«Я придумал это глядя на твои
Косы-кольца, огни веющей змеи,
На твои зеленоватые глаза
Как персидская больная бирюза».

Часть 1  С.Петербург

Глава 1                   
 
После беспорядков в Киеве, жизнь моя изменилась к худшему. Я не одобряю насильственные меры, и хотя Янукович мне никогда не нравился, но смена власти должна происходить мирным демократическим способом. Путём назначения выборов, когда срок полномочий президента подходит к концу. Я не сторонница революций и любых насильственных действий. Неужели не понятно, что любая революция, переворот власти и даже таковые попытки приведут любую страну к тяжелейшему кризису?!
И два непримиримых лагеря, чья конфронтация может вызвать гражданскую войну.
Взять хотя бы наш, совсем ещё недавно, дружный коллектив. Директор, который до известных событий общался на русском, вдруг сразу перешёл на украинский.
Добрая половина сотрудников стали рьяными сторонниками Майдана. И в рабочее время пропадали на Крещатике, улицах Грушевского и Институтсткой. Оставшиеся, в том числе и я, работали за них.
Виктор – парень с которым у меня до февральских событий сложились дружеские отношения, а сейчас они стали прохладными, заявил нам: «Мы сбросили не законного президента, а урку в законе. Мы дали новой власти возможность показать, что они готовы обеспечить нам благополучное будущее. Если они не проявят себя так, как это нужно народу, мы скинем и их».
Грустно и смешно  слушать наивные мечты. Как показала история, и не раз, все революции начинались на энтузиазме обманутых людей. Их заставляли таскать каштаны из огня, а пользовались этим те, кто стремился к власти.
Я не знаю, как повернутся события, но ничего хорошего от наших политиков - не ожидаю. Особенно от Правого крыла.
Поэтому по совету мамы и собственному разумению, решила уехать в Россию. Выбор пал на Питер. Всегда мечтала о Северной столице, и мне было туда к кому поехать. Светлана Каверина  на первое время приютит меня и поможет с трудоустройством.
Так, по крайней мере, уверяла её мать.
Нет, ни в каком кровном родстве мы с ней не состояли, разве что чисто номинально. Я, как бы числилась его кузиной.
Наши мамы -  сводные сестры из Челябинска.
Моя - вышла замуж и переехала в Киев, её - так и осталась жить в Челябинске. Мама у меня русская, папа тоже. Лишь бабушка по отцовой линии - украинка, родом из Луганска.
Для меня русский язык - родной. Я не собираюсь отказываться от языка, на котором говорю и думаю в угоду самодурства некоторых украинских политиков.
Тетя Надя  обещала позвонить дочери с просьбой  меня приютить.
Дала адрес и сказала, чтобы я ехала и ни о чем не беспокоилась, типа Светлана не откажет в таком пустяке. А хоромы у нее царские и живет она одна.
Я немного стеснялась ехать без приглашения, но очень уж хотелось увидеть Питер, да и посмотреть на влиятельную родственницу тоже было интересно. Раньше наши дороги никогда не пересекались.
Поэтому махнув  рукой, была - не была,  рванула в Северную Столицу.
Взяла  с собой съестных гостинцев. Не с пустыми  руками в гости ехать!
Мы еле все затолкали в огромный чемодан на колесиках.
Я переживала, а как все сорвется, то мне снова с ним возвращаться. Не бросать же!
 Мама посадила меня в фирменный поезд «Ладога», дала напутствие на дорогу, а через сутки я уже стояла на перроне Витебского вокзала.
Как чувствовала –  меня никто не встретил.
По-видимому, она слишком занята. Что ж, доберусь сама.
Затащив тяжеленный чемодан в салон такси – в багажник он не хотел влезать, поехала по данному мне адресу. 
В голову лезли всякие мысли типа - «незваный гость – хуже татарина». Но я успокаивала себя:
 - Ничего, в крайнем случае, в гостинице номер сниму.
Стараясь не думать, что мои финансы в таком случае не только запоют романсы, а исполнят Реквием Моцарта,   поставила на удачу.
Повеселев,  с любопытством стала смотреть в окно. Проезжая мимо златоглавой церкви хотела перекреститься, но застеснялась шофера.
 Шофер – молодой, симпатичный парень постоянно  отвлекался, бросая взгляды на мои голые коленки. Я их плотно свела и сказала, чтобы он смотрел на дорогу.
- У вас красивые ноги, извините, засмотрелся, - сказал он. – Может, сходим в кафе?
Улыбаясь,  покачала головой.  Шустрый какой. Дальше добралась без приключений.
Консьержка странно на меня посмотрела, но впустила, сказав, что   Каверина дома.
Я обрадовалась,  не зря  хоть приехала.
Звонила  долго, а мне не открывали. Подумала, что  не хотят впускать и была готова уже расплакаться от обиды, как дверь открыли. Так что огорчиться сильно  не успела, а плакать, конечно, не стала бы. Вот еще слезы лить! Где наша не пропадала.
Зря обрадовалась.
Вусмерть пьяная растрепанная женщина стояла на пороге.
- Ты кто?  - спросила она меня хриплым голосом.
- Катрин, - приветливо улыбнулась я, пряча за улыбкой  неловкость, что застала ее в таком неприглядном виде.
- Ок, проходи.
Развернулась и ушла в комнату.
Я немного растерялась от подобного  приема.
Ну, хоть не прогнала.
Хорошо и то, что не надо объяснять типа – я ваша бедная родственница из Киева, приехала пожить у вас.
 Затащив чемодан и оставив стоять его в коридоре,  захлопнула входную дверь.
Робко переступила порог комнаты.
И очутилась нос к носу с ней.
Ну, прямо торговка синюшняя с Бессарабского рынка самогоном, а не преуспевающая бизнес-леди.
Только глаза выделялись на совершенно мёртвом лице.
Ярко-зелёные и лихорадочно блестящие.
В них я увидела себя:  девушка лет  двадцати пяти, с длинными рыжевато-каштановыми прямыми волосами и зеленоватыми глазами под  массивной челкой, ниже уровня бровей.
Она отступила на шаг и оценивающе  посмотрела сверху  вниз.
И  снова я увидела то, что видела она: статная,  симпатичная шатенка в легком прикиде.
Белая майка подчеркивала грудь третьего размера, а коротенькая юбочка не скрывала длинные стройные ноги.
Свою курточку я скинула еще в коридоре.
- Красотка, - с одобрением произнесла Каверина и прищурила глаза.  А затем неожиданно предложила:
- Хочешь выпить?
Поймав мой удивленный взгляд,  легко согласилась:
- Нет, так нет. Тогда приступим, зайка.
С этими словами,  руками провела по моей груди.
От неожиданной ласки  грудь напряглась, а соски предательски встали, грозясь порвать майку.
Довольный смешок, и ее руки легли  на мои бёдра. Притянув меня к себе, бесцеремонно попыталась просунуть  язык прямо в рот.  От нее сильно пахло алкоголем.
Меня передернуло от отвращения. С силой  оттолкнула нахалку.
Только мысль, что меня приняли за другую, удержала  от желания сбежать от этой ненормальной, влепив ей затрещину. 
- Так значит Светлана Каверина - лесбиянка! Или соскучившаяся по сексу из-за нехватки мужского внимания женщина, готовая броситься на любого.
Я вспомнила, как смотрела передачу из мира животных про попугая, который целый год, обхаживая самочку, старательно пел ей любовную серенаду.
Прослушав до последнего акта его концерт, та дала ему от ворот-поворот.
 Горемыка полетел восвояси.
Мимо пролетала ворона.
Обезумевший попугай, с покрасневшими глазами, бросился на нее,  как на последнюю надежду.
Та даже клюв открыла от изумления, а потом с возмущенным карканьем рванула от него со скоростью мессершмидта, спасая свою девичью честь.
Только мне не хотелось подобно вороне лететь прочь.
«К тому же она пьяная, и не соображает, что творит», -  попыталась   оправдать поведение Кавериной, в сознание которой, похоже, стала закрадываться мысль об ошибке.
Она с недоумением  смотрела на меня.  Складка раздумия прорезала ее лоб.
- Я ваша родственница из Киева, - запоздало объяснило стала объяснять ей.
Каверина кивнула головой.
- А я приняла тебя за девушку по вызову. Они там все такие красотки. И имена типа - Диана, Анжелика, Валери.  Извини, ошибочка вышла. Да ты располагайся. Не боись, своих не трогаю.
Потеряв ко мне всякий интерес, бормоча что-то про инцест, и вспоминая какую-то Марию,  легла на тахту. Тут же заснула, оставив меня стоять в полной прострации.
Почему-то  стало её жаль, хоть пьянство не приветствую, и поведение… гм, не внушало доверие.
Вздохнула. Не такой я представляла встречу с «родственницей».
Осторожно поправив на ней плед, пошла на кухню разгружать припасы.
М-да. На кухне полный бардак. Пустые бутылки от дорого пойла, и  пепельница  с окурками.
В огромном холодильнике хоть шаром покати.  Сыр с плесенью, да одинокая банка испанских оливок. Даже хлеба нет. Хорошо, что с собой взяла украинскую паляницу с золотисто-жёлтой корочкой, а мякиш  – белый.
Привезенные мною продукты пришлись кстати.
Забив холодильник съестным,  принялась за уборку.
Выбросила окурки в мусорное ведро, туда же отправила и пустые бутылки из- под  виски и коньяка. Вымыла пепельницу. Подмела, вытерла пыль недельной давности. Проветрила.
Стала готовить на обед борщ по-украински. Так, как готовят у нас в Киеве. Вкуснятина неимоверная. Только его надо правильно уметь приготовить.
Достала  курицу, которую привезла из дома в пропитанной уксусом марле.
Положила куриную тушку и грудинку в кастрюлю,  залила их холодной водой. Туда же бросила репчатый лук, лавровый лист и на большом огне довела до кипения.
Сварила мясо до готовности. Вынула его, разрезала на порции, процедила и посолила бульон. А потом стала готовить заправки для борща.
Когда  отправила в бульон последнюю заправку, в кухню вошла хозяйка квартиры.
У меня в ушах были вставлены наушники, я всегда слушаю музыку.  Увлекшись, довольно громко подпевала:

«Девочкой своею  меня назови,
А потом обними, а потом обмани».

Увлеченная работой и песней, не услышала, как она подошла. 
Вздрогнула от неожиданности, смутившись, что Каверина   слышала о чём  я пою.
По тому, как  уставилась на меня с недоуменным видом, стало ясно, что о моем существовании успели забыть.
Пока она приходила в себя от удивления, я словно загипнотизированная  смотрела на нее.
Видела перед собой не лишенную привлекательности, но запустившую себя женщину.
«Бедная тетя Надя не знает, что ее дочь пьет, да еще и с девочками балуется!» - подумала я, глядя на лихорадочно горевшие запавшие зеленые глаза и отекшее лицо.
Но, тут же одернула себя: « Я не моралистка, чтобы осуждать. Только, пожалуйста,  не принимайте меня за такую девочку. Я другая».
 – Ты кто? – повторный вопрос за день не вызвал у меня шок, но вогнал в лёгкий ступор.
Похоже, утренний инцидент полностью выветрился из ее головы.
– Оно и к лучшему, - решила я и не стала ей  рассказывать, как она приставала ко мне, принимая за шлюху.  Господи, а если бы она мне под юбку полезла?! Ой, маменька родная!
- И что ты делаешь на моей кухне?  - новый вопрос отвлёк   от  неприятных воспоминаний.
– Готовлю нам обед. Борщ по-киевски.
– Борщ?!  Лицо ее внезапно побледнело. Болезненная  гримаса прошла по нему.
Я ничего не могла понять, почему это слово вызвало такую реакцию. Может у нее аллергия на борщ?
Она уже взяла себя в руки и попыталась улыбнуться. Но губы не слушались, складывались в кривую ухмылку.
– Так кто ты, прелестное дитя?
 Я  представилась второй раз за сегодня.
 – Катрин. Наши мамы – сводные сестры.  ( Вот с этого надо было начинать, - мысленно укорила себя).
 – А-а. Так ты выходит моя кузина из Киева. Что же  не предупредила о своем приезде? Я бы…
 Раздавшийся звонок  мобильника, заставил ее замолчать. Разговор был краток.
– Да, мама. Хорошо мама. Конечно, пусть поживет у меня. Извини мама, но нас ждет обед.
Я облегченно вздохнула и от того, что меня не выгонят, и   от борща она не собирается отказываться.
После обеда, во время которого  немного рассказала о себе, а она внимательно слушала, Светлана меня огорошила:
- Через три дня  улетаю во Францию. У меня там одно незавершённое дело.
Взглянув на мое вытянувшееся лицо, она рассмеялась:
 - Не волнуйся, не собираюсь от тебя избавляться. Есть два предложения:
1- Ты остаешься жить у меня - сколько тебе надо.
2 – Летишь вместе со мной в Париж.
Естественно все расходы, как приглашающая сторона,  беру на себя.
 Сказать, что я была ошеломлена,   ничего не сказать. Но она явно не шутила. Говорила на полном серьезе. Загранпаспорт у меня имелся.
- Париж, Париж.   От такого предложения невозможно отказаться, - наконец ответила я.
- Отлично. Тогда три дня уйдут на сборы и подготовку твоей визы. А пока ждем,  покажу тебе Петербург. 
Черт! Я не могла найти слова благодарности. Видимо, чувства отразились на моем лице, и она понимающе так на меня посмотрела и ободряюще  улыбнулась. А потом предложила посмотреть телик.
 - Вау! У нее спутниковое телевидение. Мы с мамой себе такое не могли позволить.
Я немного осмотрелась. Большая однокомнатная квартира, не считая гардеробной.
Обставленная  со спартанским шиком. Ничего лишнего.
Длинный угловой диван, столик, широкая тахта,  громадная шкура белого полярного медведя на полу.
Ультрасовременная техника и огромный бар с барной  стойкой, к которому она не подходила, натыкаясь на мой обеспокоенный взгляд. Мысль, что Каверина  сохранила обрывки воспоминаний о нашей встрече, пугливым зайчиком прыгала в голове.
«Нет, нет. Она же была мертвецки пьяная», - убеждала  себя, пытаясь ухватить зайчишку за уши и отправить его восвояси.
 
До вечера мы коротали день дома. Я позвонила маме и сообщила о приглашении в Париж, потом стала готовить ужин.
Каверина вела себя очень дружелюбно. Никаких посягательств не было. 
Мы весело провели время в разговорах до самой ночи, пока веки сами не стали смеживаться.
- Пора укладываться спать, - зевая, сказала она. - Завтра нас ждет обширная программа знакомства с городом. Постелю тебе на диване,  не возражаешь?
Я подавила вздох облегчения. В душе опасалась, что  предложит мне спать вместе с ней на ее огромной тахте. 
От мысли, что  нам придется спать почти рядом, сердце замирало. Становилось интересно и  боязно, как это находится в одной комнате с женщиной, которая ведет себя, словно мужчина.
 К счастью мои опасения не оправдались.
Она достала комплект совершенно нового постельного  белья. Сразу видно, что очень дорого. Хотела мне постелить, но я решительно забрала от нее белье  и застелила сама.
Светлана наблюдала за моими действиями. В глазах ее я увидела одобрение.
Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разделись и легли спать. Уже  под одеялом я стянула трусы и засунула их под подушку. Не люблю спать в трусах, хоть убей!
Засыпая, думала, как мне сказочно  повезло. Только подспудная мысль мышкой скреблась в голове: зачем я ей нужна?
Проснулась  от легкого прикосновения к  плечу. Ощутив прохладу чужих пальцев, открыла глаза и встретилась с ее внимательным взглядом.
 Я улыбнулась  и ответом мне была улыбка, немного сдержанная, немного задумчивая. Но это была хорошая улыбка доброго человека.
Я села, одергивая  майку, а она поправила мне прядь волос и, продолжая улыбаться, сказала:
- Вставай, соня.  Уже семь утра. Нас ждет Петербург.
Повернулась и бедром случайно сбила подушку, которая упала на пол вместе с моими красными  кружевными шёлковыми  трусиками( запреметив   в дорогом бутике, полгода  на них копила!)
Я покраснела, а она их подняла, и чуть придержав в руке, протянула  мне. Наши пальцы прикоснулись,  я покраснела еще больше.
Когда она вышла,  быстро натянула трусы, оделась, умылась, привела себя в порядок. Затем  присоединилась к ней. 
Каверина была странно молчалива, хотя я уже успела убедиться, какой интересный она собеседник. Молча, наблюдала за мной. Мне даже показалось, что она с кем-то меня сравнивает. Интересно с кем?
Уж не стой девушкой, чьё имя она произнесла в день моего приезда.
Кто такая Мария? Может,  бывшая девушка. Они расстались, вот Каверина и ушла в запой...  Так её любит?!
Ревность кольнула. Неужели я ревную?! Вот ещё глупости!
 
Приготовила завтрак, несмотря на  робкие возражения Светланы, типа перекусим в кафе.
 Блин, ну должна  я хоть как-то отблагодарить  за гостеприимство! Тем более, что готовить  люблю. И домашнее   полезнее.

Мои старания оценили  на  «отлично». Но меня больше обрадовало, что она повеселела.
Во время завтрака Каверина находилась  явно в приподнятом настроении. Похмелье, похоже, совсем не давало о себе знать.
Тени лежали под глазами, лицо оставалось бледным, но в глазах больше нет  лихорадочного блеска отчаяния и тоски. В них зажегся интерес к моей скромной персоне.
Кажется, неожиданный  приезд помог ей отвлечься от чего-то тягостного. Словно она хотела что-то забыть и начать жить заново. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.
Каверина  любезна без наигрыша,  мое присутствие явно доставляет  ей удовольствие, а не прибавило хлопот.
Ее участие ко мне,  напор, энергия  и обаяние –   смели все барьеры. Мы очень быстро подружились.
Я обычно довольно легко схожусь с понравившимися мне людьми, но никогда столь  стремительно, как с ней.
Она такая любезная, внимательная, интересная и... не очень счастливая.
Сочувствие и благодарность - морским узлом переплелись в моей душе.
Если смогу отвлечь её своим дружеским участием, то сделаю всё от меня зависящее.

На собственной машине  Светлана Каверина отвезла меня в Петергоф.
Каскад фонтанов  Петродворца, золоченые статуи поражали и восхищали.
Поразительно, как сочетались помпезность и величественная красота, несущая радость и восторг.
Я сама себе напоминала того мальчика, из фильма «Мэри Поппинс», который восторженными глазенками смотрел в изумлении на поющего кота. Так и я смотрела на все это великолепие.
Потом  мы загорали на пляже, недолго, правда. У Светланы – классная подтянутая фигура. Видно, что постоянная клиентка фитнес - клуба.
А моя  фигура?  На меня всегда заглядывались мужчины.
Я привыкла к их похотливым взглядам. Когда взгляд Кавериной скользнул по моему телу, то  почувствовала смущение. Она  это заметила  и, отвернувшись,  стала смотреть на залив.
 Я тоже засмотрелась на искрящееся море, которое казалось  синим-синим у самой линии горизонта. Вот только идти от берега нужно метров сто, чтобы оказаться на достаточной глубине и поплавать в собственное удовольствие. Зато детям раздолье.
Когда солнце стояло высоко в зените,   мы поехали в Павловск, где кормили белок, купленными у входа в парк, орешками.
Наглый толстый бельчонок не спеша ходил между посетителями, протягивающими ему угощение, и выбирал. На его пресыщенной мордочке было написано:
- Семечки не возьму, а орешки так и быть.
Посетили Павловский дворец, где по чрезвычайно узенькой винтовой лестнице поднимались наверх. Каверина шла следом за мной, и я слышала ее учащенное, прерывистое дыхание.
А еще мы как дети, гонялись друг за другом в живом лабиринте. Догнала её, и в прыжке бросилась ей на спину, руками обхватив   шею. Она застыла подобно статуе, а затем со слабой улыбкой отстранилась от меня.
Кровь отхлынула от её лица. Я поспешно извинилась, что напугала броском.
- Нет,  не напугала, – произнесла она, и как-то странно на меня посмотрела. – Просто произошло это так внезапно, что я сама не ожидала.
Мне показалось, что в эту фразу она вкладывает особый смысл, но ликующее настроение настолько переполняло меня, что внимание быстро переключилось на другое.
Мы вышли к месту,  откуда расходились двенадцать дорожек. В центе, в окружении муз,  возвышалась статуя Аполлона. Я залюбовалась его телом, а Светлана равнодушно скользнув по нему взглядом, стала рассматривать фигуры муз. Каждому свое.
Гуляли по дорожкам парка, слушая музыку леса. Стояли на мосту Кентавров, облокотившись на перила, и  любуясь панорамой парка. 
Нагулявшись, на свежем воздухе,  ели приготовленные на мангале шашлыки.
Продавец, не то грузин, не то армянин – молодой парнишка, строил нам глазки. И выбирая самые лучшие, сочные куски, цокал языком: - какие девушки! А мы весело смеялись.
Безоблачное небо, безоблачное настроение.
Не удержавшись, на выходе из Парка, я процитировала строчки Ахматовой:

« Все мне видится Павловск холмистый,
Круглый луг, неживая вода,
 Самый томный и самый тенистый,
Ведь его не забыть никогда.
 Как в ворота чугунные въедешь,
Тронет тело блаженная дрожь,
Не живешь, а ликуешь и бредишь
Иль совсем по-иному живешь»…

- Ты любишь стихи Ахматовой? – спросила Каверина.
 – Я ими живу – ответила я и застеснялась. Мне стало неловко за собственную импульсивность.
Но Каверина лишь улыбнулась и  так ласково  на меня посмотрела, что сердце моё затрепетало.
Её одобрение - как награда.
Душой тянулась к ней,  словно к старшей подруге, которой восхищалась.
Первая  наша встреча – всего лишь недоразумение.
Мне так хотелось в это  верить!