ЧЕТЫРЕ СВИДАНИЯ
 
- Пора выходить на тропу любви! - бодро сказала себе Оля и решительно вышла на сайт знакомств.

Уже долгое время после мучительного разрыва с любимой девушкой, она была одна. И равнодушно наблюдая свое заморожено – отрешенное состояние, казалось, ждала какого-то толчка. И вот, в этот неспокойный летний дождливый вечер, наполненный порывами яростного ветра и хрустом ломающихся за окном веток, она, наконец, почувствовала – пора! И внимательно просмотрев список собеседниц, предложила встречу крепко сбитой, веселой Вике.

Они встретились на Чистых прудах у памятника Грибоедову и решили отправится в кафе с неопределенным названием «То да се». Они вели вяловатый разговор и пили текилу, ковыряясь палочками в надоевших суши.   Над головой гремела оглушающая музыка, вокруг плотно сидели раздражающие, сильно нетрезвые люди.
Очень скоро Вика напилась. Она часто отлучалась в туалет, возвращаясь, грузно плюхалась на стул и сконфуженно признавалась:
- Меня тошнит!
И заказывала новую порцию текилы.

«Ну и свидание у меня», - досадовала Оля, наблюдая как Вика украдкой порыгивает и старательно вытирает рот носовым платком.
Шел второй час их общения. В животе у Вики что-то непрестанно булькало, осоловелые глазки ее периодически закрывались, и она с трудом удерживала нить разговора. Пора бы уже заканчивать эту бездарную встречу, не сулившую романтического продолжения, подумала Оля и собралась встать из-за стола.

И тут Вика проникновенно заглянула в ее глаза и молвила:
- Можно… я тебя поцелую?
Такого поворота событий Оля не ожидала. Она не стеснялась выказывать нежные чувства на людях, однако к своей порыгивающей спутнице на данный момент не испытывала даже тени эротических чувств.
Она отрицательно замотала головой. И нахмурилась, дабы придать своему жесту дополнительный вес.
Однако Вику, это не остановило. То ли она была слишком пьяна, то ли чересчур уверенна в себе. А может быть, считала явное отвержение неким тонким завуалированным флиртом. Как бы там ни было, Вика плавно подкатила свое внушительное тело к Оле, сладко улыбнулась и попыталась сотворить поцелуй.

От такой наглости Оля дернулась и подпрыгнула на стуле.
Вика отстранилась, лихо опрокинула очередную рюмку текилы, страстно обсосав ломтик лимона, и снова перешла в наступление.
Следующие пять минут прошли в молчаливой борьбе. Вика наступала, Оля отражала атаки.
Что-то подсказывало Оле, что надо бы встать и уйти, прекратить, наконец, этот затянувшийся театр абсурда. Однако их дикое нелепое противоборство захватывало свои комизмом.
Оля покрылась испариной. Совладать с мощной Викой было не просто, и ей приходилось прикладывать все сои силы, дабы не допустить неуместных лобзаний.

В очередной раз отбиваясь от поцелуев, отодвигая грузное разгоряченное тело, Оля обнаружила, - за соседним столиком за их возней пристально наблюдает мужчина. Он напряженно замер на стуле, он вцепился в пивную кружку так, что побелели костяшки его пальцев. Он приоткрыл влажный рот, а в широко распахнутых изумленных глазах его смешались ужас, недоумение и острое любопытство. Пару раз ей даже казалось, что мужчина порывается встать и доблестно защитить ее, такую беззащитную и трогательную, от нахальных поползновений распоясавшейся лесбиянки.
Оля истерично расхохоталась. Это отрезвило Вику. Она покрутила взлохмаченной головой, промокнула платком вспотевший нос, и посмотрев на часы, строго заключила:
- Пора вызывать такси.

Оля уже сидела в салоне машины, переводя дух и приходя в себя, когда Вика, каким-то образом умудрившись втиснуть половину своего грузного тела в открытое окно, вновь  настойчиво потребовала:
- Ну дай же я тебя поцелую!
Всю дорогу до дома таксист многозначительно хмыкал. Оля хранила ледяное молчание.

- Первый блин комом, - бодро сказала она себе утром и назначила встречу следующей собеседнице.
И вновь она стояла у памятника Грибоедову в приятном волнении, вдыхая привычный смрад столицы, прислушиваясь к людскому гомону и напряженно вглядываясь в лица идущих на встречу девушек.
Наконец, к ней подошла Рита и неловко всучила впечатляющий букет роз.

Они уютно устроились за столиком Кофе – Хаус. Рита доела свой салат, разлила по бокалам красное вино, тяжело вздохнула и воззрилась на Олю страдальческими глазами спаниеля, разлученного с любимым хозяином.
- Я рассталась со своей девушкой, -  выдохнула Рита.
Оля понимающе кивнула. Рита приободрилась и принялась излагать мучительную, бесконечную как средневековая пытка, историю своей несчастной многолетней любви.

Сначала Оля чувствовала себя психотерапевтом, к которому на прием пришла безутешная женщина нетрадиционной ориентации. Она внимательно сочувственно слушала, понимающе кивала и даже пыталась помочь Рите разобраться в ее чувствах, задавая грамотные нужные вопросы. Однако, когда пошел второй час их общения, вернее второй час надрывного монолога Риты о несчастной любви, Оле показалось, что она выполняет роль помойного ведра.
Изредка Рита выныривала из бурных волн своих душераздирающих воспоминаний и, казалось, с удивлением обнаруживала сидящую напротив девушку. В этот миг мимолетного просветления Рита натянуто улыбалась и вежливо спрашивала:
- А кстати… где ты работаешь?

И только Оля открывала рот, чтобы, наконец, радостно посвятить собеседницу в тонкости своей любимой работы, как Рита вновь пускалась в плавание по бесконечному океану своих воспоминаний.
В очередной раз прервав свои излияния, Рита посмотрела на Олю и оценив ее внимательный заинтересованный взгляд, спросила с томной полуулыбкой:
- Ты хочешь… поцеловать меня в шею?

Оле совсем этого не хотелось. Однако она посчитала невежливым, сказать вот так прямо, что Ритина коротковатая, ничем не примечательная шея, ее нисколько не интересует. И она не нашла ничего лучше, чем неопределенно хмыкнуть. Перевести общение на эротические рельсы не удалось, и Рита с удвоенной силой продолжила изливать свою тоску.
Через два часа подробного рассказа Риты о ее семейной жизни со Светланой, Оле казалось, она знает о Свете все: что та любит на завтрак, какие смотрит фильмы, какую одежду предпочитает, от каких особенных ласк получает оргазм и какие звуки издает в этот момент наивысшего физиологического счастья.

Оля с сомнением уставилась на роскошный букет роз, который якобы предназначался ей. Теперь ей казалось, что букет этот был подарен незабвенной Светлане. Или, возможно, принесен и символически брошен на могилу почившей роковой любви.

Оля резко встала. Свидание было окончено.
- Нужно, нужно устраивать личную жизнь, - снова уговаривала она себя, с упорством маньяка, выискивая очередную кандидатуру для встречи. На этот раз, она остановила свой выбор на симпатичной поэтессе.
И вновь она томилась у памятника Грибоедову, изредка поглядывая на каменное изваяние, ставшее уже таким родным и привычным. И, казалось, великий писатель, посвященный в ее планы, скептически взирает на нее сверху вниз, кривя каменные губы в издевательской усмешке.

В этот момент к ней подплыла знойная, ярко раскрашенная, длинноволосая брюнетка.
Лиза смотрела на Олю восторженными синими глазами. Они неспешно вышагивали по Чистым прудам, ведя приятные вдумчивые разговоры о литературе. Вдруг Лиза резко остановилась, слегка пофыркала, собираясь с духом, и приблизив наштукатуренное лицо, прошептала заговорщицким шепотом:
- А теперь, самое главное… я написала цикл стихотворений… посвященных тебе. И хочу прочесть!
 
- Очень интересно, - смущенно отозвалась Оля.
- Только, - поэтесса с презрением окинула гуляющих вокруг людей, - необходима интимная обстановка. Давай найдем уютный дворик.
Они отыскали очаровательный, заросший зеленью закуток и остановились возле ветхого кирпичного строения, располагающего к поэтическим чтениям. Лиза шумно втянула носом воздух, резко развернулась и мощным бюстом, щедро спрыснутым французскими духами, притиснула Олю к обшарпанной кирпичной стене. Закатив глаза, с придыханием поэтесса начала декламировать свои стихи. Оля задыхалась в облаке приторного парфюма, в лопатки больно впивались выпирающие кирпичи, а где-то над головой, в ветвях старого тополя, зашлась истеричным хохотом сорока.

- Твои глаза, как две огромных чаши, я их давно испить уже хочу, - надрывно стенала поэтесса, обдавая Олю горячим дыханием.
В конце маленького дворика на лавочке, притаились две седенькие старушки. Они тянули свои крошечные головки и, казалось, мучительно пытались уловить смысл льющихся нескончаемым потоком стихов.
Поэтесса вошла в раж, начала подвывать. Старушки заволновались. Лицо ее дергалось и кривилось, а в сверкающих демоническим огнем глазах, вызревали крупные слезы.
«Хорошо хоть, она не пытается меня поцеловать» - думала Оля, прикидывая, как долго еще продлится эта поэтическая пытка.

Наконец Лиза выдохлась. Побагровевшее лицо ее под обильным слоем пудры, источало нестерпимый жар.
- Хочешь, я еще почитаю? - томно проворковала она и смахнула набежавшую слезу.
- Нет, спасибо! – дернулась Оля, и, боясь, что такая реакция обидит ранимую творческую натуру, пояснила, - ты знаешь, твои стихи, как изысканные вина. Их надо смаковать маленькими глотками и делать паузы.
Они прощались у входа в метро.

- Когда мы встретимся через пару дней, - вкрадчиво пропела поэтесса, - я прочту тебе свою поэму, посвященную любимой женщине… - она густо покраснела, уставилась в асфальт и сконфуженно добавила, - то есть, тебе Олечка.
Оля через силу улыбнулась и скользнула в спасительную стеклянную дверь. Она устало ехала домой, понимая, что с Лизой она больше не встретится. Второй раз выдерживать водопад экзальтированного рифмоплетства в ее планы никак не входило.

Вечером она зашла ВКонтакт и написала приятельнице Саше: «Представляешь, на этой неделе у меня было три свидания. И все – мимо».
Уже полгода они виделись с Сашей на тематических тусовках. Иногда гуляли длинными вечерами, беседуя обо всем на свете. Им было легко и радостно вместе.
«А можно я тебя тоже приглашу на свидание?» - написала Саша.

Оля чуть не поперхнулась чаем. Наконец-то! Этой фразы она ждала уже несколько месяцев, отчего то боясь самой сделать первый шаг. И все это время она никак не могла определить – действительно ли она интересна Саше. Или все это так, - всего лишь приятное знакомство. Оля осторожно согласилась, стараясь не выдать в переписке своего ликования и волнения. Они договорились пойти в консерваторию.

Саша стояла у памятника Петру Ильичу Чайковскому - и порывы резкого ветра пытались сбить ее с ног. К груди она прижимала большую мягкую игрушку - забавного и немного грустного песика.
Сердце Оли радостно подпрыгнуло. Она подбежала к Саше и порывисто обняла ее.
- Это Тимоша, - немного смущаясь сообщила Саша, - Когда я увидела его, я поняла, что он хочет быть твоим. Ты можешь обнимать его ночью и представлять, что обнимаешь меня.
- Лучше я буду обнимать вас обоих, - сказала Оля и поцеловала Тимошу в пластмассовый нос.

Концерт был великолепным. Они ехали в вагоне метро, держась за руки. Впереди их ждала ночь, полная страсти и нежности. И совместная жизнь – наполненная взаимопониманием. Этим бесценным даром и чудом, который каждый из нас ищет в другом, но так редко находит.

Иногда не стоит искать где-то далеко. Искать далеких и чужих. Может быть, совсем рядом тебя ждет человек, которому ты нужна. Нужно только открыть эту волшебную дверь, не побояться открыть ее и позволить вашей любви случиться.
 
Август 2015