлом. Фотограф, с щетиной и в потёртых джинсах, поначалу принятый за маньяка, преследовал два квартала, чтобы предложить побыть его моделью.

Щелчки объектива. От жанра "ню" она долго отказывалась. В час ночи, сбежав с очередного папиного Дня рождения, сказала "к чёрту". Мартини по бокалам. Оливка в зубах. Фактурный диван. Другие дни. Обшарпанный стул и свет с высокого окна. Старинный телефонный аппарат. Секса не было. Удачный фотограф, получающий ментальные оргазмы от искусства. Глядя на кадры, она понимала; всё больше открывала себя. В один прекрасный день ментального стало мало, пытался взять силой. Выскочила за порог. Мерзкое и гадкое. Но перед тем, как стать грязным, было чистым зовущим пониманием...

Мочалка обводит изгибы стройного тела.

- Тебе больно? - в памяти её голос.
- Д-да, - признание на выдохе. Тут же вслед тихое, скороговоркой и с проглатыванием звуков: - Fuck'n-care-не-останавливайся...

Давал ли тебе кто-то такое раньше? Почувствовала, до какой степени твоя? Будет, что терять...

Мочалка давно в стороне. Глаза закрыты. "Да, родная..." - нежность бьёт в темечко. Ещё, пожалуйста, ещё. "Родная", - разложение на звуки, на молекулы, на атомы. Громкий всхлип. Вскинутый вверх подбороток возвращается в обычное положение. Секунду отдышаться.

Прислушиваться к растекающимся по телу отзвукам наслаждения некогда. Она потеряла много времени. Сегодня будет платье. Однотонное, фривольный оверсайз.