Захлопнув дверь в комнату, оборудованную под личный кабинет, Николь тяжело выдохнула и потянулась к рамке с фотографией на книжной полке. На фотографии был запечатлен улыбающийся седовласый мужчина. Обогнув дубовый стол, ее стройное и подтянутое тело медленно опустилась в кожаное кресло, цветом слоновой кости. Ее пальцы обвели изображение мужчины, теперь только так она могла прикоснуться к нему. Опустив голову вниз, Николь откинулась на спинку кресла. Белокурые волосы, чуть выше плеч, ровными прядями упали на высокие скулы утонченного лица.
— Надо же прошло уже восемь лет, как тебя нет рядом с нами, папочка. Восемь лет… – пробормотала она себе под нос. – Я скучаю по тебе.
Каждый год в день смерти отца, Николь позволяла себе погрузиться в далекое прошлое. Благодаря этим воспоминаниям, отец продолжал жить в ее сознании. На ее глаза навернулись слезы, ведь она никогда не думала, что так рано потеряет его. Она была самой настоящей папиной дочкой. Джозеф Райдер души ни чаял в белокурой разбойнице, какой была Николь в детстве. Ей нравилось ощущать его заботу и теплую отцовскую любовь.
Николь исполнилось четырнадцать, когда Джозеф постепенно начал, посвящать ее в дела своей косметической компании. Порой Джозефа Райдера настигало беспокойство – вдруг его единственная дочь выберет иной путь, а не семейный бизнес. Потребовалось совсем немного времени, чтобы он обнаружил у девочки, врожденный талант к ведению бизнеса. Николь с неподдельным интересом впитывала все, чему учил ее отец. Окончив учебу в университете, Николь отлично знала, как управлять унаследованным семейным бизнесом. Она оправдала его надежды и с ее официальным приходом в компанию, доходы только выросли. За пять лет ей удалось вывести компанию на новый уровень. Как бы уверенно Николь не чувствовала себя во главе правления, смерть отца застигла ее врасплох. И первое время, ей сильно не хватало отцовского напутствия.
Откинув голову, Николь крепко прижала рамку с фотографией к груди. Воспоминание одного из самого грустного дня в ее жизни, взяли верх над остальными мыслями, блуждающими в голове.
 
 Восемь лет назад
— Николь, дорогая все уже давно разошлись. Ты провела здесь достаточно долго, нам пора идти. – Женщина в черном классическом костюме, слегка дрожащей рукой погладила по спине свою дочь. Элегантный стиль ее идеально сочетался со стройной фигурой и аккуратно уложенными каштановыми волосами, которые прикрывала черная шляпа с полями.
Для Элены Райдер внезапная смерть мужа, также как и для ее дочери оказалась тяжелым ударом. Неожиданный сердечный приступ унес жизнь Джозефа Райдера за каких-то несколько минут. Ко времени прибытия медиков было уже слишком поздно, сердце мужчины остановилось навсегда. Она вытерла платком катившиеся слезы, когда обрывки воспоминаний напомнили ей, как они влюбились в день их первой встречи. С тех пор она не переставала любить его и теперь, все рухнуло в одно мгновение. Элена смотрела на гроб, также как и ее дочь, не верила в то, что они остались одни.
Прочистив горло, Элена старалась не выдать дрожь, завладевшую ее голосом:   
— Николь, в нескольких метрах нас ждут Глория и Филипп Сильва. Полагаю, они хотят выразить свои соболезнования, – предположила женщина, кладя одну руку на плечо дочери. Элена почувствовала, как маленькие капельки моросящего дождя, плотно покрыли черный плащ Николь, пропитав влагой тонкую ткань.
Сжав в кулаке комок влажной земли, Николь наклонилась к могиле отца. Прядь светлых волос упала на измотанное от горя лицо, когда она опустила голову и впервые тихо заплакала вне стен своего дома. Ей так сильно хотелось разрыдаться, но она хорошо усвоила одно из правил отца «будучи главой компании, у тебя нет права показывать свою слабость на публике». В попытке сосредоточиться, она сделала глубокий вдох, затем собралась духом и избавилась от мокрых следов на своем лице.
— Выразить соболезнования? – недоверчиво повторила Николь. Она выпрямилась и бросила зажатую горсть сырой земли на могилу отца. Отряхнув руки, Николь обернулась, чтобы лично удостовериться в словах матери. – С чего вдруг такие сентиментальности? – укоризненно бросила она.
— Перестань Николь! Нам нужно забыть о вражде Джозефа и Давида Сильва. Теперь их обоих нет в живых. – Последние слова матери, дотла прожгли ее сердце. Попытка смягчить положение дел, оказалась провальной. В глазах ее дочери вспыхнула ярость. 
— О чем ты говоришь мам? Покойный Давид Сильва предал моего отца… – Она хотела было воспротивиться ее словам, но внимательно присмотревшись к матери, она заметила выделяющиеся на ее светлой коже тёмные круги под глазами, и взяла эмоции под контроль. – Просто мы не обязаны быть с ними вежливыми, – с горечью произнесла Николь. Она была неуклонна по отношению к этой семье, как и ее отец.
— Мы должны сохранять меры приличия. Сделай это хотя бы ради его памяти, – надавила Элена, развернув подбородок дочери к себе. Зная, как тяжело той было, переступить через убеждения отца, она крепче обняла дочь. – Чтобы не было между Джозефом и Давидом в прошлом, мы должны вести себя достойно.
Тяжело вздохнув, Николь бросила сердитый взгляд в сторону двух фигур, стоящих неподалеку от них. Подавленное минуту назад несчастное выражение лица, сменилось на властное, говоря о том, что теперь она готова к их встрече. Выпрямив плечи, уверенной походкой она шагнула им навстречу. Спустя мгновение они поприветствовали друг друга.
— Несмотря на вражду наших отцов, – начал Филипп Сильва, – примите наши соболезнования и искреннее сочувствие. – Его голос звучал немного отстраненно. Он сделал шаг назад, одергивая хорошо скроенный черный пиджак, когда почувствовал на себе пристальный взгляд молодой наследницы.
Смутные детские воспоминания, напомнили ему о времени, когда они с Николь еще, будучи детьми, играли вместе, но это продолжалось совсем недолго. Когда его отец продал новую формулу крема конкурентам, являясь на тот момент управляющим косметической лабораторией в компании Джозефа Райдера, между старыми друзьями разгорелась страшная вражда. Тогда формула, должна была составить серьезную конкуренцию на рынке косметической продукции.
— Вам не следовало утруждать себя ожиданием, чтобы выразить соболезнования, – холодным тоном произнесла Николь, сдерживая себя от лишних комментариев.
Несколько секунд Николь молчала, изучала жену и сына покойного Давида Сильва, пока Элена выражала слова благодарности.
— Вы могли это сделать со всеми остальными, кто пришел на похороны, – добавила она.
— Учитывая, сложные отношения между нашими семьями, мы предпочли выразить их отдельно от остальных, – вмешалась Глория Сильва, женщина примерно одного возраста с Эленой.
Она, как и Элена обладала аристократической выправкой. Внешность Глории, соответствовала ее португальским корням – оливковая кожа, большие карие глаза и темные короткие волосы.
— Мы знаем, что такое потерять отца и мужа, и представляем, как тяжело пережить это горе. – Глория взяла Элену за руку, ища в ее глазах понимание. – Элена, в конце концов, когда-то мы с тобой были приятельницами. Вспомни, как мы вместе гуляли с нашими детьми?
— Прошу, давайте закончим на этом. Сегодня не тот день, – резко вмешалась Николь. Похороны отца окончательно ее вымотали. В ней кипело чувство утраты и злобы, что вселенная слишком рано забрала у нее близкого человека. Лишь железное самообладание сдерживало ее от всплеска обострившихся чувств. – Зачем вспоминать то, что не имеет сейчас никакого значения!? Надеюсь, наши пути не пересекутся в будущем, – бросила Николь, останавливая Глорию для дальнейших реплик.
Стук в дверь, вернул Николь в настоящее время. Элена плечом прикрыла за собой дверь, держа в руках поднос с чайным набором. Она опустилась в светлое кожаное кресло, напротив своей дочери и не спеша наполнила зеленым чаем с фруктовым ароматом две фарфоровые чашки.
— Привет, мам, – тихим, но приветливым голосом встретила она женщину.
— Он здесь такой счастливый, – кивнув на фотографию в ее руках, Элена улыбнулась уголком рта.
— Я сделала эту фотографию, когда мы летали в Аргентину. – В голосе проскользнула тоска по прошлому, которую Элена не могла не заметить. Николь снова посмотрела на счастливые глаза отца, которые были такими же синими, как у нее. 
— Дорогая, я знаю, как сильно ты по нему скучаешь. Мне тоже его не хватает, – призналась Элена, мягко похлопав ладонью по руке дочери.
— Тебе обязательно прямо завтра улететь в Италию? Может быть, останешься еще ненадолго? – Николь невинно посмотрела на мать, как в детстве, когда она хотела что-нибудь заполучить.
— Родная ты знаешь, как я любила твоего отца, и в день его смерти, я стараюсь приходить к нему на могилу. Он всегда будет жить в моем сердце. – Элена почувствовала необходимость, напомнить об этом своей дочери. – Я люблю этот дом и больше всего скучаю по тебе, но я должна вернуться к Фабио. Тем более у тебя хватает дел и без меня. – Прежде чем отпить чай из кружки, она приняла понимающий взгляд Николь.
Элена не хотела признаваться дочери в том, что ей до сих пор слишком тяжело возвращаться домой после смерти мужа. Спустя год после трагедии она стала много путешествовать по странам. Особенно она, увлекаясь дальними круизами, где среди бескрайнего водного пространства, ощущала себя на новой странице своей жизни. Новые места и новые знакомства, помогали абстрагироваться от прошлого и начать жить заново.
В то время как Николь затеяла грандиозную переделку дома. Она сменила весь внутренний интерьер на легкие, современные формы арт-хауса. Но даже эти изменения дома, не спасали Элену от одиночества в этих стенах. В одном из своих путешествий она познакомилась с интересным итальянцем Фабио Барези. Стремительное развитие их романа, помогло Элене снова почувствовать себя особенной и наполненной изнутри. Так год назад, она приняла для себя сложное решение – улететь к нему на один из маленьких итальянских остров под названием Вентотоне и не пожалела об этом.  Это место поистине околдовало ее своей красотой и размеренным образом жизни, в сочетании с идиллией их отношений. Местные романтические пейзажи покорили ее навсегда, как и мужчина, который затронул невидимые струнки ее души. Этого было достаточно, чтобы покинуть Майами и перебраться на крошечный островок, как еще она его называла «рай для души».
— Тебе ненужно передо мной оправдываться, – губы Николь сложились в мягкую улыбку. Она сделала осторожный глоток ароматного чая, чтобы не обжечься горячей жидкостью. – Просто я подумала, мы могли бы провести еще немного времени вместе.
— Обещаю, в следующий раз задержаться подольше. – Элена покинула мягкое кресло и подошла к дочери, чтобы обнять ее. – Я могу прилететь и остаться в любое время, если ты будешь нуждаться во мне. 
Они обменялись крепкими объятиями матери и дочери.
— Я знаю, мам. Спасибо. – Она поцеловала в щеку свою мать и обе прошли в светлую гостиную с панорамными окнами, выходящими на зеленый сад. Солнечные лучи окутывали комнату в теплые янтарные тона, от чего помещение выглядело еще светлее и просторнее.
— Признайся, ты не так уж скучаешь по мне, – переходя на шутливый тон, подметила Элена.
— Что-о-о? – возмущенно протянула блондинка.
— Ты никогда не могла, усидеть на одном месте, еще с детства, – вспоминая, произнесла Элена и, тем не менее, ей было приятно увидеть возмущение в глазах дочери. – Я знаю, у тебя хватает забот, чтобы еще думать обо мне.
— Возможно, я действительно часто занята, но ты неправа. Я скучаю по тебе. Ты и Лиза, единственные, по настоящему близкие мне люди.
Элена мягко улыбнулась, наблюдаю тоску в глазах дочери.
— Знаешь, мне спокойнее, что вы есть друг у друга. – Погладив дочь по шелковистым, белокурым волосам, она добавила: – вы всегда так близки. – Она сузила глаза. – Не уже ли вы… никогда не пытались…
Подобное предположение из уст матери, повеселило Николь до глубины души.
— Лиза? Не-е-е-т! – в голос рассмеялась она. – Ты что!? Мы близкие подруги, это все. Лиза, да она мне, как сестра, которой у меня никогда не было. – Она бросила пытливый взгляд на мать. – Интересно и чем Лиза, заслужила твое доверие?
— Она никогда не причиняла тебе боль и всегда поддерживает, когда ты в этом нуждаешься. Мне есть, за что ее любить. – Элена отклонилась от дочери и посмотрела прямо в ее глаза. – В отличие от той модели, которая заставила тебя страдать… – она вернула руку на плечо дочери, – Виктория так и не объявлялась больше?
— Разве это важно? – с усмешкой спросила Николь. – Виктория давно осталась в прошлом и здесь больше не о чем говорить. – Стараясь изобразить полное равнодушие при упоминании ее бывшей любовницы, Николь приложила все усилия, чтобы ее голос звучал ровно. Она крайне не любила затрагивать эту тему, которая до сих пор мучила ее. Одно только упоминание о Виктории, как все внутри начинало гореть от множества оставшихся вопросов и обид.
 
Шесть лет назад
— Мисс Райдер, Виктория Майсак в приемной, – раздался по селекторной связи голос Одри Томсон помощницы Николь.
— Хорошо Одри, проводи мисс Майсак ко мне, – ответила Николь.
Она тщательно искала себе модель, которая станет лицом ее компании. Модель с особенной и не затертой внешностью. Она долго просматривала портфолио у разных модельных агентств. В итоге ее интерес остановился на модели родом из России, в послужном списке которой не было ничего необычного. Зато она обладала, невероятно притягательной внешностью.
В дверях офиса появилась, высокая, хорошо сложенная девушка с крупными серыми глазами, которые казались растерянными и очень взволнованными. Длинные темные волосы, касались обнаженных плеч, которые открывала модель ее платья.
Когда ей поступило предложение из «Райдер’с», Виктория не сразу поверила, что кто-то в Майами хочет видеть ее лицом косметической компании. В условиях контракта не было ничего, что могло противоречить ее принципам, и она согласилась. До ее приезда Николь успела выяснить некоторые факты о модели, даже информацию о семье. Ее родители работали преподавателями в университете. Отец преподавал на кафедре политологию с философией, а мать историю искусства. А ее сестра, которая была младше на четыре года, училась вокалу и подавала большие надежды. 
— Добрый день! – произнесла брюнетка.
Николь дружелюбно улыбнулась, сверкнув на девушку синими глазами.
— Рада, наконец, увидеть вас у себя в офисе! – Блондинка привстала с кресла и протянула руку через рабочий стол. – Николь Райдер, – представилась она, – хотя вы уже, наверное, в курсе, как меня зовут. – Чувственно прозвучал низкий тембр женского голоса.
Сделав шаг навстречу, Виктория вложила свою ладонь в руку президента компании.
— Виктория Майсак, хотя вы тоже в курсе моего имени, – улыбаясь, произнесла она. От рукопожатия Николь Райдер исходила приятная мягкость и сила, которую Виктория сразу почувствовала.
Николь взглядом показала присаживаться, и она незамедлительно повиновалась этому жесту.
— Приятно познакомиться с вами лично, – слегка приподняв одну бровь, Николь не позабыла, подарить вежливую улыбку.
— Взаимно, – ответила модель, придавая своему голосу больше уверенности. Она с интересом оглядела молодую женщину, отметив для себя несколько моментов. Подтянутая фигура владелицы компании говорила о том, что та хорошо знакома с тренажерным залом и уделяет достаточно времени своему внешнему виду. На ней были одеты модные, зауженные брюки темно-синего цвета. Из-за жакета выглядывала в меру загорелая кожа, идеально сочетающаяся с блестящими белокурыми локонами ее волос. Николь Райдер сама походила на модель – высокая, стройная и стильная. Как для Виктории, так она была определенно красивой женщиной.
Понадобилось несколько секунд, чтобы Виктория смогла вернуться к их беседе. Она попыталась, стряхнуть с себя неожиданно возникшую растерянность, стараясь не выдать своего волнения, которое все-таки не утаилось от президента компании. В этот момент Николь стало ужасно любопытно, с чем было связано минутное замешательство на точеном лице привлекательной брюнетки.
— На самом деле, я с нетерпением ждала нашей встречи, – после паузы, продолжила Николь. – Возможно, вы успели заметить, что я серьезно подхожу к выбору лица, которое станет рекламировать продукт моей компании.     
— Должна признать, ваше предложение было для меня, немного неожиданным, – сглотнув, призналась Виктория.
Николь умела наблюдать за людьми, и от нее не ускользнул, тот факт, что сидящая напротив девушка явно волновалась. Она опустила взгляд на руки Виктории, которые беспокойно двигались по подлокотникам офисного стула, затем встала и проследовала к бару.
— Не возражаете, если я налью нам немного мартини? – вопросительно изогнув свою изящную бровь, поинтересовалась Николь. Она знала, чуть-чуть алкоголя сделает их встречу более комфортной.
— Да. Нет. То есть, конечно. – Виктория виновато улыбнулась и, покачав головой, коснулась черной пряди волос. Она сама не понимала, почему волнуется, ведь это был выбор самой Николь Райдер, это она нуждалась в ее услугах, в ее лице…
— Если вам будет удобнее, можете расположиться на диване, – Николь жестом указала на кожаный диван.
Серые глаза засуетились, снова выдавая свое замешательство. Если они окажутся на диване, то между ними не будет никакого барьера. И почему ее, это вообще заботит, подумала Виктория, удивляясь своим мыслям.
— Думаю, там нам с вами будет удобнее, – беспечно добавила Николь, склоняя Викторию переместиться на диван.
— Точно. Спасибо. – Кивнув в ответ, она последовала к стеклянному столику, рядом с которым располагался светлый кожаный диван, закругленной формы.
Николь взяла два бокала с вермутом и опустилась на кожаный диван рядом с Викторией. Подарив девушке еще одну обворожительную улыбку, против которой мало, кто мог устоять, она протянула ей бокал. Какое-то время она рассказывала о своей компании и что собственно потребуется от самой Виктории.
За полчаса Николь Райдер произвела на модель, самое приятное впечатление. После третьего бокала мартини, Виктория готова была подписать документы и как можно скорее, приступить к своей части работы.
— Четыре года, – держа в руках контракт, произнесла Николь. – Как видите, мои планы на вас долгосрочны.
Виктория улыбкой отреагировала на пристальный взгляд, обаятельного президента компании.
— Меня все устраивает. Да и мой агент не нашел ни одной причины, из-за которой мне стоило бы отказаться.
— Что ж, отлично. Надеюсь, это в вас говорит не третий бокал мартини…. – Николь с любопытством посмотрела на нее и заразительно рассмеялась.
— А я надеюсь, вы не всех опьяняете, чтобы заключить контракт? – Виктория почувствовала, как ее щеки залились легким румянцем, а лицо растянулось в глупой улыбке.
Блондинка наклонилась к Виктории и низким, дразнящим голосом прошептала:
— Не всех…
В их первую встречу Николь не мыслила ничего личного на счет Виктории Майсак, хоть и с первой встречи, она очаровала ее. Вживую Виктория выглядела еще красивее, чем на портфолио. Тем не менее, это еще ничего не значило для самой Николь. Она старательно избегала близких отношений, предпочитая отдавать себя только бизнесу. Ее больше устраивали короткие, приятные встречи без обязательств. Единственные отношения, которые у нее были, длились полгода и носили своеобразный характер. Рейчел Бакер – женщина старше ее почти на десять лет, смогла затянуть Николь в романтические отношения. Но даже в этих отношениях Николь держала дистанцию, которую Рейчел уважала, несмотря на свои чувства. Сильной и волевой Рейчел Бакер, нравилось быть некой стеной для блондинки или той просто хотелось так думать.
Элена щелкнула пальцами перед лицом дочери:
— Родная, ты меня слушаешь?
— Прости. Что ты сказала?
Элена изучающе посмотрела на дочь, прикидывая что-то в уме.
— Я сказала, что переживаю за тебя и хочу видеть свою дочь счастливой.
— Ой, мама, пожалуйста, не начинай, – протестующе отмахнулась Николь. – Предлагаю, лучше обсудить сегодняшний ужин, раз ты завтра улетаешь.
— Ладно… только не думай, что в следующий раз, тебе снова удастся уйти от этого разговора, – с хитрой полуулыбкой согласилась Элена.     
                         
****
Часы в столовой показывали пять минут восьмого. Гарсия накрыла на стол и открыла бутылку каберне. Она с тоской посмотрела на переделанную столовую в доме Райдеров. Несмотря на то, что несколько лет назад, Николь изменила все убранство дома, у Гарсии хорошо отлегла в памяти мрачная дубовая мебель, которую любил Джозеф Райдер. Николь многим была похожа на своего отца, считала экономка, но когда дело доходило до дизайна, здесь она кардинально отличалась. Николь предпочитала в интерьере легкие линии и дорогую дизайнерскую мебель, светлых тонов. Но, от некоторых вещей Николь все-таки не смогла отказаться, считая эти предметы слишком дорогими ее сердцу. Одним из таких предметов являлись настенные часы в столовой, которые идеально вписались в новый образ дома.
Гарсия стояла позади одного из стульев, расположенных в центре столовой, любуясь собственным умением – искусно накрывать на стол. Она давно работала на их семью. Для нее здесь все стало родным и знакомым, как в своем собственном доме. Джозеф нанял ее, когда Николь исполнилось семь лет. И за это время, они стали для нее второй семьей. А если она что-нибудь случайно разбивала, Николь всегда успокаивала ее фразой «не переживай, это на счастье».
Николь первая спустилась к ужину. Она неторопливо подошла к столу и демонстративно втянула носом воздух.
— Мм… как вкусно пахнет, – она послала экономке одобрительный взгляд. – Не представляю Гарсия, чтобы я без тебя делала.
Экономка улыбнулась ей в ответ теплой улыбкой.
— Мне приятно стараться для вас. – Она посмотрела на идеально сложенную фигуру Николь. Молодая хозяйка дома, выглядела эффектно даже в обычных джинсах. Гарсия давно знала об ее сексуальной ориентации и про себя она иногда воображала, как бы рядом с ней смотрелся, какой-нибудь мужчина красавец.
— Кто тут и в чем постарался? – раздался из коридора голос Элены.
— Мам, кто еще в нашем доме может стараться? – Николь со всей теплотой, приобняла Гарсию за плечи.
— В этом ты абсолютно права, – Элена улыбнулась экономке и та ответила ей, своей самой добродушной улыбкой. – Я так благодарна тебе Гарсия, что не даешь моей дочери окончательно исхудать.
Этот момент напомнил Гарсии старые добрые времена, когда мать с дочерью любили посмеяться над какой-нибудь забавной историей. Их смех наполнял дом радостью, а Джозеф привносил в него спокойствие и безопасность. Элена была одной из тех матерей, которые всегда поощряют своих детей. Даже когда Николь приобрела ночной клуб, первой поддержала ее Элена, не смотря на протесты мужа. Джозефу эта идея явно была не по душе, учитывая специфику самого клуба. Он был осведомлен о сексуальной ориентации своей единственной дочери. Сначала он негативно воспринял признание Николь, считая подобные предпочтения временным периодом. Он надеялся, что его дочь одумается. Однако со временем, его надежды все больше  рассыпались, словно бисер по кафельному полу. А любовь к дочери оказалась сильнее, и ему ничего не оставалось, как принять Николь той, кто она есть. Зато в предприимчивости и находчивости, она показывала хорошие результаты, и эти качества действительно вызывали у него гордость. Элена же в отличие от мужа, спокойно приняла этот факт в жизни Николь.
Сама Николь знала, что когда-то ей придется управлять компанией отца, но будучи чрезмерно активной, она хотела создать что-то свое. Что-то где она будет чувствовать себя полноправной хозяйкой, и ночной клуб «Savage» стал для нее идеальным решением. Она много проводила там времени, пока ее отец управлял компанией. А когда бразды правления косметической компанией ей пришлось взять в свои руки, за клубом стала следить ее близкая подруга Лиза. У самой Николь оставалось время только, дистанционно контролировать его работу.
— Если что-то понадобится, я на кухне. – Гарсия перекинула белое полотенце через плечо и развернулась в направлении выхода.
Николь поболтала вино в бокале, наблюдая, как стекают по стеклу красные следы. Элена взяла приборы в предвкушении еды, которую никто не мог приготовить, так как это получалось у Гарсии. Она отрезала кусок говядины и, положив в рот, наслаждалась таким знакомым вкусом, который навевал много приятных воспоминаний.
 — М-м-м… божественно! Я определенно скучаю по этой еде, – с довольным видом протянула Элена, пережевывая кусок запеченного мяса.
Николь улыбнулась, наблюдая за откровенным восхищением своей матери.
— Обещаю как-нибудь, я упакую в вакуумную упаковку еду и вышлю на Вентотоне «обед от Гарсии». – Они обе рассмеялись, продолжая трапезу.
Элена подлила вина в опустевшие бокалы.
— Как твои отношения с семейством Сильва? – осторожно спросила она.
— Лучше не начинай об этом. – Ее взгляд мгновенно стал суровым. – Ты ведь знаешь, они настырно хотят вернуть себе часть сети магазинов, которую выкупил папа.
— Так почему бы тебе не избавиться от этой проблемы и не продать им эту чертову половину сети? Разве это так необходимо, быть участником этого бизнеса? Я думала, у тебя хватает забот и без магазинов с косметикой ручной работы... – Элена развела руками, с удивлением смотря на дочь.
— Давай не будем об этом? Все дело в папином завещании, ты это знаешь, – она сделала глоток вина и вернула бокал на стол.
— Не понимаю тебя Николь. Зачем оставлять то, с чем тебе неприятно иметь дело? – Элена всегда удивлялась, отцовской приверженности у своей дочери. – Джозеф не должен был так с тобой поступать. – Рассерженная интонация, выдавала ее беспокойство.
— Папа почти умолял в письме, чтобы я не продавала свою долю. Ну, сколько можно, мам? – вскипела Николь. – Мы  все это обсуждали уже, не один раз.
— Ради бога, Николь! Выкинь ты из головы все, что написано в том письме. Твой отец не имел права впутывать тебя! – воскликнула Элена и приборы с грохотом полетели в тарелку.
— Это просто завещание, – сдержанно произнесла она.
— Просто завещание – это косметическая компания. А это орудие мести! – промокнув салфеткой губы, бросила Элена.
— Только потому, что это связано с семьей Сильва? – возмутилась блондинка, делая очередной глоток красного вина.
— Да, Николь, именно поэтому. Джозеф знал, что партнер Давида злоупотреблял алкоголем. И когда тот был в стельку пьян, он совершил с ним сделку. А Филиппу Сильва стало известно об этой сделке, только после его смерти. Тебе, как и мне, хорошо об этом известно. И теперь ты расхлебываешь это.
— Знаешь что, – она безапелляционно подняла руки, – в любом случае, после всех их выходок, я ничего им не продам. – Ее темные брови сошлись в переносице. – Если они думают, что их метод открыто оскорблять меня поможет им достичь желаемого… – Николь саркастично усмехнулась, – …. я могу пожелать им, только удачи в этом нелегком деле. 
— Филипп или Глория? – уточняя, удивилась Элена. – По крайне мере Филипп, всегда казался мне таким воспитанным молодым человеком. 
Николь устало закатила глаза, она хотела поскорее закончить, этот бессмысленный для нее разговор.
— Они оба не упускают возможность, чтобы оскорбить меня. – Она раздраженно выдохнула. – Я уже достаточно узнала о себе. Оказывается я и опасная, и коварная, и даже распутная… Думают, это часть грандиозного плана мести, – возмутилась блондинка, машинально продолжая водить вилкой по тарелке с едой. – Сколько раз я пыталась объяснить им, что это всего лишь мое наследство. – Она одернула с лица прядь волос. – Одно время они нахаживали в мой офис, будто к себе домой.
— А сейчас? – поинтересовалась Элена.
Николь опустила глаза и уперлась взглядом в содержимое тарелки.
— Как то я пошутила, что если они не прекратят, то я соблазню его жену. Знаю, это было глупо. Я бы никогда такого не сделала, но я выпила, поэтому так сказала…
Элена внезапно прекратила жевать и посмотрела на дочь.
— Николь! Не нужно так с ними шутить. Могу поспорить, они все приняли за чистую монету. Мало того, что ты не собираешься избавляться от своей доли в их пользу, так еще и бросаешь им такое в лицо.
— Они меня зацепили. И это была просто шутка. Теперь понимаешь, почему для меня это стало делом принципа? – Она пожала плечами, придавая равнодушие к происходящему между ней и семейством Сильва.
— Ты не рассказывала мне этого раньше, – с огорчением в голосе, упрекнула Элена.
— Это не стоило твоего внимания, – мягко улыбнулась Николь, погладив мать по руке. – Мам, когда ты рядом, я предпочитаю поговорить о чем-то более интересном.
Элена кивнула вынужденным знаком согласия. Николь уже давно выросла и сама принимала все решения в своей жизни. 
— Гарсия, – крикнула Элена, ей не терпелось поблагодарить ее за вкусный ужин.
Через несколько секунд, экономка стояла рядом с Эленой.
— Да миссис Райдер?
— Принеси себе тарелку и присаживайся с нами, – чуть властным тоном приказала ей Элена, не реагируя на протесты со стороны Гарсии.
— Простите, я не могу. Вы же знаете это против правил. – Размахивая руками, продолжала сопротивляться экономка.
— Перестань стесняться, Гарсия. Ты столько лет нас знаешь, – Николь украсила свои слова теплой улыбкой. Ее ладонь похлопала по соседнему стулу, уговаривая провести окончание ужина вместе с ними.
Почувствовав смущение экономки, Николь добавила:
— Гарсия, ты не представляешь, как мама на своем райском островке, тоскует по твоим блюдам. Боюсь даже подумать, что по мне она скучает куда меньше, чем по твоим рецептам. 
Уголки губ экономки поплыли вверх. Ей всегда было приятно слышать похвалу в адрес ее кулинарных способностей. Эти слова имели для нее огромную ценность.
— И что это за стереотипы? Мы, не в семнадцатом веке живем, – возмутилась Николь.
Гарсии хихикнула на реплику Николь, и они все дружно засмеялись. Она принесла еще одну тарелку и разделила с ними ужин.