LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Ирина
http://lesboss.ru/articles/800/1/Edeia/Nodaieoa1.html
марта я.
Поисковик говорит что слово "нежность" на одной моей странице встречается 49 раз. А еще я люблю начинать тексты со слов "у меня внутри" и слова "ты".  
От марта я.
Опубликовано в 13/04/2009
 
Ирина переложила стопку свежевыглаженых простыней с места на место и, не зная, чем бы еще себя занять, машинально потянулась к пульту телевизора. Не то чтобы она рассчитывала увидеть там что-то интересное, но…. короче, иногда помогает. Спасает от скуки, занимает время, мысли, ну и все такое прочее.

Ирина
Ирина переложила стопку свежевыглаженых простыней с места на место и, не зная, чем бы еще себя занять, машинально потянулась к пульту телевизора. Не то чтобы она рассчитывала увидеть там что-то интересное, но…. короче, иногда помогает. Спасает от скуки, занимает время, мысли, ну и все такое прочее. На экране мгновенно замелькали герои какой-то очередной бразильской мелодрамы, театрально заламывающие руки и беззвучно открывающие рты. Желания включать громкость и вслушиваться не было. Ирина немигающим взглядом смотрела куда-то мимо экрана и краем уха прислушивалась к звукам, доносившимся из детской. Судя по всему, сыновья опять затеяли то ли подушечный бой, то извечную игру старшего с младшим «а ну-ка отними!»…
Звонок в дверь вывел ее из этого блаженного оцепенения, заставил встать и пойти к входной двери. По дороге она еще успела удивиться, кто бы это мог быть и недовольно передернуть плечиками – жест уникально ее, тот самый, который у каждой женщины свой, абсолютно естественный и удивительным образом только ей подходящий. Эти недовольно вздернутые плечики оживляли ее вобщем-то ничем не примечательную фигуру, делали ее очень живой, молодой и явно хорошенькой.
За дверью стояла девочка лет 15-17, одетая совсем не в стиле многомилионного мегаполиса. На ней был пуховой платок, из тех что во все века носили на Руси наши бабки, тулупчик, немало повидавший на свеом веку и сильно вытертый во многих местах, да длинная юбка в пол, делавшая ее и без того тоненькую и длинную фигурку, еще более невесомой. В руках она держала букет полевых цветов, как-то хитро перпелтенных между собой, так что они составляли не то какую-то букву неизвестного алфавита, не то девичий венок. Девочка робко протянула Ирине цветы. Ирина, которая вот уже многие годы, не от кого не получала цветов, очень удивилась.
- Вы к кому?
- Да к вам, барыня, к Вам, милая… Вы ведь Ирина?
- Да
- Тото и есть, что к Вам.  Ну, берите же.
- Да от кого же цветы?
- Не велено сказывать.
- Ну тогда я их и не возьму!
- Велено у дверей оставить коли Вы не возьмете.
- Так я их выкину тогда!, - сказала Ирина, почему-то начиная злиться.
- А это уж воля Ваша, барыня, как схочете так и сделаете. Мое дело пустое, что велено, то я и выполняю…
- Ладно, - неожиданно даже для самой Ирины злость прошла так же резко как и появилась, - давайте сюда Ваши цветы и идите. Или, постойте, вот Вам – она нерешительно достала из кармана висевшей на вешалке крутки мелочь и протянула девушке.
- Благодарствую, барыня, не трудитесь. Уж сполна уплочено, сполна… 

Дверь закрылась и Ирина осталась в своей квартире с букетом в руках в полном недоумении после разговора с этой странной девушкой. Старорусское «барыня» и «не велено сказывать» вкупе с непривычной одеждой девушки произвели на нее сильное впечатление. Да еще полевые цветы среди зимы. Было ощущение чего-то нереального и волшебного, пришедшего в ее жизнь…

Ирина долго бродила по квартире, не обращая внимания на вопросы и приставания мальчишек, словно уйдя в себя, так что под конец уж и они поняли, что к маме сегодня приставать бесполезно. Она переставляла с места на место вазы, протирала мебель и все никак не могла решиться и пристроить куда-нибудь букет, попавший к ней таким странным образом. Она почему-то совсем не задавалась вопросом откуда эти цветы, кто их послал и почему с таким странным курьером, а только волновалась как бы найти им лучшее место в квартире. Однако, когда под вечер вернулся муж и застал ее в таком странном состоянии, то немедленно пожелал знатьвсе досконально. Странный букет, стоявший в спальне не укрылся от его внимания и стал предметом язвительных насмешек и полувопросительных намеков на протяжение всего вечера. Ирина отмалчивалась, так как не придумала ровным счетом никакого разумного объяснения этим цветам, а рассказывать про таинственную девушку ей почему-то не хотелось. Молчание это только еще больше злило мужа и настраивало его на дерзкий лад. Мальчики, не особо привыкшие к семейным ссорам,  смущенно разглядывали  обоих родителей, не зная как себя вести и, под конец, ущли в свою комнату на час раньше обычного.
 
Ирина же как никогда остро испытывала непривычное тянущее ощущение, что муж ее чужой, почти враг ей и потому медлила с отходом ко сну и искала причины, чтобы оттянуть этот момент подальше. Собственно она никогда не любила Сергея как-то особенно пламенно, и вышла то за него просто потому что пора пришла, и глупо было продолжать ждать чего-то «эдакого» в 28 лет, однако, все эти годы жила с ним покойно и ровно. А сегодня со своими насмешками и подколками, он в несколько часов сделался как-то особенно  неприятен и чужд ей. Когда мальчики ушли спать, Ирина пошла с ними – чтобы постелить постели, прочесть сказку и поцеловать близнецов «на ночку». Из детской Ирина прошла на кухню, не торопясь убрала со стола посуду, вымыла ее, составила в шкаф и даже приготовила близнецам завтрак в школу – бутерброды и сок. В ванной, переодеваясь ко сну и расчесывая волосы, она продолжала думать о странной девушке с цветами, о муже, который ждал в ее спальне, о гложущем чувстве собственного одиночества и непонятости. Хотелось позвонить какой-нибудь подруге и поделиться с ней всей этой историей, но потом Ирина справедливо рассудила, что подруг, способных понять то, что ее сейчас мучало, у нее нет, да и время позднее – у всех свои дела…С этой мыслью она вернулась в большую комнату, бывшую по совместительству столовой и супружеской спальней, и, словно нехотя, через силу легла  к мужу. Он попытлася было приласкать ее, ища примирения, но она резко отстранилась и сказала, что у нее болит голова. С тем и заснули….

Прошло несколько недель. Ссора почти забылась, увядший букет без особых почестей был отнесен на помойку, и в доме восстановился прежний мир и порядок. Сергей работал, Ирина вела хозяйство, смотрела за близнецами, ждала мужа с работы, мальчики учились, и все текло как не надо лучше.  Но снова настал день, когда тягучий ритм давно знакомых домашних дел сбился и Ирина на какое-то мгновение заскучала. И снова, как по волшебству, именно в этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стояла девушка. Ве всякого сомнения она была та же, что и несколько недель назад. Но сегдня на ней было платье в стиле 30-х годов  XX  века, такого же плана пальто, а черная коса сменилась пышной прической а-ля «бабетта». В руках она держала лилии, перевитые ветками аспарагуса и пышно упакованные в бумагу. Молча протянула букет Ирине. Та взяла, но словно опомнившись спросила:

- Да кто же послал вас?
- Молодой господин просили вам кланяться.
- Да что за господин такой, хотела бы я знать!
- Всему свой черед, всему свой черед… - неспешно отвечала девушка в какой-то особой, лишь ей свойственной певуче-протяжной манере.
- Скажите, что не надо больше ничего… Скажите, я замужем… и, не надо, не приходите больше… Прошу вас…

Затем  события прошлой недели повторились. Ирина долго ходила по квартире, не зная куда пристроить букет. Сгеодня, правда, она уже осуждала себя за то, что принимает цветы неизвестно от кого и мысленно искала подходящее оправдание для мужа. Однако, чем больше она придумывала объяснений для этих цветов, тем более искусственными все они ей казались. Кроме того, из-за этой еще не случившейся, но с таким тщанием приготовляемой лжи, она уже видела себя падшей женщиной, всеми презираемой, растоптанной обществом. Потом вернулся с работы муж, обратил внимание на рассеяный взгляд жены, устремленный куда-то вглубь себя, на цветы, появившиеся снова в квартире без всякого повода, и какая-то беспричинная злость и желчность охватили его. Он в самом начале ужина резким движением доастал из под полы пиджака бутылку водки и также резко поставил ее на стол. С каждой следующей рюмкой, его голос становился громче, тон -  непримиримее, а замечания все более злыми… Наконец бутылка опустела почти наполовину.

- Ну посмотри на себя? Как ты выглядишь? На кого ты похожа?
- Сережа, ну перестань, я прошу тебя, мы потом поговорим… Дай мальчикам поужинать спокойно.
- «Дай мальчикам поужинать…» А что мальчики не мужчины? Им нужна женщина в доме, чтоб ею восхищались, ну там, красивая, эффектная… А не кухарка какая-то в старом халате!
- Сергей, ну я прошу тебя, перестань… Игорь, Денис, вы поели? Идитие к себе! Я сейчас приду…
- Рыбу, между прочим, ты пересолила… уж не знаю , о чем ты думала, когда ее готовила, но есть это не возмонжо!
- Извини…
- Извини… всегда одно и тоже… не надо  об этом, поговорим позже, и извини…слушай, зачем я на тебе женился? Завел бы себе посудомоечную машину и микроволновую печь – и никаких проблем. Ты же меня вообще игнорируешь! Слушай, ты что, ты меня не уважаешь, да? Я тебе противен что ли, да?
- ДА! Да! Да! Ты мне омерзителен, особенно сегодня. Доволен? Все, я иду укладывать мальчиков и, пожалуйста, не ори.

….Ирина привычно читала сыновьям книжку, не вникая особо в смысл произносимых ею слов, и думала о только что произошедшей ссоре с мужем. Она еще не разу не позволяла себе отвечать ему в таком тоне. Сколько она себя помнила, мама вннушала ей, что лучшее, что может сделать женщина – это быть во всем покроной сначала отцу, а затем мужу. Сама же мама, к слову, была замужем за отцом вот уже 35 лет, но до сих пор говорила ему «Вы» и благоговела перед ними абсолютно, к тому же приучая и детей. Ирина была хорошей ученицей и твердо усвоила мамины уроки: уважала мужа, рожала ему детей, готовила, убирала, стирала и старалась как можно меньше думать о самой себе. Отвлекшись на секунду от книги, Ирина увидела, что сыновья уже дремлют и, тихонько поцеловав их, вышла из комнаты. Внутренне решив помириться с мужем во что бы то ни стало, Ирина пошла в спальню. Однако, кровать была застелена и Сергея там не было. В сердце кольнуло: «ушел!», но нет.. вещи на  месте, куртка на месте… Сергей лежал на раскладушке в кухне и, судя по всему, крепко спал. Ирина снова вернулась в комнату, разделась и легла. Засыпать одной было непривычно и неуютно. Она полежала несколько минут, пытаясь утсроиться поудобнее. Взглдя ее задержался на букете лилий с апарагусом в тонкой стеклянной вазе. Не прошло и минуты, как она уже крепко спала…

На этот раз, несмотря на Ирино желание заглдаить вину и попытки помириться, ссора затянулась надолго. Сергей приходил домой все позже, бывшие традиционными семейные ужины распались, мальчики скучали и слонялись по квартире, не зная чем заняться. Ирина тоже тосковала по той мирной атмосфере, которая царила в доме до появления  этих несчастных цветов. Она пыталась начать следить за собой, помня подколы мцжа на эту тему, но кожа, отвыкшая от кремов за последние десять лет (выйдя замуж, Ирина перестала следить за новинками косметики – это казалось ей искусственным и не нужным), отреагировала на это какой-то бледнорозовой сыпью. Новая стрижка шла ей еще меньше, чем прежняя, а новое кружевное белье она так и не решилась надеть при муже… Неделя шла за неделей, странные истории с цветами почти забылись, но что-то надломилось и пошло не в ту сторону в недавно еще вполне благополучной семье.

Однако, как говорит, Пауло Коэльо, «то, что случилось однажды, может никогда не повториться, но то, что случилось дважды, обязательно произойдет и в третий раз». Поэтому Ирина совсем не удивилась, когда однажды днем – мальчики были в школе, Сергей на работе – раздался звонок в дверь и она увидела на пороге уже знакомую ей девушку. На этот раз на гостье были обычные вельветовые джинсы, в которых щеголяет современная молодежь, кашемировый свитер и  смешная пушистая курточка. В руках она держала причудливую смесь из роз – здесь были кажется все мыслимые и немыслимые цвета: белый, бежевый, желтый, бардовый, синий, черный и… словом, какого там только не было! Да и цветы все были как на подбор – крупные, пушистые, с тяжелыми, как грудькормящей матери, бутонами.  Неожиданно для самой себя, Ирина предложила гостье войти:

- А это снова вы? Что ж, заходите…
- Вот. Это Вам.
- Спасибо. Да вы заходите, не стесняйтесь…
- Я не могу, я должна идти, извините.
- Ну что за глупости, честное слово! Как вас зовут?
- Лариса.
- Лариса. Очень приятно. А меня Ира. Вы знаете, Лариса, последнее время я чувствую, что мне со всем не с кем поговорить… Мои подруги… они просто не понимают. Ну что мы так стоим? Проходите!
- Ладно, только я не надолго…

… Не прошло и пяти минут, как цветы уже стояли в самой большой, какая только была в доме, напольной вазе, а гостья и хозяйка на кухне пили чай с яблочным пирогом и весело о чем-то болтали. Ирине казалось, что все, чего не доставало ее внешне благополучному дому  пришло  к ней вместе с этой смешливой девочкой. Они говорили обо всем, что приходило в голову – о книгах, о фильмах, о музыке, о чувстве одиночества, которое порой испытывает каждая из нас, о людях, которых приходилось встречать в жизни… И только одной темы они не сговариваясь избегали: упоминаний о том загадочном молодом господине и о цветах, которые стали причиной их знакомства.

Вечером, уже засыпая рядом с мужем, Ирина удивилась внезано пришедшей ей в голову мысли: еще недавно никого ближе и роднее, чем муж в ее жизни не было, и уж, конечно, ей бы и в голову не пришло пустить в дом незнакомого человека. Сегодня все было наоборот: девочка, о которой она еще с утра ничего не знала, стала ей родным и близким человечком, и все, о чем они говорили днем, весельем клокотало в душе и рвалось наружу. При этом, говорить с мужем и уж тем более рассказывать ему о нежданной гостье ей совсем не хотелось.  Сергея, к слову, это не слишком и интересовало. Сегодня он даже не обратил внимания на появившиеся в доме розы. Зато мальчишки были от разноцветного подарка в полном восторге…

Еще через неделю Ирина получила вместе с цветами – на этот раз это были пышные георгины -  письмо, в котором говорилось примерно следующее: «Tempora, моя милая, mutantum, как известно. И нам ничего не остается, как mutantor вместе с ними. Времена, когда дамам говорили «барыня»  и «чего изволите» ушли  и вместе с ними ушла общественная мораль, признававшая распутной женщину, которая открыла лицо незнакомому мужчине.  Миновал и тот восхитительный период, когда господа и дамы ходили в одинаково строгих костюмах, чопроно кланялись друг другу издалека и презирая мораль на словах, поклонялись ей на деле. Цветы, которые я Вам посылаю, должны были рассказать Вам о моих чуствах… Надеюсь, вы не будете старомодны  и не откажете мне в коротком свидании, прикрываясь вашим полураспавшимся браком. Увидимся сегодня в 19.00  в кинотетре ***, билет Вы найдете в конверте. Тот, чье сердце пленяет ваша красота».

Первое чувство, охватишвее ее после этого письма – гнев, отвращение. Хотелось разорвать письмо на тысячу кусочков и пойти вымыть с мылом руки.  Потом отвращение сменилось самобичеванием: а что ты хотела? Получала цветы неизвестно от кого, разоткровенничалась с незнакомой девченкой, теперь и остается только что завести себе любовника… Стыд какой! В то же время кто-то глубоко внутри нее шептал: человек, придумавший такой коварный план покорения понравившейся женщины уж наверняка инетереснее и богаче, чем твой скучный муж. Да и в кино сто лет не была! Может пойдешь? Она с негодованием отвергла эти мысли, однако билет положила в сумочку, а цветы поставила в вазу…

Стрелки часов ползли сегодня медленно как на заказ. Ирина приготовила близнецам ужин, убралась в квартире и уже минут тридцать бездумно переходила из комнаты в комнату, не зная чем себя занять. Она уже решила, что не пойдет в кино, но то и дела натыкалась взглядом на часы, которые, казалось, нашептывали: «Еще не поздно передумать! Ну же, решайся! Подйем, посмотрим… В конце концов, это людное место и всегда можно уйти». Когда она в очередной раз гнала эту мысль, назойливой мухой, увивавшуюся у виска, позвонил Сергей.
- Ирк, ну эта, короче… Я, короче, у Витьки останусь. Помочь тут надо эта вот.
- Ага.
- Ну чего ага? Ну, правда,  помочь надо. Он мне эта… друган все таки.
- Ага.
- Ну пока, что ли?
- Пока.

Ирина положила трубку. Никаикх чувств в душе не было. Кажется, она еще даже не успела осознать что случилось. А что собственно случилось?  - ответила она самой себе. Сергей не раз оставался у Витьки ночевать, опять небось до утра провозятся со своей дурацкой машиной. Ну а то что его отсутствие совпало в этим странным приглашением – не она же это подстроила. Стало быть и не в чем себя винить! Последнюю фразу она произнесла уже вслух, докрашивая губы, и стоя перед зеркалом в своем любимом темно-вишневом платье, которое так выгодно подчеркивало все соблазны ее фигуры. Вопрос с кинотеатром был решен положительно.

… Домой Ирина возврщалась уставшая и расстроенная – фильм был какой-то дурацкий, а ее сосед какой-то темноволосый расфранченный молодой человек – к слову, лет на 10 ее моложе – все время молчал и только раз ближе к концу фильма рискнул взять ее за руку. Она недоуменно на него посмотрела, в ответ, тот  залился краской до саых ушей и немедленно отдернул руку. На улице шел проливной дождь и в окнах было темно. Ирина заволновалась.  Однако, к тому моменту как она поднялась на свой этаж и открыла дверь, в квртире вспыхнул свет, а довольные, перепачканные в муке близнецы, принесли ей на тарелке ее любимую шарлотку, на которой клубничным вареньем было написано: «МАМЕ».  От сердца мигом отлегло и она с радостью поужинала с мальчиками, совсем забыва о несложившемся вечере. Потом они устроились вместе на ковре перед телевизором и ели баранки. Какая разница что смотреть если рядом любимые стриженные головы, которые весь вечер провозились на кухне, чтобы тебя порадовать?

Неделя вновь сменялась неделей, не принося особых перемен. Цветов и записко больше не было. Ирина и не жалела. Едиственное, чего ей быть моет не доставало – смешливой девочки в пушистой курточке, с которой так легко было болтать обо всем и ни о чем, чьи волосы пахли холодным ветром московских улиц. Но даже в этом Ирина не решалась себе признаться.
С Сергеем отношения стали ровынми, без вплесков – он больше не напивался, но и не заигрывал с женой как раньше, стал чаще оставаться ночевать «у приятелей». Ирина думала, что у него появилась любовница и с удивлением для себя отмечала, что ей это безразлично. Но однажды, он притащил домой компьютер. Новый навороченный пентиум, с колонками, саундбластером, тивичипом и прочими прибамбасами. Пацаны целый вечер сопели и ходили вокруг него кругами, пока он налаживал и настраивал дорогую игрушку. Теперь было забыто все на свете – машинки, роботы, биониклы и конструктуры. У мужиков даже появился свой сленг – чат, аська, вирт, ббиэска и все такое… Все вечера они проводили за компьютером, то и дело оттесняя друг друга от монитора.

Неудивительно, что через какое-то время Ирине стало интересно, чем ее пацанов так приворожила эта штуковина. В какой-то из дней, закончив с домашними делами она подслеа к компьютеру. Сначал робко нажала на клавишу включить и долго ждала пока все загрузится. Потом неспеша, словно пробаяпервый раз воду, стала нажимать на клавиши. Все оказалось не так уж сложно: то тут, то там то и дело высплывали подсказки на русском языке – оставалось только выбрать нужную и кликнуть мышью. Ирина с безразличием отмела все игрушки, немного порисовала в ПейнтБраше, поводила мышкой по папкам с файлами мужа и, наконец, решительно выбрала Интернет. В первый раз ей показалось там довольно скучно. Она не знала куда идти и чего ждать от новой забавы. Но со временем она там и освоилась, нашла несколько сайтов, где бывали такие же «мамашки» и с удовольствием общалась с ними и делилась рецептами пирогов и салатов. Ей стало проще понимать своих пацанов и она даже иногда подкидывала им советы, когда какой-нибудь сайт вдруг «вис» или программа не хотела работать. Незаметно для себя, она освоила и еще одно хобби – когда никого не было дома, она с удовольствием рисовала в ПейнтБраше картинки, на которых жила не то московская Осень, не то девочка, чьи волосы пахли холодным ветром московских улиц. 

Однажды, когда она бродила по Интернету, раздалось характерное кукование аськи. «ку-ку» сказала назойливая птица и заморгала желтым глаза в правом нижнем углу монитора. Ирина открыла конвертик: «Привет! Я Лариса. Помнишь меня?» «Лариса?» - удивилась Ирина. На том конце видимо смутились и замолчали. «Ты  - ты девочка с цветами?», уточнила Ирина. На том конце по-прежнему была тишина. Потом Ирина отвлеклась на что-то и вспомнила о странном «визите», только когда уже выключала компьютер. Хмм… Странно… Почему все-таки она не захотела поговорить? Надо будет завтра ее найти. Но не завтра, не послезавтра как-то не случилось и повода не представилось. А через неделю в почтовом ящике Ирины оказалось странное письмо.

«Привет! Глупо, наверное, тебе писать, но я решила «раскрыться». На самом деле я никакая ни Лариса, а Аня. И с цветами меня никто не посылал. Я сама это все придумала. А потом бродила по инетрнету и просто от скуки забила в поиск твое имя и фамилию. Так и нашла… Ты не удивляйся. Ты думаешь я странная, да? Так все думают. Владик – ну я его тогда попросила с тобой в кино сходить – он долго потом на меня ругался, говорил, что не знал как себя вести и вообще все испортил. Тебе правда с ним не понравилось? Ну и ладно… Ты не расстраивайся. То есть вы не расстраивайтесь. Ну вот, видишь, какая я глупая? Все письмо на ты написала и только потом вспоминла, что мы еще на вы… Почти и не знакомы. Хотя мне кажется я уже столько про тебя всего знаю. Можно я как-нибудь еще зайду? Ты очень хорошая. Вот. Аня »

Ирина несколько раз недоуменно перечла записку. Она долго не знала что ответить и наконец написала «Ну раз уж все так серьезно, так ты заходи. Тут и поговорим.» Чего серьезно и про что они будут говорить, она и сама пока не знала.   Но знала одно и была в этом совершенно уверена – ей отчаянно хотелось, чтобы эта смешная девочка со своими нелепыми выходками и словечками, снова отогрела ее замерзший взрослый взгляд своей наивной улыбкой.