LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Мой замок
http://lesboss.ru/articles/79568/1/Iie-caiie/Nodaieoa1.html
Снежана Махнева
Люблю все прекрасное. 
От Снежана Махнева
Опубликовано в 27/10/2017
 
Главы:1,2,3,4,5,6,7,8,9,10 "В ходе военных действий был опустошен весь Лангедок, вытоптан урожай, деревни и города стерты с лица земли, перебита большая часть населения. После вооруженного "вразумления" еретиков Лангедок нельзя было узнать: это была опустошенная, разграбленная, распятая земля. Уничтожение всего живого приняло такие страшные размеры, что некоторые европейские ученые называют лангедокскую экспедицию первым геноцидом в истории континента. И это на совести церкви". Представьте, как вам подвалило "счастье" очутиться там в самый разгар бойни.

Стр 1
«Альбигойцы не бьются, города без боя сдаются -
 Как бы не передохло войско с тоски!
 Лагерь ставим, палатки сами расправим,
 А на дрова пойдут еретики (сами и пешком!)
 Доброе утро, Лавор!
 Тащим катаров в костер!»
(Из песни «Доброе утро, Прованс» Канцлер Ги)

Прованс. Май 1211 год.

Длительная осада подошла к концу.
Крестоносцы ворвались в город Лавор.
- Сопротивление сломлено, монсир.  Среди пленных: баронесса Жиро – сеньора города, её брат Эмери де Монреаль, возглавлявший оборону Лавора, восемьдесят рыцарей и четыреста еретиков,  так называемых Добрых Людей,  - доложил командир отряда - Робер де Форсевиль.
- Бывшая сеньора! – угрюмо  возразил Граф Симон де Монфор, за спиной которого развевался его стяг - на алом поле  белый лев с раздвоенным, словно змеиное жало, хвостом.
- Рыцарей  повесить, баронессу привести ко мне, остальных сжечь.
Поднаторевшие в искусстве убивать, воины Монфора быстро вздёрнули пленных на крепостных стенах города. Никто из приговорённых не просил пощады. Они умирали молча. 
Лишь молодой мессир де Монреаль крикнул перед смертью сестре:
- Прощай, Бьянка!
Она сухими глазами смотрела, как убивают её подданных, как умирает родной  брат.
Поражённый  стойкостью молодой женщины, граф Симон предложил:
- Отрекись от ереси, баронесса! Ты ещё так молода и красива. Зачем тебе   умирать?
Пленница плюнула ему в лицо.
В серых холодных глазах графа мелькнуло подобие одобрения. Он уважал достойных противников.
Не снимая рыцарской перчатки – стёр плевок, сдирая вместе с кожей, а потом отдал приказ:
– Бросить баронессу в пустой колодец и завалить его камнями.

Часть 1
 
Вы бы хотели попасть в параллельный мир?
А кто вас спрашивать будет?! Зашвырнут, как Кэт туда, где Макар телят не гонял, и выкарабкивайся сама.
Только ты, и враждебный тебе мир.
 
Кэт отрешённо шла домой.  Ей  дали в универе тему, которая её совсем не интересовала – «Альбигойские войны». 
Религия была чужда девушке,  себя она позиционировала, как атеистку. 
И всякие там религиозные течения вызывали лишь отвращение. 
Особенно сильно раздражали катары, которым мало было одного бога, так они выдумали себе двоих – Бога Добра и Бога Зла.
По убеждению этих фанатиков, человек по духу принадлежит первому, а по бренному телу -  ко  второму.
Кэт категорически  была против этого: человек принадлежит только себе!
Совершенные... Каковы их обряды? Где они проводят  богослужения и как? Этого никто не знает...
Правило катаров: «Jura, perjura, secretum prodere noli!» — «Клянись и лжесвидетельствуй, но не раскрывай тайны!»
И после они называют себя совершенными?
Ну, а про этих карателей-католиков вообще говорить не хочется.
«Хорошо, что я  живу в не той эпохе!» - подумала Кэт. Сглазила.
Накрапывал мелкий дождь, пришлось  накинуть капюшон толстовки, чтобы капли не стекали  за шиворот. К счастью, толстовка имела водоотталкивающий эффект, что спасало от дождя, но не спасало от хандры.   
Серое небо, серое настроение.
Неожиданно землю выбили, а иначе не назовешь, из-под ног, и Кэт полетела по инерции вперед.
Приземлилась прямиком в грязь. 
- Что за хрень?!
Тротуар, транспорт, здания и пешеходы исчезли неизвестно куда.
Оглянувшись по сторонам, увидела  лужайку, с пасущимися на ней  козами. И ни одного прохожего.
- Где я? – вслух спросила, не надеясь на ответ.
Мысль о том, что угодила во временную ловушку – старательно гнала от себя, но интуиция и собственное зрение подтверждали столь прискорбный факт.
- Вот черт! Не везет, так не везёт, - выругалась от души, отряхиваясь.
Сорвав пучок травы, вытерла руки. Одежду не запачкала, и то хорошо.
Уравновешенный характер не позволил ей впасть в панику.
Походила в надежде отыскать проход в свой мир, но всё тщетно. Её выбросило с билетом в один конец. 
Кляня судьбу почём зря, пошла вперёд.
А что оставалось делать?!
Вдалеке виднелось какое-то строение, и она, увязая в грязи,  пошлепала к нему.
Чем ближе подходила, тем меньше ей нравилось место, куда она шла.
Старый трактир с коновязью для лошадей, лежащая,  вместе с поросятами в луже свинья. 
Подобная пасторальная картина навевала тоску.
Чтобы получить исчерпывающую информацию о чужом мире, надо пообщаться с его обитателями.
С ощущением человека, которому нечего терять, Кэт толкнула дверь и вошла в помещение.
Унылое зрелище.
Дубовые лавки и столы, немногочисленные посетители, трактирщик с плутоватой физиономией и связки лука и чеснока на стенах.
Полный набор для исторического малобюджетного фильма.
Цепкий взгляд Кэт выхватил  хлипкую фигурку  паренька, жавшегося в углу.  Он старательно прятал лицо, склонившись за кружкой.
Решив, что юноша сгодится на роль информатора, Кэт направилась к нему.
- Свободно? – скорее констатация факта, чем вопрос.
Паренек заметно вздрогнул и кивнул.
Кэт без особой грации плюхнулась на лавку.
- Что изволит молодой господин? – разбитная служанка наклонилась, демонстрируя внушительные прелести.
Кэт уже хотела отшить нахалку, которая перед ней трясёт сиськами, но странное  обращение той, охладило возмущение.
 
«Она принимает меня за мужчину! – сообразила Кэт.- Короткие волосы, крепкое сложение, одежда унисекс и ростом я выше всех присутствующих».
 
- Кувшин вина, сыр и две лепёшки. Я угощаю, - подал голос сосед, поднимая лицо.
Внешность у него оказалась девчачьей, только пара небольших рассечений придавала  немного мужественности весьма смазливому лицу.
 
Служанка, бросив на Кэт призывный взгляд, вогнавший ту в краску, повернулась к ним литым задом.
Она не торопилась выполнять заказ, хотя у юнца водились деньги.
Высокий красавчик в достаточно чистой, опрятной одежде, вызвал у неё похотливое желание. Соблазнительно покачивая, по собственному мнению, тяжёлыми бёдрами, не спеша шла под похабные реплики остальных посетителей.
 
- За что такая щедрость? – с иронией спросила Кэт. Её слегка хрипловатый голос прозвучал достаточно мужественно.  Сама она почувствовала голод и поела бы более основательно, проголодавшись после учёбы.
- Я вижу, ты парень крепкий, - с одобрением произнёс её «благодетель». – Поступай ко мне на службу. Мне нужен телохранитель  на время моего путешествия.

«Погребальных костров стелился сизый дым,
Мимо полых холмов, по дорогам пустым
По равнинам седым в ожидании снегов –
Ответь мне, чем был твой кров?
Чем была наша цель средь бурлящих котлов,
Среди скованных тел, среди плотской тюрьмы?
Мы ошиблись дверьми, я здесь быть не хотел!»
                                   (Альбигойцы)
 
Часть 2

Кэт задумалась. С одной стороны уходить с места переброски не хотелось. Вдруг именно здесь и сейчас она вернётся тем же способом, как и прибыла сюда – то есть, абсолютно ничего не делая.
А с другой – не сидеть же "привязанной на месте", или наматывать  круги вокруг трактира?!
Тем более, все уважающие себя герои ищут приключения на свои головы, совершают  подвиги, или попадают в курьёзные ситуации.
Кроме того, интуиция  даже не кричала, а билась в истерике, подсказывая «делать ноги» и как можно скорее.
- Я согласен, если будет достойное вознаграждение, сопровождать мессира…
- Годфруа де Бланшфор, - представился юнец с небрежностью истинного аристократа.
«Бертран де Бланшфор был Великим магистром ордена тамплиеров, где-то в двенадцатом веке, - задумалась Кэт. - Родом он  из Гиени.
Выходит, я  на юге Франции. Только в каком веке мрачного средневековья?
По одежде аборигенов не догадаться. Вот если бы я рыцаря увидела, то по доспехам и оружию смогла бы понять».
Кэт давно уже увлекалась рыцарской  экипировкой и неплохо разбиралась в ней.
- Как тебя зовут? – спросил  юноша.
- Шарль де Голль, - выпалила Кэт первое французское имя, что пришло на ум.
- Пикардиец? Значит ты северянин. А говоришь на провансальском. Я  даже принял тебя за служителя Прекрасной Дамы.
 
Кэт показалось, что в миндалевидных карих   глазах сира Годфруа мелькнула ненависть. А потом её осенило:
«В Провансе сложился культ Прекрасной Дамы. Только сия персона ничего общего  с женщинами не имела.
«Прекрасная Дама»  -  это иносказательно церковь катаров. Служба рыцарей даме – это служба самой церкви и религии катаров.
Вот ситуация и прояснилась. Тринадцатый век!  Интересно, какой сейчас год?»
То, что она говорила на местном диалекте, Кэт особо  не удивило. Так всегда происходило в фильмах.
И если она невероятным образом попала сюда, то почему ей не говорить на местом наречии?
- Я – парижанин, но южане для меня, как братья, - худо-бедно Кэт нашла выход из ситуации. В Париже ей приходилось бывать, а о Пикардии имелись весьма туманные представления. Смутно представляла, что где-то там Па-де-Кале, а столица, кажется, Амьен.
- Род  Бланшфоров исконно придерживается  католицизма, - с излишней  поспешностью произнёс  сир Годфруа, но Кэт успела заметить, как на миг сдвинулись его широкие брови, а  пухлые губы дрогнули в злой усмешке.
«Мальчишка не так уж прост», - мелькнуло в голове Кэт. Она внимательно на него посмотрела, и этот осмотр вызвал у неё недоумение.
Худощавый, невысокий паренек с  тонкими чертами лица, высокими скулами и слегка массивной челюстью. Он больше походил на девчонку, чем на парня.
Может это переодетая девушка, которая от кого-то скрывается?
От размышления отвлекла служанка, поставившая  на стол поднос с сыром, лепёшками с  оливковой начинкой внутри и кувшином белого местного вина.
Заглядываясь на Кэт, которую она принимала за мужчину, служанка разлила вино по  глиняным кружкам. Игнорируя её заигрывания,  Кэт поспешно отхлебнула, а затем, преодолевая себя, смачно хлопнула, зардевшуюся от удовольствия толстуху по обширному заду.   
Терпкое по  вкусу вино смешалось  с кровью из прокушенной губы Кэт, которую она прикусила, чтобы не вырвало  от отвращения.
После трапезы подошёл хозяин и поинтересовался, чего ещё желают господа.
Годфруа с южной учтивостью  поблагодарил  и достал несколько монет. Он решил переночевать здесь. А Кэт выбирать не приходилось. Она теперь слуга сеньора, или всё же сеньориты?
 
Время двигалось к вечеру, немногочисленные посетители  разошлись по своим домам. 
В очаге потрескивал огонь, освещая несколько грубо сколоченных столов, да плохо отесанных скамей.
Вскоре  Кэт и молодой  сеньор остались одни в трактире, не считая хозяина и прислугу.
 
Трактирщик выделил им комнату – маленькую, но чистую. Там стояла только одна кровать, на которой запросто могли разместиться два человека.
К облегчению Кэт, Годфруа заявил, что  его слуга переночует на конюшне.
 
Кэт с удовольствием вытянулась на душистом сене, вдыхая свежий аромат. Заснула под тихое ржание лошадей, но была разбужена самым бесцеремонным образом, толчком в бок.
- Проснись, красавчик!
Кэт с трудом разлепила глаза и увидела склонившуюся над собой служанку, державшую в руке светильник.
Её тяжёлые груди  готовы выскочить из платья и колыхались в непосредственной близости от лица девушки. 
Раскрасневшиеся щёки, похотливая улыбка и призыв в глазах не оставляли сомнения в помыслах этой бабищи.
Она явно намеревалась склонить Кэт к блуду, пребывая в неведении, что та – девушка, а не мужчина.
Кэт попыталась отползти в сторону, но была прижата одной рукой. Только свеча мешала воспламенённой женщине  заключить в объятия  симпатичного «юношу».
 
«Задуй свечу,
согрей меня дыханьем,
Я не хочу
в ночном непонимании,
Тебя познав
от края и до края,
Под шепот трав
затухнуть,замерзая...»


Часть 3

Вдавив «кавалера»  (ох, как Кэт захотелось стать мышкой и зарыться  поглубже),  служанка наконец-то задула свечу и прыгнула на объект своей страсти.
Всего лишь на краткий миг выпустила жертву.
Но вместо открытых объятий рухнула в сено, которое забилось ей в рот.
Отплёвываясь и фыркая, словно лошадь, стала шарить  в темноте огромными  ручищами.
Кэт кубарем скатилась с сеновала с другой стороны. Ей хватило  мгновения, чтобы выскочить из ловушки, в которую  угодила.
Пока любвеобильная служанка искала её,  не веря, что от такого счастья кто-то может добровольно отказаться ( и от неё ещё никто не убегал),  Кэт кошкой метнулась за дверь.
Деваться ей было некуда. Следовало  поскорее покинуть   трактир, а потом дождаться Годфруа и вместе с ним уехать подальше от  этого вертепа разврата. Но снаружи холодно. Ночная  сырость противно лезла под одежду, несмотря на то, что Кэт надела капюшон. До утра ещё было далеко. Возвратиться на сеновал? Да ни за что на свете!
Тогда она приняла единственно-правильное решение.
Обойдя дом, тихо открыла окно  и залезла в комнату, где спал мессир Годфруа.
В надежде, что тот дрыхнет без задних ног, ведь кровать достаточно широкая, не раздеваясь, тихонько легла на краюшек постели. Решила прикорнуть немного, а утром незаметно уйти до его пробуждения.
 
Проснулась  с первыми лучами солнца от чувства надвигающейся опасности.
Мгновенно села, бросив взгляд на спящего соседа.
Взгляд ненадолго задержался на  миловидном лице – с заострёнными скулами и свежими шрамами, а потом опустился ниже. Зрачки  Кэт расширились от удивления. Она бесшумно встала и, не отводя взгляда от спящего,  выскользнула за дверь.
Выйти во двор  не успела.  К трактиру подъехали всадники. Два воина с белыми крестами на плащах.
- Мы разыскиваем даму знатного происхождения, которая путешествует без слуг, - заявили они зевающему   и почёсывающему  отвислый живот хозяину трактира. – Молодая, красивая блондинка.
- Не видел   никаких дам, окромя высокородной госпожи  Матильды де Монморанси, матери рыцаря Бушара  де Марли. Но она уже не молода, да и красавицей её трудно назвать. Лицо похоже на печёное яблоко…
- Мерзавец! Не смей так отзываться о благородной даме, которая спасла при взятии Минервы трех еретичек, не дав их сжечь вместе с остальными катарами.
Удар кулаком в металлической перчатке, и кровь  из разбитых губ трактирщика.
- Показывай нам своих постояльцев. Я чувствую, что  проклятая Бьянка где- то здесь.
- Я же говорю, что никаких женщин, кроме служанок и моей жены тут нет. У меня только два постояльца – молодой господин  и его оруженосец.
Пока они пререкались, Кэт вернулась в комнату и бесцеремонно разбудила Годфруа.
- Вставай, там воины  с крестами на плащах, собираются нанести нам визит.
Сир Годфруа тут же встал и моментально собрался. На сборы ушло меньше минуты – всё своё держал при себе. Приложил палец к губам, призывая Кэт  не шуметь, что изначально та не собиралась делать.
Оставив несколько монет на столе за ночлег, Годфруа кивнул на окно. Они вылезли через  него и отвязали от коновязи лошадей  прибывших воинов, как только преследователи зашли в трактир.
Когда те выбежали – беглецы были уже далеко.
 
 Мелькали оливковые рощи, скалистые берега, монастыри и замки. Воздух был наполнен запахом  лаванды.
- Ластур, – крикнул Годфруа, придерживая лошадь.
Это название было знакомо Кэт. Теперь она ориентировочно знала, где находилась.
Деревушка Ластур расположилась у склона ущелья.
Узкая дорога. Вокруг росли кипарисы и сосны.
"Как в Крыму", - подумала Кэт.
На усыпанной ирисами горе  - три, словно игрушечных  замка.   С одной башней, маленькими двориками.  Лишь в главном из них – три башни и основное здание. 
И, хотя к каждому замку ведёт своя тропа, расположены  они все на небольшом расстоянии друг от друга.
- В замках живёт  сир де Кабаре, его жена и дочери, - пояснил Годфруа.
 
По тропинке, которая вела через небольшую пещеру,  они прошли к наиболее крупному из замков.
Стражник в кожаной рубашке с металлическими бляхами, пропустил их, как только рассмотрел  лицо спутника Кэт. Сир Годфруа явно был здесь почётным гостем.
Кэт обратила внимание на боковой ход, закрытый  медной решёткой.
- Это вход в пещеры. По ним  можно дойти до Каркассона, - пояснил Годфруа.
Кэт не поверила ему. Ведь до Каркассона отсюда около двадцати километров.
Поискав в памяти, вспомнила, что в 1209 году замок осаждал Симон де Монфор. Но осада затянулась и он ушел. А через год сюда пришли побеждённые защитники Брама.  Их оказалось несколько сотен. У несчастных были выколоты глаза, вырваны ноздри и отрезаны уши. Лишь у их поводыря  оставлен один глаз. Он и привёл их.
В 1211 году де Кабаре договорился  с  Монфором, выпустив его родственника - рыцаря Бушара де Марли, которого держал два года в плену.
Вот и всё, что Кэт смогла вспомнить. Не знала лишь одного - какой сейчас год?

Часть 4

Как в замедленной съёмке Кэт увидела изумлённые взгляды суровых воинов в кольчугах, в стёганых  жилетах и кольчугах. Поспешно расступаются перед ними. Из главного замка  почти бежит маленький господин в сопровождении гостей. Мужчины одеты в длинные коты (блузы) – зелёного, голубого и красного цвета. Рукава – узкие. У одних они со шнуровкой от локтя до кисти, у других – с множеством пуговиц.
А у самых щеголеватых – рукава разноцветные.  Только не вшитые, а пристёгнутые в нескольких местах у плеча.
И лишь у сира де Кабаре поверх коты надето сюрко (плащ типа пончо).
Он почтительно приветствовал гостей, но смотрел лишь на Годффруа.
- Вы живы! Счастлив видеть прекрасную Бьянку в своём замке. Известие о вашей гибели потрясло нас. Мы оплакивали  и воспевали вас, госпожа.
- Ни слова более. Для всех не посвящённых я  – Годфруа  де Бланшфор.
Позаботьтесь о моём спутнике – дворянине из Пикардии. Он северянин, но благодаря ему, я сейчас разговариваю здесь с вами.
Ищейки Монфора чуть не захватили меня.
Её речь прервали подошедшие дамы.
Две женщины, смеясь и плача,  окружили Годфруа – Бьянку.
Позже Кэт узнала, что это были – ее сестра  Мабиль и невестка Эсклармонда де Ниор.
В донжоне замка Кэт ждала ванна с горячей водой. Услуги служанок потереть ей спину, она твёрдо отвергла.
С наслаждением залезла в ванну. Откинула голову и закрыла глаза.
Тело отдыхало, а мыслительная деятельность активировалась.
То, что Годфруа оказался девушкой, она узнала ещё в трактире. Слишком миловиден и хрупок. И ещё  заметила у спящего грудь, пусть и небольшую, но недостаточно маленькую, чтобы не понять, что Годфруа не мужчина.
А вот её обман, похоже, не раскрыт.  Иначе, зачем слуги по приказу хозяина дома принесли ей мужское платье?
Кэт с сожалением  посмотрела на свою одежду и перевела взгляд на новый  наряд.
Что здесь у нас?  Поморщилась.  Шапперон –  капюшон с приделанным «хвостом», в котором хранили  мелкие, ценные предметы.  У Кэт он был пуст, зато украшен  зубцами. Хотя не совсем пуст – маленькие свинцовые шарики утяжеляли концы и оттягивали их вниз, чтобы они ложились на плечи.
Узкий камзол, пошитый из  травянисто-зелёного бархата,  до середины бедра. Его, кажется, называют котарди – вспомнила Кэт.
Модные штаны  – ми-парти (штанины разных цветов) и щегольские полусапожки.
Кэт облачилась  в подаренную одежду, которая напоминала ей карнавальный костюм. 
«Ещё бубенчиков и погремушки не хватает!» – ворчливо сказала про себя, не понимая, зачем затеяно это передевание.
Её собственная  одежда не выделялась среди  местных жителей, к тому же отличалась хорошим качеством.
Но играть пока приходится по правилам противника. Как там в пословице... В чужой монастырь со своим  уставом не лезут.
Это мы ещё посмотрим!

Полусапожки   оказались  великоваты, и она натянула свои.  На длинных шнурах пояса повесила кожаный кошель с тиснением – единственная вещь, которая ей понравилась.  К тому же он был почти наполовину наполнен серебряными монетками.
И они при ходьбе тихо позвякивали, придавая солидность.

Вошедшая Бьянка, оценивающе пробежала  взглядом по статной фигуре Кэт и  одобряюще улыбнулась.
Сама  она уже переоделась в женскую одежду. Была чарующе красива и обворожительна в блио из ткани пэль, с гофрированным  лифом, юбкой в складку. Её тонкую талию подчёркивал пояс – витой шелковый шнур,  весьма искусно завязанный: первый оборот вокруг талии с узлом на пояснице, второй – на высоте бедер с узлом над нижней частью живота.
Волосы распущены и укорочены, что,  впрочем,  соответствовало современной  моде. Длинные косы больше не носили.
Дамы этой эпохи  предпочитали ходить с волосами, длина которых достигала плеч.
Женственность в ней сочеталась с жизненной энергией. И это делало молодую женщину  неотразимой.
Но больше всего подкупало и нравилось в ней – глубокий взгляд с поволокой и обезоруживающая улыбка.
Даже впалые щёки и излишняя худощавость вовсе не портили её. Напротив, придавали ей хрупкую грацию лилии.
«Почему она так улыбается мне?» - забеспокоилась Кэт. А внутренний голос насмешливо ответил: «потому что принимает тебя за мужчину».
Кэт вспомнила, что должна проявить столь милую сердцу южан – куртуазность, и рассыпалась в комплиментах прекрасной даме.
Но  собеседница прервала Кэт:
- Шарль, я должна рассказать о себе то, что утаила ранее.
Моё настоящее имя – Бьянка , баронесса Жиро. Я вдова владельца Лавора. Мой муж погиб под Каркассоном. Моя мать принадлежала к славному роду де Лорак и была Совершенной. Мне же  с юности предназначено стать Хранительницей Грааля.
Как об этом узнал Монфор, не знаю. Только он сделал всё, чтобы этого не случилось,  и осадил Лавор.
Граф Раймонд прислал камнелеты,  своего сенешаля и многих рыцарей для защиты города. Тогда Монфор велел соорудить огромную катапульту. Её подкатили к самому рву крепости. Не ведали, что к нему ведут подземные ходы. Смельчаки по ним добрались до самого орудия. Там дежурили два немецких графа.
Лаворцы захватили обоих графов и много других немцев.
Пленников казнили, а их тела выбросили с крепостных стен.
Так надо. Осаждённым не нужны лишние рты, и это они пришли нас убивать.
Тогда крестоносцы засыпали ров и  подкатили орудие вплотную к  стенам.
Напрасно мы кидали камни, колья, пускали стрелы.
Через брешь враги проникли в крепость под пение католических священников «Veni creator Spiritus».
Город был взят.
Всех восемьдесят альбигойских рыцарей осудили на казнь.
Виселица рухнула под тяжестью  тел, когда их повесили. Тогда им просто перерезали горло. Среди них был мой брат.
Меня заставили на это смотреть, чтобы насладиться моей болью.
Потом опустили в колодец и завалили большими камнями, чтобы я умерла от голода и жажды.
Палачи не знали, что там есть подземный ход.
Два дня я расчищала его. Наконец удалось выбраться. К сожалению, самый длинный проход оказался  разрушен, и мне не удалось выбраться за стены замка. Я очутилась  в западне. В городе бесчинствовали пьяные солдаты Монфора. Они занимались насилием и грабежами.
Моих самых верных подданных сожгли. Они приняли мученическую смерть, но не отказались от своих убеждений.
Остальных захватчики резали просто от удовольствия убивать. Лишь немногие рыцари проявили благородство.
Годфруа де Бланшфор – наш сторонник, хоть и служил Монфору, но сердцу южанина была чужда кровожадность северян. Он спас в разных местах города несколько детей, когда мы встретились с ним.
 Я открыла ему своё имя.  Он тут же пошёл к Монфору и попросил выпустить из города тех, кого взял под своё покровительство.
Граф предоставил ему право распоряжаться добычей по его желанию.
Когда сир Годфруа выводил нас за городские ворота, банкир Монфора, купец кагорский – Сальваньяк опознал в оборванке баронессу и поднял тревогу, мерзкий паук!
Годфруа скинул конного стражника, вскочил на коня и подхватил меня, а дети разбежались. Их никто не преследовал. Врагам была нужна только  я.
Нам удалось уйти от погони. 
К сожалению, Годфруа смертельно ранили стрелой. Он умер у меня на руках.
Тогда я переоделась в его одежду и приняла имя  своего  спасителя. Пешком шла, лошадь захромала. Пришлось её бросить,  так я добралась до ночлега.
В трактире мы встретились с тобой.
Никогда раньше моё сердце так не билось. Я готовилась к особой миссии.
Замужество не затронуло моих чувств. И ни один сладкоголосый трубадур не смутил мой покой. Но перед тобой моя крепость пала.
Бьянка замолчала в ожидании ответа.
Тут только Кэт поняла смысл её иносказательных речей.
На помощь пришёл совет мамы: "Если не знаешь, что ответить, то попытайся перевести стрелки и отвлечь спрашивающего от данной темы".
- Неужели Святой Грааль существует?! Это чаша?
- Нет. Святой Грааль - это необычный камень, который лежит в чаше и наполняет её светом.
- Вот бы мне его увидеть.
- Увидишь, если станешь моим спутником, моим паладином.
Искушение было слишком велико, чтобы устоять перед ним.
Готовая уже во всём признаться Бьянке, удержалась. Та потеряет к ней интерес, узнав, что она девушка, а в то, что из будущего – не поверит, даже заикаться об этом  не стоит.
Увидеть Святой Грааль! Ради этого можно потерпеть, выдавая себя за мужчину.
Кэт верила только собственным глазам.
Теперь у неё появился шанс убедиться - сказка это,  или  –  правда.

 
"Святого Мунсальвеша стены
Катары и ночью и днем стерегут.
Святой Грааль хранится в нем,
Грааль — это камень особой породы.
На наш язык пока что нет перевода,
Он излучает волшебный свет!
Но как попасть в Граалево братство?
Видение Грааля Галахаду, Персифалю и Борсу.
Надпись на камне сумей прочитать!
Она появляется время от времени,
С указанием имени, рода, племени,
А также пола того лица,
Что призван Граалю служить до конца.
Чудесная надпись ничем не стирается,
А по прочтении, за словом слово,
Гаснет, чтобы появиться снова
Дальнейший список в урочный час,
И так же, прочтённый, погас…"
(Вольфрам фон Эшенбах. Из романа «Парцифаль» 1210 года)

Часть 5
 
Бьянка ушла, бросив на прощание такой  многообещающий взгляд, что вогнала в краску Кэт.
«Надо будет держаться с ней осторожнее, а то под венец меня поведёт, я и ахнуть не успею. Скорее бы увидеть Грааль», – подумала Кэт, едва  закрылась дверь.
Теперь  знала, что находится в 1211 году в первых числах мая. Ведь, насколько она помнит, Лавор был взят  третьего мая, а пятого она попала сюда. Легче от этого не стало. Угодила в разгар альбигойских войн, которые продлятся аж,  до 1229 года.
Она к этому времени состариться успеет, если доживёт!
Выжить будет непросто.
Крестоносцы истребят в ходе двадцатилетней войны  в Лангедоке свыше миллиона мирного населения, превратят  его цветущие города и селения  в руины.
 Папа Римский обещал: все, кто примет участие в этой кампании, берутся под немедленную защиту папского престола.  Уже с самого начала похода  даровал его участникам полное прощение всех их грехов и преступлений, при условии, что они прослужат минимум сорок  дней. Голосу папы вняли рыцари и бароны и все те, кто жил грабежом и войной.
В 1209 году  крестоносцы во главе с  Симоном де Монфором пришли в Лангедок.
Многих  рыцарей прельстила возможность разбогатеть так быстро и так просто: стоит лишь взять  и отобрать всё добро у тех, у кого отнимать дозволено во имя Христа. Поэтому карательная кампания  сопровождалась  грабежами и резнёй мирного населения.
Бойня в Безье, произошедшая 22 июля 1209 года. Жители крепости не захотели выдать Добрых людей – альбигойцев, и крестоносцы  взяли город.
Его население  перебили до последнего человека.
Только в одной церкви города было убито около семи тысяч человек. 
Из-за нехватки питьевой воды, через две недели пал Каркассон. Виконт Раймон-Роже де Транкавель – племянник графа Тулузского,  уморён в тюрьме собственного замка.

Известие о бесчеловечной расправе в Безье, где всё население города - около двадцати тысяч жителей, было уничтожено, и вероломное заключение виконта, вызвало не только страх, но и гнев жителей  Лангедока.
Начальник гарнизона Минервы – Жерар де Пино, хотя и был католиком, в отместку, приказал выжечь глаза и вырвать языки двум пленным рыцарям-крестоносцам.
Монфор, который прежде «лишь» вешал, резал, сжигал и морил  в тюрьме, стал увечить пленников. После взятия Брома он повелел отрезать сотне защитников замка - носы и уши. 
Война из религиозной превратилась в национальную.
Противостояние  северян и южан, итог которой Кэт знала. Но ничего не могло заставить её переметнуться на сторону победителей-захватчиков. Она их ненавидела и желала гореть им в аду! Впрочем,  к  упёртым катарам тоже  особой симпатии не питала.  
Религия не стоит мук. Она не должна подчинять себе человека, быть его хозяином. 
И всё же, Кэт встала на сторону местных жителей. Ей просто было жаль людей, которых убивают ради фанатизма и  желания поживиться.  Хотя, если бы «славные» крестоносцы просто предавали ересь огню, выжигая её на своём пути и не опускаясь до грабежа,  кому от этого было бы легче? Фашисты, сволочи, мрази!

Из задумчивости  девушку вывело приглашение к столу.
Давно пора! В животе урчало от голода, и Кэт немного опасалась, что эти звуки услышат многочисленные гости.
Бьянку хозяин замка усадил на почётное место рядом с собой.
Молодые дворяне завидовали Кэт, которой отвели место рядом с Бьянкой, но она вовсе  не испытывала восторга от такого соседства.
Подали печёных голубей на серебряном блюде. Кэт поспешно от них отказалась. Даже испытывая голод, не смогла заставить себя съесть хоть кусочек. Воробьи, голуби, вороны и галки были персонами нон грата в ее рационе. Зато телятине,  шпигованной  чесноком, уделила должное внимание, заслужив одобрительный взгляд сира де Кабаре.
Поглощённая едой, не сразу стала слушать, как хозяин начал рассказывать:
- В пору моей молодости,  некий молодой каноник  Жерве де Тильбюри из Реймса сопровождал своего архиепископа. Внимание его привлекла красивая девушка, работавшая одна в винограднике. Тогда он подъехал к ней и предложил приятно провести время. Девушка отвергла  предложение священника, сказав, что если послушается его, то будет бесповоротно осуждена.
Такая строгая добродетель являлась очевидным признаком ереси. Архиепископ тут же приказал отвести недотрогу в тюрьму по подозрению в катаризме. Её допросили и...  отправили на костёр.
Нежелание отдаваться первому встречному прелату… расплата за это – смерть.
На лице Кэт появилась злая усмешка, а ноздри гневно дрогнули. Кэт даже перестала есть от такой низости и несправедливости.
Не сразу заметила, что хозяин замка, вытянув шею,  внимательно  следит  за её реакцией.
«Меня проверяют?!»
Кто-то дотронулся до руки Кэт. Она повернула голову и встретилась с вопрошающим взглядом Бьянки.
Были в нём  какая-то недосказанность и затаённая нежность.
Кэт про себя удивилась, что в этом мире жестокости,  есть место другим чувствам, кроме ненависти.

Часть 6

 
Все сомнения, что Бьянка влюбилась в неё, отпали.
Как же это произошло?
Ну, встретились.  Кэт помогла немного ей.
Внешне Кэт ничего, а в обличии парня и вовсе красавчик. Толька Бьянка ничего не знает о ней, верит, что Кэт ровня ей, не испытывает сомнения в её благородном происхождении.
Почему?
Кэт вспомнила лекцию преподавательницы, когда та сказала, что обряди простолюдина в богатые дворянские одежды, он всё равно будет как ворона в павлиньих перьях.
Оденься же дворянин в простую одежду и его раскусят тут же.
Всё дело в осанке, в развороте плеч, посадке головы.
Простолюдины ходят, сжав голову в плечи, опустив взгляд.
Людей благородного сословия всегда видно по стати.
Может преподавательница и права.
Кэт вспомнила подобострастие хозяина трактира и разбитной служанки.
Ладно, с этим разобрались.
Что делать с  Бьянкой?
Весьма щекотливое положение...
Появление ещё одного гостя, точнее гостьи, позволило Кэт вздохнуть свободно.
 
В зал  вошла   немолодая,  величественного вида женщина,  закутанная в чёрный плащ  Совершенных.
Хозяин и гости при виде неё, поспешно встали и поклонились, как королеве. Слуги опустились на колени.
Кэт последовала примеру остальных, успев спросить у Бьянки:
- Кто это?
- Эсклармонда де Фуа, вдова Журдена де  ла Лиля, виконта де Жимоэс – нынешняя хранительница Грааля.
Кэт внимательно присмотрелась к этой даме, которая играла важную роль в истории Лангедока.
Сестра графа де Фуа не поражала красотой, не казалась  высокомерной аристократкой.
Выделялась  скорее какой-то особой одухотворённостью, душевной деликатностью и манерами, полными достоинства.
Поискав по закоулкам памяти,  Кэт вспомнила, как все историки единодушно утверждали, что в 1204 г. в местечке Фанжо, при большом скоплении народа виконтесса Эрменгарда де Лиль Жорден вступила в лоно катарской церкви, приняла consolamentum и облачилась в скромное черное одеяние. Она отказалась от этого мира и стала готовить себя к жизни грядущей. Но уже задолго до этого ее стали называть Эсклармондой.
 Ведь «Es clara e munda» означает «несущая свет миру».
Граф  Раймон-Роже де Фуа  построил для сестры в местечке Памье дом под названием «Кастеллар», походивший на монастырь.  Своего рода - трудовая  община.
Доктрина катаров была построена на занятиях  ежедневному труду: любой человек, в независимости от сословия,  обязан постоянно заниматься каким-то делом.
Виконтесса тоже делила свое время между жизнью внутренней – чтением Евангелия, размышлениями над теологическими трактатами катаров, и жизнью внешней.
Она  разъясняла основы вероучения множеству паломников, стекавшихся к ней  со всей Европы.  На долгое время предоставляла им гостеприимство, поддерживала, утешала, врачевала.
На свою часть наследства она также строила школы, мастерские, приюты.
Короче, занималась благотворительностью  и просвещением, - подытожила Кэт. – Но главное, является хранительницей Грааля.  Значит, он всё же существует?
Ответ на этот вопрос сильно интересовал Кэт. Ей очень хотелось познакомиться с «Женщиной–Папой», как называли враги Эсклармонду, но опасалась, что её втянут в религиозные диспуты. А Кэт и главную книгу катаров – Евангелие от Иоанна не читала, и их  единственную молитву - «Отче Наш» не знала. И никакой заинтересованности повесить на себя религиозный хомут не испытывала. Но кое-что о катарах читала, и сейчас ей эти знания пригодились.
Хорошо помнила, что Добрые люди, или Друзья Бога, как они себя называли – считали, что между Богом и человеком не должно быть посредника, полагали ненужными и вредными поклонение иконам и крестам, потому что они не помогут человеку стать лучше и чище. Взимаемая же церковью мзда – идёт от Сатаны.
Святая вода – всего лишь вода. Индульгенции не могут отпустить грехи, так как нельзя купить чистоту за деньги, её можно только достичь.
Кэт испытывала презрение к попам, которые ездили в её мирах на крутых тачках, пользовались дорогими айфонами и явно не умерщвляли свою плоть, а предавались чревоугодию.
 Поэтому, ей не могло не понравиться то, что катары-альбигойцы оказали церкви  сопротивление.
Да и сердце лежало к главной заповеди Добрых людей - «Не убий».
Вновь прибывшая хранительница долго разговаривала о чём-то с Бьянкой. Остальные гости, включая владельца  замка  не смели мешать их беседе. Потом к разговаривающим присоединился  сам хозяин, и то только по знаку влиятельной гостьи. 
До ушей Кэт доносились лишь обрывки фраз и отдельные слова:
Монфор, Грааль, Монсегюр, стать новой хранительницей.
Может, Кэт удалось бы узнать больше, но её внимание отвлекла некая молодая дама. Она представилась -  Адальгизой де Моссабран. Что за имячко?
С кислой улыбкой сообщила, что приехала сюда отдохнуть, а не слушать проповеди Совершенной.
Ну,  и катилась бы  отсюда!
Однако дама не унималась:
- Мой отец – барон де Мирепуа – приверженец катаризма, который передается у нас из поколения в поколение. Мне же всегда хотелось стать католичкой.
Вы, как  католик должны понять меня.
Кэт мысленно послала её куда подальше. И очень обрадовалась, когда Бьянка подозвала к себе.
Стойко выдержала проницательный  и благожелательный взгляд Совершенной.
К счастью, в свою веру Кэт никто обращать не собирался.
Ей сообщили, что крепость будет сдана крестоносцам.
Принесёт эту весть Монфору -  рыцарь де Марли, который  томится сейчас в подземелье замка.
В знак уважения, пленнику  для сопровождения дадут трёх пажей. Один из них будет паж самого Кабаре, а Бьянка и Кэт должны сыграть роль остальных двух.
- Зачем лезть в пасть льву? – не поняла Кэт.
- Чтобы убить Симона де Монфора.
Ты можешь отказаться, но я должна покарать убийцу невинных жертв, - ответила Бьянка.
В глазах её горел непримиримый огонь.
Кэт поняла, что переубеждать – бесполезно, и все увещания пропадут втуне.
«А как же Грааль, кто мне его покажет? - подумала она. – Если откажусь, то не видать мне его, как собственных ушей».
Согласилась, всерьёз не считая затею по устранению предводителя северян – выполнимой.
Воочно  увидела, как сияют звёзды – в глазах Бьянки.
- Проводите меня в мою опочивальню, мессир  Шарль, - Бьянка подала Кэт руку. Той ничего не оставалось, как  выполнить просьбу своей дамы.
Под неодобрительным взглядом Совершенной, и завистливыми взглядами кавалеров, Кэт подчинилась.
В голове у неё зародились смутные подозрения, что приглашение это не просто так.
«Если позовёт зайти, то откажусь», - решила девушка.
Однако  согласия спутница даже не стала спрашивать.
Она просто потянула Кэт за собой.
И пока та соображала, что и как, прильнула к её губам поцелуем.
 

Часть 7


«Древний камень у межи
Перекрестками объят.
Две дороги сторожит.
Хочешь - в ад, а хочешь - в рай.
И  куда тебе пора,
Ты гадаешь по часам.
Другом звался мне вчера
Кем теперь? Не знаешь сам. 

Что выберешь ты своею тропой.
И, кто уведет тебя за собой?

Дорога вперед, дорога назад,
Смятенной души затравленный взгляд.
Летит мотыльком на адский огонь,
И смех сатаны несется вдогон.
А к раю тропинка долбит висок,
Кричат под ногами кровь и песок.
Под слоем часов, месяцев, лет,
Под грязью и глиной прячется след.

Дорога вперед, дорога назад,
Куда повернешь, в рай или в ад?
Бьет ангел крылом, спасая тебя,
Черт лесть разливает, душу губя.
К чертям так легко бывает идти,
В рай ноги сбивают камни пути.
И в сердце кровит  тревожная дрожь,
Ах, если бы знать, куда ты пойдешь… »
                        (Канцлер Ги)

Это  натренированные разведчики не моргнут глазом и не вздрогнут  от проверочного выстрела, если они изображают глухонемых.
Кэт  подобной закалкой не обладала. Нервы  сдали сразу, как только губ  коснулись губы Бьянки.
Отпрянула, словно её поцеловала не красивая девушка, а сам Чёрт!
Даже в свете факела было видно,  как  запунцовели  щёки Бьянки, а глаза-озёра  потемнели от обиды.
- Простите  меня, мессир. Я не должна  была целовать вас,  коли  сердце ваше принадлежит другой даме.
- Что?! – возмутилась Кэт.
Её восклицание не придало надежду Бьянке, а напротив, заставило горестно вздохнуть:
– Я забыла, что  лицо моё  обезображено, я сама себе противна.
– Нет!  Напротив, ты очень красива. И твои небольшие  рассечения, тебя не портят. К тому же, они со временем пройдут.
Моё сердце свободно и ни кем не занято. Я хочу помочь тебе, вам.
Сейчас не время думать о другом, когда нам предстоит миссия в логово льва.
- Ты не передумал сопровождать меня?
- Нет. Но ты не модешь не понимать, что убить Монфора в его логове невозможно.
- Это была проверка. Ты не отказался, не возмутился,  ты с нами, хоть и северянин!
 -Ты мне не доверяешь?
- Не я. Ты меня спас, а мог ведь выдать. И ты не осеняешь себя крестным знаменем.
Значит, не разделяешь взгляды Католической церкви. Ты сомневающейся.
«А ведь верно, – подумала Кэт, – я даже не знаю, как креститься. Помню, что у католиков всё наоборот. Православные (в этом слове заключена подсказка) крестятся справа налево, а католики слева направо. В этом своя символика, но сейчас  не до неё».
Вспомнила лекцию о том, как в тринадцатом веке установился обычай: если священника звали к последнему причастию, звонил церковный колокол , и паства сопровождала  духовника к ложу умирающего, а потом обратно в церковь. Один из прихожан шёл с пастором и нёс зажжённый фонарь ( чтобы тот не споткнулся в темноте, наверное) Хотя, не так. Фонарь был нужен, как знак.
Когда прихожане видели эту процессию, они сразу падали на колени и крестились.
По фонарю  можно было понять – совершил ли покойник последнее причастие. Если – нет, то фонарь не гасили.
О похоронах  пока думать рано, хотя  всё к тому идёт, что с зажжённым фонарём  будут сопровождать тело Кэт.  Куда она лезет? Убить Монфора, всё равно что убить Кэннеди. Только у неё нет винтовки с оптическим прицелом

Размышления Кэт  прервали слова Бьянки:
- Зайдём ко мне. Не бойся, я не буду пытаться соблазнить целомудренного Персиваля.
Кэт задела насмешка, но не могла скрыть удивления:
- Ты читала роман Кретьена де Труа о Персивале (Повесть о Граале)?
- Конечно, кто не знает этот роман! И Вольфрама фон Эшенбаха. Он один из нас.
- Ты знаешь, где Грааль?
Бьянка помедлила, а потом призналась:
- В руках Монфора, среди трофеев, доставшихся ему после разграбления Терма.
 Терм  слыл неприступной крепостью, вокруг которой простирался превосходно укрепленный город. Далее располагалось окруженное могучими стенами предместье.
Замок был выстроен на огромном природном утесе, окруженном рвами, а вокруг стеной высились крутые скалы. Нападающим пришлось бы сначала вскарабкаться на скалы, затем соскользнуть по противоположному склону до самого дна рвов, а потом  подняться на каменную площадку, на которой возвышался замок. И все это под градом стрел и камней  защитников  крепости. Лучшего места доя хранения Грааля не было.
Владелец замка, пожилой барон Раймон, славился отвагой и сложным характером. Люто  ненавидел северян-французов  и  смеялся над их жалкими потугами взять его  город. Но французы проявили упорство и изобретательность. Они засыпали землей рвы и овраги, прокладывали переправы через ущелья, рушили стены, а из мощных осадных машин обстреливали башни. Защитники Терма  исправляли  тот вред, который был нанесен врагом: на место разрушенной стены возводили новую.
Осада могла продолжаться бесконечно, но  в  огромных замковых резервуарах, куда жители собрали дождевую воду, оказалась зараза. Эпидемия этой болезни заставила людей покинуть  стены города и бежать куда глаза глядят.
Барон Раймон  вернулся и был схвачен мелким рыцарем-крестоносцем.
Монфор, к которому привели строптивого старика, не казнил его сразу, а приговорил к медленному умиранию в подземелье.
Догадываешься, зачем вернулся барон?
- За Граалем?


Часть 8


"Из века век:
молись и жди,
Из века век,
и всё как прежде:
нет утоления надежды,
нет искупления вражды ...."

Утром Кэт и её спутницу окружили молодые дворяне – Пьер де Фенуайет и его кузен – Журден де Сайссак. 
Бьянка назвала их имена, которые Кэт благополучно забыла.
Хотя почему спутницу? Баронесса уже .была облачена в  синий мужской костюм.
Гард-кор – парадная одежда. 
На голове у неё красовался чепец-кале из полупрозрачной материи, подкрашенной шафраном и вышитыми фиалками. Сверху всё это великолепие венчал золотой венец.
Подобные чепцы носили почти все мужчины – богатые и бедные, молодые и старые.  И будут носить до конца царствования Карла V Мудрого (1364- 1380)  Правда, чаще они шились из тонкого полотна.  Поверх кале надевали венки, капюшоны, меховые шапки, или венцы.
Бьянка  стянула с рук перчатки, связанные из тончайшего шелка и расшитые золотыми блёсками, да  серебряным и цветным бисером. Мужчины украшали себя не меньше женщин, а даже больше.
Внешне походила на смазливого пажа.
Кэт чисто по женски заинтересованно скользнула взглядом по её наряду,  но затем навострила уши, услышав, как юные дворянчики возмущались, что соратник  Монфора – Бушар де Марли захватил Сайссак и изгнал кузенов из общих владений.
А теперь его собираются отпустить на свободу!

Потом к ним  присоединились сыновья  хозяина замка  и  их шурин Бернар де Ниорт – внук  Бланш де Лорак – совершенной.
- Дорогая кузина! – обратился он к Бьянке, - мы все готовы служить вам. Примите наше восхищение.
Пьер Роже де Кабаре – старший сын хозяина замка, хмуро взглянув на Кэт, добавил: - Отец не разрешил нам сопровождать вас. Только вряд ли этот северянин лучше нас.
Кэт не понравились намёки бойкого живчика, чья рыжая макушка еле достигала её подбородка.
От необдуманных действий удержала Бьянка. Она доверительно взяла Кэт за руку.
- Шарль спас мне жизнь. Я полностью доверяю ему.
Молодые сеньоры, весьма недовольно,   сопроводили  их в зал для трапезы.

Среди примелькавшихся лиц гостей  на месте хозяина сидел молодой рыцарь с бледным, тонким лицом.  На нём  новая алая накидка до колен, с длинными рукавами и золотой вышивкой по вороту.  Он щурился, как человек, который долго просидел взаперти в темноте.
 Бушар де Марли  - вчерашний узник, а нынче владелец замка.
Сам  барон де Кабаре подливал  ему вина и подкладывал лучшие куски мяса.
Кэт заметила, что совершенной де Фуа  среди присутствующих нет.
Виконтесса отбыла из замка.

Накормив и напоив де Марли,  барон де Кабаре предложил спуститься во двор.
Во внутреннем  дворе  замка их ждали оседланные лошади.
Де Кабаре,  взяв из рук пажа синий  плащ, самолично накинул его на плечи бывшего пленника и скрепил  золотой брошью в виде солнца.
Кэт, Бьянке и молодому оруженосцу барона предстояло сопровождать Марли  к Симону Монфору.
Им выпала честь попытаться убить графа, но основная цель  всё же была  – Грааль.

 
«Согласно легенде, Архангел Солнца, Михаил, во время битвы с Люцифером своим огненным мечом выбил сверкающий зеленый камень (Lapis Exilis) из короны своего врага и он упал через все небесные сферы во мрак и неизмеримую Бездну. Из этого лучистого камня Люцифера и был сделан св. Грааль, из которого на Последней Вечере пил Христос. По легенде Иосиф Аримафейский принес Чашу Грааля на место распятия и собрал в нее Кровь из ран умирающего Христа. Позднее, он стал стражем священных реликвий».


Часть 9


В пути,  пока  тряслась  на кауром мерине,  Кэт  вспоминала всё, что читала о Граале.
В книге «Криптограммы Востока»  упоминаются о святом Камне.
Там сказано, что, упавший на Землю со звёзд камень, предположительно с Ориона,   постепенно превращается в чашу Грааля.
Так же как у Вольфрама lapis exilis упал сверху или же, согласно одной немецкой легенде, в незапамятные времена был принесён на землю сонмом ангелов, так и наделённый чудесными силами камень, упомянутый в «Криптограммах Востока», явился как «посланец» дальних миров.
Согласно преданию, в ночь перед  решающим штурмом папских рыцарей, забрав свои реликвии, незаметно ушли трое еретиков-катаров. С риском для собственной жизни они сберегли магические предметы и чашу, считавшуюся Святым Граалем…

А вот в переводе со старофранцузского – Грааль означает чаша, кубок, а ещё имеет значение – книга.
Бьянка сказала, что Грааль камень, или всё- таки –  каменная чаша?
Даже знание старофранцузского не даёт Кэт понять точный перевод.
Кэт  знала историю про израильского психолога, который попросил призывника, родом из России нарисовать рисунок. Парень рисовал плохо, психолог не мог понять, что означает его рисунок, где какая-то букашка повесилась на цепи.
- Что это?» – спросил он, разглядывая рисунок.
Призывник долго подыскивал нужные слова, чтобы перевести русское слово на иврит, а потом сказал:
- Это кот, который занимается научной деятельностью».
- Каким образом?» – недоумённо переспросил психолог.
Он никак не мог понять связи букашки на цепи с научными изысканиями.
- Потому что, когда он идёт направо, то сказки рассказывает, а налево  песни поёт…
Вот сейчас Кэт была  в положении этого психолога. Чувствовала, что упустила какой-то нюанс, поэтому пазлы не складываются в единую картинку.
Правда, ей предстояло воочно увидеть Святой Грааль, если ей это позволят.
Бьянка вполне могла с возгласом: - «Это тебе за Лавор!» напасть на Монфора с кинжалом.
Вспомнив, что граф целыми днями не расставался с доспехами, то мстительнице даже ранить не получится.
Прийти ей на помощь, а толку! Вокруг вооружённая охрана. Их скрутят в два счёта.
Третий их спутник не казался сильным. Этот меланхоличный юноша, скорее был похож на агнеца на заклание, чем на палача.
 

Добрались они до лагеря крестоносцев без приключений.
Сира де Марли   беспрепятственно пропустили вместе со спутниками.
Кэт с любопытством разглядывала рыцарей креста.
Удивило то, что они все были в доспехах.
Сам  доспех представляет собой типичное защитное снаряжения  рыцаря Крестоносца XIII века, которое ей приходилось видеть раньше, как экспонат.
Длиннорукавная кольчуга  и кольчужными варежками защищают корпус  рыцарей и руки. Ноги прикрыты полными  кольчужными шоссами.
Голову оберегает кольчужный капюшон-койф и горшковидный шлем Топхельм с крестообразными прорезями на забрале, подчеркивающими принадлежность рыцаря к христианской вере.
Вооружены  рыцари  мечом романского типа. Так же для дополнительной защиты рыцарь имел треугольный щит с орденской символикой.
Поверх доспехов у рыцарей  надеты котт-д-арм  с орденской символикой на груди и плащ с крестом на левом плече.
«Им не тяжело так целый день париться?» – подумала Кэт, недоумевая, что они в боевой готовности, только шлемы сняли.

Провожая настороженными взглядами, их провели к графу.
Симон Монфор оказался видным мужчиной. Высокий, с  приятным лицом и пышными волосами до плеч.
Стройный стан, развёрнутые плечи, стать.
В нём ощущалась сила и твёрдость.
Про таких, представители сильного пола  обычно говорят – настоящий мужик. Слабый пол не столь лестно отзывается. Следует  признать, впечатление он производил.
Сидя за столом, граф возвышался над всеми, но когда встал, то оказался не столь велик.
Длинное туловище и, по сравнению с ним, короткие ноги – портили  впечатление.
Напомнил Кэт лорда Фаркуада, который отправил Шрека спасать принцессу Фиону, чтобы жениться на ней, не рискуя собственной жизнью. 
Только у вождя крестоносцев -  борода с сильной проседью, особо его не красящая. И он далеко не карлик.
Рыцари Монфора  походили больше на грубых мужланов, чем на представителей аристократических родов. 
Кэт поняла, что северяне и южане – день и ночь по внешнему виду и менталитету. Но грубая сила побеждает утончённый эстетизм.
Звучные имена - Робер де Мовуазен, Робер де Куртене, Рожер де Анделис, граф де Суассон, Рауль де Пуатье.
Среди этих нормандских баронов затесался и южанин, перешедший на сторону северян - Пьер де Сен-Мишель.
В окружении грубых вояк он явно чувствовал себя не в своей тарелке. А нечего своих предавать.
Тем временем,  Бушара  де Марли –  из рода Монморанси, окружили женщины, плача и смеясь от радости.  Вот так же радовались родные Бьянки, когда она вернулась. Здесь тоже не чаяли увидеть жена и мать своего мужа и сына живым.
Жена – Матильда де Шатофор, дочь сира де Пуаси, сеньора де Шатофор и Констанции де Куртенэ. И его мать – Матильда де Гарланд, та самая спасительница нескольких катарок от  костра.
Бьянка тихо просвещала Кэт, кто есть кто.  Хотя делала она это не для Кэт, а скорее для себя  перечисляла женщин северян.
«Ведь они одного круга, многие знают друг друга, но религия их сделала непримиримыми врагами», – подумала Кэт и почувствовала горечь.
 
Граф обнял своего родича и друга. Пажей мазнул пренебрежительным взглядом, не одобряя их щегольство и гладкую кожу лиц.  Лица северян покрывала щетина и рубцы, которые не все были следами  доблести.
Кэт вспомнила анекдот про ёжика.
«Приходит ежик к сове:
— Сова, а сова, вот ты мудрая… Скажи к чему лапка чешется?
— Это значит друга встретишь!
— А к чему ушко чешется?
— Это значит получишь ты по ушам!
— А к чему нос чешется?
— Ну-у… Это к благу большому!
— Сова, а сова… А к чему спинка чешется?
— Помылся бы ты ёжик!».
От рыцарей пахло потом и немытым телом. Кэт постаралась дышать ртом,  чтобы терпкий запах не вызвал тошноты.
А может ей стало нехорошо от страха, что Бьянка всё же предпримет, обречённую на провал попытку?
- Твои спутники не катары? – спросил граф у де Марли.
- Барон де Кабаре любезно передал мне своих пажей, и  замки. Я теперь там господин и прошу вас, мой сюзерен, наградить столь любезного  сеньора какими-нибудь владениями.
- Хитрый лис понял, что больше  в этих краях не может один противостоять воинам Христа, или что-то задумал.
«Timeo Danaos et dona ferentes» ( Боюсь данайцев и дары приносящих.), -
задумчиво произнёс Монфор.
«Ого! Он знает латынь и цитирует Вергилия.  Ведь эта фраза из поэмы «Энеида».
– Значит, не такой дремучий», - удивилась Кэт.
Хорошо помнила из истории, что Монфор, как и многие представители знати из Нормандии и Шампани, был неграмотным.
Тощий папский легат бочком придвинулся к графу и громко зашептал ему в ухо:
- Верная примета.
Дальше Кэт не расслышала. От нечего делать разглядывала бородатого с тонзурой монаха. В отличие от них, катары брились и носили волосы до плеч.
Самые фанатичные ещё не употребляли в пищу рыбу и мясо.
Монфор кивнул, принимая совет священника.
Приказал принести мясо.
- Съешьте, или умрёте.

Часть 10

Граф с угрюмым видом обводил их взглядом. Сердце Кэт упало, когда он задержал его на Бьянке.
«Неужели узнал?!» – испугалась Кэт за свою спутницу. Хотя трудно в щеголеватом паже узнать беглую баронессу.  Кэт   подрисовала  себе брови, сделав их визуально более широкими и нависающими. Кроме того подчернила  над верхней губой и на подбородке, создавая иллюзию пробивающихся усиков и бородки.
И всё  же Кэт  стало казаться, что граф что-то   заподозрил.
Надо было действовать.
- Возьми, - шепнула  Кэт  и первой  взяла лепёшку, на которой лежал, с одной стороны обугленный до черноты, а с другой – истекающий кровью, кусок мяса.
И начала с трудом  жевать жёсткое, как кусок подошвы мясо.
Бьянка  последовала её  примеру, скрывая отвращение.
Зато их третий спутник – паж  Пейре де Сейсак не прикоснулся к мясу.
Довольная улыбка раздвинула плотно сжатые губы Монфора, а подозрение в глазах сменилось почти, что ласковым выражением.
Его свирепая  радость позволила осознать Кэт, что юный Пейре – обречён.
Юношу скрутили, привязали к столбу  и обложили вязанками хвороста.
Бедняга не сопротивлялся, только губы его шептали молитву.
Кэт казалось всё это – страшным сном, ночным кошмаром, который закончится, как только она проснётся. Вот только проснуться не могла.
Пейре горел. Вначале огонь лизал его ноги, потом перекинулся на одежду. Клубами дыма заволокло чудовищное зрелище – заживо сжигаемого человека.
Сноп искр.
Когда горящая искра попала Кэт на палец руки, ей показалось, что её ужалила оса – столь болезненно было  ощущение.
Лишь тогда  очнулась от шока.
 Это не сон, а  реальность.  Нелюди!
Бьянка сжала руку Кэт и удержала её от необдуманного поступка.
Пейре было уже не помочь, он превратился в пылающую головешку.  Да и не дали бы.
Вооружённые стражники зорко следили за чужаками.
Кэт закусила губу и отвернулась от обугленного трупа.
Взгляд её встретился с папским легатом. Он пристально глядел на неё.
«Догадался, что я не мужчина?!»- всполошилась, холодея от страха.
- Заинтересовался  тобой, - шепнула Кэт, – отвлечёшь его, пока я на поиски Грааля пойду.
- У тебя это лучше получится.
- Ему не девушки нравятся, а такие молодцы, как ты!

Бушар де Марли сделал им знак следовать за собой, и столь занимательную беседу пришлось прекратить.
Что было к лучшему, потому что Кэт обязательно бы выдала себя.
Де Марли, лишившись одного пажа,  поспешил  увести остальных.
Он не являлся сторонником казней и часто проявлял к врагам милосердие.

В замке Кассес, принадлежавшему ранее графу Тулузскому и захваченному Монфором после Лавора, им выделили одну каморку на двоих.
- Вечером вы понадобитесь мне, а сейчас отдыхайте.
Сожалею, что  случилось с вашим товарищем.
Будучи пажом у герцога Булоньского, в Париже я прислуживал знатным аквитанкам, его гостьям – Алелаиде де Буассесон-и-Ломбар и Эрменгарде де Сейсак, сестре нынешнего Совершенного Жильбера из Кастра. Кто знал, что эти блистательные дамы впадут в ересь.
Зря он напомнил.
Де Марли ушёл, а Кэт стошнило. Полусырое, горелое  мясо и зрелище казни вынудило её желудок содрогнуться.
- Мне самой жаль Пейре, –   Бьянка   бережно промокнула   губы Кэт платком.
 - Он не смог переступить свой порог.
- А ты смогла…
- Ничего ты не понимаешь.  Нарушить  правила могут только Совершенные.
- Или сломленные  страхом, – возразила Кэт.
- Такое происходит крайне  редко. Даже враги поражаются нашей сиойкостью.
Пейре спас тебя.
- Меня?!
- Если бы Пейре последовал нашему примеру и взял бы мясо, то нам  предложили бы перерезать горло собаке. Катарам запрещено убивать животных.
Своей смертью, Пейре успокоил  на время кровожадность  Монфора. Иначе…
Ты ведь  не смогла бы  убить живое существо.
Кэт мысленно с ней согласилась.  Она не способна  причинить вред  бедной  животинке. 
И тут её ошпарила внезапная мысль – Бьянка обратилась к ней  как к девушке!