***
 
Мы пришли к Екатерине Андреевне после третьей пары.
Дело в том, что по ее предмету – электротехнике – мы недавно сдавали зачет из двух частей, теоретической и практической. С теорией-то, хоть и на «четверку», я справилась сразу (учусь я вообще хорошо), а вот лабораторная меня подвела.
Хотя некоторые ребята из нашей группы даже тест умудрились не пройти, и вот теперь мы, небольшая горстка студентов, должны были до сессии подтянуть все свои «хвосты».
 
В кабинете Екатерины Андреевны оказалась какая-то другая группа, которая старательно трудилась над тетрадками и приборами. Преподавательница вышла к нам и сказала: «Ребята, извините, но сегодня с вами не получится, потому что кабинет неожиданно заняли. Приходите в следующую среду, хорошо?»
«Ну, вот, - разочарованно протянула Люда. – А мы специально с другого предмета отпросились…» «Отпросились?» – уточнила Екатерина Андреевна и при этом все время почему-то поглядывала на меня, так что мне неудобно стало от этого взгляда, и я ответила, не сумев соврать даже в поддержку одногруппницы: «Лично я ниоткуда не отпрашивалась, а просто приехала сегодня пораньше».
 
Женщина подумала немного, а потом сказала: «Ну, ладно. Те, кому нужно пересдать теорию, - заходите. Вас немного, найдем для вас свободное место. А Вам, Маша, придется тогда в следующий раз прийти, чтобы поработать над практической частью».
Делать было нечего, и я уже собралась повернуться и уйти, но Люда схватила меня под руку и горячо зашептала на ухо: «Маша, не уходи! Я же без тебя ни за что не разберусь со всеми этими напряжениями и силами тока. Пойдем с нами в кабинет, сядешь рядом со мной. А ей скажешь, что тебе надо где-то подождать начала занятий».
Что ж, мне действительно нужно было скоротать три часа свободного времени, и я согласилась.
 
Мы сняли куртки и зашли в кабинет. Нас было всего шестеро, и Екатерина Андреевна освободила для нас две парты в конце первого ряда, за которые мы и разместились по трое. Мне ничего не надо было писать, и я спокойно расположилась сбоку от стола, чтобы не мешать одногруппникам.
Преподавательница раздала задания, а мне сказала: «Вы ведь эти тесты уже делали, Маша». Надо было как-то объясниться, и по совету Люды я ответила: «Но я уже пришла, так посижу с остальными. Надо же мне где-то пробыть до пяти часов» (с пяти сегодня у нас стояли две вечерние пары). «Ну, хорошо, - сказала Екатерина Андреевна. – Только Вы не очень-то им подсказывайте, пусть сами думают». Я пообещала особо не помогать.
 
Все стали делать тесты, другая группа так и занималась своей лабораторной, Екатерина Андреевна расположилась за учительским столом, стоявшим в начале нашего ряда, и углубилась в проверку тетрадей.
Я бегло набросала Люде решения нескольких задачек, и она принялась их переписывать. Мне стало скучно, и я начала осторожно наблюдать за нашей преподавательницей.
 
***
 
Предыстория моя была довольно проста. Год назад, успешно окончив одиннадцать классов средней школы, я поступила учиться в этот техникум.
Осенью мне исполнилось восемнадцать, но партнера у меня к этому времени еще не было – так, один слюнявый поцелуй с малосимпатичным мальчишкой из нашего класса: из интереса, просто для «пробы». Дело в том, что мне никогда не нравились парни, хотя ребята из школы и с подготовительных курсов то и дело пытались за мной ухаживать.
 
Подруга у меня тоже была всего одна, потому что я приехала в ту школу, которую окончила, только в девятом и в силу обстоятельств каждый год оказывалась в новом классе, так что ни с кем не успевала толком сблизиться.
Но девочка эта поступила учиться в другое место, и поначалу мы пытались поддерживать отношения, но вскоре дороги наши естественным образом разошлись.
 
В техникуме же я вскоре подружилась с Людой – моей одногруппницей, которая сейчас сидела рядом. Девчонка она была довольно симпатичная: низкорослая, пухленькая, густые рыжие волосы, большие зеленые глаза с длинными ресницами, пухлые губки.
В отличие от меня, замкнутой по характеру и не обладавшей яркой внешностью, она пользовалась некоторой популярностью у определенного рода мальчиков. Вот только не слишком она была развитая, какая-то пресная – если не сказать примитивная. На уме у нее были одни парни, деньги, шмотки, косметика, дискотеки, рано или поздно предстоящее замужество и выборы подходящего жениха и тому подобные вещи – как и у большинства девчонок в ее возрасте. Но общаться мне было не с кем, а она ко мне льнула, на занятиях садилась со мной всегда за одну парту, обращалась за помощью по учебе – и мы сошлись.
 
И очень уж ей хотелось, чтобы я начала с кем-нибудь встречаться, прямо сильно она настаивала и каждое утро в техникуме приветствовала меня вопросом: «Ну как, нашла кого-нибудь, у вас уже что-то было?» Как будто думать, кроме этого, мне было не о чем.
В ноябре у Люды был День рождения, она пригласила меня в гости и привела в свою компанию, в которой она дружила с одним мальчиком. Для меня, помню, было шоком, когда она рассказала, что они не только за ручку гуляют и открытками в форме сердечек обмениваются, но и уже вовсю предаются «плотским утехам». Я почувствовала себя безнадежно отставшей от жизни, потому что не только не слушала современную музыку и не умела одеваться по моде, но и не познала пока телесной близости с парнем.
 
В этой Людиной компании оказался свободным один молодой человек по имени Алексей, чуть старше меня. Симпатичный, да; может, правда, полноват немного. Русоволосый, голубоглазый, студент юридического факультета, неглупый, интересный.
После вечеринки в честь Дня Людиного рождения, где Алексей немного за мной ухаживал, подруга невесть чего мне наговорила: как будто он теперь от меня без ума и был бы рад заполучить мое расположение. Ну, а я что… мне этот мальчик если и понравился, то только как собеседник, но, конечно, мне любопытно было «попробовать», а то почти у всех девчонок моего возраста уже был такой опыт, а у меня еще ничего.
 
В скором времени подруга с весьма прозрачными намерениями организовала встречу у нее дома вчетвером: она, ее парень, я и Алексей.
Посидели сначала все вместе в зале, выпили чаю, послушали музыку, а потом Люда со своим другом плавно переместились в спальню, а мы с Алексеем остались болтать, сидя в креслах, и тут-то он сказал мне о своей симпатии и предложил встречаться.
 
Встречи наши были не очень частыми – так, гуляли по выходным по вечернему городу, пару раз заходили в кафе, как-то съездили покататься на тюбингах со снежной горы; созванивались вечерами, списывались в течение дня; иногда Алексей преподносил мне мелкие презенты, вроде игрушечной собачки или мерцающего хрустального сердечка (так что даже жалко становилось его за такую трогательную наивность).
Но развивалось все это словно по какой-то стандартной схеме; бурной страсти, о которой все мечтают в юности, и всепоглощающей любви с горячими клятвами, романтическими безумствами и звездами с небес с его стороны я не ощущала, не говоря уже о том, что сама ничего к нему как к мужчине не испытывала.
 
 Первая близость случилась у нас с Лёшей перед Новым годом. У него родители ушли в гости с ночевкой, и он позвал меня к себе. Никакого особенного впечатления произошедшее на меня не произвело, ничего вызывающего восторг и желание повторения я при этом не ощутила, и, наверное, правильно сказала потом Люда, добившаяся своего – сделать меня «полноценной» женщиной: отличница – она и есть отличница, только учиться и может, даже влюбиться как следует не умеет, не то что удовольствие получить.
Я у Алексея стала второй девушкой в жизни, ибо парнем он был довольно скромным, даже стеснительным. Но я его совсем не ревновала, потому что он все равно был у меня от головы, а не от сердца. И «встречались» мы с ним как-то вяло, скучно, «для галочки».
 
***
 
А после Нового года меня неожиданно «накрыло»…
Со второго семестра у нас начались занятия по электротехнике, я увидела Екатерину Андреевну и в первый раз в жизни почувствовала, что такое влюбиться по-настоящему.
 
Я сначала в это даже поверить не могла. Ну, как это меня угораздило?
Допустим, с Алексеем мне было скучно. Но ведь вокруг столько других мальчишек моего возраста, и симпатичные есть, и неглупые, даже серьезные попадаются. И сама-то я не уродина внешне (сероглазая, светловолосая, стройная), так что одногодкам своим очень даже нравилась. А мне, видите ли, женщину подавай. Этот факт и сам по себе способен был подействовать удручающе, но привлекала меня еще и не сверстница, а взрослая женщина. Красавица, умница, к тому же моя преподавательница.
 
Я пыталась в себе это чувство как-нибудь перебороть, но не очень у меня получалось, и я постоянно о ней думала, на пары к Екатерине Андреевне летела на каком-то подъеме и готова была любоваться ею бесконечно, а готовилась по ее предмету всегда основательно.
Не знаю, как это и вышло, что практическую часть с первого раза не сдала. Неприятно было, конечно, неудобно перед ней; болезненный укол моему самолюбию. Но с другой стороны, это была хорошая возможность увидеть ее еще. Так как после этого зачета ее курс у нашей группы заканчивался. А я уже не представляла, как буду без нее жить.
 
Смешно, конечно, но мне вдруг все остальные предметы разом стали неинтересны. От бессодержательного времяпровождения с Людой и от близости с Алексеем отделывалась как могла, ссылаясь то на занятость по учебе, то на семейные неурядицы. На самом деле, мне было гораздо приятнее лежать в своей комнате одной или бродить по пустынным сумеречным улицам все вечера напролет и непрерывно фантазировать о своей Королеве.
Лёша, конечно, был не дурачок; быстро понял, что что-то не так, и небезосновательно решил, что я влюбилась в кого-то другого. Мягкотелостью и пессимизмом он вызывал мое сожаление, и врать ему не хотелось, но и вдаваться в подробности я не стала… В общем, разошлись мы с ним по-хорошему, что называется, «остались друзьями».
 
Впрочем, общение наше мало-помалу сошло на нет, тем более что и Люда к этому времени успела разбежаться со своим мальчиком и на дискотеке в военном училище уже познакомилась с одним молодым курсантом, так что в прежней компании не появлялась.
У них там завязался роман (как и всегда у Люды, короткий, но яркий), и ей было не до меня; вне техникума мы почти не виделись. Однако на занятиях она и теперь нередко садилась за парту со мной, потому что привыкла, что я ей все задачки обычно решаю. Что же, мне было не жалко и вообще не трудно хорошему человеку помочь.
 
***
 
Вот и теперь. Люда, высунув язычок, корпела над своими вопросами, а я сидела рядом и мельком поглядывала на Екатерину Андреевну, пользуясь тем, что она погружена в тетради и моего не вполне по ситуации заинтересованного взгляда не замечает.
Наша преподавательница сегодня была хороша, как и всегда. Невысокая, стройненькая, как куколка. Глаза большие, карие, блестящие; ресницы просто волшебно длинные и изогнутые. Длинные каштановые волосы красиво вьются и небрежно спадают по плечам.
Да, это вам не стеснительный Алексей с блеклыми голубыми глазами и грузной фигурой отяжелевшего медлительного тюленя. Так вот, оказывается, какой у меня вкус. А я себя все ненормальной считала по тому поводу, что меня близость с неплохим и вполне симпатичным, на общий взгляд, молодым человеком не особенно трогала.
 
Но до чего же, в самом деле, привлекательна нынче Екатерина Андреевна!
В затейливых фантазиях меня совершенно не смущает тот факт, что объект моих вожделений – женщина, которой, к тому же, уже под сорок, так что по возрасту она вполне годится мне в матери. Нравится она мне, и ничего не могу я с собой поделать.
Сегодня на ней белая обтягивающая водолазка-стрейч с абстрактным растительным рисунком на груди, приталенный узкий коричневый кожаный пиджак и облегающие брюки в мелкую полоску. Туфли на высоком каблуке, на ноготочках переливается блестками золотистый лак. Серьги, золотая цепочка, несколько изящных колечек, среди которых одно – обручальное – для меня особенно болезненно. Накрашена зеленоватыми мерцающими тенями и насыщенной коричневой помадой. Какая стильная женщина!
 
Повезло же ее супругу. И характер у нее прекрасный. Добрая, объясняет доходчиво. Вот только импульсивная, эмоциональная она бывает иногда чрезмерно. Почему-то постоянно боишься сказать или сделать что-нибудь не то, как-то ее обидеть. Или это просто я, в силу своего странного чувства, так неадекватно ее воспринимаю?
Мне все кажется, что она не вполне «своей» жизнью живет. Не так, как ей хотелось бы или как в юности мечталось. Все, вроде бы, в порядке: муж, дети, работа нормальная. Но ей именно не «нормального» надо как будто, а роскошного, красивого, самого лучшего.
 
Вот вырасту, окончу техникум, устроюсь на хорошую работу, буду много зарабатывать и как-нибудь заявлюсь однажды к ней в гости с огромным букетом великолепных крупных и свежих розовых роз с влажными капельками на лепестках, большой коробкой конфет и бутылкой дорогого французского вина… и во всем ей признаюсь!
Мы будем сидеть вдвоем поздним вечером в ее тускло освещаемом кабинете, и она скажет мне: «Знаешь, Маша. Ты такая хорошая девушка, и ты одна меня понимаешь и чувствуешь. Они все не замечают, что я особенная, не такая, как другие; а ты это видишь.
 
Скажу тебе откровенно, Маша… Мой муж совсем не плохой человек, но все чувства, если какие-то и были, давно сожрал быт, а мы так друг другу «приелись», что иногда смотреть на него противно. Все в моей жизни идет по инерции, и, если честно, я уже и забыла, когда в последний раз ощущала себя живой, желанной, по-настоящему любимой.
Да и вообще, открою тебе одну тайну, тянет меня немного к другому… Помнишь, когда ты еще была моей студенткой, я иногда продолжительно смотрела на тебя… если быть теперь искренней, тогда я нередко думала: вот было бы здорово, если бы за мной начала ухаживать вот такая – молодая, сильная, темпераментная – девушка.
 
У нее такие глубокие, умные и внимательные глаза, такая гладкая светлая кожа, такие чувственные и энергичные губы. В ее мягкие пепельные волосы так и хочется запустить свои тонкие ласковые пальцы. У нее такая хорошая, стройная фигура, такие сильные и властные, но, наверное, нежные руки. Наверняка в отношениях она оказалась бы самозабвенной, страстной, креативной, но при этом заботливой и ответственной.
Я, Маша, конечно, уже не так молода и не столь сногсшибательна, как прежде. Но и теперь я иногда мечтаю как-нибудь совершить рывок из трясины привычной жизни и сполна реализовать сокровенные фантазии своей юности…»
 
Да уж. Вряд ли Екатерина Андреевна такое бы мне сказала.
Она, ни о чем не подозревая, так и сидит сейчас за учительским столом, проверяя чьи-то задачки, и мне становится ее жаль из-за того, что ей приходится столько работать. Но вот она поднимает от тетради свои прекрасные бархатные карие глаза и снова смотрит на меня глубоким, продолжительным взглядом…
 
Недавно одна девчонка из нашей группы, глупая, болтливая и постоянно перед всеми заискивающая, сказала мне, что Екатерина Андреевна попросила, чтобы за поблажку на зачете отец этой девочки отремонтировал какой-то прибор для ее кабинета. И после этого я пыталась смотреть на нашу преподавательницу презрительно и на ее вопросы отвечала насмешливо – мне казалось, что я имею на это право. Ну, она же всего лишь человек.
А теперь мне подумалось, что, когда я стану взрослой, успешной и обеспеченной, я приду к ней и куплю для нее все, что она только пожелает.
 
***
 
И вот в этом кабинете, мы будем сидеть за ее столом и станем уже не вполне трезвы… она будет много говорить, а я просто слушать с пониманием и сочувствием, и она вдруг, неожиданно проникнется ко мне благодарностью и любовью и скажет тихо:
«Маша. Давай мы с тобой хотя бы один раз в жизни совершим одну небольшую глупость… Скажи, вот могу я сейчас поцеловать тебя? Мне почему-то так захотелось в этот самый миг попробовать, наконец, на вкус твои теплые нежные розовые губы.
 
Ты не можешь себе и представить, сколько напряженных часов провела я за этим столом за составлением планов, проверкой ваших работ и прочей мелкой нескончаемой рабочей дребеденью. Как считаешь, имею я право хотя бы этот раз в жизни немного расслабиться, рассеять сомнения и переживания и впустить, наконец, в свою реальность немного из своих давних, настойчивых, но так пока ни разу и не сбывшихся мечтаний?
Что ты скажешь на это, моя дорогая бывшая студентка?»
 
Я, конечно, слегка удивлюсь такому повороту событий, однако уговаривать себя, разумеется, не заставлю. Знала бы она, героиней скольких моих эротических снов и фантазий она стала! Сколько раз я лежала вечерами в своей холодной кровати и подолгу не могла заснуть, представляя перед глазами ее роскошный, восхитительный образ.
Да только ради нее одной я и отказалась от этого, как говорит моя нынешняя соседка по парте Люда, «аппетитного белобрысого толстячка», своего первого парня Алексея. И если бы можно было повернуть время вспять, если бы я в начале первого курса знала, что во втором семестре встречу такую Королеву и что мои дремавшие доселе наклонности вдруг проявятся самым непредсказуемым образом… я бы, конечно, подождала и не стала делить постель с этим «хомяком» перед Новым годом в его безвкусной комнатушке.
 
Но ничего уже не изменишь, и нам остается только смотреть вперед. Зато теперь у меня есть кое-какой опыт, который придаст мне уверенности перед моим совершенством.
«Ничего не бойся, Маша, - деликатно скажет мне тут прекрасная Екатерина Андреевна. – Я ведь вижу, что, в целом и общем, ты отнюдь не против моего предложения, а если ты вдруг чего-то не представляешь себе в частностях, то я как взрослая и опытная женщина с удовольствием тебе помогу. Подойди же, наконец, ко мне, и пусть наши томные губы уже сольются в продолжительном сладком поцелуе, о котором я столько мечтала!»
 
Я тут же подойду к ней, она будет сидеть на стуле у окна…
Я небрежным движением задерну плотные тяжелые шторы; коснусь ее великолепных распущенных волос, потом наклонюсь к ее красивому лицу и жадно, с наслаждением поцелую в этот ярко-вишневый, сочный, привлекательный рот. Она ответит мне страстно и столь же жадно, и это будет просто незабываемо… весь мир остановится, чтобы мы могли вполне насладиться этим долгожданным счастливым моментом.
 
***
 
Но не слишком ли откровенно я рассматриваю сейчас нашу соблазнительную преподавательницу электротехники?
Как-то подозрительно поглядывает она на меня время от времени.
 
В этом же самом кабинете несколько лет спустя она окажется гораздо более податливой и послушной, гораздо более проникнутой странными желаниями, гораздо более готовой к воплощению наших совпадающих, скрываемых от других фантазий…
И когда властно остановивший досужее мельтешение бесконечно долгий миг нашего прекрасного поцелуя все же пройдет, и время снова двинется своим привычным чередом, она, как зрелая порочная Фея в типичном эротическом облачении, чуть отдалившись и уже без смущения глядя на меня большими темными испытующими глазами, аккуратно возьмет мою прохладную руку, на миг задержит ее в своих согревающих ладонях, а потом, ласково перебирая пальцы, играя ими, поднесет к губам… поцелует мою ладонь, нежно прижмется к пульсирующей жилке на запястье, скользнет к локтевому сгибу.
 
Далее она нальет нам еще вина и протянет мне бокал, глубоким и томным взглядом словно призывая не останавливаться на достигнутом и смелее обогащать наши ощущения.
Когда мои нерешительные пальцы осторожно коснутся ее полуобнаженных плеч, она так и подастся вся мне навстречу. Тут уж я догадаюсь перехватить инициативу…
 
И это неважно, что я никогда еще не пробовала с женщиной наяву, - фантазии мои бывали порой настолько явственны вплоть до мельчайших деталей, включая краски, звуки, запахи, тактильные ощущения и прочее, настолько развернуты и жизнеспособны, обладали такой силой эмоционального и физического воздействия на мое странное существо, что, честное слово, они случались порой не хуже самой реальности.
Ей совсем не обязательно знать, что я в жизни своей еще никогда не делала этого. Тем более что к тому времени я прочитаю какое-нибудь хорошее пособие, так что, надеюсь, мне удастся не только не упасть лицом в грязь, но даже произвести на эту совершенную женщину самое благоприятное впечатление. Главное – с ней мне на самом деле хочется предаваться подобным занятиям, чего прежде никогда так сильно со мной не случалось.
 
Меня так и потянет приблизиться к ней и поцеловать ее снова, и, будучи уверенной во взаимности порыва, я больше не стану препятствовать этому естественному желанию.
Нам некуда будет торопиться, и все богатства мира в этот чудесный вечер в ее закрытом изнутри на ключ кабинете будут принадлежать только нам двоим.
 
Иногда я буду открывать глаза и внимательно смотреть на ее лицо, чтобы оценить реакцию. Я буду видеть перед собой ее блестящие взволнованные глаза, такие большие и удлиненные, прикрытыми дрожащими пушистыми темными ресницами, ее гладкую зрелую кожу, качество которой и теперь ощущаю так, как будто уже нежно касаюсь ее самыми подушечками осторожных неспешных пальцев, ее томные влажные губы.
По ее плечам будут в художественном беспорядке разбросаны волнистые темные волосы, и это будет великолепная картина, которая и в этот момент, будучи лишь придуманной, вызывает у меня сладостную волну и ощутимое содрогание внутри…
 
***
 
Не занимаясь этим намеренно, я так отчетливо представляю ее в тот судьбоносный вечер, словно переместившись в него на машине времени, в этих тонкой полупрозрачной блузке, короткой юбке, ажурных чулках и золотистых босоножках на шпильке.
Я тот еще эстет… Несмотря на мою внешнюю скромность и сдержанность в поведении, подсознательно я испытываю влечение к опыту, даже некоторому «пороку»… меня это очень волнует. Для завершения образа Екатерине Андреевне в моей фантазии не хватает только изящной плетеной татуировки на пояснице. Впрочем, я никогда не видела обнаженной поясницы этой красивой женщины, а потому не могу и утверждать, что там действительно нет татуировки. Может быть, она только выглядит такой уравновешенной и строгой, а на самом деле… Во всяком случае, сейчас мне никто не помешает мечтать.
 
Сдерживая нетерпение своего тела, некоторое время я буду продолжать свои ласки, но опытная женщина хорошо поймет мое состояние и не станет мучить меня долго…
Конечно, я могла бы продолжать пересказывать то, что происходит в этот час в моем вымышленном мире, где полноправно властвует кареглазая Королева, ласкающая своего верного светлокудрого Пажа длинными пальчиками с золотистыми острыми ноготками… но мне пока никого не хочется пускать туда в качестве стороннего наблюдателя, ибо там еще все слишком зыбко и мимолетно, чтобы я не опасалась поведать об этом другим.
 
…Когда все закончится, мне совсем не захочется так скоро с ней разлучиться.
Я подойду к ней сзади и еще раз обниму, крепко и нежно, а потом ласково поцелую ее гибкую спину, тонкие плечи, уткнусь в разбросанные волосы. Мы прижмемся друг к другу и еще на миг замрем так рядом, вдвоем, прикрыв глаза и позабыв обо всем на свете.
 
«Екатерина Андреевна, Вы прекрасны, - искренне и горячо шепну я уже безо всякого стеснения прямо в ее миниатюрное симпатичное ушко с блестящей золотой сережкой. – Большое Вам спасибо за Ваши откровенность, решительность и смелость».
«Да не за что, Маша, - также спокойно и легко ответит она. - Хотя ты молода и не искушена в телесных наслаждениях, но ты была со мной так внимательна и заботлива, что, благодаря тебе, я испытала настоящее удовольствие… Даже не вспомню, когда мне в последний раз было (да и было ли вообще?) настолько хорошо с мужчиной, которых я сменила немало. Впервые за долгое время я почувствовала себя красивой, чувственной и действительно желанной… Ты ведь будешь иногда еще заходить ко мне в гости?»
 
Потом я чуть отступлю назад, чтобы полюбоваться ею издалека, а она поднимется от стола и повернется ко мне, полуобнаженная, немного смущенная и все-таки сияющая, свободная и прекрасная. Я опять порывом обниму ее, и она прижмется к моему плечу, а я поглажу ее по темным вьющимся волосам и коснусь губами тонкой линии пробора…
Хотя мне еще рано думать об этом, но если бы я была мужчиной или хотя бы, пусть даже оставаясь девушкой, если бы теперь я была старше, не такой «инфантильной» и более «самодостаточной», то есть получила бы уже образование, зарабатывала хорошие деньги, имела бы свое жилье… и при этом если бы она оказалась свободна и случайно прониклась ко мне ответным чувством, а в нашей стране заключали бы однополые браки… я бы, пожалуй, официально женилась на Екатерине Андреевне. Честное слово.
 
***
 
Мои одногруппники, между тем, благополучно закончили выполнение тестов, тем более что четвертая пара уже подошла к концу.
Преподавательница собрала раздаточный материал и выполненные работы и сказала, что проверит их к следующей среде, тогда же мы сможем сдать ей и практическую часть.
 
«…Слышите, Маша? Что это с Вами сегодня… Приходите в среду, хорошо?»
«Конечно, Екатерина Андреевна, - ответила я. – Непременно приду».
«Только подготовьтесь как следует. Еще одной возможности пересдачи я Вам не предоставлю. Вы неглупая девушка, но у Вас ветер гуляет в голове… что, впрочем, вполне естественно в Вашем прекрасном возрасте. Ну все, ребята, до свидания; можете идти».
 
Потом мы вышли из кабинета. Все сказали ей напоследок: «До свидания». Кроме меня.
Уже у двери я обернулась и увидела, что она опять внимательно на меня смотрела. Наверное, я нелепо выглядела или вела себя странно, будучи уверенной и успешной только в собственных бесконечных фантазиях. Тогда я тоже попрощалась и вышла из кабинета вслед за нашими. Мне просто хотелось, чтобы она хоть как-то меня выделяла…
 
Мы отправились вниз; до начала занятий было еще полтора часа.
Ребята разбрелись по своим делам, и мы с Людой остались вдвоем. Мы вышли на улицу и стояли у входа в техникум, не зная, куда себя деть.
 
«У тебя есть сигареты?» - вяло спросила Люда. «Есть», - ответила я. Я почти не курю, но на всякий случай всегда ношу при себе пачку.
«Давай покурим, что ли, тогда», - сказала моя бывшая близкая подружка, благодаря стараниям которой еще не так давно я (страшно подумать) получила свой первый опыт с этим совершенно чужим и неприятным мне увальнем Алексеем, что предпочла бы теперь напрочь стереть из своей памяти как мимолетный кошмарный сон.
Я мельком посмотрела на Люду при солнечном свете и подумала: ну, разве эта рыжая, смазливенькая, толком не оформившаяся примитивная девчонка может знать толк в чувствах и отношениях (так старательно она на это претендует, что даже становится смешно) и разве любой из ее парней, за которыми она так увивается, может для меня сравниться с великолепной, стройной и кареглазой Екатериной Андреевной?..
 
Мы встали за углом, где студентам было отведено место для курения, и затянулись. Только что началась пятая пара, и рядом с нами никого не было.
В своем теперешнем состоянии я даже не ощущала неприятной табачной горечи, и мне доставляло странное и, может быть, глупое удовольствие красиво выпускать дым прямо под окнами кабинета электротехники…
 
Потом мы решили прогуляться по городу, и Люда захотела выпить пива, но у нее не оказалось с собой денег.
Я купила нам по банке в попутном ларьке, и мы расположились на скамейках городского парка, под синим небом, в лучах ласково пригревающего майского солнышка. Я сидела молча, а моя недалекая подружка в своих «лучших традициях» не умолкая трещала обо всякой никому не нужной ерунде.
 
Когда мы выпили свое пиво, Люда заявила, что она устала и хочет спать, поэтому не пойдет сегодня больше в техникум, а отправится лучше домой, чтобы отдохнуть до вечера. Я не стала ее ни провожать, ни удерживать, ни расспрашивать о планах на вечер.
Нетвердой походкой, что-то негромко напевая и беззаботно размахивая пакетом, бывшая подружка спокойно пошла от меня по вымощенной парковой аллее на остановку. Я безучастно посмотрела ей вслед и почему-то в этот момент подумала о том, что так долго ждать следующей среды, когда я снова смогу увидеть Екатерину Андреевну…
 
(Апрель 2006, апрель-май 2015, декабрь 2017)