Памир в наши дни.

Шоди Солехджонов, директор Государственного парка «Горы Памира», получил известие, что на местности Бадахшанской области пропали две женщины. Одна из них американка, а другая - русская.
 Не сдержавшись, он выругался  в присутствии подчинённых, что раньше никогда не позволял себе делать.
 - Вай, вай!  Мало было скандала из-за пропавших пяти американцев, которых слава аллаху нашли. Теперь  оправдываться  ещё и перед русскими тоже.
 Какой неудачный день.

 
 
 Часть 1  Подмена.


- Светланка, выручай! – со стоном раненой лани, моя подруга детства Мари, бросилась ко мне.
 Вовсе не утрирую. Иначе Машка просто не может.
Всегда заламывала руки и делала такое трагичное лицо, что невольно хотелось поаплодировать.
Она и раньше отличалась артистичностью, но с годами тяга к театральным выходкам у неё лишь усилилась.
 Я вздохнула и привычно приготовилась выслушать душераздирающую историю об очередном конце света в её исполнении.
 Правда, на этот раз    игра  на публику, то бишь на меня, превзошла все  ожидания. Подруга была просто  неподражаема, а  подвижная мимика её лица отражала    переживания, которые она в данный момент испытывала.
 Про себя считала, что Мари переигрывает в амплуа трагической героини, но сейчас она настолько  правдоподобно и естественно изображала безысходность, что сама Муза трагедии оценила бы талант столь прилежной ученицы.

 - Только ты мне можешь помочь! – патетически заключила Мария после довольно несвязного рассказа, который я привычно пропустила мимо ушей, любуясь  подругой.
Ею просто  невозможно  не восхищаться.
 Рост 174. Вес 50 кг. Против моих 177 и 57 кг.
 Несмотря на весьма не маленький рост, Мари производила впечатление эфемерного, воздушного существа.
Такой эльф с облаком рыжеватых волос и точёными чертами продолговатого лица.
 Её хрупкости я ужасно завидовала.
Попробовала посадить себя на диету, но мой организм не поддержал сие  намерение  и громко протестовал, требуя соблюдения своих прав, закатывая    спазмы и гарантируя головокружения.
 Чуть до голодного обморока себя не довела, но борьбу по снижению веса проиграла – пятьдесят семь  и ни граммом меньше.
 Придя к консенсусу с собственной оппозицией в лице желудка и иже с ним, я прекратила голодовку, тем более, что полнотой не отличалась, а супер стройность  пусть останется  для моделей и для Машки.
 Когда  подруга в таком нервном состоянии, то понять причину её волнения нелегко.
 После наводящих вопросов уяснила суть проблемы.
 Марию, которая по профессии – гид  переводчик, шеф посылает в командировку на Памир, приставив её к богатой американке.
 Вот только  забыли спросить, а хочет ли она поехать?
 Перспектива лететь на Памир, плыть в байдарке по горной реке,  лазить по горам –  вовсе не входила в планы Марии.
Она страдала высотной болезнью.
Именно в  горах у неё возникает гипоксия.
Прелесть передвижения на клипере тоже не казалась ей заманчивой. Морская болезнь донимала.
Хотя это весьма странно. Вестибулярный аппарат Мари должен быть развит. Кивательные движения головы делает регулярно.
К тому же,  ведёт активный образ жизни, хотя в постели проводит большую её часть.

Я по поводу Машкиного времяпровождения подтрунивала:

« Скакать, орать и кувыркаться,
На лошади весь день кататься,
Бананов спелых обжираться,
В кровати целый день валяться...
Тут можно  всё, с согласия творца.
Нельзя любовью заниматься без КОНЦА»

Так что,  не надуманные недомогания – причина её нежелания отправляться в путешествие.
 Заказчице требовалась  переводчица со знанием не только английского, но и таджикского.
 Восточными языками моя подруга владела плохо.
Во время нашей учёбы на Восточном факультете Санкт-Петербургского государственного Университета, она предпочитала бегать на свидания, чем сидеть на лекциях.
Экзамены сдала благодаря мне и  чертовскому обаянию.
За последние годы и вовсе подзабыла  необходимый минимум.
Зачем ей?
Когда общалась с иностранцами, то исключительно на английском и итальянском, которые, кстати, знала в совершенстве.
 Я, проработав переводчиком, поняла, что это не моё призвание. Ушла  в частную школу, где преподавала английский, немецкий и французский.
 Багаж знаний языков ближайшего зарубежья оставался при мне. Иногда невольно подслушивала   разговоры  таджиков на улице, или в транспорте.
Старалась не выдавать свои эмоции, когда слышала много не лестного и пошлого, как для женщины и россиянки.
 Особо меня задела беседа по телефону одной таджички, у которой рот был полон золотых зубов.
 Она хвалилась собеседнице, что хорошо устроилась в Питере, купила квартиру, перевезла к себе  родственников. Ей здесь всё нравится, только одно плохо – русских много.
 Такое неуважение к нам, возмутило меня до глубины души. Не сдержавшись, я   на таджикском  языке ей сказала: "Не плюй в колодец, из которого пьешь воду".
 У неё челюсть отпала, когда она увидела, что это произнесла натуральная блондинка с европейской внешностью и, растерянно поблагодарила: рахмат.
Машина просьба отвлекла меня от воспоминаний и удивила своей абсурдностью.
 - Попутешествуй  вместо меня. Отказаться никак нельзя, -  взмолилась Мария, видя, что я молчу.- Шеф категоричен и пригрозил увольнением. Ну, пожалуйста. Ты любишь путешествовать, любишь горы и реки. Всё равно сейчас в отпуске.
 - Как же моя работа? (я  подрабатывала  переводами). И на кого я оставлю  Лесика и Кати? (это мои ребятишки).
 - Переводы тебе для заработка больше не нужны. Заказчица  столько платит  за поездку…  Мари назвала цифру,  показавшуюся  мне заоблачной.
 От такой суммы, которая разом решала все финансовые проблемы на ближайший год, и   возможности насладиться очаровательными горными пейзажами, отказаться сложно.
Но бесплатный сыр, как известно, бывает только в мышеловке.
 
 - Ребятню на время твоей поездки заберу к себе, - продолжила увещать меня искусительница. - Поживут со мной и с моей мамой.
 Ну, как? Ты согласна подменить меня?
 Надо сказать, что я не отличаюсь легкомыслием и вполне отдаю себе отчёт, что у роз есть шипы, и радужные перспективы на деле имеют свои неприятные нюансы.
 Памирские бандиты, наркодельцы, перевозившие героин из Афганистана, китайцы с их территориальными претензиями на Памир и неизвестная мне американка, которая вполне могла оказаться шпионкой, или ещё хуже –  неадекватным человеком. За  свои деньги всю душу вымотает.
 - Ну, соглашайся, а то мне начальство уволит. Я и так в прошлый раз проштрафилась.
 Мари, приставленная к итальянцам, закрутила роман с одним из них. Об их связи узнала его жена и устроила скандал.
 Конфликт замяли, а Мария получила выговор.
 Терять доходную, а главное, интересную работу – ей не хотелось.
Она обожала колесить по Европе, но терпеть не могла  Восток.
Под  бесшабашным напором Машки я заколебалась. Заманчиво показалось побывать на Памире, о котором я столько читала, но никогда там не была. Отдохнуть от работы, от повседневного быта…
 Стоп!  Размечталась.
 - Клиентка поймёт, что ей подсунули другую!
 - Вряд ли. Мы с тобой похожи внешне, как сёстры.
 С этим не поспоришь. Нас с детства принимали за сестрёнок. 
Рельефные скулы, одинаковый  разрез глаз и схожие черты лица.
Вот только я – блондинка с серо-зелёными глазами, а Маша – рыжеватая  кареглазая шатенка.

 - Да, путешествовать ты будешь с моими документами. Шеф уже заказал билет на моё имя.
 - Это невозможно! Меня тут же  разоблачат…
 - Каким образом? Смотри. Она открыла свой паспорт.
 На фото  мы действительно с ней были на одно лицо. В жизни нас спутать всё же   невозможно. И дело не в том, что Мария  старше меня на три года, а, по всей видимости, из-за того, что характер откладывает отпечаток на внешность. Я привыкла по жизни терпеливо переносить все невзгоды, выпавшие на мою судьбу, спокойная по натуре. Поэтому, как в фильме «Семнадцать мгновений весны»: характер нордический,  выдержанный.
 Мари, как она сама себя называет, всегда на подъёме, на эмоциях, даже, когда в печали.
Неисправимая оптимистка с маской Мельпомены на лице.
Любит изображать переживания, которые на самом деле не испытывает, но при этом более чуткого, доброго и щедрого человека нужно ещё поискать.
Она крёстная моих ребятишек, которые её обожают,  а я люблю её, как родную сестру.
 Мы с ней  очень близкие  подруги.
 Вместе занимались: спортом, бальными танцами, музыкой, а ещё вокалом.
 Голос у неё  красивый - глубокое, грудное, бархатистое меццо-сопрано.  
Мария обожает петь, аккомпанируя себе на фортепиано. У меня же - обычное сопрано. Мне звенящие высокие ноты гораздо легче брать, чем низкие. Труднее перестраиваться.
 По нотам тоже могу сыграть, но петь предпочитаю под гитару.
 Люблю подругу за её таланты и за то, что она такая эмоциональная, искрометная, экспансивная.
 Не могу отказать ей, да и рутину обыденности захотелось хоть на время прервать,  а заодно получить финансовую независимость.
 - Я согласна. Когда отправляться?
 
 Мы договорились с моей  уже клиенткой  встретиться в Пулково перед самым рейсом.
Билет, заказанный на её имя, Мария передала мне с напутствиями и обещаниями беречь детей, как зеницу ока,  всячески развлекать их, чтобы они не скучали по маме.
 Когда  добралась  до места встречи, оказалось, что американка  уже ожидает меня.
 Высокая, холёная  женщина где-то одного со мной роста,  возможно,  постарше на несколько лет.  Не лишена привлекательности, только  холодная, как айсберг.
 И хотя я подошла на десять минут ранее назначенного срока, было видно, что она не довольна моей нерасторопностью.
 Меня это задело. Я принесла извинения, что пришла пораньше.
Выражение её надменно-скучающего лица не изменилось, лишь во взгляде холодных глаз что-то мелькнуло, похожее на удивление. 
 
 Ночной рейс. Мы единственные европейки среди группы гастарбайтеров,  которые возвращаются домой.
Некоторые крутят в руках телефоны, рассматривают их и сравнивают.
Другие – разглядывают и сравнивают уже нас.
Кто-то делает наши снимки.
Американке подобные вольности не нравятся.
Это  становится заметно по тому, как она сдвигает  брови и плотно сжимает губы. Однако  сдерживает  негодование.
 Когда начинается регистрация, таджики шумной толпой штурмуют стойки.
Мы оказываемся в конце очереди.
Начинаю опасаться, что мест не хватит, но спокойствие спутницы передаётся и мне.
Хотя, на всякий случай, держу глаза опущенными, чтобы не был  заметен их цвет.
 Регистрацию прошли. Можно вздохнуть облегчённо.
 Странно, но  джигиты гурьбой  бросаются на борт самолёта, словно им не терпится улететь на Родину.
 Как оказалось,  они устроили себе свободную посадку, и наши места, обозначенные в билетах, уже заняты.
 Американка абстрагируется, предоставив мне право самой разбираться.
Не люблю  скандалы, стараюсь их избегать.
Но сейчас не  тот момент, чтобы сидеть мышкой  за веником.
Переступив через свою интеллигентную сущность и природную застенчивость, иду восстанавливать справедливость.
Увещания пропали втуне. На меня интервенты смотрят с непроницаемыми лицами, типа – "моя твоя не понимай".
 Сообразив, что взывать к совести детям востока пустая трата времени, обращаюсь к стюардессам. Они здесь представители власти.
После коротких  препирательств, «оккупанты»  освобождают  наши места.
 Американка с брезгливостью взирает на сиденье. Ощущаю её желание продезинфицировать  своё место и всё в ближайшем радиусе от него.
Становится неловко.
 Наконец садится под недобрыми взглядами таджиков, включая стюардесс.
Присаживаюсь рядом.
 Кто-то вслух  прочитал суру из Корана, весь салон подхватил :  «Аллах Акбар»,  и мы взлетели.
 Пять часов полёта.
В восемь утра будем уже в Душанбе.
 Наконец-то летим, позади все формальности и треволнения.
Моя душа летит тоже.
Единственное, кто может мне испортить настроение, так это моя соседка, а по совместительству клиентка.
 Неприятная особа, надо отметить.
 На  породистом лице мадам словно застыло выражение превосходства. И хотя она сдержанна в  манерах и поведении, видно, что чувствует себя королевой, а ты последняя прислуга в её глазах!
Терпеть не могу таких. Сразу появляется желание стать революционеркой.
Всегда  считала, что американки на редкость общительные, болтливые создания.
Заранее настраивалась, что  спутница будет трещать, как сорока, забрасывая  меня вопросами.
Однако Шарлотта Элизабет Ланж была,  безусловно,   исключением.
За время,  проведённое вместе, она не проронила и десятка  слов.
Непроизвольно сложилось мнение о ней, как о самом высокомерном, холодном и самовлюблённом существе на земле.
 С этими мыслями незаметно заснула, а проснувшись,  поняла, что голова моя лежит у неё на плече.
Элизабет не оттолкнула, не разбудила меня, а продолжала сидеть в неудобной для себя позе.
 Признательность тёплой волной поднялась к самому горлу. А как иначе назвать это ощущение тепла, нахлынувшего так внезапно и заставившего заалеть мои уши?!
 Призвала на помощь логику:
 «Ну чего  расчувствовалась? Это ведь только проявление любезности, ведь на её месте ты поступила бы так же".
 " Да, любезности, а ещё внимания, заботы и доброты».
 Вот тогда она впервые заинтересовала меня.
 Захотелось  побольше  узнать об этой  необычной женщине, которая отталкивала от себя и притягивала с такой необъяснимой силой.
 Мой вопрошающий взгляд.
 Я будто впервые увидела её. И вовсе она не гордячка.
Глаза у неё грустные и усталые, а губы такие пленительно-изящного рисунка, что просто невозможно оторвать от них  взгляд.  Так и хочется дотронуться, провести пальцем по контуру, а потом прикоснуться губами.
 Должно быть,  бредовые мысли эти отразились в моих глазах, потому что в  глазах  Элизабет Ланж вдруг запрыгали смешинки:
 - Проснулась? Скоро посадка.
 Ласковые нотки в её голосе  почти  не удивили. Я уже поняла, что внутри она не такая, как на поверхности. 
И, несмотря на свой блеск, такая же одинокая, как и я.
Элизабет - звучное имя.
"Лиза - Лиза -Лиза -Элизабет!" – вспомнилась песня молодого Дин Рида.