- Больше секса! - вспышка. - Улыбнись!... Та-ак... - фотограф лихорадочно отщёлкивал кадры.

Он принял дозу, шмыгая носом и закидывая голову. Предлагал Ксюше. Она почти согласилась, но что-то удержало. "Наркота не создаст гаммы мозга", - в голове прозвучал голос далёкой женщины. Её там не было. Но всё, что делала Ксюша - для её взгляда. Нога на диване, рука на груди. На четвереньках с розочкой в губах, и капля крови от шипа. На стуле с распахнутыми ногами.

Не покидало ощущение кукольности происходящего. На кровати с полусогнутыми коленями, и ножницы на нежной коже бедра возле паха...

- Ты что, бл*дь, делаешь?!... - не сразу спохватывшийся, взбешённый фотограф отшвыривает ножницы. - Совсем долбанутая?!... - это тело ему ещё нужно для снимков. Ей - нет.

Остался едва заметный шрам.


"Тебя там не было", - сейчас, в её руках, она рассказывала в поцелуе историю, за которую не могла простить.

У Ксюши было много скоротечных связей. Блондинки. Брюнетки. Шатенки. Даже пара мулаток. Грубые. Мягкие. Наглые. Скромницы. Даже нимфоманки с полным арсеналом сексшопа. Но никто не мог возыметь той властности и влияния на её существо. До самой подкорки. Тяги нутра. Не представляли и не могли разгадать, что ей нужно и как...

Ксюша почувствовала на шее прикосновение руки, аккуратно объявшей горло. Губы не размыкались, продолжая игру влажного объединения. Большой палец из хватки на шее то надавливал на гортань, то отпускал. Каждый раз продлевая время и усилие нажима. Будто измеряла, сколько дать кислорода. Сколько достаточно для "её девочки". Щекотливое першение, тихий хрип. Зависимость. В какой точке образуется кислородное голодание, - когда начнёт пытаться захватывать воздух занятым ртом. Дышать через неё, её дающие губы.

Ксюша сидела в той же позе, не шелохнувшись. Словно на спине до сих пор была рука. От нового нажима кружится голова. Сквозь густую толщу потемневшего сознания понимает, что ткань платья бесцеремонно отогнута. Подушечки пальцев на промокших трусах. Всхлип. Предобморочно. На грани. Ускользающей. Давление пальцев. "Ещё", - каждая угнетённая клеточка желает вобрать ощущение сильнее и больше. Каждый охотник желает знать... Слов не существует, только хрип. Глубокий, звериный, гортанный. Фазаний...

Это длилось, наверное, несколько секунд. На стыке вечности. Кислород снова поступает. Соображение возвращается туго. Ксюша будто привыкла обходиться без преувеличенно важного газа. Не сразу понимает, что губы сошли с её:

- Я хочу, чтобы ты встала и разделась.