LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Ошибки прошлого
http://lesboss.ru/articles/80074/1/Ioeaee-idioeiai/Nodaieoa1.html
Руна Турин
Пишу фемслэш  
От Руна Турин
Опубликовано в 23/10/2018
 
Наследница косметического бизнеса – Николь Райдер пережила тяжелый разрыв отношений. Спустя три года, эта девушка вновь появляется в ее жизни. На фоне раскрывшихся семейных тайн, Николь предстоит сделать сложный выбор. Оставить все, как есть, или пойти по пути сердца?

Глава 1

Николь захлопнула дверь в комнату, оборудованную под личный кабинет. Она тяжело вздохнула. На фотографии с книжной полки на нее смотрел, широко улыбающийся седовласый мужчина средних лет. Николь взяла двумя руками рамку с фотографией и, обогнув письменный стол, медленно опустилась в кожаное кресло цвета слоновой кости. Пальцы обвели по контуру изображение мужчины, теперь, только так она могла к нему прикоснуться. Она склонила голову над фотографией. Белокурые волосы чуть выше плеч, ровными прядями упали на высокие скулы утонченного лица.

— Восемь лет тебя нет рядом с нами, папочка. Восемь... как быстро летит время, — пробормотала она себе под нос. — Мне не хватает тебя...

Каждый год в день смерти отца, Николь погружалась в прошлое. В ее воспоминаниях отец продолжал жить. На глаза навернулись слезы.

С детства, Николь была настоящей папиной дочкой. Джозеф Райдер души ни чаял в белокурой разбойнице, иной раз, чрезмерно балуя единственную дочь. Николь тосковала по отцовской заботе, по его наставлениям, по то крепкой опоре, которую он обеспечивал.

Когда ей исполнилось пятнадцать лет, Джозеф постепенно посвящал ее в дела своей косметической компании. Он часто переживал, если вдруг его дочь выберет иной путь, а не семейный бизнес. Однако в скором времени, Джозеф обнаружил у дочери врожденный талант к ведению бизнеса. С неподдельным интересом она впитывала все, чему учил отец. Окончив университет, Николь стала управлять семейным бизнесом на пару с отцом. С тех пор она не раз оправдала его надежды. С ее официальным приходом в компанию, доходы значительно выросли. За пять лет, она успешно подняла компанию на новый уровень. Но, как бы уверенно Николь не чувствовала себя во главе правления, смерть отца стала неожиданным ударом.

Она откинула голову на спинку кресла, крепко прижав к груди рамку с фотографией отца. Воспоминание одного из самых грустных дней в ее жизни взяло верх над остальными мыслями, блуждающими в голове.

Восемь лет назад

— Николь, дорогая, все давно разошлись. Ты провела здесь достаточно долго. Нам пора идти. — Женщина в черном классическом костюме, слегка дрожащей рукой погладила по спине свою дочь. Элегантный стиль идеально сочетался со стройной фигурой и аккуратно уложенными каштановыми волосами, прикрытыми черной шляпой с полями.

Для Элены Райдер внезапная смерть мужа, как и для дочери, оказалась тяжелым ударом. Неожиданный сердечный приступ унес жизнь Джозефа Райдера за каких-то несколько минут. К времени прибытия медиков было уже слишком поздно, сердце мужчины остановилось навсегда. Она вытерла платком катившиеся слезы, когда обрывки воспоминаний напомнили ей, как они влюбились в день их первой встречи. И вдруг, все рухнуло в одно мгновение. Элена смотрела на гроб, и также как ее дочь, не верила в то, что они остались одни.

Она прочистила горло, стараясь не выдать дрожь завладевшую голосом:

— У выхода нас ждут Глория и Филипп Сильва. Полагаю, они хотят выразить нам соболезнования, — предположила Элена, кладя одну руку на плечо дочери.

Маленькие капельки моросящего дождя плотно покрыли черный плащ Николь, пропитав влагой тонкую ткань.

Сжав в кулаке комок влажной земли, Николь наклонилась к могиле отца. Прядь светлых волос упала на измотанное от горя лицо. Она склонила голову, и впервые, тихо заплакала вне стен своего дома. Рыдания рвались наружу, но она хорошо усвоила одно из правил отца — «нельзя показывать свою слабость на публике». В попытке сосредоточиться, она сделала глубокий вдох, затем собралась духом и избавилась от мокрых следов на лице.

— Выразить соболезнования? — недоверчиво повторила Николь. Она выпрямилась и бросила зажатую горсть сырой земли на могилу отца. Отряхнув руки, Николь обернулась, чтобы лично удостовериться в словах матери. — С чего вдруг такие сентиментальности? — укоризненно бросила она.

— Перестань, Николь! Пора закопать топор вражды между Джозефом и Давидом Сильва. Теперь их обоих нет в живых.

Слова матери дотла прожгли ее сердце. Попытка Элены смягчить положение дел, оказалась провальной. В глазах дочери вспыхнула ярость.

— О чем ты говоришь, мам? Покойный Давид Сильва — предал отца! — Она собралась воспротивиться, но присмотревшись к матери, заметила выделяющиеся на светлой коже тёмные круги под глазами и взяла эмоции под контроль. — Мы не обязаны с ними любезничать, — с горечью выплюнула Николь.

Она была неуклонна по отношению к этой семье, как и отец.

— Мы должны сохранять меры приличия. Сделай это хотя бы ради его памяти, — надавила Элена, развернув подбородок дочери к себе. Зная, как тяжело Николь переступить через убеждения отца, она крепче обняла дочь. — Чтобы не было между Джозефом и Давидом – в прошлом. Мы должны вести себя достойно.

Николь бросила сердитый взгляд в сторону двух фигур, стоящих неподалеку, возле дорожки, примыкающей к кладбищу. Подавленное, минуту назад несчастное выражение лица сменилось на властное и суровое. Выпрямив плечи, Николь шагнула уверенной походкой им навстречу.

Они сдержанно поприветствовали друг друга.

— Несмотря на вражду наших отцов, — начал Филипп Сильва. — Примите наши искренние соболезнования. — Его голос прозвучал отстраненно. Он сделал шаг назад, одернув хорошо скроенный черный пиджак, когда почувствовал на себе пристальный взгляд молодой наследницы.

Смутные детские воспоминания напомнили ему о времени, когда они с Николь, будучи детьми, играли в догонялки в одном из парков. Правда, на его памяти, продолжалось это совсем недолго. Когда его отец продал новую формулу крема конкурентам, являясь на тот момент управляющим косметической лабораторией в компании Джозефа Райдера, между старыми друзьями разгорелась страшная вражда. Тогда формула, должна была составить серьезную конкуренцию на рынке косметической продукции.

— Не следовало утруждать себя ожиданием, чтобы выразить нам свои соболезнования, — холодным тоном ответила Николь, сдерживая себя от лишних комментариев.

Она молчала, изучая жену и сына покойного Давида Сильва, пока Элена выражала им слова благодарности.

— Вы могли это сделать со всеми остальными, кто пришел на похороны, — добавила Николь.

— Учитывая сложные отношения между нашими семьями, мы предпочли выразить их отдельно от остальных, — вмешалась Глория Сильва, женщина примерно одного возраста с Эленой.

Она, как и Элена обладала аристократической выправкой. Внешность Глории соответствовала ее португальским корням: оливковая кожа, большие карие глаза и темные короткие волосы.

— Мы знаем, что такое потерять отца и мужа, и представляем, как тяжело пережить такое горе. — Глория взяла Элену за руку, ища в ее глазах понимание. — Элена, в конце концов, когда-то мы были приятельницами. Вспомни, как вместе мы прогуливались с нашими детьми...

— Прошу, давайте закончим на этом. Сегодня не тот день, — резко вмешалась Николь. Похороны отца окончательно вымотали. Внутри кипело чувство утраты и злобы. Вселенная слишком рано забрала у нее близкого человека. Лишь железное самообладание сдерживало от всплеска обострившихся чувств. — Зачем вспоминать то, что не имеет сейчас никакого значения?! Будем надеяться, наши пути не пересекутся в будущем, — бросила Николь, останавливая Глорию от дальнейших реплик.

Стук в дверь, вернул Николь в настоящее время. Элена плечом прикрыла за собой дверь, держа в руках поднос с чайным набором. Она опустилась в светлое кожаное кресло, напротив дочери и не спеша наполнила зеленым чаем с фруктовым ароматом две фарфоровые чашки.

— Привет, — тихим, но приветливым голосом встретила свою мать Николь.

— Он такой счастливый на этом кадре, — кивнув на фотографию в ее руках, Элена улыбнулась уголком рта.

— Да... Я сделала эту фотографию, когда мы летали в Аргентину. Папа так сильно восхищался аргентинским танго... Тогда мне казалось, что мы посетили все заведения, где исполняли этот танец. — В голосе ее проскользнула тоска по прошлому. Николь снова посмотрела на счастливые глаза отца, которые были такими же синими, как у нее.

— Ах, дорогая, знаю, как сильно ты по нему скучаешь. Мне тоже его не хватает, — призналась Элена, мягко похлопав ладонью по руке дочери.

— Тебе обязательно нужно именно завтра улетать? Может быть, останешься еще ненадолго? — Николь невинно посмотрела на мать, точно как в детстве, когда она хотела что-нибудь заполучить.

— Родная, ты знаешь, как я любила твоего отца и в день его смерти, я стараюсь приходить к нему на могилу. Он всегда будет жить в моем сердце. — Элена почувствовала необходимость напомнить об этом дочери. — Я люблю этот дом и очень скучаю по тебе, но я должна вернуться к Фабио. Тем более, у тебя и без меня хватает дел. — Прежде чем отпить из кружки чай, она приняла понимающий кивок Николь.

Элена не хотела признаваться дочери в том, что ей до сих пор слишком тяжело возвращаться домой после смерти мужа. Спустя год после трагедии, она стала много путешествовать по странам. Особенно ее увлекли дальние круизы, где среди бескрайнего водного пространства, она ощущала себя на новой странице своей жизни. Новые места и новые знакомства, помогали абстрагироваться от прошлого и начать жить заново.

В то время как Николь напротив, затеяла грандиозную переделку дома. Она полностью сменила внутренний интерьер на легкие, современные формы арт-хауса. Но изменения дома, не спасали Элену от одиночества в его стенах. В одном из путешествий она познакомилась с интересным мужчиной — итальянцем Фабио Барези. Именно он помог ей снова почувствовать себя особенной, желанной и наполненной. Год назад, она приняла сложное решение — улететь к Фабио на один из маленьких итальянских остров под названием Вентотоне и не пожалела об этом. Это место поистине околдовало ее красотой и размеренным образом жизни, в сочетании с идиллией их отношений. Местные романтические пейзажи покорили навсегда, как и мужчина, который затронул невидимые струнки ее души. Этого оказалось достаточно, чтобы покинуть Майами и перебраться на крошечный островок, как еще она называла его — «рай для души».

— Тебе ненужно передо мной оправдываться, — губы Николь сложились в мягкую улыбку. Она сделала осторожный глоток ароматного чая, чтобы не обжечься горячей жидкостью. — Просто подумала, что мы могли бы провести еще немного времени вместе.

— Даю слово, в следующий раз задержусь подольше. — Элена покинула мягкое кресло, подошла к дочери и обняла ее. — Я прилечу в любое время, если ты будешь нуждаться во мне.

Они обменялись крепкими объятиями матери и дочери.

— Знаю. Спасибо. — Она поцеловала в щеку свою мать, затем обе прошли в светлую гостиную с панорамными окнами, выходящими на зеленый сад. Солнечные лучи окутывали комнату в теплые янтарные тона, от чего помещение выглядело еще светлее и просторнее.

— Признайся, ты не так уж скучаешь по мне, — переходя на шутливый тон, подметила Элена.

— Что?..

— Ты с детства не могла усидеть на одном месте, — вспоминая, сказала Элена и, тем не менее, было приятно увидеть возмущение в глазах дочери. — У тебя хватает забот. Компания, ночной клуб... Ума не приложу, когда ты все успеваешь? Ты как твой отец.

— Пускай и так, я часто занята, но ты неправа. Я скучаю по тебе. Ты и Лиза единственные, по-настоящему близкие мне люди.

Элена прижала ее к себе, наблюдая тоску в глазах дочери.

— Знаешь, мне гораздо спокойнее, что вы есть друг у друга. — Погладив дочь по шелковистым, белокурым волосам, она добавила: — Вы всегда так близки. — Она сузила глаза. — Неужели вы... никогда не пытались...

Подобное предположение из уст матери, неожиданно повеселило Николь до глубины души.

— Лиза?! Не-е-е-т! — в голос расхохоталась она. — Ты что?! Мы близкие подруги, это все. Да она мне как сестра, которой у меня никогда не было. — Она бросила пытливый взгляд на мать. — Интересно, чем Лиза заслужила твое доверие?

— Для начала она никогда не причиняла тебе боль, всегда рядом и поддерживает, когда ты в этом нуждаешься. Мне есть, за что ее любить. — Элена отодвинулась от дочери и посмотрела ей в глаза. — В отличие от твоей бывшей, которая заставила тебя страдать. — Она вернула руку на плечо дочери, — Виктория так больше и не объявлялась?

— Шутишь? — фыркнула Николь. — Виктория осталась в прошлом. Нашла о ком вспомнить... — Она изобразила полное равнодушие при упоминании бывшей любовницы. Николь крайне не любила затрагивать эту тему, которая, казалось, будет мучить ее вечно. Одно упоминание о Виктории, как внутри начинало все гореть от унижения и злости.

Шесть лет назад

— Мисс Райдер, Виктория Майсак ждет в приемной, — раздался по селекторной связи голос ее помощницы — Одри Томсон.

— Хорошо Одри, проводи мисс Майсак в мой кабинет, — ответила Николь.

Она тщательно отбирала модель, которая станет лицом ее компании. Модель с особой, не затертой внешностью. Николь не жалела времени, просматривая портфолио разных модельных агентств. И остановилась на модели из России, в послужном списке которой не было ничего необычного, зато обладала невероятно притягательной внешностью.

В дверях офиса появилась высокая, хорошо сложенная девушка, с крупными серыми глазами. Она выглядела растерянной и очень взволнованной. Длинные темные волосы касались обнаженных плеч, которые открывала модель ее платья.

Когда Виктория получила предложение от компании «Райдер’с», она не сразу поверила, что кто-то из Майами хочет сделать ее лицом косметической компании. В условиях контракта не было ничего, что могло противоречить ее принципам, и она согласилась.

Николь успела выяснить о модели некоторые факты, даже информацию о семье. Родители работали преподавателями в университете. Отец преподавал на кафедре политологию с философией, а мать историю искусства. А сестра, которая была младше на четыре года, училась вокалу и подавала неплохие надежды.

— Добрый день! — поприветствовала Виктория, проходя в кабинет.

Николь дружелюбно улыбнулась, сверкнув на гостью синими глазами.

— Рада, наконец, познакомиться с вами лично. — Она привстала с кресла и протянула руку через рабочий стол. — Николь Райдер, — представилась она.

Виктория вложила свою ладонь в руку президента компании. От рукопожатия Николь Райдер исходила приятная мягкость и сила.

— Виктория Майсак, — улыбаясь, ответила она.

Николь показала на стул возле рабочего стола, и Виктория незамедлительно приняла приглашение.

— Надеюсь, надвигающийся ураган вас не испугал, — приподняв одну бровь, поинтересовалась Николь чувственным низким тембром.

— Ничуть, — ответила модель, придав своему голосу больше уверенности.

Виктория с интересом оглядела приятную, молодую женщину. Подтянутая фигура владелицы компании говорила о том, что Николь Райдер регулярно посещала тренажерный зал, уделяя достаточно времени своему внешнему виду. Модные, зауженные брюки темно-синего цвета демонстрировали длинные ноги. Из-за жакета выглядывала в меру загорелая кожа, идеально сочетающаяся с блестящими белокурыми локонами волос. Николь Райдер, сама походила на модель — высокая, стройная и стильная. Виктория сочла ее определенно красивой женщиной.

— На самом деле, я с нетерпением ждала нашей встречи, — продолжила Виктория после короткой паузы. В груди трепыхалось волнение с примесью неведомого предвкушения. — Должна признаться, ваше предложение было для меня несколько неожиданным.

Николь остановила взгляд на серых теплых глазах.

— Главное, что оно вас заинтересовало, раз вы – здесь.

Николь умела наблюдать за людьми. Девушка напротив заметно нервничала, хоть и старалась тщательно это скрыть, испытывая то ли неловкость, то ли сомнения. Руки Виктории беспокойно двигались по подлокотникам офисного стула.

— Не возражаете, если я налью нам немного мартини? — вопросительно изогнув изящную бровь, спросила Николь, затем встала и проследовала к бару.

— Да. Нет. То есть, конечно. — Виктория виновато улыбнулась и, покачав головой, коснулась черной пряди волос. Она не понимала причину своего волнения, ведь это Николь Райдер нуждается в ее услугах, в ее лице...

— Можем расположиться на диване, там нам будет удобнее. — Николь жестом указала на офисный диван закругленной формы.

Серые глаза засуетились, выдавая замешательство. Если они окажутся на диване, то между ними не будет никакого барьера. И почему собственно это ее так заботит? — подумала Виктория, удивляясь собственным мыслям.

— К чему нам вся эта официальность, — беспечно добавила Николь, склоняя модель переместиться на диван.

— Да, конечно. Вы правы.

Николь взяла два бокала с вермутом и опустилась на светлый кожаный диван рядом с Викторией. Она изобразила обворожительную улыбку, против которой мало кто мог устоять, и протянула гостье бокал.

За каких-то полчаса Николь Райдер сумела произвести на модель самое приятное впечатление. Она рассказала о компании, о бренде и о роли Виктории в их команде. После второго бокала мартини, Виктория весело хихикала над очередной шуткой Николь, готовая подписать документы и приступить к исполнению своей работы.

— Четыре года, — держа в руках контракт, напомнила Николь. — Как видите у меня на вас долгосрочные планы.

Виктория отреагировала легким кивком на пристальный взгляд, обаятельного президента «Райдер’c».

— Меня все устраивает. Мой агент тоже не нашел ни одной причины из-за которой мне стоило бы отказаться.

— Замечательно! — Она кинула на Викторию любопытный взгляд. — Надеюсь, это в вас говорит не мартини?.. — заразительно смеясь, пошутила Николь.

— А я надеюсь, вы не всех опьяняете, чтобы заполучить контракт? — Виктория почувствовала, как ее щеки залились румянцем, а лицо растянулось в глупой улыбке.

Николь наклонилась к ней ближе, не переступая черту приличия и низким, дразнящим голосом прошептала:

— Не всех, только выборочно.

В их первую встречу, она не помышляла ни о каких близких отношениях с Викторией Майсак, не смотря на то, что Николь была очарована ею. Вживую Виктория выглядела еще красивее, чем на портфолио. Впрочем, для Николь — это еще ничего не значило. Она старательно избегала отношений, предпочитая отдавать себя только бизнесу. Короткие приятные встречи без обязательств, вполне устраивали.

Элена щелкнула пальцами перед ее лицом:

— Родная, ты меня слушаешь?

— Прости, что ты сказала?

— Что переживаю за тебя и хочу видеть тебя счастливой.

— Ой, мама, пожалуйста, не начинай, — протестуя, отмахнулась Николь. — Предлагаю сменить тему и обсудить сегодняшний ужин.

Элена подозрительно оглядела дочь, что-то прикидывая в уме.

— Ладно, извини. Не стоило мне упоминать ее имя. Ты права, ни к чему ворошить прошлое, давай лучше обсудим наш ужин.

****

Часы в столовой показывали пять минут восьмого. Гарсия накрыла на стол и открыла бутылку каберне. Она с тоской посмотрела на переделанную столовую в доме Райдеров. Несмотря на то, что несколько лет назад, Николь изменила все убранство дома, у Гарсии хорошо отпечаталась в памяти мрачная дубовая мебель, которую так любил Джозеф Райдер. Николь многим была похожа на своего отца, считала экономка, но когда дело доходило до дизайна, здесь она кардинально отличалась. Николь предпочитала в интерьере легкие линии и дорогую дизайнерскую мебель, светлых тонов. Но от некоторых вещей, Николь все-таки не смогла отказаться, считая эти предметы слишком дорогими ее сердцу. Одним из таких предметов являлись настенные часы в столовой, которые идеально вписались в новый образ дома.

Гарсия стояла позади одного из стульев, расположенных в центре столовой, любуясь собственным умением искусно накрывать на стол. Она давно работала на их семью. В этом доме все стало родным и знакомым, как в своем собственном. Джозеф нанял ее, когда Николь исполнилось семь лет. За это время они стали ее второй семьей. А если она что-нибудь случайно разбивала, Николь всегда успокаивала фразой «не переживай, это на счастье».

Молодая хозяйка дома первая спустилась к ужину. Она неторопливо подошла к столу и демонстративно втянула ароматный запах еды.

— М-м... пахнет вкусно, — она послала экономке одобрительный взгляд. — Не представляю Гарсия, чтобы я без тебя делала.

Экономка улыбнулась теплой, заботливой улыбкой.

— Готовить для вас всегда доставляет мне огромное удовольствие. Вы слишком исхудали за последнее время. — Она посмотрела на идеально сложенную фигуру. Николь выглядела эффектно даже в обычных джинсах. Гарсия давно знала о ее сексуальной ориентации и про себя она порой воображала, как бы смотрелся рядом с ней какой-нибудь статный мужчина.

— Не преувеличивай, Гарсия, – засмеялась Николь, приобняв экономку. – Мои килограммы все на месте. А твоими стараниями, я скоро наберу лишние.

— Чьими это стараниями ты прибавишь в весе? — раздался из коридора голос Элены.

— Мам, кто еще в нашем доме творит лучшие кулинарные изыски и постоянно пытается меня откормить? — Николь сердечно посмотрела на женщину, которую с раннего детства выполняла не только роль матери, но и стала ее другом.

— В этом ты абсолютно права, — Элена одобрительно кивнула экономке и та ответила ей самой добродушной улыбкой. — Я так благодарна тебе, Гарсия, что не даешь моей дочери окончательно исхудать.

Этот момент напомнил Гарсии старые добрые времена, когда мать с дочерью любили посмеяться над какой-нибудь забавной историей. Их смех наполнял дом радостью, а Джозеф привносил в него спокойствие и безопасность. Элена была одной из тех матерей, которые всегда поощряют своих детей. А когда Николь приобрела ночной клуб, первой ее поддержала Элена, невзирая на протесты мужа. Джозефу эта идея явно пришлась не по душе, учитывая специфику клуба. Он был осведомлен о сексуальной ориентации единственной дочери. Сначала он негативно воспринял признание Николь, сочтя ее предпочтения временным периодом, надеясь, что она одумается. Однако со временем, его надежды рассыпались, словно бисер по кафельному полу. Любовь к дочери оказалась сильнее, ему ничего не оставалось, как принять Николь той, кто она есть. Зато в предприимчивости и находчивости, она показывала хорошие результаты, и эти качества действительно вызывали у него гордость. Элена же в отличие от мужа, спокойно приняла признание дочери.

Николь знала, когда-то ей полноправно придется управлять компанией отца, но будучи чрезмерно активной, она хотела создать что-то свое. Что-то, где она будет чувствовать себя создателем, и ночной клуб «Savage» стал идеальным решением. Пока отец управлял компанией, она параллельно посвящала много времени клубу. А когда бразды правления косметической компанией пришлось взять в свои руки, за клубом стала следить Лиза – ее близкая подруга. У Николь оставалось время лишь дистанционно контролировать его работу.

Гарсия перекинула белое полотенце через плечо и развернулась в направлении выхода.

— Если что-то понадобится, я на кухне.

Николь поболтала вино в бокале, втянула ноздрями его запах, а потом сделала маленький глоток. Элена взяла приборы в предвкушении еды, которую никто не мог приготовить так, как это получалось у Гарсии. Она отрезала кусок душистого мяса, вкушая знакомый вкус, навевающий приятные воспоминания.

— Божественно! Как же я скучаю по домашней еде, — с довольным видом протянула Элена, пережевывая запеченное мясо.

Николь усмехнулась откровенному восхищению на лице своей матери.

— Будет время, обязательно упакую тебе в вакуумную упаковку «обед от Гарсии» и вышлю на Вентотоне.

Они обе рассмеялись, продолжая трапезу. Элена подлила вина в опустевшие бокалы, и словно прощупывая болотистую почву, осторожно поинтересовалась:

— Как обстоят дела с семейством Сильва?

Николь тут же поменялась в лице и стала хмурой как осенний день. Взгляд приобрел суровые оттенки.

— Давай не будем разговорами о них портить такой замечательный ужин. Ты ведь знаешь, они настырно хотят вернуть себе часть сети магазинов, которую выкупил папа. Всё как всегда. Ничего нового.

— Когда ты, наконец, поймешь, что лучше избавиться от этой ноши, чем наживать себе лишние неприятности. Не вижу никакой необходимости быть участником их бизнеса. Можно подумать у тебя не хватает забот без магазинов с косметикой ручной работы. — Элена эмоционально развела руками, смотря на дочь с явным неодобрением ее решения.

Николь выпила еще вина и вернула бокал на стол.

— Папино завещание, помнишь?

— И что с того?! Не понимаю тебя, Николь. Зачем оставлять то, с чем неприятно иметь дело? — Элена всегда удивлялась отцовской приверженности у своей дочери. — Джозеф не должен был с тобой так поступать. — Сердитая интонация выдала ее беспокойство.

— В письме папа умолял меня не продавать нашу долю. Ну, сколько можно, мам? — вскипела Николь. — Мы ведь это обсуждали, и не один раз.

— Ради бога, Николь! Выкинь из головы все, что написано в том письме. Твой отец не имел права впутывать тебя в свои отношения с Давидом, — повысив тон, Элена с грохотом опустила столовые приборы на тарелку.

— Это обычное завещание, — сдержанно повторила Николь.

— Обычное завещание это — косметическая компания, а это — орудие мести, — промокнув губы салфеткой, бросила Элена.

— Только потому, что оно связано с семьей Сильва? — возмутилась наследница, делая очередной глоток красного вина.

— Да, Николь, именно поэтому! Джозеф знал, что партнер Давида злоупотребляет алкоголем. Давай говорить прямо. Он нечестным путем выкупил долю его сети. Ни для тебя, ни для меня не секрет, Джозеф совершил сделку, когда тот был в стельку пьян. А Филипп Сильва узнал об этой сделке только после его смерти. Могу представить его удивление... Несмотря на алкоголизм, друг их семьи пережил и Давида, и Джозефа. Но подумай, нужно ли тебе это расхлебывать? Не ввязывайся в дела Сильва, прошу тебя.

Николь безапелляционно подняла руки.

— Поздно отступать. После их выходок, я не пойду им на встречу. Ни за что! — Темные брови сердито сошлись на переносице. — Они думают, метод открыто оскорблять меня, поможет им достичь желаемого. Как бы ни так. – Она предостерегающе помахала пальцем. – Теперь это не только дело отца, но и мое личное. Могу лишь пожелать им удачи в этом нелегком деле.

— Филипп или Глория? — уточнила Элена. — Знаешь, Филипп всегда казался мне таким воспитанным молодым человеком. Неужели кто-то из них опустился до этого уровня?

Николь устало закатила глаза, желая поскорее закончить тягостный разговор.

— Оба не упускают возможность оскорбить меня. Не поверишь, столько нового я узнала о себе за последнее время. — Она раздраженно вздохнула, водя вилкой по тарелке с едой. — Оказывается я и обманщицы, и опасная, и коварная, и даже… распутная. Несмотря на все выше сказанное, это всего лишь мое наследство и я пыталась донести до них это бесчисленное множество раз. — Она одернула с лица светлую прядь волос. — Не выношу, когда на меня давят, а они только этим и занимаются.

— Ты ничего такого мне не рассказывала. И как давно это продолжается? Я имею в виду их оскорбления, — возмутилась Элена. – Одно дело вести деловой диалог или спор, и совсем другое распускать язык.

Николь опустила глаза, разглядывая содержимое своей тарелки.

— Неважно. Мне плевать на их мнение обо мне. Впрочем, после моей неосторожной шутки, они немного поутихли. Но все равно периодически достают меня.

— Какой шутки?

— Ой, не бери в голову.

— Николь?..

Она снова закатила глаза.

— Я пошутила, что соблазню его жену, если они не оставят меня в покое.

Элена внезапно прекратила жевать и посмотрела на дочь встревоженными глазами.

— Очень глупо с твоей стороны! Очень! Могу поспорить, Сильва приняли твои слова за чистую монету, — с огорчением упрекнула она.

— Я так сказала, потому что была не в лучше настроении, но на деле никогда бы так не поступила.

— Но они-то думают иначе. Еще раз прошу тебя, будь с ними осторожна. Кто знает, чем может обернуться очередная невинная шутка.

Николь равнодушно пожала плечами.

— Хватит тратить время на пустые разговоры о Сильва. Пожалуйста! Поговорим о чем-то более интересном.

Элена кивнула вынужденным знаком согласия. Николь давно выросла и сама принимала решения.

— Гарсия, — крикнула Элена. Ей не терпелось выразить благодарность за вкусный ужин.

Через несколько секунд, экономка появилась в столовой.

— Да, миссис Райдер?

— Принеси себе тарелку и присаживайся с нами, — чуть властным тоном приказала Элена.

— Простите, я не могу. Вы же знаете, это против правил, — сопротивлялась, она взметнула руками.

— Перестань стесняться, Гарсия. Ты столько лет нас знаешь, — не реагируя на протесты экономки, Николь похлопала ладошкой по соседнему стулу.

Женщина засмущалась, теребя в руках конец белого фартука.

— Гарсия, ты не представляешь, как мама на своем райском острове, тоскует по твоим блюдам. Боюсь подумать, что по мне она скучает куда меньше, чем по твоим кулинарным шедеврам.

Уголки губ экономки поплыли вверх. Было приятно слышать похвалу в адрес ее кулинарных талантов. Эти слова имели огромную ценность.

— И что за стереотипы? В каком веке мы живем, — подтрунила Николь.

Гарсия хихикнула, и они все дружно засмеялись.


Глава 2

Николь провожала взглядом поднимающиеся в небо самолеты, вылетающие из международного аэропорта Майами. Очередная гигантская птица воспарила в воздух. Она любила наблюдать, как взлетают и садятся большие, крылатые машины. Зрелище хоть и стало для многих будничным, у нее всегда вызывало восхищение. Наверное, она могла бы смотреть часами, как огромный механизм с сотнями чемоданов и людьми взмывает в воздух, и через несколько минут пропадает точкой на небесном своде. В груди затаилась тоска. Она снова осталась одна в большом доме.

Взглянув на часы, Николь поняла — у нее совсем нет времени, чтобы мечтательно рассматривать самолеты. Дела в компании не ждали отлагательств. Еще в клубе вечером, намечался концерт молодой рок-группы. Группу, которую она давно хотела заполучить на сцену своего заведения.

Ночной клуб «Savage» она считала собственным детищем и относилась к нему со всем трепетом. Николь села за руль своего мерседеса — кабриолет голубого цвета. Теплый ветер трепал ее волосы, играя ими и взъерошивая. Она окинула взглядом пустующее пассажирское кресло, как нежданной штормовой волной накатила волна воспоминаний, пошатнув хрупкий внутренний штиль.

Шесть лет назад

Николь приехала под конец съемок рекламного ролика, для своей новой косметической линии. На съемочной площадке команда уже сворачивала оборудование. Она поискала глазами «лицо» своей компании, обнаружив Викторию рядом с оператором. На модели оставался яркий образ. Когда их взгляды встретились, Николь поприветствовала девушку широкой, белоснежной улыбкой.

— Привет, как все прошло? — натягивая на себя легкий жакет, спросила Николь.

— Отлично. Всегда приятно работать с командой профессионалов, — стараясь скрыть усталость, ответила Виктория. — Для меня большая честь стать лицом вашей компании.

Бровь Николь выгнулась дугой.

— Спасибо. Взаимно. – Она ласково погладила девушку по плечу.

От опаляющего кожу теплого прикосновения, Виктория забыла, как дышать. Уверенное и в то же время нежное. Виктория позволила себе маленькую неуместную фантазию, от чего ее бросило в жар. Безупречный и соблазнительный вид Николь Райдер лишал ее покоя уже несколько дней. Она опустила глаза, стыдясь собственных мыслей в присутствии президента компании.

— Если вы не заняты этим вечером, то приглашаю отметить завершение первых съемок, — предложила Николь.

Притягательная внешность и неразгаданная личность модели манили Николь, подобно маяк в беспроглядной ночи. Виктория вела себя сдержанно, будто намеренно держала дистанцию. Тем не менее, Николь не раз замечала на себе таинственный взгляд брюнетки, который заставлял ее сердце биться быстрее.

— То есть пропустить по стаканчику?.. — глядя на нее, Виктория смущенно улыбнулась.

— Можно и так перефразировать мое предложение. – На лице Николь просияла довольная усмешка. – Как раз недалеко отсюда есть отличное место. – Она вдруг опомнилась, как могла быть воспринято ее предложение, и тут же поправила себя: – Не подумайте ничего такого, я приглашаю вас без всякого умысла. Если не хотите, можете отказаться. Это ни к чему вас не обязывает. – Николь ничего не могла поделать, только признать, что ее неумолимо тянет к этой девушке. – Я угощаю, так что не спешите отказываться.

Виктория отреагировала на эту реплику легким смешком.

— Я и не собиралась отказываться. По мне так звучит довольно-таки заманчиво.

— Отлично. Тогда идемте. – Губ Николь снова коснулась приятная улыбка. – Предлагаю поехать в один из лучших баров, там подают очень вкусные закуски и превосходные коктейли, уверена, вам понравится то место.

Они шли к машине прогулочным шагом.

— Бар — то, что нужно, особенно после насыщенного трудового дня. Еще и в такой приятной компании. С превеликим удовольствием искушусь парой бокалов чего-нибудь крепкого и расслабляющего. — Она весело хихикнула. — Только не подумайте, что я любитель выпить. Совсем наоборот... – Взгляд Виктории опустился на расстегнутую на три верхних пуговицы блузку Николь. Казалось, она поражена, но вместе с тем и довольна. Виктория смутилась.

— А для вас это действительно важно? — Она поглядела на нее с интересом. Потом засмеялась низким горловым смехом на безобидные и в то же время забавные слова модели. — То, что я о вас подумаю?

Этот вопрос вогнал ее в краску. На мгновение в воздухе повисло молчание.

— Да. — Виктория постаралась придать своему голосу уверенность. — Вы мой работодатель. Наверное, было бы странно, будь оно иначе. – Она почувствовала прилив жара на своих щеках.

Николь изучающе посмотрела на девушку.

— Ну что ж, — кивнула она. – Убедительно.

Николь привезла ее в один из любимых баров, где подавали лучшие коктейли по ее мнению. Она хорошо знала местного бармена, который подрабатывал у нее же в клубе. За разговором и обсуждением всесторонних тем, они не замечали, как летело время. Как оказалось их связывало гораздо больше общих интересов, чем они могли предположить.

— Рик, коктейли, сделанные тобою, достойны высшей похвалы, — допивая свой коктейль, похвалила Николь.

— Ах, спасибо. Твоя похвала для меня как бальзам на душу. Всегда рад угодить вашему Высочеству. — Рик — симпатичный темноволосый парень, с взъерошенными волосами, хитро подмигнул. Он говорил с ярким испанским акцентом.

Николь перехватила его любопытный взгляд, которым он изучал Викторию.

— Раз любишь мне угождать, тогда окажи еще услугу, вызови нам такси.

Изобразив услужливого дворецкого, Рик взял в руки телефон и выполнил просьбу. Его голова покачивалась в такт играющей в баре мелодии. Пока он заказывал такси, Николь успела расплатиться. Когда Рик краем глаза посмотрел в сторону оставленных ему чаевых, на лице его расплылась благодарная улыбка.

Такси ждало их возле невысокого здания, где располагался бар. Обычно Николь не прибегала к услугам такси, но поскольку алкоголь в крови превышал дозволенные нормы, а беспокоить водителя ночью совсем не хотелось, она решила оставить свой спортивный автомобиль на стоянке.

Под легким расслабляющим действием алкоголя и теплого вечернего воздуха, Виктории так сильно хотелось коснуться лица Николь, потом наклонился и поцеловать ее. Эти мысли будоражили ее воображение, заводили, но и невероятно страшили. Ее пугали собственные чувства, которые вызывала в ней президент компании. Николь Райдер выделялась контрастом на фоне остальных – властная, но проявляющая чуткость и заботу. Она часто выглядела серьезной, но при этом обладала незаурядным чувством юмора, умело пуская в ход свой шарм и интеллект. Тем вечером Виктория осознала, что никогда и ни с кем не чувствовала себя столь комфортно и уютно, как с Николь Райдер.

Только когда такси подъехало к ее дому, Виктория обнаружила, что забыла сумочку с ключами в спортивном автомобиле. Так прошла ее первая ночь в доме Николь. Она лежала в постели в комнате для гостей, и беспомощно глядела в потолок, воспроизводя в памяти образы блондинки. Весь вечер она сдерживала себя, чтобы не провести по очерченному профилю президента компании.

В соседней комнате Николь, как и ее соседка, мучилась бессонницей. Ворочаясь с одного на другой бок, она старалась думать о чем угодно, только не о Виктории Майсак. Новые неизведанные чувства страшили, сильнее огня. Мысли как назло, снова и снова возвращались к классическим чертам лица с теплыми серыми глазами, которые покорили своей глубиной, захватили ее внимание на протяжении всего вечера. Смех Виктории музыкой играл в голове Николь, лишая ночной тишины.


Наши дни

Николь дернула на себя входную дверь клуба, встречая столь желанную прохладу кондиционера.

— Привет, большой босс! — заметив вошедшую подругу, поприветствовала Лиза, суетливо помахав ей рукой.

— Привет, — Николь подошла к ней и поцеловала в щеку. — У тебя чего такой серьезный вид? Может тебя пощекотать, чтобы ты улыбнулась? — в голосе Николь звучала усмешка. Она пробежала пальцами по ребрам девушки, зная ее уязвимые места.

— Слушай, прекрати, Николь! — отстраняясь от ловких пальцев, деловито заявила Лиза. — Мы ждали эту группу несколько месяцев. И вот результат — все столики забронированы. Сегодня ожидаем полный зал.

Лиза была такой же светловолосой и голубоглазой, как сама Николь, незнакомые люди запросто могли назвать их сестрами. Ее глаза обладали серо-голубым отливом, в отличие от насыщенного синего цвета подруги, а белая кожа лишена завидного бронзового оттенка. Она моментально сгорала на солнце, стоило задержаться на нем больше положенного времени. По этой причине она редко засиживалась подолгу под палящим солнцем.

— Вот, держи. — Она протянула трубку с оборванным клочком бумаги, на котором был накарябан мелким почерком номер телефона. — Их менеджер просил тебя связаться с ним.

Повертев в руках бумажку, Николь покосилась на номер, чуть изогнув бровь.

— Хм... ладно, позвоню из своего кабинета, — сказала она, направляясь к винтовой лестнице.

— Ты придешь сегодня? — спросила Лиза, припоминая прошлый концерт, когда Николь не приехала из-за возникших дел в компании.

Она медленно обернулась.

— Постараюсь.

— Как в прошлый раз? — съехидничала Лиза, поправляя сползающую с плеча тунику.

— Долго ты будешь припоминать мне тот случай? Презентация затянулась, что я могла поделать? Нельзя же упускать новых клиентов, — сказала она дразнящим тоном. Николь любила подтрунивать над подругой. — В любом случае как бы не сложилось, вечер обещает быть интересным.

— Ты нагло мною пользуешься. Ты в курсе? — шутя, пригрозила Лиза, прищурив глаза. — А если серьезно, в ответственные моменты тебя не хватает.

Лиза снова стала серьезной. Она задержала взгляд на мерцающих синих глазах, барабаня пальцами по барной стойке.

— Я должна, кое-что тебе сказать... правда, не знаю, как ты на это отреагируешь...

Николь с усмешкой посмотрела на подругу.

— Ты завела тигрового питона?

— Нет, нечто похуже. В прошлую субботу в клубе я видела Викторию.

— Какую Викторию? — до нее не сразу дошло, о ком идет речь. — Погоди, Викторию?! — недоверчиво переспросила Николь. Она подошла к барной стойке, налила себе стакан воды и тут же осушила его. — Уверена, что ни с кем не спутала?

— А ее можно с кем-то спутать?..

Негодование охватило горячей волной от невыплескнутых эмоций.

— Она сидела за столиком с какой-то девушкой. — Лиза погладила подругу по спине, чувствуя, как та напряглась. — Подумала, тебе стоит знать.

Прошло три года с момента их разрыва, а ревность жалила как пчела. Даже сейчас, когда их ничто не связывало, все равно жалила! Николь вздохнула, затем медленно выдохнула, таким образом, восстанавливая эмоциональное равновесие.

— Спасибо, что сказала, — отстраненно пробубнила Николь. — Отныне меня не интересует ничего, что связано с Викторией.


**** 

 В клубе в самом разгаре гремел концерт молодой рок группы, достаточно известной среди клубной аудитории. Прожекторы освещали центральную часть сцены. В полном отрыве публика ликовала, подпевая музыкантам. Два бармена с официантами с трудом успевали обслуживать гостей, принимая заказы на напитки. На входе выстроилась толпа из прибывающих посетителей.

Лиза расположилась в компании друзей, на втором этаже, где обычно находились желающие уединиться. Клуб занимал два этажа, и состоял из двух залов в стиле арт-деко. Над интерьером поработали руки умелых дизайнеров. Второй этаж пестрил бронзовыми люстрами с роскошной темной мебелью плавных форм, идеально сочетающихся с мраморной отделкой стен, выдержанных в мягких фиолетовых тонах. Скульптуры в виде женских фигур в необычных позах, призывали окунуться в настроение легкого флирта. Первый же этаж был оборудован небольшой сценой с прилегающим танцполом, а вокруг располагались уютные столики.

Лиза периодически отлучалась по делам, то снова присоединялась к беседам подруг. Она ответственно подходила к своей работе, держа «руку на пульсе», особенно в те моменты, когда отсутствовала хозяйка клуба.

Николь присоединилась к ним позже, когда музыканты заканчивали исполнять третью песню. Откровенный наряд говорил сам за себя, она пришла сюда, чтобы окунуться этой ночь в мир веселья и хорошего настроения. Несколько выходных подряд, она посвящала себя делам компании, теперь настало время отдыха. Короткие шорты и свободная рубашка, великолепно смотрелись на подтянутом теле, на руках и ногах выделялись аккуратные бицепсы. Николь никогда не жалела времени на спорт, как и большинство жителей Майами.

Она остановилась перед столиком, удерживая в руках поднос с текилой для ее друзей.

— Оуу... детка, выглядишь потрясающе! — в голосе подруг сквозило ничем неприкрытое восхищение. — Обслуживай нас в этих милых шортиках, и мы будем приходить сюда каждый вечер, семь дней в неделю.

— Вы знаете, чего вам это будет стоить?.. — растягивая слова, подмигнула блондинка.

Уловив смысл, в ответ одна из девушек мягко ущипнула Николь за бедро.

За их столиком царило игривое настроение. Непринужденная атмосфера помогала расслабиться. Люди слушали музыку, отдыхали, общались. Здесь, в стенах клуба пропитанных духом свободы, Николь чувствовала себя дома.

Девушки подпевали набирающей популярность на побережье рок-группе, Николь тоже активно принимала в этом участие.

— Посмотри туда, — прокричала Лиза, толкнув Николь в бок, и указала пальцем на один из столиков первого этажа.

Воздух вибрировал от громкой музыки. Николь сузила глаза, вглядываясь сквозь толпу людей на указанную точку. В одно мгновение мир остановится. Виктория сидела рядом с какой-то девушкой, попивая коктейль, смотрела концерт. Соседка по столику иногда наклонялась к Виктории, что-то говоря ей. В гневе Николь сжала подлокотник дивана до боли в пальцах. Сердце заклокотало в груди, как сумасшедшее.

— Скоро вернусь, — возмущенно брякнула она, резко поднявшись на ноги, зашагав в направлении лестницы.

Зная цель подруги, Лиза крикнула вдогонку:

— Постарайся не вылить коктейль на ее шикарные волосы!

Никто кроме Лизы не понял, что произошло.

Николь решительно приближалась к намеченной цели. Миновав разгоряченную толпу людей, у нее появилась возможность рассмотреть Викторию с удобного ракурса. Она выглядела также очаровательно, как три года назад. Николь перевела взгляд на ее собеседницу, отличающейся выразительной латиноамериканской внешностью и небрежным стилем одежды. Мерзкий укол ревности коснулся области груди, царапая душу старой болью и горечью разочарования. Она думала, что оставила свои чувства в прошлом, а на деле все оказалось иллюзией.

— Привет, — поздоровалась она холодным тоном. — Что ты делаешь в моем клубе? — не мешкаясь, прямо спросила Николь.

Виктория ожидала этого момента, но до последнего верила, что ей удастся избежать этой встречи. Она не знала, как объяснить своей подруге, почему это место вызывало у нее дрожь в коленях. Виктория никому не рассказывала о своей личной неудаче с хозяйкой клуба. Она подняла глаза и увидела на себе острый взгляд синих глаз. Нельзя было пожаловаться на плохое кондиционирование помещения, однако ей казалась, что она сейчас умрет от нехватки воздуха.

— Добрый вечер, Николь! — Она указывала на сцену: — Слушаю музыку.

Её ответ Николь восприняла как издевку. Закипая от злости, ее длинные пальцы вцепились в стол. По красивому лицу пробежала ироничная ухмылка.

— Брось, Виктория, — Николь сохраняла спокойствие, которое давалось с огромным трудом. — В Майами полно мест, где можно послушать музыку. Почему именно мой клуб?

Уловив негодование хозяйки клуба, Виктория назло демонстративно усмехнулась. В конце концов, Николь Райдер не имела права ей указывать.

— Моего имени нет в черном списке. — Она говорила спокойно, хотя внутри все дрожало. — Значит, я имею право здесь находиться. Не так ли? — Виктория изображала равнодушие, в то время как сердце разрывалось от обиды и боли.

Николь замерла словно оловянный солдатик, поражаясь откровенной наглости своей бывшей.

— Поговорим наедине? — Она наклонилась, сократив между ними дистанцию. — Обещаю, много времени не отниму. Буквально на две минуты.

Виктория выдержала сердитый взгляд, затем поднялась со стула и молча последовала за владелицей клуба. Знакомый аромат дразнил обоняние. Николь умела правильно подобрать парфюм, который идеально отражал ее темперамент.

— Поднимемся в мой кабинет. — Без лишних слов, Николь показала жестом следовать за ней.

Виктория шла позади, любуясь статной ее фигурой, пока та поднималась по лестнице.

Открыв перед Викторией дверь, Николь пригласила ее войти в кабинет. Манеры всегда оставались при ней. В данном случае, они сохраняли лишь норму приличия.

Виктория удивилась темным тонам комнаты. В последний раз, когда она была здесь, интерьер выглядел несколько иначе: яркие цвета, светлые стены. Николь указала на стилизованный диван и тут Виктория вспомнила про ее слабость к хорошей дизайнерской мебели.

— Присаживайся, — произнесла она без всякого энтузиазма.

— Пару минут могу и постоять, — ответила Виктория, скрестив на груди руки, дабы хоть как-то удержать рвущиеся наружу эмоции.

Молча приняв сказанное, Николь оперлась бедрами о край стола, ища себе хоть какую-то опору. Взгляд Виктории робко опустился на стройные ноги, которые удачно демонстрировали короткие шорты. Она скучала по Николь. От этой правды захотелось утопиться. Не стоило уступать Камилле, и приходить сюда.

— Теперь, когда мы одни, скажи честно, зачем ты здесь? — пристальный взгляд заскользил по бывшему лицу ее компании, изучая ее мимику и язык тела.

— Это глупо, тебе не кажется? Я не должна отчитываться перед тобой... у меня есть право посещать любые общественные места. Это не запрещено законом.

— Серьезно? — сердито фыркнула Николь.

— Это твой бизнес. Я — твой клиент. Схема проста. — Виктория старалась не сломаться под холодным взглядом. — Я всегда считала, когда дело касается бизнеса, все эмоции ты оставляешь дома. Неужели я ошибалась?

Последнее предложение как обухом ударило ее.

— Да что я такого сделала тебе, Виктория, чтобы заставлять меня снова испытывать эти чувства? — слова вырвались быстрее, чем Николь подумала.

— Тебе лучше знать.

Близкое присутствие Николь обжигало почти на физическом уровне. Эмоции беспощадно рвались наружу. Виктория развернулась к выходу, но прикосновение теплой руки остановило ее. Цепкие пальцы держали ее запястье. Застывший ком в горле, буквально лишил ее голоса.

— Ты хотела сделать мне больно? Поздравляю! Тебе удалось. — Ослабив хватку, Николь отпустила ее руку.

Мерцающие синие глаза прожгли сердце. Внутри все горело, слезы саднили глаза. Виктория немедленно покинуть комнату. На дрожащих ногах она дошла до уборной и дала волю кипящему чувству. Слезы катились так быстро, что она не успевала их вытирать. Любовь, что жила в ней, жаром обжигала изнутри. Почему она продолжает любить женщину, которая предала ее? Слезы закапали белую рубашку мокрыми пятнами. Она вытащила из бокстера бумажное полотенце и, всхлипнув, как следует, высморкалась. Что нужно сделать, чтобы забыть Николь Райдер?

Николь вернулась к шумной компании в смешанных чувствах. За исключением Лизы, остальные не сразу заметили ее присутствие.

— Как все прошло? — допивая коктейль, спросила она.

Николь устало откинула голову на мягкую спинку дивана.

— Никак. Все что я получила — это дозу неприятных воспоминаний из прошлого.

Она покосилась на пустые бокалы.

— Надо заказать выпивку, она нужна мне как никогда.

Лиза похлопала подругу по колену:

— Сейчас все будет.

**** — Я уже начала волноваться за тебя. — Обеспокоенный вид латиноамериканки выражал серьезность ее тона. — Что-то случилось?

— Все в порядке, — отмахнувшись, ответила Виктория.

Камилла накрыла теплой ладошкой ее руку:

— Звучит не очень-то убедительно.

— Правда, все нормально, — заверила Виктория, но покрасневшие глаза предательски выдавали.

— Кого, ты пытаешься обмануть? Скажи, что произошло?

Виктория затрясла головой, хватая ртом воздух.

— Кто эта женщина? — не отступала Камилла.

— Моя бывшая и... хозяйка этого клуба.

— О!.. — Камилла почувствовала за собой груз вины. Она несколько дней уговаривала Викторию пойти с ней в «Savage». — Прости, мне следовало догадаться, когда ты сказала, что этот клуб не для тебя. Я повела себя, как последняя эгоистка.

— Не вини себя. Не обходить же мне теперь стороной все заведения, где может оказаться Николь, — с нетерпением бросила Виктория. Камилла не имела отношение к ее поражению. Николь Райдер – вот единственный человек виновный в ее бедах.

— Почему ты не рассказала?

Она пожала плечами.

— Не знаю... Возможно, потому что это были неудачные отношения.

— И как давно?

Виктория задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Три года назад. — Она взяла со стола салфетку и снова высморкалась. — Я ушла от нее. Николь изменяла мне, а я оказалась слишком доверчивой.

— А чего она сейчас хотела от тебя?

— Хотела знать, зачем я пришла в «Savage». С некоторых пор, я здесь нежеланный гость.

— Разве она не должна просить у тебя прощения, вместо того, чтобы требовать объяснения? — в голосе Кэм звучал яркий протест.

— Николь всегда отрицала свою измену. Она считает, я — разрушила наши отношения. — Шмыгнув носом, Виктория опустила голову. — Я хочу уйти отсюда прямо сейчас и забыть об этом вечере.

— Конечно, — Камилла осмотрелась и повернулась к подруге. — Я с тобой.

**** Лиза провожала темнокожую девушку, внешне отдаленно похожую на Наоми Кэмпбелл, только с более мягкими очертаниями лица. Перед тем как дверь машины захлопнулась, девушки по-светски попрощались. Прежде чем вернуться к компании друзей, Лиза помахала знакомой вслед.

На улице возле клуба тусовалась пара тройка человек. Их веселый смех перебивал доносящуюся из стен заведения музыку. Теплый ночной воздух приятно обволакивал. Она толкнула дверь клуба и внезапно, лицом к лицу столкнулась с Викторией.

Лиза бросила на нее осуждающий взгляд. Обычно она не вмешивалась в чужие личные дела, но в этот раз не удержалась от реплики.

— Держись от нее подальше! Ты достаточно причинила боли, чтобы снова ранить ее чувства! — пылко бросила она, ткнув пальцем в ее сторону.

Глаза Виктории расширились от праведного гнева. Два обвинения за вечер — это слишком.

— Да как ты смеешь меня обвинять?! Я не сделала ничего...

— Ты — предала, оскорбила и унизила Николь, — резко перебила Лиза, не позволив Виктории оправдать себя. — Как тебе хватает совести приходить в клуб, словно ничего не произошло.

— Не я изменяла. Она! Она разрушила все, что у нас было! — голос Виктории сошел на крик, кровь прилила к лицу. — На что она рассчитывала? Или, Николь думала, я стану это терпеть?

— Ты — полная дура! — сдержанный голос Лизы, повысился на октаву. — Измены, о которых ты говоришь — ложь. И в глубине души, ты это знаешь. — Она легонько толкнула ее в плечо, от чего Виктория пошатнулась назад. — Николь отдала всю себя вашим отношениям, а ты повелась на клевету завистников, и даже не потрудилась назвать имя лжеца. Я думала, ты достойна ее, но как же я ошибалась.

— Продолжай защищать ее, ведь она твоя подруга. — Виктория ткнула указательным пальцем в грудь Лиз. — Я была слишком наивной и поверила бы любым ее оправданиям на счет фотографий. Но, я видела! Видела собственными глазами тот поцелуй в клубе. Какие к черту, завистники?

Лиза ухмыльнулась.

— Поцелуй... Ты и впрямь наивна. — Она выдохнула, уперев руки в бедра. — Три с половиной года ты являлась лицом компании, в каком-то смысле Николь подняла твою карьеру, а ты и этого не оценила. — Лиза заглянула в блестящие серые глаза. — А знаешь, что действительно отвратительно? Твое обвинение в домогательстве! И после всего, ты смеешь приходить сюда, как ни в чем не бывало.

Лиза перевела взгляд на девушку рядом с Викторией и оценивающе посмотрела на нее. Камилла не вмешивалась в их разговор. Да и как она могла, ведь эта страница жизни Виктории была скрыта от нее.

— Извините. — На этих словах Лиза развернулась, и исчезла за дверьми клуба.



Глава 3

  Яркие лучи солнца безуспешно пытались пробиться в комнату сквозь плотные шторы. Из приоткрытого окна доносилось многоголосое чириканье пернатых. Николь нырнула головой под подушку, когда услышала звонок в дверь.

   Кого в воскресенье несет в такую рань, подумала она в полудреме. Нехотя приподняв голову, она перевела сонный взгляд на прикроватную тумбочку — на зеленом циферблате электронные часы показывали 14:42.
    Приняв контрастный душ, она накинула на себя халат и вылетела из комнаты в диком желании выпить чашку крепкого к кофе, без которой не начинался ни один ее новый день. Быстро спускаясь вниз по винтовой лестнице, она резко замедлила шаг, заметив в гостиной непрошеную гостью — Глорию Сильва. Та расположилась в одном из кресел и листала журнал, оставленный на журнальном столике несколько дней назад.
   Николь отбросила остатки замешательства и продолжила спускаться, еще сильнее желая вдохнуть в себя аромат свежего кофе.
— Какие люди в моем доме, — с поддевкой заметила Николь. — Чем обязана твоему визиту, Глория?
     Женщина вздрогнула, не ожидая услышать голос позади. Она развернулась, чтобы увидеть молодую хозяйку.
— Добрый день, Николь. Надеюсь, не слишком рано? — Таким же тоном отрапортовала она, оценивая заспанный вид блондинки.
     Подавив усмешку, Николь встала напротив нежеланной гостьи.
— Как сказать... твой звонок в дверь меня разбудил. — По лицу пробежал оскал, наблюдая, как Глория прожигает ее своим взглядом.
— Ой, извини, совсем забыла, твоя жизнь — это череда развлечений. — В ее голосе звучал открытый сарказм, который Николь не собиралась терпеть в собственном доме.
     Наконец Глория закрыла журнал и демонстративно поднялась с кресла, чтобы быть на равных со своим оппонентом.
— Неужели это моя карма за прошлую жизнь, терпеть ваше присутствие? — Николь покачала головой. Она взяла трубку внутренней связи и попросила Гарсию сварить ей кофе, без которого как ей казалось, она сейчас умрет. — Итак, — продолжила блондинка, — вам все не дает покоя моя доля...
— Я не поэтому к тебе пришла, если ты имеешь в виду сеть магазинов, — тут же прервала Глория. — Поверь, Николь в воскресенье у меня есть дела куда более интересные, чем пререкаться с тобой, — холодно заключила она, сцепив перед собой пальцы в замок.
— Хм, любопытно, — брови Николь дугой поползли вверх. — Тогда что же?
— Эрнест Озуалд, который работал на твоего отца, — начала Глория.
— Я знаю, кто такой Эрнест Озуалд, — теперь Николь перебила ее. — Давай ближе к делу. — Синие глаза предупреждающе сверкнули, но та пропустила замечание нетерпеливой наследницы.
— Он позвонил мне на днях и попросил о встречи у него дома. — Она задумчиво прочистила горло, затем продолжила: — Мистер Озуалд заверил в том, что располагает для меня важной информацией.
     Николь равнодушно кивнула головой, не придав значения прозвучавшим словам.
— Мг... а я здесь при чем? — одна бровь вопросительно приподнялась.
     Уперев руки в бока, Глория пристально посмотрела на нее.
— При том, что Эрнест Озуалд пригласил на встречу нас обеих, как он мне сказал.
— Обеих? — рассмеялась Николь. — Не припомню, чтобы получала от него приглашение.
— Да, обеих! — Сердито надавила Глория. — Без тебя он отказался обсуждать причину встречи.
     Николь небрежно пожала плечами.
— Мне нечего тебе сказать.
    В гостиной появилась Гарсия с чашкой кофе в руках. Она аккуратно поставила кружку на журнальный столик и улыбкой поприветствовала Николь, игнорируя напряженную атмосферу.
    Глория переминалась с ноги на ногу, осторожно наблюдая за двумя женщинами. Она подняла глаза, осматривая светлую гостиную, выдержанную в теплых тонах. Добавление ярких элементов делали комнату легкой и свежей. Минимализм бросался в глаза. Все выполнено со вкусом и ничего лишнего. Широкие окна от пола до потолка выходили в сад, создавая ощущение большого пространства. Стиль дома идеально подходил своей хозяйке.
— Спасибо Гарсия. — Слова Николь прозвучали мягко в отличие от тона, который она использовала в общении с непрошеной гостьей. Николь сделала долгожданный глоток, тихо промурлыкав от удовольствия, не обращая внимания на присутствие женщины, которую она с трудом выносила.
— Тогда позвони ему и узнай, — прервав минуту тишины, потребовала Глория.
     Вернув чашку на низкий столик, Николь развернулась на голос.
— Глория, Эрнест серьезно болен. У него прогрессирует рак головного мозга, — уже без какого-либо упрека или сарказма, серьезно произнесла Николь. — Кто знает, что сейчас происходит в его голове?
— Ох, я не знала. Не зря он показался мне бледным и сильно исхудавшим, — с глубоким сочувствием произнесла Глория.
— К сожалению, врачи говорят — ему недолго осталось, — с огорчением добавила Николь.
    Они пристально посмотрели друг на друга, пока Николь не хлопнула в ладоши.
— Ну, думаю тебе пора.
   В ответ Глория одарила недоверчивым взглядом. Выбора у нее не было. Возможно, Николь права, и это лишь бред больного человека.
   После того, как Глория ушла, Николь все-таки позвонила Эрнесту. Она знала, что сейчас услышит совсем не того энергичного мужчину, каким она помнила его с детства. Его болезнь по-настоящему огорчала. Эрнест не только с душой работал на компанию «Райдер’с», он был близким другом ее отца. Общение с ним приносило ей воспоминания из счастливого детства. Когда отец был жив, Эрнест часто бывал в их доме.
     Она представилась, когда трубу взяла его старшая дочь.
— Минутку, Николь, я сейчас позову папу, — ответил мягкий голос в телефоне.
     Николь отчетливо расслышала приближающееся шарканье, вперемешку с тяжелым дыханием.
— Здравствуй, Николь, — тяжело произнес мужской голос.
— Здравствуйте, Эрнест. Простите, что побеспокоила вас.
— О чем ты говоришь, я всегда рад тебя слышать.
— Как ваше здоровье?
— Врачи говорят все серьезно, черт бы их побрал, — он закрыл рукой трубку и несколько раз откашлялся, прежде чем продолжить. — Почему ты не пришла сегодня? Я ждал вас обеих с Глорией.
     Николь почувствовала укол вины. Так это правда, он ждал ее и Глорию. Полный абсурд!
— Извините Эрнест, не хотела вас огорчить. Но я... я не знала, — она взмахнула рукой, так будто Эрнест стоял рядом и мог ее видеть.
— В пятницу я оставил твоей помощнице сообщение о встрече. — Уверенный и твердый голос, некогда энергичного мужчины вернулся. Николь встрепенулась от резкого перехода в его тоне.
— В пятницу? — Она вспомнила, как загрузила работой бедную Одри, что не могла на нее рассердиться. Николь потерла лоб, мысленно перебирая все возможные варианты, однако не один не подходил с участием Глории. — Думаю, произошло небольшое недоразумение. Эрнест, я могу узнать, как этот разговор связывает меня с Глорией?
— Прости Николь, это не телефонный разговор. Нам нужно снова договориться о встречи. — Дыхание стало тяжелым, и болезненный голос вновь вернулся.
   Теперь Николь действительно была заинтригована. Не похоже, что пожилой мужчина пребывал не в своем уме. Он был достаточно серьезным, прописывая условия, при которых станет разговаривать с ними.
— Хорошо. В следующий раз постараюсь не подвести вас. Когда мы можем встретиться?
— Завтра я ложусь в больницу, поэтому встречу придется отложить до моего возвращения. Я сообщу вам, когда смогу.
— Конечно. Удачи, Эрнест!
    Она попрощалась и поставила трубку на базу. Его слова звучали очень странно. Тем не менее, в знак уважения Николь собиралась его выслушать, даже если это окажется полной ерундой.
 
****
   Договоренность с Лизой провести время на пляже, заставила Николь быстро привела себя в порядок. Они любили посидеть рядом с океаном, занимая себя девичьими беседами. Она завела «Мерседес» и через тридцать минут быстрой езды, припарковала машину возле побережья.
   Как только Лиза заметила неторопливо шагающую подругу по мягкому песку, в белых шортах и свободной жёлтой майке, присвистнув, она оживлённо помахала ей.
— Привет, красотка! — поприветствовала Лиза, закручивая светлые волосы в пучок.
— Привет, — расслабленно протянула Николь.
   Они обменялись дружескими объятиями. Лиза плюхнулась обратно на покрывало, а Николь пристроилась рядом, осматриваясь вокруг. В нескольких метрах от них загорали две пары и компания подростков.
   Океан приносил свежий бриз, мерцая в солнечном свете. Волны неспешно набегали на берег. Николь остановила взгляд на барахтающейся вдалеке белоснежной яхте. Мысли вернулись в прошлое, куда она совсем не хотела возвращаться, но непослушные воспоминания всплывали, как поплавок на воде, напоминая о старой боли.
 
      Пять лет назад
— Так, ты меня избалуешь, — игриво прощебетала Виктория, хватая ртом спелый виноград из рук Николь. Она наклонила голову, с обожанием глядя на свою возлюбленную. Ее пальцы скользнули в белокурые волосы, наслаждаясь их шелковистостью.
— Не делай вид, будто ты против этого, — засмеялась Николь, поглаживая контур ее подбородка. Затем ласково коснулась загорелых лодыжек и провела по ним пальцами, достигая упругих бедер.
— Ладно, поймала, совсем не против. — Виктория хитро глянула на нее.
   Она встала с шезлонга и подошла к бортику яхты. Николь последовала за ней, прильнув к обнаженной коже, она нежно обняла за тонкую талию, и низким голосом прошептала:
— Тогда продолжим... — на лице просияла озорная ухмылка.
— Люблю тебя! — хрипло произнесла Виктория, забираясь руками под рубашку Николь. Она потерлась носом о мягкую щечку, пока их губы не сомкнулись в глубоком поцелуе.
   Ладони Виктории накрыли грудь, отчего Николь издала грудной стон. Яхта чуть пошатнулась от волн, вызванных прогулочным катером.
    Схватив руки своей партнерши, Николь прошептала в нетерпении:
— Давай спустимся в каюту, — синие глаза дьявольски улыбнулись.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — кивнула Виктория, ощущая, как кровь закипает в ее венах. Она хотела эту женщину всем своим существом. — Если не поторопимся, есть вероятность, что мы не успеем дойти, и все произойдет прямо здесь...
— Эй! Ауу, есть, кто дома? — возмутилась Лиза, шлепнув Николь по руке. — Ты вообще не слушаешь меня! Не так ли?
— Извини. Залюбовалась океаном. — Она украсила извинения широкой улыбкой, перед которой мало кто мог устоять.
— Нет. Так нечестно. Ты всегда пользуешься этим приемом, а я всегда тебя прощаю. — Она чмокнула Николь в щеку. — Ты такая милая, как тот рыжий кот из «Шрека».
— Ну, спасибо за сравнения с каким-то котом. — Она погладила Лизу по спине и, смотря на подругу, снова изобразила жалостливую моську, повторяя визитную карточку мультяшного героя.
— Ты невыносима. — Лиза обняла подругу за плечи, ведь она совсем не умела обижаться на нее.
— Итак, со мной этот номер не пройдет. Рассказывай, о чем задумалась?
    Лиза достаточно хорошо знала свою подругу, чтобы отличить задумчивость от любования океаном.
  Николь как-то замялась. В уме у нее переплетались обрезки воспоминаний из прошлого. Не очень-то хотелось выглядеть в глазах подруги страдающей слюнтяйкой. Целый год она ни с кем не говорила и не обсуждала ее неудавшиеся отношения с Викторией. Казалось, все должно было остаться в прошлом, погребено, словно египетская мумия, но нет. Стоило Виктории появиться и вся работа над собой пошла прахом. За какие-то недолгие минуты, Виктории удалось растормошить старые чувства. Николь почувствовала себя обманутой собственным разумом. Нет, она не могла этого допустить, не могла позволить Виктории разрушить то, что ей так тяжело далось — душевное спокойствие. Так почему же она снова возвращается к тем воспоминаниям, которые три года старательно гнала от себя. И прогнала!
— Чего молчишь? Я жду, — локоть Лизы почти впился в ее бок.
— В-о-н та белая яхта, — Николь указала в сторону океана. Лиза тут же кивнула в знак подтверждения. — Напомнила о времени, когда мы Викторией любили проводить выходные на моей яхте. — Николь зажмурила глаза, сердито трясла головой. — Как глупо с моей стороны предаваться подобным воспоминаниям.
— Вовсе не глупо. Ты сильно любила ее. — Лиза положила руку на колено подруги. Она задумчиво закусила верхнюю губу. — Ты готова была положить весь мир к ее ногам, как бы громко это не звучало, но так и было. — Она задумчиво дернула плечом. — Наивно полагать, что глубокие чувства можно забыть по одному щелчку пальца.
     Николь криво усмехнулась.
— Может и так, но она ушла от меня не вчера и не месяц назад. Прошло достаточно времени, чтобы воспоминания о ней все еще приносили мне боль.
— Обещай, что не рассердишься? — на лице Лиз отразилась виноватая улыбка.
— Меня всегда пугает, когда ты начинаешь с этих слов.
— А я думала пауки единственные, кто тебя напугает, — смеясь, заявила Лиза.
     В ответ Николь демонстративно закатила глаза.
— Давай, говори уже.
— Так ты обещаешь?
— Л-и-з-а. Долго ты собираешься меня мучить?
— Скажи, что обещаешь?
— Еще раз спросишь, я тебя ударю. — В знак подтверждения своих слов, Николь убедительно приподняла одну бровь.
— Ладно, — она вздохнула, собираясь духом, — вчера я все высказала Виктории. Все что я о ней думаю. На меня так накатило, когда я пересеклась с ней на улице возле клуба. Не смогла промолчать.
     Глаза Николь стали похожими на две монеты.
— Разговор был на повышенных тонах. Еще немного и готова поклясться, я бы накинулась на нее.
— Не стоило, Лиз.
— Знаю, я не должна была вмешиваться. Прости. Меня возмутило ее наглое появление в клубе. — Оправдание прозвучало не так убедительно, как ей хотелось.
     Неодобрительный взгляд Николь сменился на равнодушный.
— А знаешь, мне все равно. — Николь спрятала лицо под пальцами. — Не хочу, не хочу, не хочу больше думать о ней. Не хочу видеть ее, — она выдохнула. — Она никто и ничто для меня.
     Лиза задумалась, наблюдая душевные терзания подруги, которые та пыталась игнорировать.
— Что? — прорычала Николь в ответ на пристальный взгляд.
— Ничего, — Лиза снова закусила губу. Она подозревала о не забытых чувствах Николь, а теперь была абсолютно в них уверена. — Ты до сих пор ее любишь.
— Не задавай мне глупых вопросов, — со сталью в голосе бросила Николь, морща лоб от ненавистной темы.
— Это был не вопрос. — Она покачала головой. — За три года ты ни разу не сходила даже на свидание. Ни одного свидания, Николь! Зная тебя прежнюю, это выглядит странно.
— Пожалуйста, избавь меня от своих домыслов. — Она сердито натянула солнцезащитные очки, тем самым огораживаясь от внешнего мира.
— Воспользуйся ее приездом и выясни, кто подсунул ей те фотографии? — не обращая внимания на протесты подруги, продолжила Лиза.
— У тебя все в порядке со слухом? Я не хочу ничего слышать о ней. — Николь с отвращением взметнула руками в воздух. — Виктория сделала свой выбор! Плевать, кто дал ей фотографии. Эта история в прошлом. — Поерзав на покрывале, Николь скрестила ноги, стараясь успокоить разбушевавшиеся эмоции, испытывая острое негодование из-за встречи с Викторией.
— Но этот кто-то разрушил ваши отношения...
— Еще одно слово о ней, я просто встану и уйду, — вскипела Николь, резко отбросив темные очки. — Дело в самой Виктории. Ясно? Она бросила меня! Она не поверила мне! Она разорвала со мной контракт! И она обвинила меня в домогательстве, чтобы только не платить за нарушение договора. — Николь нервно пропустила волосы через пальцы. — Этого достаточно, чтобы впредь не поднимать эту тему?
— Жаль она не справилась с той ситуацией, — Лиза сама не ожидала от себя, что станет защищать Викторию.
— Я неясно выразилась? — взгляд Николь выражал неподдельную ярость.
    Лиза сглотнула.
— Милая, прости. — Она обвила руками подругу, прижимая к себе. — Я исхожу из курса психологии, если молчать о проблеме, сама она не решится.
— У меня нет никаких проблем, — фыркнула Николь, не желая показывать свою слабость. — Я давно с этим справилась.
— Виктория не дает тебе двигаться дальше. Понимаешь? — Лиза мягко улыбнулась, на щеках появились очаровательные ямочки. — Я считала, ты никому не позволишь посягнуть на твою территорию. — Она толкнула подругу плечом, стараясь разредить обстановку. — Видимо, любовь сделала тебя мягкой.
     Кулак приземлился прямо в ее предплечье.
— Ай, больно! — потирая удар, проскулила Лиза.
— Еще будут комментарии?
— Нет. Да.
— Так, нет или да?
— Ты все-таки не выносила, Николь Райдер, — прошипела она, оттопыривая нижнюю губу.
— Кто бы говорил...
— Кстати, а ты заметила, какая хорошенькая латиноамериканка была с Викторией?
— О, Мама Майя! — Николь безнадежно подбросила горстку песка.
— Это мой ответ на твой удар.
— Так или иначе, ты упустила свой шанс, — ехидная улыбка сверкнула на губах Николь.
    Теперь удар пришелся в плечо Николь.
— Черт, больно ведь!
     Лиза изобразила невинное лицо, затем они не выдержали и рассмеялись в голос.
 


Глава 4

  Семь часов беспрерывных фотосессий изрядно измотали, Виктория чувствовала себя уставшей и голодной. Пришлось подняться с кровати в пять утра, дабы успеть на место съемок. Она сбилась со счета, сколько раз за день ей пришлось переодеваться в бренд одной из рекламируемых марок.

   К счастью съемки подошли к концу. Виктория упаковала свои вещи в сумку и вышла навстречу жаркому дню.
   Пролетев Брикель Авеню, Виктория припарковала «мини купер» на бульваре вблизи Брэйфрот Парк, расположенного в центре Майами. Близость залива Бискейн определенно сыграло свою роль в выборе места. Она миновала амфитеатр, способный вместить несколько тысяч зрителей, и оказалась у самого залива. По необъяснимым причинам она любила это место.
   Бирюзовый залив, пышная зелень и небоскребы Майами выглядели единой завораживающей композицией.
   Парк идеально располагал к пассивному отдыху, в котором она сейчас так нуждалась. Свежий бриз с залива облегчал объятия безжалостно палящего солнца. Виктория расположилась рядом с пальмой на одном из пляжных стульев, она бросила рядом с собой сумку и как следует, потянулась всем телом. Наконец-то можно расслабиться. Спокойная атмосфера парка умиротворяла.
    Скрестив пальцы на затылке, она вытянула ноги вперед, прикрыв глаза от солнечных бликов.
  Вернулась ли она в Майами, если три года назад навсегда бы покинула США? Мысли в голове текли плавной вереницей. Губы дрогнули в еле заметной улыбке, стоило ей подумать о Камилле. Они познакомились на одной из клубных вечеринок в Калифорнии, когда Виктория вернулась в Штаты. С первых минут знакомства между ними возникло глубокое дружеское взаимопонимание. Камилла жила и работала в Майами – в городе, где воспоминания о прошлом оживали с невероятной силой.
   Камилла увлекалась танцевальной музыкой и периодически подрабатывала диджеем в небольших клубах. А примерно год назад, хобби настолько затянуло ее, что она уволилась из местной радиостанции для испаноязычного населения Майами, полностью посвятив всю себя музыке. Вдали от родины, Виктории не хватало близкого дружеского общения, поэтому, когда Камилла предложила переехать в Майами, она согласилась, невзирая на прошлое.
 
****
— Высади меня у парка, — небрежно попросила личного водителя рыжеволосая женщина, шипя себе под нос нецензурную брань.
— Да, мэм, — послушно кивнул тот и притормозил на бульваре.
  Женщина вышла, хлопнув дверью черного респектабельного автомобиля. Недовольные ругательства продолжали слетать с ее губ.
— Каким надо быть идиотом, чтобы назначить встречу в парке, в разгар дня! — пробормотала она, сжимая в руках папку с документами.
    Рыжеволосая бестия раздраженно оглядывала всех, кто попадался ей на встречу. Проводить деловые встречи в парке, на улице — явно не входило в ее планы. Даже для нее это было полным сумасшествием. Но так как сделка сулила хорошую выгоду для самой Рейчел Бакер, ей ничего не оставалось, как крепко стиснув зубы, согласиться.
     Она взглянула на дорогие наручные часы:
— Я уволю его. Точно уволю. Какого черта, нужно было так гнать? — с остервенением прорычала Рейчел, продолжая вести тихий монолог. — Чтобы без дела я бродила тут проклятые двадцать минут? Сколько всего можно сделать за двадцать минут! — не унималась она. От раздражения на хмуром лбу образовались морщинки.
     Рейчел не любила многолюдные места. Обычно она проводила время в дорогих ресторанах, клубах и прочих местах для богачей. Она как ястреб кружила вокруг фонтана в парке, чувствуя себя последней идиоткой. Приближение визжащих детей, заставило ее снова прорычать, крепче сжимая кулаки. Ее взор метнулся в сторону залива — идеальное место скоротать время.
    Рейчел подошла ближе и сама не ожидая, ахнула от представшей перед ней картины.
— Жара что ли так действует или мои же глаза на меня обманывают? — произнесла она, словно у нее был собеседник.
   Рейчел спустила солнцезащитные очки на кончик носа и громко цокнула. Она редко чему-либо удивлялась в жизни, однако, не в данном случае. Вернув очки обратно, Рейчел молниеносно преодолела каких-то несколько метров и оказалась рядом с отдыхающей брюнеткой.
— Я уж было подумала — это мираж, а оказывается шальная реальность, — растягивая слова, парировала Рейчел. — Виктория Майсак, собственной персоной. Кто бы мог подумать...
  Виктория вздрогнула, услышав над собой хриплый и достаточно громкий голос. Она распахнула глаза. Рейчел возвышалась над ней, подобно палачу над своей жертвой. Лицо рыжеволосой бестии исказилось зловещей гримасой, открыто выказывая свое презрение.
    Неожиданная встреча. Виктория почувствовала, как внутри пробежал холодок. Пора бы завязать с прошлым, однако оно как специально, последнее несколько дней настигало ее, словно свора гончих псов. И почему в таком большом городе, ей не удается избежать встречи с теми, кого она не желает видеть?
— Очевидно, Майами так и притягивает, таких выскочек как — ты, для очередного улова, — самодовольно выплюнула Рейчел. — Кто жертва на сей раз?
     Виктория поднялась на ноги и встала напротив.
— Ради такого радушного приветствия, уже стоило вернуться. Не правда ли? — не поддаваясь на провокацию, съязвила Виктория.
   Рейчел с вызовом подалась вперед, и Виктория уловила резковатый запах парфюма, от которого у нее скрутило желудок. Она сняла темные очки, обнажив перед Викторией карие глаза. От неё исходило непомерное высокомерие, и Рейчел не стесняясь, выражала всем своим видом пренебрежение.
— Зачем, ты вернулась? — подбородок Рейчел подался вперед.
— Разве я должна перед тобой отчитываться?! Странно, очень странно видеть тебя здесь, среди обычных смертных. Ой, ты ведь покинула свой роскошный автомобиль не ради меня, надеюсь? — Виктория заглянула за спину рыжеволосой женщины, будто искала кого-то. — Или, быть может, ты следишь за мной? — не уступая в самоуверенности, съехидничала она, хотя внутри все клокотало.
— Не будь такой самонадеянной. — Рейчел постучала пальцами по кожаной папке с документами, отбарабанив знакомую только ей мелодию. — Ты будешь последней в списке, ради кого я покину... — по ее лицу пробежала вызывающая ухмылка, — свой роскошный автомобиль.
— Вот и прекрасно! — воскликнула Виктория, хватая сумку. — Думаю, на этом и закончим.
— Думать? — громкий смех Рейчел разразился зловещим эхом в голове Виктории, как в каком-то кошмарном сновидении. — Ты действительно умеешь думать? — Не унималась Рейчел. — Дорогуша, эта функция мозговой деятельности не по твоей части. Разве тебе об этом еще никто сообщил? Вот досада!
   Виктория кожей ощутила ядовитый укус оскорбления, сказанный с открытой насмешкой. Гнев пульсировал в висках. Почему она позволяет этой женщине, насмехаться над собой?
— О, куда мне до вас с Николь?! — практически выплюнув слова в надменное лицо, Виктория крепче сжала ручку сумки. — Продумывать тайные встречи за моей спиной, вот высший показатель умственных способностей.
— Тайные встречи? — Рейчел громко цокнула. Ее глаза яростно впились в серые. — Я слишком уважаю себя, чтобы опускаться до подобных встреч.
— Расскажи это кому-нибудь другому, а я – пас.
     Виктория сделала шаг вперед, но захват Рейчел оставил ее на месте.
— Когда ты со скандалом ушла от нее, я долго размышляла... — огненные глаза Рейчел в упор смотрели на модель. — Это была попытка сорвать хороший куш или ты, действительно настоящая идиотка? — Она наклонила голову с подозрением полицейского, пытаясь понять истину.
— Может, отпустишь меня? — тихим голосом прошипела Виктория, выдернув руку из стойкой хватки Рейчел.
— Для очистки совести все-таки скажу, — выдержав театральную паузу, она продолжила, — между мной и Николь ничего не было и не могло быть. Наши романтические отношения закончились задолго до твоего появления. — Ее взгляд выражал серьезность. — И если ты поверила всему этому дерьму, значит, не достаточно сильно любила ее.
     Последние слова ударили по самому больному, сердце сжалось как перед высоким прыжком.
— Не очень-то убедительно, Рейчел. Мне довелось увидеть не только ваши с ней фотографии. — Виктория отвела взгляд, в попытке удержать слезы. — В любом случае я не собираюсь с тобой это обсуждать.
— Ты, правда, так глупа? — последовала ироничная усмешка. — Или ты заранее спланировала развести Николь на деньги, обвинив ее в домогательстве? — Рейчел встряхнула головой. — Николь Райдер повезло, что на нее работают лучшие адвокаты.
— Достойная теория! Ой, но тут есть маленький нюанс... В ходе обвинении я не требовала компенсацию за моральный ущерб, — напомнила Виктория, торопясь поскорее покинуть эту женщину.
— Твои оправдания, лишь мыльная опера.
— Оправдания? — Лицо Виктории исказилось от возмущения. — У меня и в мыслях не было оправдываться, тем более перед тобой. — Она демонстративно обошла Рейчел. — Мне пора идти.
— Давай, давай... Убегай как трус, — с поддевкой бросила Рейчел. — Что еще ты можешь?!
  Закинув на плечо сумку, Виктория отступила назад. Прищурив глаза, она попыталась прочесть выражение лица Рейчел — безрезультатно. Эта женщина никогда не выдавала своих эмоций. Она была, как кремень — спокойная и невозмутимая.
— С чего вдруг я должна верить тебе? — фыркнула Виктория.
— С чего ты взяла, что я хочу заставить тебя во что-то верить? — Рейчел рассмеялась, удивляясь ее слепоте. Огненные глаза, медные волосы и высокомерный смех делали Рейчел похожую на хищную лисицу. — Ты вроде собиралась идти? — кинула она напоследок, подогревая любопытство модели.
— Собиралась.
     Опустив темные очки на глаза, Виктория направилась к выходу, не оставляя шанса снова задеть ее за живое.
    Рейчел повернулась, чтобы проводить взглядом удаляющую от фигуру, любуясь заманчивыми очертаниями привлекательного тела, с роскошными прямыми волосами цвета темного шоколада. Виктория и впрямь, отличалась от однотипных моделей. «Не удивительно, что Николь отдала этой женщине свое сердце», подумала Рейчел.
 
****
   Оставляя позади себя зеленый парк, Виктории посмотрела на высокие стеклянные здания. В одном из таких располагался офис компании «Райдер’с». Слова Рейчел задели уколом вины. А если Рейчел и Лиза говорят правду? Удушливый ком подступил к горлу. Голос Рейчел отчетливо зазвенел в голове без тени сомнения на ложь. Вихрь беспорядочных мыслей закрутился в голове. Сердце застучало, отбарабанивая неровные удары. Внутри нарастало странное беспокойство. Виктория достала из сумки бутылку с водой и одним глотком отпила половину.
 
     Три года назад
— Что ты делаешь, Вик? По контракту тебе осталось всего шесть месяцев… — с мольбой произнесла Николь. — Прошу не впутывай в бизнес наши отношения.
— У нас больше нет отношений, — напомнила Виктория. Ее мышцы были натянуты, как струна. Душа кричала и рыдала, еще каких-то полгода рядом с Николь, она не вынесет. Это было выше ее сил. — Шесть месяцев слишком долгий срок, чтобы работать на тебя, — твердо заявила она.
     Николь взяла ее за плечи.
— Ума не приложу, кто вылил на меня эту лживую грязь? — Николь сбилась со счета, сколько раз она задавала один и тот же вопрос. Синие глаза переполняло отчаяние. — Я люблю тебя Виктория, люблю больше чем кого-либо. Я никогда тебя не обманывала! Почему ты не веришь мне?
— Довольно, Николь! — Она попыталась вырваться, но почувствовала сильное сопротивление, которое удерживало ее на месте. — Какая разница кто? Достаточно ваших фотографий с Рейчел и того поцелуя в клубе с той... — ее голос дрогнул. — Господи, да как я могла, быть такой наивной...
— Это все ложь! Я всегда была с тобой честна. — Николь склонила голову, и только самоуважение отделяло ее от того, чтобы не встать на колени и не умолять Викторию поверить ей. Она молча отпустила ее плечи. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила, и я это сделаю.
— Ты уже сделала все, что могла, — грубо возразила Виктория.
    Наблюдая перед собой искаженное гневом лицо, президент компании налила в стакан ледяной воды и протянула Виктории, чтобы та немного успокоилась.
— Мне ничего от тебя не нужно, просто исчезни из моей жизни! — Импульсивно взмахнув рукой, Виктория оттолкнула от себя стакан с водой. С грохотом упав на пол, стакан разлетелся вдребезги. Вода быстро растеклась по напольному покрытию.
    Со вздохом Николь опустилась на корточки и стала собирать осколки разбитого стекла. Она подняла голову и посмотрела на Викторию. Не так давно модель проявляла к ней совсем иные чувства.
— Виктория, я люблю тебя. Но даже тебе не позволю так со мной обращаться. Прости, если отношения со мной причинили тебе боль. — Чувствуя подступающие к глазам слезы, она попыталась их сдержать. Николь отступила и медленно рухнула в президентское кресло. Она развернулась в сторону больших панорамных окон офиса, которые выходили на соседние высокоэтажные здания. Николь устала оправдываться в том, чего не делала.
    Глядя в окно, Николь добавила:
— Если таково твое окончательное решение, поступай так, как считаешь нужным. — Николь смахнула одинокую слезу. — Теперь по всем вопросам, обращайся через моего адвоката.
     Виктория ничего ответила. Все что она сделала, это закрыла за собой дверь, исчезнув из ее жизни.
    В тот самый день президент компании попросила свою помощницу перенести все встречи и ни с кем не соединять ее по телефону. Она закрылась в офисе и в полной тишине прорыдала несколько часов, бесцельно смотря в панорамное окно. Она могла понять одного, как после того, что их связывало, Виктория не хотела даже выслушать ее. Почему она просто бросила ее вот так.
    Подъехав к многоэтажному жилому зданию, Виктория только сейчас заметила, с какой силой сжимает руль автомобиля. Пока она вела машину, она не могла избавиться от неприятного, горького осадка от внезапной встречи с Рейчел Бакер. Лбом она коснулась автомобильного руля, слабый стон сорвался с ее губ.
— Нужно успокоиться.
    Заглушив двигатель, Виктория подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале заднего вида.
— А вдруг я совершила ошибку? — от страшного осознания в груди болезненно заныло.
   Виктория отстегнула ремень безопасности, взяла вещи и вышла из машины. На подземной парковке было таинственно тихо. Она осмотрелась по сторонам, так будто снова ожидала встретить кого-то из прошлого.
    Лифт доставил на девятый этаж, где она арендовала квартиру. Виктория достала ключи от квартиры, хотелось поскорее оказаться дома, в своем маленьком укрытии, где пускай и ненадолго, можно спрятаться от целого мира. Она закрыла за собой входную дверь, бросила на пол сумку и без сил упала на диван в гостиной.
     Квартира выглядела современной. Состояла из гостиной, там же находилась оснащенная всем необходимым кухня, которой Виктория пользовалась крайне редко, предпочитая что-нибудь заказать с доставкой на дом, либо перекусить где-нибудь вне дома. Гостиная вела в спальню с выходом на балкон, откуда открывался захватывающий вид на Бискейн Бэй и небоскребы Майами. В спальне находился шкаф, две прикроватные тумбочки и большая двуспальная кровать, хотя Виктория всегда спала одна.
     Она протерла ладонями лицо и закрыла глаза, в надежде успокоить назойливые мысли. Вместо этого перед глазами возникли старые воспоминания.
    Она направлялась в сторону «Savage», в руках она сжимала фотографии, переданные ей одним человеком. Виктория не верила ни одному кадру. Николь никогда бы так с ней не поступила. Никогда! Намереваясь выяснить все обстоятельства лично, она не поддавалась на провокацию. Фотографии целующуюся Николь с Рейчел в купальниках, конечно, вызвали тревогу, ревность. Однако Виктория полагала, что этим кадрам найдется какое-то логическое объяснение. Должно найтись.
    Виктория зашла в клуб и первым, куда упал ее взгляд, оказалась барная стойка. В одно мгновение земля ушла из-под ног. Весь прежний мир перестал существовать в одно мгновение. Перед глазами, как в замедленном кадре возникла сцена, словно из другой реальности: некая шатенка у бара, с томной полуулыбкой что-то сказала Николь, а затем жадно впилась в ее губы.
     Как в тумане, Виктория прямиком направилась к бару и с придыханием произнесла одно лишь имя:
— Николь...
    Хозяйка клуба обернулась, услышав свое имя. Резко оттолкнув от себя незнакомку, она испуганно посмотрела на Викторию.
— Это... это совсем не то о чем ты подумала, Вик! — шокированная происходящим, произнесла Николь.
   Виктория стояла будто вкопанная, не узнавая собственное онемевшее тело. Она не реагировала на слова. Все, что их связывало, катилось в беспроглядную пустоту. Одно дело фотографии, которые она могла принять за фарс, подделку, за что угодно. Но сейчас она собственными глазами видела поцелуй Николь с другой женщиной. Мысль, что чувства Николь были ложью, оказалась слишком жестокой, чтобы ее принять.
— Правда? — на эмоциях, с явным недоверием бросила Виктория. Она проморгнула слезы, отстраняясь от прикосновений Николь. — Не смей меня трогать! — Срываясь на крик, выплеснула она.
   Боль от разочарования пронзила так сильно, что она боялась потерять сознание от потрясения. Неужели человек, которому она открыла душу и сердце, так беспощадно предал ее. Только не Николь! Она доверила этой женщине всю себя и никогда не сомневалась в ее чувствах. Виктория была уверена, что слышит звук своего собственного падения в бездну обмана.
— Позволь все объяснить. — Николь охватила паника. Она старалась подобрать нужные слова и как назло ничего не выходило.
— Объяснить поцелуй или твои отношения с Рейчел Бакер за моей спиной?
     Напряжение росло.
— При чем тут Рейчел? — спросила Николь, сбитая с толку еще одним обвинением.
     Не желая выслушивать пустые оправдания, Виктория развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.
— Виктория, остановись! Выслушай меня!
    Николь выбежала на улицу вслед за ней. Она старалась ее догнать, не обращая внимания на обидные слова, которыми та жалила.
Упрямство и гнев заставляли Викторию бежать, не останавливаясь до тех пор, пока она не осталась в полном одиночестве.
   Она вернулась в настоящее, чувствуя, как балансирует на грани тихого ужаса. Назойливые мысли продолжали крутиться в голове. Почему она не дала Николь шанса? Почему не выслушала ее? Почему не попыталась во всем разобраться? Почему поставила гордость и обиду на первое место? Множественное «почему» сверлили изнутри, как острое сверло, становясь настоящей изводящей пыткой. В сумке зазвонил мобильный телефон. Виктория рывком соскочила с дивана, чуть ли не падая.
— Привет. Чем занимаешься? — раздался спокойный голос Камиллы.
— Привет, — ответила Виктория. На глаза навернулись слезы.
    В телефоне повисла пауза.
— У тебя все в порядке? — По голосу подруги Камилла поняла, что-то не так.
— Не совсем, — произнесла она печальным голосом. — Удивительно, но сегодня я случайно столкнулась с женщиной, с которой Николь мне изменяла или... возможно изменяла, я не знаю…
— Что значит случайно? Наш визит в клуб тем вечером, как-то имеет к этому отношение?
— Нет. Не думаю.
— Она обидела тебя?
— Не то чтобы... Но она заставила меня задуматься над некоторыми вещами на счет Николь. Не знаю, как мне реагировать на некоторые ее слова.
— Сначала успокойся, — сказала Камилла, услышав на другом конце отчаянный всхлип.
— Вдруг я ошиблась? Только представить, как в таком случае, я облажалась.
— Сложно судить, не зная всех подробностей вашей истории. Давай я заеду к тебе, и мы поговорим. Как тебе такой расклад?
     Виктория кивнула головой, так будто Камилла могла видеть ее.
— Да, спасибо. Мне необходимо с кем-то поговорить, иначе я сойду с ума.
— Выше нос! Я скоро буду у тебя.
 
****
     Спустя сорок минут Камилла стояла на пороге с бутылкой красного вина и теплой пиццей.
— Не знаю, как ты отнесешься к пицце, лично я чертовски голодна. — Она попыталась вызвать улыбку у подруги, и у нее получилось.
— Сегодня я согласна на все, — Виктория бодрилась, невзирая на душевную тревогу. Если она поддастся ей, тогда прощай здравомыслие.
     Разместившись на полу в гостиной возле журнального столика, они открыли бутылку мерло. Камилла наполнила два бокала и, откусив внушительный кусок пиццы, взглянула на подругу. Перед тем, как окунуться в прошлое, Виктория разом осушила бокал. Раньше она ни с кем не говорила об отношениях с Николь, храня их печальную историю, как черный камень грусти в потаенной шкатулке.
— Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку, — сказала Камилла, убирая выбившийся локон темных волос с лица подруги. Ее резкие черты отражали беспокойство.
    Прикусив губу, Виктория посмотрела в темные глаза напротив. Она собралась с силами и начала с того момента, когда получила приглашение от компании «Райдер’с» стать ее лицом. Снова наполнив бокал, Виктория также быстро его осушила, как и первый, продолжая рассказ. Проговаривая детали, вспоминая незначительные мелочи, Виктория по-новому осознала, какая великая сила связывала ее с Николь. Объединяла две души в одно целое.
     Камилла отложила в сторону последний кусок пиццы, затем откашлялась, прочистив горло.
— Почему, ты не подумала об этом раньше, до встречи с этой женщиной? — Камилла задумалась, что-то перебирая в мыслях. — Почему не позволила Николь все объяснить?
     Виктория отвела взгляд, чувствуя вину за собственную глупость.
— Я была убеждена, что две случайности не происходят одновременно. — Она отвернулась тяжело вздыхая. — Я сама была не своя: обижена, рассержена, оскорблена.
— Если ты считаешь, что могла ошибиться, — Камилла приобняла подругу, — тогда что чувствовала Николь?
     Виктория судорожно сглотнула.
— Это только предположение. Ее безвиновность не доказана. — Виктория задумчиво покрутила пустым бокалом за длинную ножку. — А если Николь и впрямь стала заложницей подозрительных совпадений, тогда и Рейчел, и Лиза — правы, я не заслуживаю ее любви и всего, что она для меня сделала. — Виктория прикрыла глаза, слушая свое неровное дыхание.
     Камилла провела рукой по темным волосам подруги.
— Виктория?
— М-м-м... — она продолжала держать глаза опущенными.
— Ты должна поговорить с ней, — заключила Камилла.
     Серые глаза тут же распахнулись.
— Ради Бога, Кэм... И что я скажу ей? — Она смахнула слезы тыльной стороной ладони. — Я не уверена в ее невиновности. Рейчел Бакер могла специально поддеть меня, заставив думать, что я не способна отличить правду ото лжи. И сейчас сидит где-нибудь с Николь, и... — Виктория схватилась за голову.
— Вот поэтому, ты обязана разобраться, чтобы быть уверенной. — Камилла подняла руку на видимый протест подруги. — Вы два взрослых человека. Вы найдете способ поговорить и все обсудить.
     В комнате повисла тишина, пока Камилла ее не нарушила.
— Что ты чувствуешь к ней?
     Виктория неуверенно пожала плечами.
— Не знаю. После всего случившегося, сложно сказать.
— А я вижу, ты не забыла ее. У тебя до сих пор есть к ней чувства. Я права? Иначе бы это так не расстроило тебя.
— Ах, Камилла... Николь принадлежит к тому типу женщин, которых сложно забыть. — Подтянув к себе колени, она уперлась в них головой. — Если я ошиблась, она никогда не простит меня.
— Мы все имеем право на ошибку, главное иметь смелость исправить ее. Этот мир неидеален.
— Возможно...
 


Глава 5

Когда Камилла вошла в клуб, Лиза стояла за барной стойкой, проверяя ежемесячные счета. Хрупкая блондинка выглядела озадаченной в полупустом помещении. Несколько человек сидели за столиками. В зале играла спокойная музыка. Как обычно в будние вечера в клуб заглядывало гораздо меньше посетителей, чем в выходные.

Лиза нехотя подняла глаза, заметив латиноамериканку. Девушки подобного типажа всегда вызывали у нее симпатию, но чтобы так, никогда. Подранные джинсы, растянутая футболка. Смуглая кожа. Удлиненная стрижка, с небрежно уложенными волосами. Черные, как смоль глаза, обрамлённые пышными ресницами, делали Камиллу в глазах Лизы подобием совершенства.

После той ночи в клубе, Лиза сомневалась, что одна из них посмеет переступить порог их заведения. Очевидно, она ошиблась.

Камилла присела на высокий стул у барной стойки, поприветствовав Лизу слабой улыбкой. Она скинула с плеча джинсовый рюкзак и положила рядом на свободный стул.

Лиза отложила толстую тетрадь, в которую записывала все расходы, связанные с клубом.

— Кажется, мы уже встречались, – сказала Лиза, оценивая гостью. Все же любопытство взяло над ней верх.

— Да, все так. Той ночью, когда вы набросились с обвинениями на мою подругу, – ответила Камилла, постукивая ловкими пальцами по деревянной стойке.

Лиза еле заметно качнула головой, ощутив, как мышцы живота невольно сжались. Возбуждение, которое она так давно ни к кому не испытывала, оказалось несколько неожиданным. Темно-кофейные глаза творили с ней нечто невообразимое.

Она пробежала быстрым взглядом по залу.

— Могу я предложить вам чего-нибудь выпить?

— Пожалуй, не откажусь, – произнесла Камилла, бросая на блондинку обжигающий взгляд. – Никогда бы не догадалась, что вы работаете барменом.

— Я и не работаю, – уголки ее губ заиграли в насмешливой улыбке. – Наш бармен Рик, сегодня встречает в аэропорту свою бабушку. Я лишь временно его замещаю. – Лиза небрежно пожала одним плечом. – Не обещаю, что у меня получится такой же первоклассный коктейль, как у него.

— Мартини с оливкой тоже подойдет, – утешила Камилла, кокетливо вернув улыбку. – Камилла Диаз, можно просто Кэм, – протянув руку, представилась она.

— Очень приятно, Лиза Смит. – Рукопожатие Камиллы оказалось мягким и приятным. Серо-голубые глаза сверкнули, встретившись с глазами напротив. – Почему-то интуиция подсказывает мне, что ваш визит не случаен.

Камилла наблюдала за движениями Лизы, пока та наполняла коктейльный бокал мартини, закинув в него две зеленые оливки.

— Интуиция вас не обманывает.

Лиза приподняла брови, слегка заигрывая.

— Звучит уже любопытно.

— Я диджей, – начала Камилла, – работаю в нескольких клубах. Иногда по приглашению играю в других городах.

Внимательно слушая девушку, Лиза параллельно оценивала ее.

— В вашем клубе присутствует особая энергетика, – продолжала Кэм. Она обвела взглядом помещение. – Здесь всегда такая потрясающая атмосфера... А это очень важно.

— Спасибо. Мы стараемся, – уголки губ дрогнули. Лиза взяла тряпку и стала протирать уже отполированную барную стойку, так будто на ней лежал слой пыли. Слова латиноамериканки вызвали в ней гордость, поскольку она являлась огромной частью этого клуба.

— Я хочу здесь играть, – выпалила Камилла, закидывая в рот оливку, – поэтому пришла обсудить наше сотрудничество.

Лиза с сочувствием покачала головой, взвешивая все «за» и «против».

— Хм... Смелый шаг, но... дело в том, – она отбросила тряпку. – Видишь ли, клуб принадлежит Николь Райдер. Наверняка ты уже в курсе о не простых отношениях твоей подруги с хозяйкой клуба.

— Недавно узнала. – Камилла опустила взгляд в бокал с мартини, разбалтывая в нем утонувшую оливковую ягоду. – Так проблема только в этом?

Лиза наклонилась. Ей пришлось подняться на носочки, чтобы облокотиться на барную стойку.

— Учитывая все обстоятельства, боюсь что – да.

— Неужели у меня нет никаких шансов?

— Если бы решение зависело только от меня, – Лиза хлопнула в ладони, – но, увы.

Камилла вынужденно кивнула, почти приняв поражение.

— Кэм... – тонкие пальцы коснулись руки диджея чуть выше запястья. – Не сомневаюсь, что твоя игра достойна нашего клуба. Зайди завтра, примерно в это же время. У тебя будет возможность встретиться лично с Николь. Это все, что могу сделать для тебя.

— Спасибо. Я приду. – Камилла полезла в рюкзак. Она достала бумажник, чтобы расплатиться, но рука блондинки остановила ее.

— Я угощала, – подмигнув, сказала Лиза.

Вот он, тот самый шанс, подумала Камилла, чтобы пригласить девушку сходить куда-нибудь вместе.

— Только если примешь приглашение. – Может игра в клубе ей не светила, но шанс поближе познакомиться с Лизой, она точно не собиралась упускать.

— Мне рассматривать это приглашение, как свидание или как подкат к руководству? – Лиза не смогла не рассмеяться от собственного вопроса, отчего на лице у нее появлялись небольшие ямочки. Озорные серо-голубые глаза сияли нежностью.

Допив мартини, Камилла облизнула губы и весело усмехнулась.

— Однозначно первый вариант.

— Обнадеживает...

— Это означает «да»?

— Надеюсь, это не заговор? – она шутливо вытянула светлую бровь.

— Надо подумать, – подразнила Камилла.

— Ладно, твоя взяла. Придется рискнуть. – Лиза вырвала из блокнота лист и написала свой номер телефона. – Позвони мне, когда соберешься за мной заехать. – Мысленно Лиза запрыгала от радости. Она уже не надеялась когда-либо увидеть очаровательные глаза латиноамериканки.

Повертев в руках листок с номером телефона, Камилла сложила бумажку пополам и положила ее в верхний карман короткой джинсовой куртки.

— Обязательно, – довольно произнесла она.

— Есть предположения, как мы проведем время?

— Пускай это будет сюрпризом.

Лиза обиженно выпятила нижнюю губу.

— Я рискую почти жизнью, принимая твое приглашение, – заверила она, не представляя, как расскажет об этом Николь. Станет ли это предательством с ее стороны?

Камилла фыркнула, схватив свой рюкзак.

— Поверь, я тоже. **** — Трусиха, – тихо пробормотала Виктория, пропуская третий подряд лифт. «Давай. Сделай это. Хуже, чем есть все равно не будет».

Она нервно вынула из карманов брюк руки и засунула их обратно. В третий раз Виктория вызвала лифт и уже не собиралась отступать. Двери распахнулись, откуда вышло трое мужчин и одна женщина. Она вошла в пустое пространство металлической кабины, ткнув на кнопку обозначенную цифрой «21», лифт начал бесшумно подниматься.

Она крепко сжала кожаную ручку сумки, до белых костяшек пальцев. На табло высветился нужный этаж и двери открылись. С противоположной стены сиял знакомый логотип косметической компании. Виктория неуверенно пересекла коридор, досчитала до десяти и вошла в офис.

На рецепции она увидела знакомое лицо девушки, которая работала на Николь Райдер уже несколько лет в качестве личного помощника. Одри Томсон послушно исполняла, любые поручения боса. Судя по энтузиазму, с которым Одри отдавалась работе, ей определенно нравилось то, чем она занималась. Она пришла в компанию незадолго до появления Виктории, спустя год после того, как президентское кресло заняла Николь Райдер. Если бы Одри не была замужем, можно было подумать, что она тайно влюблена в своего руководителя. Она могла подолгу задержаться на работе, отбросив личные планы, если того требовало поручение Николь.

Каштановые волосы аккуратно уложенные, так и остались визитной карточкой Одри Томсон. Она неизменно носила каре и заправляла волосы за уши. В свои двадцать восемь, она выглядела очень юно. Ее внешний вид оставался безупречным, как первого лица, с которым приходилось сталкиваться прибывшим в офис компании. Порой Виктории казалось, что Одри гордиться тем, что ее лицо посетители видят первым, как и то, что она работает в «Райдер'с». В былые времена Виктория любила подразнить Николь на тему Одри Томсом.

Девушка вежливо закончила разговор по телефону и положила трубку рядом с собой.

— Здравствуй, Одри! – произнесла она, стараясь держать себя уверенно.

Одри подняла глаза, лицо ее выражало изумление. Она была в курсе отношений связывающих двух женщин, и чем они закончились. Чего она не ожидала в этой жизни – это снова увидеть Викторию Майсак в стенах компании «Райдер'с».

— Добрый день, мисс Майсак! – растерявшись, с запозданием ответила Одри.

Виктория небрежно поправила волосы.

— Мне нужно переговорить с мисс Райдер.

Помощница стала листать органайзер, будто собиралась найти информацию об этой встрече.

— У меня не назначено, – сообщила Виктория.

Одри отвела взгляд от стола.

— Мисс Райдер, сейчас занята, – она кивнула в сторону кабинета. – У нее встреча. – Одри поерзала в кресле, словно в нем стало очень неуютно. – Вы можете подождать. – Рукой она указала на диван из коричневой кожи. – Как мисс Райдер освободится, я уточню, сможет ли она вас принять.

— Хорошо. Я подожду.

— Вам принести чай, кофе, воды?

Одри с ностальгией вспомнила, как за чашкой кофе в офисе, они с Викторией любили пообсуждать мир моды, музыки или какие-нибудь новые фильмы.

— Нет, спасибо. Ничего не нужно.

Виктория опустилась на мягкий диван. Она осмотрелась в приемной, то, что когда-то было таким близким, сейчас выглядело чужим и холодным.

Мысленно она подбирала правильные слова, с которых начнет разговор, но все что приходило в голову, тут же отбрасывала. Казалось томительное ожидание длиться вечность. Виктория вытерла о брюки, вспотевшие от волнения ладони. Одно дело встреча в клубе и совсем другое офис компании, который для наследницы был святая святых. Случившееся в «Savage» безусловно, играло не в ее пользу. Она перекинула одну ногу на другую, посматривая на большие настенные часы, словно подсудимый в ожидании вердикта судьи.

Николь старалась держать личную жизнь при закрытых дверях, это давало надежду, что ее не выставят прилюдно. Все-таки отдать предпочтение офису было правильным решением.

Прошло около пятидесяти минут, когда дверь переговорной, наконец, распахнулась и оттуда вышли двое мужчин в деловых костюмах, а следом за ними появилась Николь. С неотразимой белоснежной улыбкой, она пожала мужчинам руки.

Неосознанно Виктория поймала себя на том, что любуется каждым движением бывшей любовницы. Дизайнерский темно-серый брючный костюм идеально сочетался с открытыми светлыми туфлями на небольшом каблуке. Николь проводила мужчин к выходу, после чего повернулась к Одри, раздавая ей указания. Помощница кивала, успевая записывать за быстрой речью Николь.

— Мисс Райдер, – Одри поджала губы, указав на гостью в приемной. – К вам мисс Майсак. – Помощница покраснела от неловкой ситуации. – Что ей сказать?

— Займись подготовкой документов, – Николь небрежно махнула рукой в сторону лежащей стопки бумаг. – Что касается мисс Майсак, я разберусь сама.

Николь повернулась, поймав на себе взгляд серых глаз, и с трудом сдержала усмешку, когда Виктория вскочила с дивана, будто в здании объявили о пожаре.

— Привет. Извини, что без предупреждения, но нужно поговорить. – В груди затрепыхалось не дюжее волнение.

— Привет, Виктория. – Николь окинула нее хмурым взглядом. – Давай обойдемся без лишних любезностей. Появляться без предупреждения, становится твоей отличительной особенностью.

Холодный тон Николь не предвещал ничего хорошего. Отбросив все сомнения, Виктория спросила, уверенным голосом:

— Так, мы можем поговорить наедине?

Заметив любопытные поглядывания Одри в их сторону, Николь проявила вежливость и жестом пригласила Викторию пройти в свой кабинет.

— Спасибо, – тихо поблагодарила Виктория, закрывая за собой дверь.

Николь ничего не ответила. Она пересекла кабинет и села в свое кресло, не взглянув на гостью. Николь молча начала перебирать лежащие на столе документы, показывая свое равнодушие.

— Николь? – произнеся ее имя, Виктория подошла ближе, – пожалуйста, оставь дела хотя бы на пять минут.

Синие глаза вспыхнули. Николь прямо посмотрели на молодую женщину, которой удалось безжалостно разбить ей сердце. Надменная усмешка исказила ее губы.

— Вообще-то ты пришла без приглашения. – Николь широко развела руками. – Не стоило приходить ради какого-то разговора ко мне в офис.

Принимая во внимание все факты, Виктория не сдавалась. Она подошла к краю стола, уловив цитрусовый аромат парфюма. Взгляд случайно упал на откровенный вырез жакета.

— Ладно, – Виктория, озадаченно почесала лоб. – Я не займу много твоего времени. Просто хочу разобраться в том, что произошло между нами три года назад. – Она привычно закусила нижнюю губу. – Знаю, звучит странно.

На какую-то долю секунды Николь замерла от услышанных слов. Отвела взгляд от бумаг и в упор посмотрела на Викторию.

— Не поздновато ли? – вернулась к документам, раскиданным по столу, и продолжила их подписывать. – Почему бы не подождать еще лет десять, или двадцать... М?.. Почему именно сейчас?

Виктория пригладила длинные, густые волосы, струящиеся по плечам блестящей волной. Следует быть сильной и более настойчивой.

— Мы обе злимся друг на друга, по тем или иным причинам.

— Злимся? – лицо Николь вытянулось от возмущения. – Значит, ты так, думаешь? Просто злимся!..

Виктория глубоко вздохнула от повисшего напряжения в комнате.

— Спрошу прямо, Николь – ты мне изменяла? – Вопрос дался с таким трудом, словно она вновь оказалась в прошлом. – Мне важно знать правду. Скажи, как есть, я пойму, но только правду.

— Правду... – прошептала Николь, отбросив ручку, которой подписывала документы. Она вытянула руки и положила их поперек стола. Глаза цвета синего пламени, остро окинули молодую женщину.

— Фотографии, та незнакомка в клубе... Очевидные факты, по крайней мере, поцелуй в клубе точно.

— Почему сейчас, тебя так заинтересовала правда? – Николь откинулась на спинку кресла, скрестив на груди руки.

К своему удивлению, Виктория и сама не знала, как ответить на этот вопрос.

— Тогда я была слишком зла и обижена, чтобы слушать или... – Она с сожалением пожала плечами. – Все факты сошлись против тебя. Все!

Поджав губы, Николь кивнула.

— А сейчас, что? Разошлись вдруг? Не улавливаю разницы. – Подозрительно прищурилась. – Три года у тебя не возникало никаких сомнений, на мой счет. Так, что же все-таки изменилось? – Она замолчала, обведя пустым взглядом комнату. – Впрочем, нужно ли, вообще ворошишь прошлое?

Проглотив слова как снежный ком, Виктория опустилась на стул, рядом с президентским столом. Нервы гудели и трещали, как наэлектризованные провода

— Тебе что, так сложно ответить мне честно?

— Ты не поверила мне тогда, с чего вдруг решила, поверишь сейчас? – рука Николь взмыла в воздух, будто опавший лист, поднимаемый сильным ветром. – Выкинула меня из своей жизни, как фантик от конфеты, словно нас ничего не связывало.

— Все было не совсем так, – произнесла она, слыша, как дрожит собственный голос.

Николь помассировала переносицу, противостоя старым эмоциям, вросшихся глубокими корнями в подкорку сознания.

— И какова же твоя версия?

— Всегда находились женщины, флиртующие с тобой у меня на глазах. – С тоской посмотрела на блондинку, игнорируя ее вопрос. – Может, ты и права, не стоит ворошить прошлое. Наверное, зря я пришла. Все ведь, и так очевидно. – Встала со стула, подняла сумку.

— Твои слова, всего лишь неудачная попытка оправдать себя.

Виктория замерла, нахмурилась, повернулась и села обратно.

— На днях, я случайно встретила Рейчел. Ее слова посеяли во мне сомнения, – призналась она и посмотрела на свои слегка дрожащие руки. – Поэтому я пришла к тебе.

Николь подумала о Рейчел, представив, что могла та сказать и в какой форме. Улыбнулась про себя.

— У меня не было других женщин на протяжении наших отношений. Как видишь, мои слова не изменились. Я никогда тебя не обманывала. Ни-ко-г-да.

Воцарившейся тишине они посмотрели друг на друга.

— Те фотографии были сделаны до тебя. Когда-то с Рейчел меня связывали свободные романтические отношения. Пожалуй, это единственное о чем я не рассказала тебе, будучи с тобой в отношениях. Девушка из клуба... – Николь задумчиво выгнула бровь, глядя рассеянно в монитор компьютера. – Понятия не имею, кто она. Кажется, она позвала меня по имени, я обернулась, а она набросилась на меня с поцелуем. Я даже не успела среагировать.

— Если вас с Рейчел ничего не связывало, тогда зачем скрывать от меня, ваши былые отношения?

— Скрывать?! – В синих глазах вспыхнул огонь. – Это было давно в прошлом! Какое отношение это имело к настоящему? Не предполагала, что такая ерунда, окажется столь важной информацией. Или, мне следовало предоставить тебе подробный список с кем у меня, когда-то, что-то было? Кого пригласила на ужин, кому улыбнулась, с кем подержалась за ручку... – на белых зубах просиял звериный оскал. – На мой взгляд, выглядит крайне нелепо, так не думаешь?

Виктория опустила глаза в пол. Очевидное поражение захлестнуло в темный омут. Несколько раз моргнула, но, ей не помогло, слезы скатились по щекам. Слова Николь звучали – правдиво, дерзко, искренне, чтобы не верить им.

— Надеюсь, я ответила на твой вопрос, – холодно кинула она, прожигая взглядом причину своих страданий.

Викторию охватила паника. Осознание приходило медленно и болезненно. Она совершила ошибку. Непростительную ошибку! Слова комкались в горле, спотыкаясь о правду.

— Прости. Прости за все, что наговорила тебе.

Сердце Николь чуть оттаяло, до боли сжалось в плотный комок, от того, как захотелось коснуться, хотя бы кончиками пальцев опечаленного лица, прочерченного ровными симметрично-совершенными линиями. Вместо этого, подавила неуместный позыв, встала, подошла к бару, взяла два стакана и наполнила виски.

— Возьми, поможет успокоиться, – Николь протянула ей стакан, не проявляя излишних эмоций.

Не раздумывая, Виктория взяла предложенный стакан с виски и сделала добрый глоток огненной жидкости. Поморщившись от терпкого вкуса, поставила пустой стакан на стол. В кабинете повисло молчание. Слезы катились по щекам и капая с подбородка.

Николь вытянула из коробки бумажную салфетку и протянула своей бывшей.

— Не знаю, что сказать... – выдохнув, пробормотала Виктория. Она встала, схватила Николь за руку, сама не понимая, зачем?

— Что было, то было. Прошлое не вернешь.

Николь с сожалением высвободила руку из захвата и прислонилась к краю своего стола. Заглянула в серые, наполненные слезами глаза, где плескались поражение и старая боль. Николь умело держала эмоции под стальным контролем, что давалось крайне тяжело. Достаточно с нее тех страданий, что она вынесла, рыдая по ночам. Больше никогда она не поставит себя в такое положение.

— Филипп Сильва, – неожиданно слетело с губ Виктории. – Он убедил меня в твоей измене.

   Сначала Николь показалось, что она ослышалась. Прищурившись, она бросила на Викторию убийственный взгляд.

— Филипп Сильва?! Филипп Сильва! Ушам своим не верю!

— Я отказывала ему во встрече, но он все равно нашел меня и передал мне фотографии, где ты целуешься с Рейчел, – оправдываясь, Виктория перевела дыхание, ставшее колким и болезненным. – Я собиралась поговорить с тобой! Я не поверила ему.

— И что случилось, пока ты собиралась? Тебя похитили инопланетяне, насильно изменили твое мнение? – со злобой кинула Николь.

— Я пришла в клуб, чтобы поговорить с тобой. И увидела, как ты целуешь другую, – Виктория повысила тон, защищаясь. Убрала с лица выбившуюся прядь волос. – Что еще я должна, была подумать? Одно, другое и...

— И ты поверила! – голос прозвучал, как звук стали.

— Какой у меня был выбор? – Виктория протестующе вытянула руку. – Все было против тебя.

— Тебе следовало выслушать меня, но вместо этого, ты растоптала меня. Доведя дело до суда! – Николь сделала внушительный глоток виски и опять наполнила стакан, дабы утихомирить всколыхнувшую бурю гнева. – Филипп Сильва, чертов ублюдок! – крепче сжав стакан, процедила сквозь зубы, сдерживая себя, чтобы не замахнуться им.

— Пожалуйста... – Виктория подошла, так близко, что смогла почувствовать на свой коже горячее дыхание Николь. В синих глазах пылал пожар. – Мне жаль, что я поддалась обману и сдалась.

— Уходи. Я не в настроении, что-либо обсуждать, особенно с тобой, – отстранено произнесла Николь.

Виктория не удержалась и тихонько коснулась ее предплечья, ощутив, как под тканью жакета напряглись мышцы. Три года она мечтала прикоснуться к Николь, заглянуть в мерцающую синеву, втянуть в себя ее аромат. Долгими и одинокими ночами нуждалась в этих нежных и пылких объятиях. Нуждалась, даже считая себя преданной.

— Ты плохо расслышала, что я сказала? – резко повторила Николь. Холодный взгляд стал предупреждающим. – Уйди!

Охваченная горечью поражения, Виктория повиновалась стальному тону и покинула кабинет.

**** Отрешенным взглядом Николь смотрела на панораму Майями. Новость подло выбила из равновесия. Внутри все кипело. Стоило мысленно произнести имя «Филипп Сильва», как ярость захватывала ее целиком. Ему все-таки удалось разрушить ее жизнь. Слезы так и грозились пролиться, но она отчаянно сражалась с ними. Плеснув в стакан еще виски, Николь посмотрела на пушистые облака и солнечные блики, которые отражались в соседних зданиях. Она устала от пустоты и тупой душевной боли, от которых нигде не находила спасения. Если бы она могла заснуть и проснуться до того момента, как с ней все это произошло.

Кончиками длинных пальцев она мелодично постукивала по стеклянному стакану. Как она оказалась главной героиней низкопробного сценария? Старая душевная рана снова заныла, как гниющий порез.

Она прикрыла веки и тихо застонала.

— Что же делать? – Еще глоток виски. – Я не вынесу еще одной встречи с ней. – С громким звуком Николь поставила стакан на стол и набрала номер Рейчел Бакер. Долгие гудки прогудели несколько раз, прежде чем Рейчел ответила.

— Какой приятный сюрприз. Люблю, когда твой номер высвечивается на экране моего телефона, – в своей небрежной манере ответила Рейчел.

— Привет, мы можем увидеться? – Рейчел мгновенно заметила серьезный тон в голосе.

— Несколько дней я пробуду по делам в Атланте. У тебя что-то срочное?

— Нет, это может подождать. У меня есть деловое предложение. Возможно, оно тебя заинтересует.

— Звучит заманчиво. Особенно из твоих уст. – Когда дело касалось деловых предложений, Рейчел становилась сама не своя, чувствуя себя в бизнесе, как рыба в воде. – Вернусь через пару дней и буду в твоем распоряжении. Договорились?

— Конечно. Спасибо, Рейчел.

— Тебе известно, что ты на особом положении. – В трубке послышался знакомый смех, которым обладала исключительно рыжеволосая бестия. В нем было что-то высокомерное и бросающее вызов. Рейчел действительно умела держать в ежовых рукавицах всех, кто на нее работал и тех, кто пытался до нее добраться. Имея связи с личностями, обходившими закон, она давно выработала в себе стальной характер и к любой ситуации подходила, прежде всего, с юмором. Так было легче решать даже самые сложные задачи. – Как прилечу в Майами, позвоню.



Глава 6
   Камилла пришла пораньше и заняла место у бара, однако от алкоголя она решительно отказалась, отдав предпочтение холодному чаю.
   За спиной раздался мелодичный голос:
— Волнуешься? — присаживаясь рядом, кокетливо спросила Лиза. На озорном лице играла лучезарная улыбка.
   Лиза поправила свободного кроя платье в греческом стиле, которое дополняли ненавязчивые аксессуары.
— Совсем чуть-чуть, — оглядывая девушку, призналась Кэм. — Прекрасно выглядишь!
— Спасибо.
   Вибрация мягкого голоса миниатюрной блондинки, звучала для нее особой приятной мелодией.
— Нет, это тебе спасибо за очаровательную улыбку, уверена, она еще принесет мне удачу.
   Лиза загадочно улыбнулась.
— Боюсь, тебе понадобится нечто большее.
   Спустя где-то полчаса, двери клуба распахнула хозяйка клуба. Не обращая внимания на окружающий мир, она сосредоточилась на телефонном разговоре. Музыка в зале играла негромко, не мешая ей обсуждать важные рабочие моменты.
— Да, да... им тоже отправь...
   Николь жестом поприветствовала подругу, оставаясь вовлеченной в телефонный разговор.
— Посмотри в файле, который я прислала. — Пауза. — Новая косметическая линия по уходу... — Николь нахмурилась, поднимая и опуская плечи, давая шейным позвонкам немного расслабиться. — Одри, мы разберемся с этим позже... презентация сейчас важнее. Отправь мне копию, как закончишь.
     Николь отключила телефон, сунула его в карман пиджака, и со стоном положила на барную стойку кожаную папку с документами.
— Рик, сделай мне кофе, — тот понимающе кивнул. — Ну и денёк выдался. — устало протянула она. — Сегодня я поняла одну вещь, ничто в жизни не вызывает у меня столько адреналина, как запуск новой линии. Редко, к сожалению, получается, сделать все идеально, как было запланировано. — Она уронила подбородок на сложенные руки.
    Лиза понимающе кивнула, заботливо поглаживая подругу по спине.
— Выглядишь измотанной, скажи, если я могу чем-то помочь.
    Синие глаза устало сверкнули на нее.
— Если только помочь мне принять горячий душ и уложить спать, — отшутилась Николь, принимая чашку кофе.
   Лиза поерзала на стуле, перебирая пряди волос на затылке. Момент был не самым удачным, чтобы заводить разговор про диджея. Однако выбора не было. Она посмотрела на Камиллу, потом на Николь. Так девочки, пришло время вас представить. Ох, греческие боги помогите мне. Мысленно она скрестила пальцы. Присутствие Камиллы придало решительности, и пока Николь попивала кофе, витая в собственных мыслях, Лиза пошла напрямик.
— Кстати, Николь, хочу представить тебе Камиллу Диаз. — Она немного отклонилась назад, чтобы женщины увидели друг друга. — Возможно, ты помнишь ее... — Лиза старалась говорить беспристрастно, отслеживая реакцию подруги.
     Николь не спеша отвела глаза от кружки. Ее взгляд, как старинные настенные часы перемещался от одной девушки к другой.
— Камилла, а это — Николь Райдер, — ободряющим голосом закончила она.
    С легким прищуром Николь уставилась на латиноамериканку. Когда молчание затянулось, Лиз толкнула подругу в бок, подтолкнув ее хоть к какой-то реакции.
     Не дожидаясь ответа, Камилла улыбнулась и протянула руку в знак приветствия.
— Приятно с вами познакомиться. — Камилла собиралась продолжить свою речь, но почувствовала локоть Лиз у себя в боку.
— Ш-ш-ш… не гони повозку вперед лошадей, — прошипела она, так чтобы Николь не услышала.
— Камилла Диаз... — качнув головой, повторила Николь. — Да, припоминаю. Вы сидели за одним столиком с Викторией Майсак, с женщиной, которая подала на меня в суд, — ядовитым тоном закончила она.
Бог мой, она-то, что здесь делает?
— Николь, погоди, не торопись делать выводы. Знаю, ты устала, — начала с другого конца Лиз. — И все-таки может, ты найдешь несколько минут, чтобы выслушать Камиллу?
   Николь неоднозначно посмотрела на подругу. Во взгляде читалось недоверие с искорками гнева. Лиза снова повернулась к Камилле и, послав девушке извиняющий взгляд, тихо добавила:
— Мы отойдем на минуточку.
    Лиза соскочила со стула и потянула Николь за рукав пиджака за собой, отводя ее в сторону.
— Что здесь происходит? — требуя объяснений, сердито спросила Николь.
— Остынь, пожалуйста.
— Ты приводишь в клуб некую Камиллу Диаз, которая несколько дней назад вместе с Викторией развлекалась в моем клубе, и просишь меня успокоиться?!
— Камилла не ее девушка. Перестань нервничать.
     Николь кинула на подругу злобный взгляд.
— Думаешь, меня заботит личная жизнь Виктории? Мне плевать на нее и на эту, — она небрежно махнула рукой в сторону бара. — Камиллу.
— На самом деле, ты зря так пренебрежительно реагируешь на нее. Камилла превосходный диджей. Просто дай ей шанс показать себя. — Лиза продолжала удерживать подругу за край рукава. — Я послушала несколько ее записей. Она находка для нашего клуба.
— Давай уточним, находка для нашего клуба или для тебя?
    Лиза проглотила пилюлю.
— Не переноси свои неприятности с Викторией на нее. Она не виновата, что у вас так вышло, — протестуя, заявила Лиз, пытаясь переубедить подругу.
— Черта с два! — вспыхнула Николь. — О чем ты вообще думала?
— Просто выслушай ее, — настояла Лиза. — Пять минут разговора не убьют тебя.
     Николь сделала вопросительное выражение лица, но Лиза была неумолима. Она упрямо собралась одержать победу в их поединке.
— Последнее слово всегда за тобой. — Она подняла правую руку. — Поговори с ней и обещаю принять любое твое решение, каким бы оно не было.
    Николь задумалась, прищурив глаза.
— Я приехала сюда, потому что по телефону ты сказала — это важно.
— И это важно! — подтвердила Лиза.
— Эта латиноамериканка? — Николь вскользь указала в сторону бара. — Это важно? Лиза, у меня сейчас дел по горло в компании, а ты...
— Я положила тебе на стол папки с предложениями. Их нужно просмотреть и дать ответ. Желательно завтра, — перебила она. — Я в курсе, что ты занята выходом новой косметической линии. Я не идиотка, Николь, чтобы вызывать тебя только из-за Камиллы.
    Николь почувствовала укол вины за свою раздражительность.
— Хорошо. Я выслушаю ее, но не требуй от меня слишком многого.
    Они шагнули в сторону бара.
— Прости, что разговаривала с тобой в таком тоне.
     Лиза остановилась, обняла подругу за талию и поцеловала в щеку.
— Не извиняйся. У тебя много работы. Ты устала. Я все понимаю.
    Женщины примирительно улыбнулись друг другу.
— Ко мне в офис приходила Виктория, — выпалила Николь. Ей нужно было с кем-то поделиться последними и не самыми приятными новостями.
— Ого! — Лиз округлила глаза. — Зачем?
     Николь самодовольно хмыкнула.
— Поговорить о произошедшем между нами.
— И?..
— И, расскажу позже.
— Н-е-е-т ты не поступишь так со мной, — морщась, простонала Лиза.
— Ты сама только что умоляла меня поговорить с твоим диджеем.
     Вынужденно соглашаясь, Лиза лишь прорычала в ответ.
 
****
    Рухнув в кресло, Николь вытянула на стол руки, сплетя пальцы в замок. Она стянула новые туфли, которые не давали покоя весь день и довольно про себя улыбнулась.
    Камилла устроилась на стилизованном диване, что находился напротив офисного стола. Она ощутила на себе изучающий взгляд хозяйки клуба и, не теряя смелости, прямо посмотрела на Николь. Властная красота с незабываемыми глазами... Виктории можно было только посочувствовать.
— Лиза, наверное, уже рассказала вам немного обо мне, о том, что я играю в некоторых клубах и хотела бы так же выступать в «Savage».
    Пристальный взгляд пылких глаз продолжал изучать диджея.
    Стараясь не реагировать на безмолвное давление со стороны блондинки, Камилла продолжила:
— Понимаю, в силу сложившейся ситуации, эта идея кажется вам не по душе. И все-таки, я намерена доказать вам обратное.
     Николь глубоко вздохнула.
— Само это место, – она обвела рукой пространство, – мой второй дом. Поэтому я вынуждена тщательно отбирать людей, которые, так или иначе будут связаны с клубом.  Что в свою очередь означает, я очень избирательна даже к тем, кто здесь выступает. – Николь откинулась на спинку кресла и провела рукой по шелковистым прядям вдоль шеи. – Сразу внесу ясность. Вы – подруга Виктории и мне не нужны здесь отрицательные эмоции. Испытывать дискомфорт в собственном же доме, затея – не самая разумная, на мой взгляд, каким бы впечатляющим талантом вы не обладали.  
     Камилла откашлялась, уловив намек.
— Я поняла вашу мысль. Но, позвольте мне прояснить ситуацию? Та встреча в клубе произошла по моей вине. К сожалению, Виктория никогда не рассказывала мне о ваших отношениях. Я и понятия не имела, насколько все серьезно. – Камилла облизнула губы, начиная нервничать. – Виктория многократно отказывалась приходить сюда и честно сказать, я не догадывалась о причинах. Порой моя настойчивость бывает слишком утомительной, и в итоге мне удалось ее уговорить прийти.
     Николь потерла виски, сопротивляясь ноющей головной боли. 
— Допустим, вы и впрямь достойно играете, – предположила Николь, – но как я уже сказала, в силу определенных обстоятельств имеются сложности, которые могут повлечь за собой негативное восприятие нашего сотрудничества. Возможно, с моей стороны подход не очень-то профессиональный...
     Большие карие глаза отразили грусть настолько очевидную, что Николь стало жалко девушку.  
— Не поймите меня не правильно, я ничего не имею против вас лично. Насколько мне известно, в Майами достаточно много клубов. Уверена, вы найдете с десяток подобных моему.
     Камилла бледно улыбнулась, и все же сдаваться она не собиралась. 
— Спасибо за честный ответ. Ваша позиция мне ясна. Но, что если посмотреть на ситуацию иначе? К вашему сведенью Виктория даже не знает, что я – здесь. – Камилла с досадой почесала лоб, размышляя о реальных шансах, однако попытка – не пытка. – Я предлагаю вам свою музыку и только. Мне понятны ваши опасения, но заверяю вас, моя дружба с Викторией, которая признаюсь, многое значит для меня, никак не отразится на нашем сотрудничестве.
     Николь недолго размышляла над сказанным, скользя взглядом по отчаявшейся девушке.
— Дайте мне шанс! И я покажу вам, на что способна, – не отступала Камилла.
    В кабинете повисла тишина. С замиранием сердца, Камилла с надеждой посмотрела на хозяйку клуба, рассчитывая на здравый рассудок, а не на взрослые обиды. 
— Давайте, поступим следующим образом... – Николь замолчала, потирая подбородок и следя за реакцией диджея, которая замерла в ожидании ее решения. – Останетесь вы играть в клубе или нет, результат будет зависеть только от ваших способностей.
     Глаза Камиллы засияли торжеством и возбуждением.
— Согласна, – выпалила она, не подумав. На губах латиноамериканки заиграла довольная улыбка. – С условием, что в вашем предложении нет ничего неприличного.
     Николь выпустила слабый смешок.
— Вот досада, а я-то подумала, вы готовы на все, чтобы играть в моем клубе. – Она приподняла одну бровь и дьявольски ухмыльнулась.
— Значит, вы дадите мне шанс?
— Если вас ничто не смутит в моем предложении, тогда – да. – Их беседа начала забавлять ее. Легкий румянец на смуглых щеках веселил Николь, отчего она невольно усмехнулась.
    Подтянув ногами стянутые туфли, она поднялась с кресла и подошла к диджею, пластично присев на подлокотник дивана. В ожидании Камилла смущенно улыбнулась, глядя снизу вверх на блондинку.
— Итак, предложение... – Николь хлопнула в ладоши. – У вас с собой пластинки?
     Незамедлительно кивнув, Камилла быстрым жестом указала на рюкзак.
— Да, с собой.
— В таком случае предлагаю вам выйти в зал, встать за диджейский пульт и показать на что вы способны. Сейчас как раз подходящее время. Там собралось достаточное количество людей, чтобы оценить вас.
    Камилла встретила пристальный взгляд синих глаз.
— То есть оценивать меня будет публика, я правильно понимаю?
     Николь встала. Камилла поднялась следом за ней.
— Верно, – устало кивнула она. – Все в ваших руках! – Николь подошла ближе, всматриваясь в жгучую страсть, появившуюся в темно-карих глазах, предвкушая ритм музыки. – Готовы?
— Да.
   Быстрым движением она закинула на плечо рюкзак и оказалась напротив Николь, так близко, что смогла физически ощутить невероятную энергию, которой обладала хозяйка клуба.
 
****
   Большинство столиков было занято кампаниями друзей или одиночками, желающих хорошо провести время в уютной атмосфере. Николь поднялась на сцену, взяла микрофон и, динамично поприветствовав собравшихся посетителей, представила нового диджея.
     Николь подождала, пока стихнут приветственные хлопки.
— Уважаемая публика! Сегодня ваши аплодисменты и поддержка покажут, будет ли Камилла Диаз и дальше играть в нашем клубе. Прошу вас отнестись к этому очень серьезно, поскольку от вас зависит многое. 
     В ответ публика поддержала новоявленного диджея громкими овациями, ожидая выступления.
Услышав слова Николь, Лиза не поверила своим ушам. Она повернулась, наблюдая, как Камилла поднялась на сцену, поблагодарив Николь. Оставалось надеяться, что публика примет верное решение.
     В полном нетерпении она спрыгнула с барного стула и направилась к подруге.
— Ничего себе, – присвистнула Лиз. – У нас новый способ приема на работу?
     Николь обернулась на звонкий голос.
— Разве не этого, ты хотела?
— Да, этого... я всего лишь немного удивлена и приятно шокирована. – Она почесала затылок, размышляя, что заставило Николь так поступить. – Все-таки не устояла перед ее жгучей харизмой? – издевательски протянула она.
   Параллельно проверяя почту в своем телефоне, Николь громко рассмеялась, не смотря на усталость. Иногда умозаключения Лиз веселили от души.
— Харизма? – Она покачала головой, продолжая смеяться. – Сомневаюсь. Меня уже мало, чем удивишь. Просто эта единственная мысль, что пришла мне в голову по поводу твоего диджея.
— Но полагаю, она понравилась тебе, раз ты дала ей шанс? 
     Растерянность в глазах подруги определенно вынудили на сарказм.
— Конечно, латиноамериканки у меня еще не было, – лукавая улыбка мгновенно заиграла на ее губах.
— Я знаю, ты шутишь, – Лиза прижала указательный палец к подбородку, нахмурив невысокий лоб. – Ведь шутишь, я права? – более серьезно, спросила она.
     Взглянув в лицо своей подруги, Николь снова рассмеялась.
— Прости, ты такая забавная, когда ревнуешь. Правда, ума не приложу, на что ты надеешься в ее отношении... – Она коснулась ее руки, чтобы успокоить. – Я дала ей шанс, потому что ты попросила. Вот и все. Пускай решит публика, потому что сегодня с меня достаточно, я устала принимать решения. И потом, если она и правда хорошо играет, это принесет нам только прибыль.
— Должна сказать, я надеялась на твою деловую хватку. – Лиза благодарно улыбнулась.
    Тем временем, публика ликовала под ритмичную музыку, с восторгом аплодируя. Какое-то время они молча наблюдали за выступлением и за тем, как реагирует публика. Камилла увлеченно ставила новые треки, активизируя и подводя публику к состоянию драйва. Она делилась своей энергией, заставляя магию танца и страсти проникать в сердца людей, которые покидали свои места, активно перебираясь на танцпол.
     Пока Камилла отыгрывала сет, подруги устроились за барной стойкой.
— Что-то мне подсказывает, Камилла победит, – сказала Лиз с самодовольной ухмылкой.
— Тогда мои поздравления. – Николь похлопала по колену свою подругу, заметив интерес к латиноамериканке.
— Кстати, хотела сказать... у меня с Камиллой будет свидание, – немного напряженным тоном заговорила Лиза.
— Свидание? – неуверенно, повторила она, затем посмотрела на сцену, где продолжалось выступление. – Я что-то пропустила? Так это не просто желание помочь ей…
— Слушай, я – свободна, она тоже.
— Проклятье! – Николь подняла руку в сторону сцены, откуда исходили зажигательные ритмы. – Она ведь знакомая Виктории, ты хоть понимаешь? В этом городе, что мало других женщин? – с неодобрением кинула Николь, проведя рукой по волосам.
    Вопрос повис в воздухе, и Лиза решила сменить направление разговора:
— Между прочим, ты обещала рассказать о визите той самой Виктории.
   Николь выглядела усталой, а при упоминании о бывшем лице компании становилась еще и сердитой. Глупость, недоверие, нелепая гордость Виктории в какой-то мере злили сильнее, чем сам поступок Филиппа. От него она хотя бы могла ожидать подвох, но Виктория, как она поддалась на его уловки? Когда-то она считала, что их крепкие отношения невозможно ничем разрушить, а на деле, они оказались подобны хрупкой фарфоровой вазе, один удар и собираешь осколки. Вчера ты верил в силу любви, а завтра эта самая любовь становится лишь иллюзией.
     Пока публика отрывалась под зажигательные треки, Николь вкратце рассказала о цели визита бывшей любовницы.
— Хм, – наконец задумчиво промычала Лиз, постукивая пальцами по барной стойке. Повисло короткое молчание. – Неожиданно. – Она снова хмыкнула, размышляя. – Значит, Вик, наконец, таки осознала свою ошибку? Хотя знаешь, после беседы с Рейчел Бакер, осознаешь что угодно, даже то, что Земля квадратная. – Лиза приобняла Николь за талию, видя, как той тяжело говорить. – А вот этот Филипп Сильва – последний подонок.
— Ладно, давай закончим. Больше ни слова о Виктории. – Николь нахмурилась, абсолютно не желая продолжать болезненную тему, которая возвращала ее в темные моменты прошлого. – Мне пора домой. Завтра еще много дел, так что мне нужна будет свежая голова. – Николь накинула на плечи пиджак, взяла портфель. – Поздравь от меня Камиллу. И передай, что в субботу она выступает в клубе.
    От радостной новости Лиза восторженно накинулась на подругу, крепко заключив в свои объятия. 
— О, Николь! – Она чмокнула ее в щеку. – Спасибо! Уверяю, ты не пожалеешь. Вернее, мы не пожалеем.
— Иногда неожиданный результат куда приятнее, чем ожидаемый. Не так ли? – Поддавшись усталости, Николь не сдержала зевок.
— Согласна. – Лиза чуть отстранилась, глядя в покрасневшие глаза. – Всё езжай домой, пока ты не заснула прямо здесь. 
 

Глава 7

Под навесом открытого кафе, Виктория расположилась за одним из столиков. Уютное заведение утопало в густой зелени лиан. Не прошло и пяти минут, как официант в накрахмаленной белой рубашке принес заказанный черный чай.

Виктория взглянула на часы, неспешно помешивая в кружке сахар.

— Надеюсь, ты вытащила меня на встречу не из-за какой-нибудь ерунды?

Она подняла глаза. Филипп Сильва. Высокий, подтянутый, приятной внешности мужчина. Темные волосы, безупречно зачесанные назад, не скрывали волнистой структуры. С напыщенным видом он расстегнул пиджак темно-серого цвета и, плюхнувшись в соседнее кресло, закинул ногу на ногу, сверкнув идеально начищенными черными ботинками.

Прежде чем ответить, Виктория отпила чай, одарив его презренным взглядом.

— Какой же ты – лжец, Филипп Сильва!

Он нахально усмехнулся:

— Не разводи драму, а то я сейчас расплачусь.

— Ты намеренно подсунул мне снимки, которые не имели никакого отношения к настоящему. Убедил в их достоверности. – Виктория в упор смотрела на мужчину, ища намек на раскаяние. – Ты, так сильно хотел заставить Николь страдать, что не побрезгал ничем: ни честью, ни достоинством, которые судя по всему у тебя отсутствуют.

— На самом деле, Виктория, ты должна меня благодарить, – ответил он, не прерывая зрительного контакта. – Можно сказать, я спас тебя от общества еще большей лгуньи. – Его руки жестикулировали в такт собственной речи.

Закипая от его лицемерия, Виктория прищурилась, вглядываясь в темные глаза.

— Тебе правда, нравится ощущать свою причастность к разрушению чужих отношений? Наслаждаться триумфом слабака?

Поерзав на стуле, Филипп подозвал официанта, таким образом, давая себе время обдумать ответ.

— Неужели ты, так и не поняла. – Он разгладил на брюках несуществующую складку. – Николь Райдер – лгунья, воровка... и если будет угодно, кабель в юбке. О чем тут сожалеть?

Общественное место единственное, что ее сдержало, чтобы не наброситься на него.

— Не смей, так говорить о ней, – гневно выплеснула она. – Твой поступок омерзителен, как и ты сам.

— Ой, пожалуйста, Виктория, давай обойдемся без этого цирка, – взмыв руками в воздух, застонал Филипп. – Кого ты пытаешься обмануть? – В его словах звучал открытый цинизм. – Никто не заставлял тебя уходить от нее. Признайся, ты бросила Николь Райдер, потому что знала, чего на самом деле она ничего не стоит.

Стараясь держать себя в руках, Виктория бросила на него укоризненный взгляд.

— Откуда столько неприязни?

Филипп громко фыркнул в ответ на ее вопрос.

— Николь – копия своего отца. – Он наклонился через стол. – Как и Джозеф, она везде ищет выгоду, разве ты еще не поняла? Сеть моих магазинов принадлежала моему отцу и близкому другу нашей семьи, Франклину. Он был одиноким человеком. Мы были его единственной семьей. – Он эмоционально ткнул себя рукой в грудь. – Когда у Франклина появились проблемы с алкоголем, он почти не принимал участия в нашем бизнесе, но продолжал являться его полноправным владельцем. И что сделал ее папочка? Джозеф Райдер знал об этом и беспринципно воспользовался слабостью Франклина к алкоголю. Он бесчестно выкупил его часть сети. Я узнал об этой сделке, только после смерти Джозефа, – почти выплюнув эти слова, Филипп ткнул пальцем в стол. – Хотя по договоренности, Франклин обещал перевести свою долю на меня. А вместо этого пришла она и заявила о своих правах. Думаешь, ей нужны мои магазины? Сомневаюсь!

— Надо было спрашивать с Франклина, а не...

— Что можно было требовать от пьяницы?

— Николь не может отвечать за действия своего отца, – спокойно ответила Виктория.

— У нее есть косметическая компания, клуб... – Он сжал кулак. – Я много раз просил Николь Райдер продать мне эту часть сети магазинов. Но, все что я получал – отказ, – его тон стал более жестким.

— Все это ради какой-то сети магазинов? – Виктория помотала головой. – Ты больной, Филипп. Она не обязана продавать, только потому, что тебе этого захотелось.

— Мне плевать, что ты думаешь. Мой план сработал. И я рад, что этой суке пришлось страдать, – самодовольно произнес Филипп, откинувшись на спинку стула. – Ты всего лишь одна из ее игрушек. – После этих слов, на его лице восторжествовала победная ухмылка.

Его слова резали по больному, более не имело смысла задерживаться в компании этого человека. Виктория поднялась со стула. Она взяла принесенный официантом заварной чайник, в котором был кипяток, и медленно полила Филиппу между ног на его дорогой костюм. Раздался вопль. Люди, сидящие за соседними столиками, обернулись.

— Приятного чаепития.

— Ты просто чокнутая! – На его лице застыла гримаса боли, которую он даже не пытался скрыть. – Ты обожгла меня!

Оставив его возгласы без комментариев, она взяла сумочку и направилась к выходу, не желая задерживаться ни секунды.

**** — Мисс Райдер? – голова Одри показалась в дверном проеме.

— Да, Одри, – Николь даже не повернулась в сторону своей помощницы, продолжая изучение цветных графиков на мониторе компьютера.

— В приемной вас спрашивает Сесилия Сильва.

— Скажи мне, Одри, Сесилия Сильва присутствует в моем графике встреч?

Почувствовав себя глупо, Одри моргнула и робко произнесла:

— Нет. Она сказала по личному вопросу. И потом, она с ребенком.

Николь кинула на помощницу сердитый взгляд.

— Разве я похожа на человека, к которому обращаются по личному вопросу? – Не выдержала Николь. – Какое мне дело с ребенком она или без?

— Э-э-м. Простите, но... – Одри растерялась. Она давно не видела своего руководителя до такой степени резкой и взвинченной. – Нет. Думаю никакого.

Неожиданно в их разговор вмешалась Сесилия, протиснувшись между дверью и Одри. В этот момент четырехлетний малыш рванул в кабинет, вперед матери и с разбега забрался на кожаный диван.

— Мисс Райдер, я не займу у вас много времени.

Она поднялась с кресла и вышла из-за стола, вытаращив удивленные глаза на вошедшую без приглашения женщину.

— Прежде чем врываться в мой офис, вам следовало предварительно поинтересоваться, есть ли у меня на вас хотя бы немного свободного времени, – повышая тон, заявила блондинка. Она глянула на улыбающегося малыша: – Мой офис не детский сад!

— Ваш гнев вполне оправдан, я понимаю. Однако я уже здесь и не уйду, пока не поговорю с вами, – твердо заявила Сесилия, стоя на своем.

Не ожидая столь дерзкой настойчивости, Николь сцепила пальцы в замок и озадаченно посмотрела на непрошеных гостей.

— И почему я не удивлена? – не обращаясь ни к кому конкретно, пробурчала она.

— Мисс Райдер? – Одри посмотрела на двух женщин. – Мне вызвать охрану?

Николь небрежно отмахнулась.

— Спасибо, не надо. Оставь нас.

От греха подальше, Одри второпях выскользнула из кабинета, зная, каким может быть ее босс в скверном настроении.

— Извините за мое бесцеремонное вторжение, просто мне действительно нужно переговорить с вами.

— Для этого обязательно приходить именно в мой офис? – Находясь на взводе, Николь сжала зубы, чтобы не ляпнуть чего лишнего. – Так для справки, я здесь работаю между прочим, а не отдыхаю. Как я сказала, могли связаться со мной заранее и договориться о встрече, где-то в другом месте.

Сесилия виновато опустила глаза.

— Если бы все было так просто. Филипп, кстати, не знает, что я здесь. – Она смущенно посмотрела на блондинку. – И... надеюсь, не узнает. Иначе будет скандал.

Бровь Николь незатейливо поднялась вверх.

— Не сомневаюсь.

— Могу я присесть? – Сесилия взволнованно указала на диван возле небольшого столика. В то время как маленький Даниил уже вовсю исследовал диван, то спускаясь, то забираясь на него.

— Да, пожалуйста.

Николь присмотрелась к незваной гостье, чьи движения выражали скованность и нервозность. Женщина заправила выпавшую вьющуюся прядь темных волос за ухо. Одетая в голубые джинсы и цветную рубашку с закатанными до локтей рукавами, Сесилия была похожа больше на студентку колледжа, чем на домохозяйку с ребенком.

Николь присела напротив и, не сводя с неё глаз, спросила:

— Так зачем вы пришли?

— Хочу сразу внести ясность, – начала Сесилия, – я не разделяю мнения Филиппа и Глории о вас.

— Почему? – с интересом наблюдая за мимикой женщины, полюбопытствовала Николь.

— Вы не кажетесь мне той личностью, которую они вам приписывают. Вряд ли я назвала бы вас беспринципной воровкой или мстительной наследницей.

— Вы же меня совсем не знаете.

— Мне не обязательно вас знать, чтобы самой сделать кое-какие выводы, основываясь на некоторых фактах.

Николь с немым подозрением остановилась на темных карих глазах гостьи.

— Допустим, ваша версия верна. Но полагаю, вы пришли ко мне не за тем, чтобы сообщить об этом.

Вздохнув, Сесилия отвернулась от настойчивого взгляда, осматривая просторный светлый кабинет.

— Разумеется.

Даниил спрыгнул с дивана, подхватил с собой игрушечного робота и метнулся к Николь, показывая своего «друга».

— Не сердитесь на маму. – Мальчик протянул ей свою игрушку и робко улыбнулся. – Она сказала вы хорошая. Можете взять мою игрушку, если хотите.

Николь улыбнулась, потрепав малыша за темные волосы.

— О, спасибо. Думаю, тебе он нужнее, чем мне. – Она взглянула в сторону двери, и спросила: – горячего шоколада хочешь?

Услышав слово «шоколад», малыш радостно запрыгал.

— Хочу! Хочу! – Он обнял Николь за шею своими маленькими ручками. – Если мама разрешит, иногда она запрещает, есть мне много сладкого. – Дани оттопырил нижнюю губу и посмотрел на мать.

— Хм... давай, тогда спросим у твоей мамы, – голос Николь стал мягким. Они вместе посмотрели на Сесилию, и та не сдержала улыбки.

— Можно, но немного. Дани, ты меня слышал?

Малыш несколько раз послушно кивнул головой.

— Да, мамочка. – Он стеснительно чмокнул Николь в щеку и посмотрел на нее самым чистым взглядом. – Мама разрешила, – прошептал он ей на ухо.

— Ну, тогда пойдем, я покажу тебе, где находятся все вкусности.

Николь встала и взяла мальчика за руку. Даниил помахал матери игрушечным роботом, на что Селеста, подмигнув сыну, сделала аналогичный жест.

— Одри для тебя есть небольшое задание, – она указала взглядом на малыша.

— Эм... – распахнув широко глаза, Одри посмотрела вниз за офисную стойку. – Я должна развлечь ребенка? – недоумевая, спросила она.

— Позаботься об обещанных мною сладостях. – Николь посмотрела на испуганную помощницу. – Чего ты так напряглась?

— Ах, о сладостях, – выдохнула Одри, – конечно. Сейчас все будет. – Она вышла из-за стойки и поздоровалась с Дани. Тот стеснительно прижал к груди игрушечного робота и спрятался за Николь, не отпуская ее руки. Потребовалось несколько секунд, чтобы малыш освоился в новой компании и согласился остаться с Одри.

Николь захлопнула дверь в кабинет, и две женщины остались наедине.

— Очаровательный малыш, – констатировала она, присаживаясь рядом.

Сесилия улыбкой ответила на ее комментарий. За все время, она видела Николь всего несколько раз и то, не при самых удачных обстоятельствах. Николь Райдер и впрямь, обладала магическим обаянием и красивой лаконичной внешностью с правильными чертами. Подтянутая и хорошо сложенная фигура, безусловно, привлекала к себе внимание. На длинных, слово музыкальных пальцах сверкало изысканное кольцо из белого золота, украшенное россыпью сапфиров. Белокурые пряди, мастерски уложенные назад, придавали образу особую выразительность. Сесилия не сомневалась, что с такой внешностью, молодая женщина имела успех не только в бизнесе. Она не раз склонялась к тому, что ее мужа, попросту задевал успех богатой наследницы. Филипп видел в ней серьезную соперницу, которая мешала ему достичь желаемого.

— Извините за весь этот шум. Пришлось взять его с собой. Не хотела вызвать лишние подозрения.

— А Дани не расскажет, где вы были?

— Нет, если я скажу ему не говорить. – Сесилия опустила глаза. – Удивительно, правда, для ребенка его возраста? Николь не стала возражать.

— Могу я для начала попросить, вас не рассказывать Филиппу о моем визите?

Ощущая смутную тревогу, Сесиия уставилась на нее.

— Учитывая мои отношения с Филиппом, вряд ли я стану ему что-то рассказывать.

— И все же...

— Не волнуйтесь, от меня он ничего не узнает. – Николь прищурила глаза, с трудом подавив ухмылку.

Заметив настороженный взгляд, она поспешила добавить:

— Он не был таким раньше. Филипп был совсем другим. Он изменился с тех пор, – Сесилия выдохнула и посмотрела на Николь, – как узнал, что вы завладели частью сети принадлежавшей Франклину.

— Это не ново, – равнодушно отозвалась Николь, бросив на женщину выжидательный взгляд, – я устала давать комментарии по этому поводу.

— Знаю. – В глазах Сесилии сверкнули слезы. – Поймите, Филипп рассчитывал на Франклина. Ведь он был другом семьи Сильва и уверял, что завещал свою долю Филиппу. Конечно, Филипп рассчитывал на полноправное владение всей сетью магазинов ручной косметики. Не представляете, как он мечтал об этом. Он жил мыслью, что когда-то это все будет принадлежать только ему, вернее нашей семье. – Сесилия невольно содрогнулась, почувствовав себя, какой-то уличной попрошайкой. – Ему трудно смириться с тем, что вы владеете его долей. Тем, что должно было стать его. Это даже отразилось на наших с ним отношениях, – последние слова женщина практически прошептала. – Наш брак разваливается, и я ничего не могу с этим поделать. И виной всему его жажда обладать обещанным Франклином завещанием.

— В отличие от вашего мужа, вы не похоже на капризного ребенка. Нужно научиться понимать и принимать одну истину, что в жизни довольно-таки часто выходит все не так, как мы запланировали. Порой нам приходится мериться и не с такими вещами. Это же не означает, что теперь из-за этого нужно... – Николь хотелось закончить фразу словами: «влезать в чужую личную жизнь», но удержала себя от излишнего комментария. – Портить жизнь себе и другим людям.

— Понимаю, как мой визит выглядит со стороны, – расстроенная женщина медленно покачала головой, – но боюсь, вы единственная кто может разрешить этот спор. Как вы уже заметили, Филипп действительно ведет себя, как капризный ребенок. И кто-то должен быть умнее.

Николь саркастично усмехнулась и невольно потянулась к волосам, проведя по ним рукой, отбрасывая их назад.

— Отчасти ваши доводы можно понять, но Сесилия, в деловом мире так не происходит.

— Филипп неоднократно просил озвучить вас сумму, за которую, вы были бы готовы продать свою долю. Почему? Почему вы просто не продадите ему свою часть?

— Думаю, ваш муж знает – почему. – Николь нетерпеливо взмахнула рукой. – Его поведение по отношению ко мне не этично. Любой уважающий себя человек, не пойдет на уступки тому, кто открыто его оскорбляет. Надеюсь, я доходчиво изъяснилась, чтобы впредь у вас не возникали ко мне вопросы и просьбы подобного характера.

Казалось, Сесилию искренне опечалили ее слова. Надежда в глазах словно бы погасла. Лицо погрустнело.

— Знаю, иногда Филипп не сдержан в выражениях. Бесспорно, вы имеете полное право не уступать ему, но... – Сесилия отвела взгляд в сторону, избегая взгляда бездонных синих озер смотрящих прямо на нее, – …вы могли бы попробовать пойти ему навстречу.

— Скажите, зачем мне это?

Сесилия глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Из-за этой ситуации, Филипп забыл, что у него есть жена и сын, которым он нужен.

— Так я должна это сделать ради вас?

— Нет, но… то есть в какой-то степени, да. А вы избавитесь от нуждыс ними встречаться .

Слушая, Николь размышляла про себя, «каким нужно быть идиотом, сначала он разрушил ее отношения, а теперь рушит свою семью».

— Неужели, вы действительно рассчитываете решить семейные проблемы, таким образом?

Женщина растерялась, секунду обдумывая это утверждение.

— Я...

— Извините, Сесилия. У меня есть весомые причины, чтобы отклонить вашу просьбу. – Между ее бровями образовалась небольшая морщинка. Она поднялась на ноги и направилась к панорамному окну. – Я вынуждена сказать вам – нет.

— Вам не за что передо мной извиняться. – Женщина с копной вьющихся волос замолчала, сожалея о глупом, бессмысленном поступке. – Жаль, что между вами война. Хотелось бы, чтобы было иначе.

Блондинка отвернулась от окна, все еще погруженная в свои мысли. Ей стало жалко беднягу, тщетно пытающуюся спасти свой брак.

— Мне тоже жаль, Сесилия. И дело не в войне между нами, а в том, что Филипп поставил неурядицы со мной выше своей семьи.

Слова Николь прозвучали горькой правдой, с которой она не могла не согласиться.

— Что же мне делать? – вопрос прозвучал, как призыв о помощи.

Николь вернулась на диван и, заглянув в грустные глаза Сесилии, положила ладонь на ее бедро, облаченное в джинсовую ткань.

— Вы, серьезно меня об этом спрашиваете? – блондинка не удержалась от ироничной ухмылки. – Из моих уст это прозвучало бы как-то странно, не находите?

Пожав плечами, Сесилия скромно улыбнулась ей в ответ.

— Почему бы и нет?

Николь снова пристально посмотрела на женщину.

— Признаюсь, вы меня удивляете. Я должна быть последней в списке, кого вы попросите совета. – Она наклонилась ближе и понизила голос: – да и потом, сомневаюсь, что из меня получился бы хороший советчик в данном вопросе. Я успешна в бизнесе, но полная неудачница в личной жизни.

Глаза Сесилии округлились и стали похожи на два сверкающих блюдца.

— Вы? Никогда бы не подумала.

— К моему сожалению, это правда, – с огорчением добавила она.

Сесилия почувствовала себя немного виноватой, за свое вторжение. Не смотря на разногласия с ее мужем, Николь вела себя с ней спокойно и сдержанно.

— Возможно, вам стоит обсудить ваши проблемы с психологом? Некоторые пары охотно прибегают к помощи специалистов. Или, хотя бы с подругой, которая знает вас.

— У меня нет подруг. Все остались в Сан-Пауло. Давно не была дома у родителей.

Сесилия заметила озадаченный взгляд блондинки.

— Я родом из Бразилии. А в Майами мне, так и не удалось обзавестись друзьями.

Николь сдержанно кивнула.

— М-м, наверное, одиноко, жить в чужом городе и не иметь друзей.

— Иногда, – согласилась Сесилия. – Раньше мне хватало Филиппа, а сейчас я много времени провожу с Дани.

— Разве любовь к ребенку, может спасти от одиночества?

«Почему я продолжаю с ней разговаривать», подумала Николь.

— Возможно, вы правы, – заправив кудрявый локон за ухо, она подняла уголки губ, пытаясь не выглядеть слишком несчастной. В то же время наблюдая, как Николь подошла к своему рабочему столу, взяла со стола листок для заметок и что-то на нем написала.

— Возьмите, вдруг пригодится. Это мой личный номер телефона, – пояснила Николь.

— Спасибо. – Она осторожно взяла протянутую ей бумажку. – Боюсь подумать, если Филипп узнает об этом...

— Что тогда, наступит конец света? – усмехнувшись, продолжила Николь. Она устало хлопнула себя по бедрам. – Только не поймите меня не правильно, я не записываюсь в список ваших друзей. Это скорее, так, на всякий случай.

В дверь влетел Дани со следами шоколада на губах. Его лицо сияло абсолютным детским счастьем. За ним вбежала хохочущая Одри, но перед своим руководителем тут же стала более сдержанной.

— Извините, не успела его удержать. – Она переглянулась со шкодливым взглядом ребенка и подмигнула ему в ответ. Затем посмотрела на Николь, пытаясь уловить ее настроение.

— Если кто и должен здесь извиться, так – это я, – заявила Сесилия. Она достала из сумки бумажную салфетку и начала вытирать испачканное лицо сына.

— Спасибо, что присмотрела за ним, Одри, – непринужденно произнесла Николь.

Сесилия бросила на нее благодарный взгляд.

— Еще раз спасибо.


Глава 8
   Удобно устроившись в пляжном шезлонге, Виктория втянула теплый морской воздух. Созерцание песчаной полосы жемчужно-белого пляжа, уводило ее в далекие грёзы. Вид бирюзово-синего океана сливающегося с голубым небом, вызывал поистине детский восторг. Одно из преимуществ солнечного Майами. Однако привлекательность его широких пляжей не шли ни в какое сравнение, когда мысли возвращались к ней – Николь Райдер. Именно эта женщина представляла для нее главную достопримечательность и украшение этого города.
   В последние дни, острое чувство вины перед Николь, не давало покоя. Получалось, она по собственной глупости разрушила нечто очень ценное – отношения с любимым человеком, с женщиной перевернувшей её мир на сто восемьдесят градусов.
   Тяжко выдохнув, Виктория подняла голову и посмотрела в ясное голубое небо. Если раньше она считала себя преданной и обманутой, то теперь чувствовала себя столь виновато, что оставалось только унижаться и просить прощения, признав свою ужасную ошибку. Однако собственная гордость как дикая волчица стояла на страже, мешая сделать решающий шаг. «Как же глупо», – мотая головой, подумала Виктория, сокрушаясь над собственной трусостью. Конечно, она знала, что в отношениях, Николь ставила доверие на первое место и маловероятно, что прощала подобные промахи.
    Виктория выбрала спокойное место, подальше от игроков в пляжный волейбол. Надела солнцезащитные очки, легла на шезлонг и, прикрыв глаза, постаралась успокоить свои мысли, расслабляясь под негромкий шум волн.  

    Шесть лет назад
   В комнате горели прикроватные лампочки, окутывая пространство мягким светом. Спальня Николь выглядела достаточно просторной, отражая характер хозяйки: изящная мебель, современный интерьер теплых тонов и широкие окна – воплощали атмосферу дизайнерского совершенства и домашнего уюта.
   Виктория смотрела в синие глаза и тонула в их чарующих глубинах, когда пальцы Николь осторожно скользнули ей под блузку. Поглаживая спину, она перешла к груди и услышала тихий стон. Губы Николь накрыли ее рот чувственным поцелуем, на который она ответила более глубоким и долгим. От волнующих прикосновений, тело Виктории охватило нестерпимым жгучим желанием. Она ощущала возбуждение всем своим существом.
   Когда ее блузка упала на пол, Виктория чуть отстранилась, оставшись в одном в одном бюстгальтере и, посмотрев Николь прямо в глаза, прошептала:
— Я никогда не делала этого с женщиной...
— Знаю, просто расслабься и следуй своим желаниям, – тихо ответила Николь, коснувшись большим пальцем полуоткрытых губ модели. – Если сомневаешься, мы можем, остановиться прямо сейчас. Я все пойму, – заверила она, не сводя с нее проникновенных темно-синих глаз.
   От одной мысли «остановится», Викторию одолело глубокое разочарование. Ее тело умоляло о прикосновениях Николь, сводя почти до боли мышцы живота. Она хотела ее больше, чем кого-либо в своей жизни. Еще ни один человек не вызывал в ней столько чувств и эмоций. Николь Райдер была воплощением женственности и силы одновременно. Рядом с ней все вокруг обретало такие яркие краски, что кружилась голова. Она стремительно погружалась в удивительный мир, в который Николь ее приглашала.
— Нет, – мотнув головой, Виктория обхватила ее за талию, наслаждаясь упругим телом. Вся былая неуверенность вмиг исчезла. – Я хочу тебя и никогда не была в чем-то настолько уверена, – прошептала она, прильнув к полным губам, отдаваясь во власть бушующих желаний, сводивших с ума ее тело и разум.  
   Николь плавно провела руками по волосам шоколадного оттенка, взяла девушку за подбородок и посмотрела в затуманенные серые глаза, в которых плясали искорки желания. Дрожа в предвкушении, Виктория пошатнулась, но уверенные руки притянули ее обратно, крепче сжимая. Сгорая от желания прикоснуться к коже Николь, она сорвала с ее плеч короткий пиджак, таким образом, выражая свою готовность. Блондинка в черном топе, разжигала в ней что-то неизведанное и скрытое, словно Виктория открывала в себе тайну хранившуюся годами.
— Еще чуть-чуть и я потеряю способность здраво мыслить, – голос модели прозвучал ни как обычно, он стал низким и хриплым.
    В ответ Николь расстегнула ее кружевной бюстгальтер и, толкнув Викторию на широкую кровать, обрушилась сверху. Медленно целуя плоский живот, она поднималась выше, исследуя каждую выемку точеного тела. Мягкие поцелуи уступали жестким и требовательным. Николь не сдерживала себя в ласках. Она целовала Викторию в губы, в шею, за мочкой уха, везде, где касалась ее кожи. Она так сильно хотела насладиться ею, проникнуть в ее сознание и довести до его потери. Нестерпимое и всепоглощающее желание невероятно пугало Николь, это было чем-то новым и незнакомым ей, но, она ничего не могла с этим поделать. Внутренний огонь, который вызывала Виктория, разгорался сильнее и все, что она могла, это – поддаться ему.
   Виктория оторвалась от жарких губ блондинки, только чтобы избавиться от мешающей одежды и когда не осталось никаких препятствий, запустила пальцы в белокурые волосы, прижав Николь к своей груди. Погрузившись в новые, неизведанные прежде ощущения, Виктория прикрыла глаза и громко выдохнула, когда Николь чувственно обвела языком ее твердый сосок, а затем играючи оттянула его губами. Низкий стон девушки мгновенно отозвался у Николь глубоким наслаждением, разливаясь теплом по всему телу. И более не сдерживая себя, она провела длинными пальцами по влажным шелковистым складкам.
    Виктории казалось, сознание покидает ее тело, улетая в мир неземного удовольствия и все, кроме этой женщины потеряло для нее всякий смысл. Теряясь во вспыхнувших мириадах ослепляющих молний всепоглощающих чувствах, Николь застонала, растворяясь в обжигающем огне их плоти. И, когда она проникла внутрь, Виктория вцепилась в крепкие плечи, принимая ее. Напряжение нарастало с каждым движением. Бедра Виктории двигались в такт заданному ритму.
    Сопротивляясь собственному оргазму, Николь вынула пальцы и, проделав дорожку горячих поцелуев, спустилась ниже к самому центру. Она развела в сторону обнаженные бедра и обхватила губами набухший клитор.
   Ласкающий язык подвел Викторию к самой границе, она всхлипнула, сотрясаясь от разливающегося теплом по всему телу оргазма, чувствуя окутывающие объятия Николь, которые стали всем ее миром, она тонула в них и совсем не хотела всплывать на поверхность.   
— Потрясающе! – негромко протянула Виктория, притягивая к себе блондинку.
     Наградив девушку легким поцелуем, Николь провела пальцем по идеально прямому носику, любуясь завораживающей красотой своей модели.
— Никогда не испытывала ничего подобного, – произнесла Виктория, впервые ощущая с кем-то столь близкую связь.
   Она поднесла ладонь Николь к своим губам, поедая взглядом ее стройное подтянутое тело, любуясь его плавными заманчивыми изгибами. В модельном бизнесе ей часто приходилось видеть других девушек с хорошей фигурой, но тело Николь выглядело не просто стройным, оно было совершенным.
   Они обменивались нежными поцелуями, и в какой-то момент Николь мысленно задалась вопросом: кого на самом деле она искала – лицо для своей компании или женщину, в которую влюбится.
— Ты невероятно красива, – прошептала Николь, оттягивая зубами мочку ее уха, – никак не могу тобою насладиться. 
— Ах, кто бы говорил, – отозвалась Виктория, забираясь в копну белокурых волос. – Никогда не думала, что смогу желать кого-то так сильно. Я думаю о тебе с тех пор, как впервые увидела.
— Хм, то есть я заинтересовала тебя с нашей первой встречи? – Николь не прекращала откровенных поглаживаний.
— По-моему это очевидно, – Виктория хихикнула, пытаясь устоять перед настойчивыми прикосновениями. Только теперь она сама хотела, обладать Николь. Ее нутро желало этого как никогда, заставляя сердце биться быстрее. Схватив блондинку за запястье, она неожиданно перевернула ее на спину и, накрыв своим телом, предупредила: – Даже не думай...
     Затянутые дымкой страсти серые глаза, поймали на себе прямой темно-синий взгляд.
— Что ты со мной делаешь? – задыхаясь новой волной подступающего желания, прошептала Виктория ей в губы, скользя руками по гладкому телу.
     Морской воздух охватил Викторию легким дремам, перемешавшись с воспоминаниями, пока голос подруги не привел ее обратно в настоящее.
— Привет, соня! – подкравшись сзади, поприветствовала Камилла.
— Привет, – расслабленно протянула она, потягиваясь на шезлонге. – Похоже, я ненадолго задремала.
    Шум волн размеренно набегавших на берег приятно ласкал слух.
— Давно, ты здесь? – Камилла взглянула на массивные наручные часы и подтянула поближе второй шезлонг, придвинувшись к подруге.
— Ну, так... хотела немного побыть наедине с океаном, – она улыбнулась уголком губ и посмотрела куда-то вдаль.
— Я все поняла, когда ты написала мне что перезвонишь сама.
— Прости. Мне нужны были эти несколько дней одиночества, чтобы разобраться в своих запутанных мыслях.
— Все нормально. – Она коснулась ладонью ее обнаженного плеча. – Что-то произошло, так ведь? Раз ты взяла тайм аут...
     Виктория встревоженно отвела взгляд, как будто боялась осуждения.
— Я поговорила с Николь, – ответила она совершенно бесцветным голосом. – И я облажалась по полной программе.
— В смысле? – уточнила Камилла, стягивая с себя майку и, зарыв ступни в мягкий песок, вытянулась на шезлонге.
— Я разрушила наши отношения. Не она – я! Поступила низко с человеком, которого люблю. – Виктория обхватила голову обеими руками, пряча пальцы в густых волосах. – Видела бы ты, какая ярость вспыхнула в ее глазах, когда я произнесла имя «Филипп Сильва». – Она даже не пыталась скрыть искреннее сожаление. – Иногда я ненавижу себя за свой темперамент.
     Камилла задумалась и спустя некоторое время произнесла:
— Как ты поняла, что она говорит тебе правду?
     Виктория нахмурилась, дернув плечом.
— Какой смысл ей врать сейчас?! И потом мне достаточно было увидеть ее лицо, когда я сказала про Филиппа. – Виктория накрыла ладонями лицо, ее отчаяние росло с каждой секундой. – Я все испортила. Вместо того чтобы поверить Николь, я поверила ее врагу – этому кретину, – в сердцах бросила она, всплеснув руками. – Поверила обстоятельствам, фотографиям, но только не ей. Кто я после этого? – беспомощно всхлипнула она.
— Хорошего тут, конечно, мало. Но послушай, мы все ошибаемся. 
— С той разницей, что некоторые ошибки, обходятся нам слишком дорого.
— Не нагнетай. У тебя были на то веские причины. – Камилла нанесла на кожу солнцезащитный крем и начала его усиленно растирать. – Дай вам обеим время.
— Время? Да о чем ты говоришь, Кэм. – Виктория подвигала плечами и, выпрямив спину, села в позу лотоса. – Я оскорбила ее. Обвинила в домогательстве! – Она замолчала, пытаясь побороть возникший ком в горле. – Чертов адвокат со своим советом, заверил меня, что это единственная возможность избежать выплаты приличной неустойки. – Виктория усмехнулась своей былой наивности. – Правда, это все равно не помогло. Я не просто ушла от нее, а ушла со скандалом. Довела дело до суда.
     Камилла помолчала, прикидывая что-то в уме.
— Как я уже сказала, нам всем свойственно ошибаться и принимать неверные решения. Не вижу смысла, загонять себя в тупик самобичеванием, – поправив верх купальника, она села напротив подруги. – Я склонна жить по принципу «смотри вперед и не оглядывайся назад». И тебе советую.
     Виктория на миг изумленно застыла, а потом снова простонала.
— Прекрати обвинять себя. Ты либо что-то делаешь с этим, либо живешь дальше с Николь или без нее.
— С ней я уже и не мечтаю, – покачав головой, почти шепотом произнесла Виктория.
— Не говори так. Если между вами осталась чувства, то их можно вернуть.
— Спасибо за поддержку, Кэм. – Она похлопала ее по руке и посмотрела на волны океана, что набегали на берег. – Но думаю вряд ли что-то можно вернуть. Моя история без счастливого конца, а значит, нет смысла ее обсуждать. Поговорим лучше о тебе. Расскажи, как у тебя дела?
— Вик, ты ведь любишь ее.
— Это неважно. Теперь неважно. Так что давай сменим тему.
   Глотнув из бутылки воды, Камилла безмолвно подчинилась. И решила сейчас самое время рассказать про ее свидание. Меньше всего она хотела, чтобы Виктория узнала об этом от третьих лиц.
— По правде говоря, мне нужно тебе кое-что сказать. Надеюсь, ты не рассердишься на меня.
     Виктория пытливо посмотрела на подругу, щурясь от яркого полуденного солнца.
— А я должна буду рассердиться? – серые глаза излучающие намек на загадку, полностью сосредоточились на подруге.
— Есть такая вероятность, – предположила Камилла, снимая темные очки.
— Тогда лучше не тяни с этим.
     Она кивнула.
— Я буду играть в клубе «Savage» по субботам и вторникам. – Встретив на себе изумленный взгляд, она добавила: – это ведь не испортит нашей дружбы?
— Вот так новость! Э-э... если честно, ты застала меня врасплох. – Виктория озадаченно почесала подбородок, подбирая слова для ответа. – Признаюсь, я несколько удивлена. Но, если это – то, чего ты хочешь, тогда мои поздравления.
     С облегчением выдохнув, Камилла увидела искреннюю улыбку на лице подруги.
— Как тебе удалось, если не секрет? – озадаченно поинтересовалась Виктория, когда множество вопросов закрутились в голове.
— Пришлось постараться, – честно призналась Камилла. – Николь Райдер была против этой идеи. Она не хотела связываться со мной из-за нашей с тобой дружбы. Тем не менее, решила дать мне шанс и попросила посетителей клуба оценить мое выступление. Пришлось встать за диджейский пульт и отыграть сет. К моему счастью, публике понравилось. Вот так, в двух словах, меня приняли в «Savage».
— Да-а-а, – завороженно протянула Виктория, хотя удивилась не сильно. – Ну, поступок в духе Николь. Она любит применять неординарный подход. 
— Это еще не все.
     Виктория настороженно подняла бровь, будто ожидала подвоха.
— Не все?
— У меня с Лизой будет свидание.
    Не веря своим ушам, Виктория придвинулась ближе, словно они обсуждали какую-то тайну.
— С Лизой Смит?
— Да, – кивнула Камилла, немного смущаясь.
— С Лизой – подругой Николь?
— Да, с той самой Лизой, которая работает в клубе.
    Виктория как-то растерялась, не представляя как реагировать на данную новость.
— Боже, то есть поздравляю. – Она скривила лицо от непонятных ощущений,  не понимая, что испытывает на самом деле от этой новости. – Прости, я пока не понимаю, как реагировать. – Она повернулась к бирюзово-изумрудному океану. – Это точно не шутка? За один раз слишком много интригующих новостей.
— У меня есть одна и хорошая новость.
    Виктория подозрительно прищурилась.
— На сегодня это все новости, – рассмеялась Камилла.
— О, ну спасибо и на этом. – Виктория пропустила между пальцев блестящие, цвета горького шоколада волосы. – Она действительно тебе нравится? Я имею в виду... боже, что я несу. Лиза очень привлекательная и, конечно она тебе нравится.
— Вик, хочу чтобы ты знала – это никак не отразится на нашей дружбе. Обещаю! – заверила Кэм и подсела на край ее шезлонга. Она обняла Викторию за плечи. – Должна еще кое-что признать, – она криво улыбнулась. – Николь Райдер определенно обладает природным магнетизмом, то и дело пленит чужие взгляды, это очень заметно. Не мудрено, что ты поверила в те липовые фотографии и в поцелуй. Окажись я на твоем месте, не факт, что поступила бы иначе.
    Противная волна безнадежности охватила Викторию снова и, поджав губы, она посмотрела на океан, как на единственно доступное утешение. Солнечные блики игриво плясали на водной глади, словно беззастенчиво заигрывая.
     Камилла пристально посмотрела в крупные серые глаза, затем сжала в своей ладони ее руку.
— Ты здесь, Вик, и тебе под силу вернуть ее.
     Свежий бриз откинул прядь волос на лицо, но Виктория не стала их убирать.
— Сомневаюсь. Я провалилась при первых же трудностях в наших отношениях. Мои извинения, ничего для нее не значат. Я видела ее взгляд, чувствовала ее гнев…
     Камилла аккуратно убрала прядь с ее лица.
— Перестань себя упрекать. Любая на твоем месте могла ошибиться, – задумавшись, она до боли прикусила губу. – А приходи в следующую субботу на мое первое выступление в «Savage»?
    Виктория вздохнула и положила голову на дружеское плечо.
— Учитывая все обстоятельства, не думаю, что это хорошая идея.
— Прекрати, ты моя подруга и имеешь право прийти на мое выступление.
— Ага, скажи это Николь.
— Брось, Вик, я что-нибудь придумаю.
     Виктория чуть заметно улыбнулась, наслаждаясь, обществом подруги и теплым освежающим бризом.
— Не стану обещать что приду, но обещаю подумать над твоим предложением.
 
****
   Вечерний город окунулся в подсветку уличных фонарей, когда Рейчел Бакер расположилась у большого окна, одного из респектабельных кубинских ресторанов в районе Корал-Гейблс. Она медленно потягивала розовое вино из бокала, равнодушно оценивая посетителей за соседними столиками.
— Привет, Рейчел. Надеюсь, не заскучала, пока ждала меня? – Николь мягко улыбнулась, приветствуя давнюю знакомую. – Извини, попала в пробку, как назло.
— Здравствуй, дорогая. Ты же знаешь, я вполне самодостаточна, чтобы скучать наедине с собой.
     Женщины обменялись приветственными поцелуями.
— И потом, как можно скучать, ожидая встречи с тобой, – ответила она с дружеской ухмылкой. – Приятное предвкушение многого стоит в наши дни.
— Как всегда не забываешь сделать комплимент, – подметила Николь, сверкнув улыбкой в приглушенном освещении ресторана.
— Я делала бы их гораздо чаще, позволь ты мне. – Не сводя глаз с блондинки, Рейчел рассмеялась, быстро сменив тему: – Когда ты звонила, мне показалось, ты была чем-то встревожена.
     Николь кивнула, вспоминая, как из уст Виктории сошло имя «Филипп Сильва».
— Тебе все правильно показалось.
— Насколько я понимаю, речь пойдет о деловом предложении? – в нетерпении Рейчел сделала небольшой глоток вина.
— Как тебе известно, мне принадлежит часть сети косметических магазинов Сильва. – Рейчел кивнула, внимательно слушая. – Второй частью сети владеет Филипп Сильва и его мать Глория Сильва. Несколько лет назад, мой отец выкупил у их компаньона его долю и завещал мне.
   Официант ненадолго прервал их разговор. Они сделали заказ, и Николь продолжила. Рейчел же изучала собеседницу, выражая всем своим видом неподдельный интерес.
— Конечно, Филипп всячески пытался выкупить ее. Но поскольку это завещание папы, а мне очень дороги память о нем и его пожелания, я не шла на сделку ни при каких условиях. Возможно, мое решение в какой-то степени подпортило и без того не гладкие отношения с семейством Сильва. Впрочем, это не повод, чтобы опускаться до… – Николь замолчала, испытывав внезапное отвращение к его поступку и посмотрела на вечерние огни Майами.
— Помню, у тебя были какие-то проблемы с ними, – прощупывая почву, ненавязчиво уточнила Рейчел.
   Николь сморщилась, словно от зубной боли.
— Да, были. И есть. Но теперь я хочу избавиться от них.
     Рейчел с минуту подумала.
— Так, значит, ты намерена избавиться от своего наследства.
     Николь усмехнулась утвердительному тону собеседницы.
— К сожалению, у меня не осталось ни малейшего желания иметь дело с этими людьми. Не вижу больше в этом никакого смысла. Надеюсь, папа меня бы понял.
    Рейчел начала рассуждать вслух:
— Несколько лет ты терпела их, невзирая ни на что. А теперь жаждешь избавиться от неплохого куска прибыли. Почему?
     Николь откинулась на спинку стула, покручивая бокал за длинную ножку.
— Те фотографии, Виктория получила от Филиппа, – в ее голосе плескалась горечь, смешанная с отвращением.
     Лицо Рейчел исказилось от злости.
— Вот трус! Решил отомстить, не глядя в глаза, иначе говоря «вонзить нож в спину», – подытожила она, глотнув вина. – Хочешь отыграться?
     Нахмурившись, Николь покачала головой:
— Оно того не стоит.
    Вздохнув, Рейчел отвернулась к окну. «Подонок», – подумала она. Ей приходилось со многим иметь дело и такое понятие, как месть, не было для нее чуждым. Рейчел часто в делах брала нахрапом или запугивала, если возникала такая необходимость. Николь была властной, но в меру и, в отличие от нее, играла по другим правилам.
    Она снова повернулась к собеседнице:
— Такое нельзя прощать.
   Николь задумалась, хотела ли она мести? И да, и нет. Она не готова причинить вред его жене и прекрасному малышу, которые ни в чем невиноваты. Месть – порочный круг, где нет победителей.
— Мы не в первобытной стае, Рейчел.
— Только, ради бога, не начинай говорить мне о морали.
— Я и не собиралась, – рассмеялась Николь, догадываясь о методах Рейчел Бакер.
    Ее хищные глаза сощурились.
— Ты же знаешь, я могу привести тебе его на коленях, – с пристрастием заявила она. – Это ведь не проблема. У меня есть те, кто делает грязную работу.
— По тише, Рейчел. Все чего я хочу – продать мою долю человеку, который не даст спуску этому самонадеянному ублюдку. 
   Официант любезно расставил заказанные блюда.
— Что-нибудь еще желаете? – вежливо поинтересовался он, в отутюженной униформе с эмблемой ресторана.
— Нет, спасибо, – ответила Николь, – мы дадим знать, если нам что-то понадобиться.
    Пожелав им приятного вечера, он удалился к соседнему столику. Николь взяла бокал с белым вином и поднесла к носу, наслаждаясь ароматом лучшего из дорогих вин.
— Предлагаю тебе выкупить мою часть магазина. Цена выгодная. – Николь достала из сумки папку с документами и положила ее перед давней подругой.
     Рейчел растерянно взглянула на нее, потом взяла папку и внимательно прочла содержимое.
— Если, конечно, ты заинтересована, – добавила она, постукивая пальцами по деревянному столу, накрытому белой скатертью.
   Хитрая улыбка Рейчел являлась безмолвным согласием.
— Значит продать. Мне? – она быстро прикинула выгоду. – Невзирая на просьбу твоего отца?
— В тридцать три я уже не так сентиментальна, как в двадцать пять. – Кончиком пальца Николь провела по бокалу, созерцая, как жидкость пшеничного цвета оставляет тягучий след на стекле. – И как уже сказала, я не хочу иметь больше ничего общего с семейством Сильва, – напомнила она, смакуя вкус ингредиентов салата, пока Рейчел размышляла над предложением. – Кстати, дела там идут неплохо. Видимо косметика ручной работы пользуется спросом.
     Рейчел накрыла своей ладонью руку Николь.
— Я согласна. Не вижу причин отказываться. – Взгляд рыжеволосой женщины искрился. – Подумай, разве он не заслуживает большего наказания? – не успокаивалась она. – Скажи мне, что я должна сделать, и я сделаю.
   Николь смотрела на женщину, на пути которой мало кто решался встать в ее алкогольном и табачном бизнесе. Она не понаслышке знала о стальной натуре Рейчел, жесткой и несгибаемой, имеющей свое влияние в некоторых структурах города. И не дай бог, кому-то перебежать ей дорогу. Николь всегда удивлялась, чем она так заслужила расположение этой довольна-таки опасной «охотницы». Да, когда-то давно они были физически близки, но Николь дала понять, что между ними не может быть никаких серьезных отношений. И к ее удивлению, Рейчел с уважением приняла это решение. После этого она все также готова была, сделать для нее все, не прося ничего взамен.    
— Думаю, для него будет достаточно того, что ты станешь совладелицей сети его магазинов. – На лице Николь отразилась самодовольная улыбка. – Мы ведь знаем, с тобой шутки плохи.
   Рейчел поняла намек и ответила точно такой же улыбкой. Обсудив некоторые нюансы по передачи прав, они, наконец, договорились.
— За сделку? – С видимым удовольствием, Рейчел подняла бокал.
— За сделку!
 

Глава 9
— Мне не терпится узнать, что ты задумала? – не скрывая своего любопытства, сказала Лиза, когда Камилла подала ей руку, открыв перед ней дверцу своего небольшого фольксвагена.
   Камилла загадочно улыбнулась.
— Терпение, — она указала правой рукой в противоположную сторону.
   Лиза обернулась, обнаружив за спиной небольшой ресторанчик. Внешне заведение уже показалось ей очень уютным. Весь фасад малоэтажного здания утопал в густой зелени. По стенам тянулись вьющиеся растения, точно такие же, как в маленьких провинциальных селениях, какой-нибудь Италии. Они вошли внутрь. Небольшое количество столиков, которые занимали площадь зала, в таком же стиле, что и снаружи, оказались свободными. Лиза не понимала в чем причина такой безлюдности, учитывая тот факт, что было где-то около четырех часов вечера. В заведении с такой невероятно романтической атмосферой, должно же быть, хоть немного посетителей.
— Прошу, — Камилла отодвинула стул, чугунные ножки звонко скользнули по кафельному полу. Она жестом показала девушке присаживаться, и Лиза незамедлительно последовала ее предложению.
   Официант подошел через минуту, уже с закусками и белым вином.
— Не понимаю, что ты задумала и почему здесь, только – мы, но тебе удалось произвести впечатление. — Лиза повертела в руках салфетку. — Мне определенно здесь нравится.
— Рада это слышать. Ты заслуживаешь все это и даже больше, – с жаром сказала Камилла, любуясь искренней реакцией девушки.
— Не заставляй меня краснеть. — Лиза ощутила легкое волнение первого свидания, так будто ей было не тридцать три года, а всего шестнадцать.
  Камилла подняла наполненный бокал.
— За нашу встречу?
— За встречу, — повторила Лиза, и звон бокалов эхом пробежал по залу. Она обвела взглядом маленький ресторанчик, так и не найдя никого кроме них с Камиллой и обслуживающего персонала. Ее жутко мучила мысль, в чем же причина такой идиллии.
— Могу я спросить?
  Кэм кивнула, приступая к закуске.
— Судя по дизайну, очень романтичное место. — Лиза образно обвела рукой зал. – Тогда почему здесь – только мы?
— Потому что я попросила его для нас. — Глаза цветом черного кофе вспыхнули озорной улыбкой. — Управляющий рестораном, мой хороший знакомый. Так что не переживай, у меня не было с этим проблем.
— Признаюсь, для меня еще никто не делал, ничего подобного.
— Буду предельно честной. Это лишь малая часть, чего бы я действительно хотела для тебя сделать, Лиза. — Она выдержала для храбрости паузу. — Если быть откровенной до конца, ты не идешь у меня из головы с нашей самой первой встречи.
Камилла коснулась кончиками пальцев руки миниатюрной блондинки. В этом прикосновении присутствовало, что-то горячее и нежное. Карие глаза скользили по ней, обжигая своей пылкостью. На какие-то секунды, время словно остановилось. Лиза почувствовала, как внутри скрутила горячая волна возбуждения, когда ладонь брюнетки накрыла кисть ее руки. Ей невыносимо захотелось, запечатлеть поцелуй на аппетитных губах Камиллы. Ее сводил с ума один только страстный взгляд угольных глаз, с густыми темными ресницами.
Неожиданный вопрос официанта, вытащил их из волшебного мира, в котором обе пребывали несколько коротких, но восхитительных мгновений.
— Леди, готовы сделать заказ? — Приятной наружности официант, приготовился записывать.
Лиза развела руками, не в силах думать о кулинарных изысках. Единственное, что она смогла сказать:
— Думаю, я попробую какое-нибудь легкое блюдо из овощей, которое считается лучшим в вашем ресторане.
— Мне тоже, что-нибудь из особых блюд. — Камилла не стала особо отличаться заказом. – Насколько мне известно, здесь действительно очень вкусно готовят.
Официант поблагодарил за заказ и удалился. Девушки снова остались наедине. Лиза совершила несколько глубоких вдохов, чтобы прояснить мысли и вернуть самообладание.
— Кстати, как Виктория отнеслась к твоей игре в нашем клубе? — спросила она с любопытством.
Камилла про себя улыбнулась, на столь резкую смену темы.
— Сначала она удивилась. — Девушка задумалась, вспоминая реакцию подруги. — Но, как настоящий друг, она просто порадовалась за меня.
На губах Лизы мелькнула робкая улыбка.
— Извини за то, что тебе пришлось выслушать все, что я тогда наговорила Виктории.
Камилла легонько кивнула, понимая сложность их взаимоотношений.
— Поверь, Виктории сейчас действительно нелегко, — с грустью добавила она.
В ответ Лиза протестующе подняла ладони к верху:
— Слушай, это была моя первая реакция на нее. Она сильно ранила Николь, и я не знала, как ей помочь. Целый год я наблюдала ее опустошение, пока она наконец не взяла себя в руки.
Камилла приоткрыла рот, чтобы ответить, как указательный палец девушки, плотно лег на ее губы, приказывая помолчать.
— Прошу, Камилла, — Лиза покачала головой. Она хотела раз и навсегда расставить между ними все точки над «i», раз так получилось, что они оказались в такой ситуации, когда обе их лучшие подруги имели сложные взаимоотношения друг с другом. Нельзя допустить, чтобы это коснулось их собственных отношений. — Знаю, ты будешь защищать Викторию, как я – Николь, потому что мы их любим. Я не собираюсь обвинять Викторию. Полагаю, они достаточно зрелые личности, для того, чтобы самим решить, что им делать дальше. — Лиза задумалась, что-то припоминая. — А вообще, когда они были вместе, мы неплохо ладили с Викторией. Скажу больше, у нас были с ней хорошие приятельские отношения. Иногда мы весело проводили время вдвоем, пока Николь занималась делами в компании.
Погладив тонкое запястье девушки, Камилла с воодушевлением приняла сказанное.
— Хорошо что мы коснулись этой темы и все выяснили. Я немного опасалась, что с этим могут возникнуть проблемы.
— Согласна. Тогда за это стоит выпить, — воскликнула Лиза, понимая тесную завязку между всеми действующими лицами, которая действительно могла негативно отразиться на их зарождающихся отношениях. Тем более Камилла была первой за долгие годы, кто приоткрыл дверь к ее сердцу, и она не хотела потерять их нежную, тонкую связь.
Следующие два часа они разговаривали на всесторонние темы, удивляясь совпадению их интересов. Когда ужин подходил к концу, девушки заливались смехом от истории, рассказанной Лизой из своего прошлого, о том, как однажды они с Николь заблудились в Мумбаи.
— Боже, — смеялась Лиза, — это было невероятное путешествие! Начиная уличным такси и заканчивая бедными районами. Когда мы оказались в трущобах, я действительно испугалась! Там никто не говорил по-английски, все было почти так, как в документальном фильме про нищету Индии. — Она накрыла ладонями лицо и звонко засмеялась. — Но больше всего мне было жалко нашего гида, когда он увидел нас в отеле. Видела бы ты его! На его лице одновременно застыла маска облегчения и испуга. Бедняга застал Николь в ярости, а этого я никому не пожелаю. Господи, я думала, она убьет его, за то, что он потерял нас на главном рынке.
Камилла заливалась смехом вместе с ней.
— Вам повезло, что вы выбрались оттуда целыми и невредимыми.
— Ездить куда-то с Николь это что-то... — Лиза раскраснелась от истеричного смеха. — Не представляешь сколько раз, она тащила меня путешествовать в такие места, где я начинала молиться, чтобы мы вернулись живыми. — Сделав паузу, она немного успокоилась. — А потом я поняла, если еду в опасное место с Николь, то могу быть уверенна – с нами ничего не случится. У нее дар выходить сухой из воды. — Лиз весело пожала плечами. — До сих пор не разгадала, как у нее это получается.
Камилла не сводила глаз с симпатичных ямочек на щеках блондинки, когда та смеялась. Ее звонкий смех окутывал самой красивой музыкальной волной, которую ей когда-либо доводилось слышать.
— Своими рассказами, ты пробудила во мне дикое желание к экстремальному туризму.
— О да, это определенно захватывает. Мне не хватает того драйва, что давали поездки в заброшенные уголки нашей планеты.
— Тогда точно стоит попробовать.
— В таком случае, советую взять с собой Николь, как страховку.  
Они снова засмеялись, после чего сцепились пальцами, переплетая их вместе. Лиза никогда не думала, что ей так сильно будет мешать стол. До дрожи в коленях, ей захотелось притянуть Камиллу ближе, коснуться её лица, почувствовать ее прерывистое дыхание...
 
****
   Камилла остановила автомобиль на Меридиан авеню, где у Лизы была квартира. Она предпочитала жить в шумном районе Соут Бич и чувствовать его энергию. Проведенные вместе четыре часа, пролетели незаметно. Они вышли из машины и встали рядом, всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Было очень здорово. Спасибо, что согласилась со мной встретиться.
— Это тебе спасибо. — Лиза посмотрела ясными, серо-голубыми глазами на свою спутницу. — В такие моменты начинается самое интересное. Каждый думает поцеловать или просто обнять? Не так ли?
Во взгляде Камиллы появилась растерянность, она жаждала коснуться сочных губ блондинки, но боялась торопить события. Эта девушка все глубже проникала в ее душу и Камилла наслаждалась этими волнующими, терпкими сочетаниями ярких чувств, вызывающих в ней какое-то невероятное вдохновение, внутри будто дрожал опасный вулкан, готовый вот-вот извергнуться горячими каплями не выказанной страсти.
Читая робкий взгляд Камиллы, Лиза смело добавила:
 — Думаю, я сама это сделаю.
В следующий момент, Камилла с упоением почувствовала горячие губы блондинки на своих губах. Лиза нежно обхватила лицо Кэм, та в свою очередь обняла ее за талию и притянула ближе к себе. Дальше последовала серия нежных поцелуев. Каждое прикосновение губ дарило обоим волшебное состояние полета.
— Ты в порядке? — прошептала Лиза, ощущая, как дрожат ее колени.
— Да, лучше и не бывает, — хриплым голосом ответила Камилла. — Надеюсь, мы еще увидимся вне клуба?
— Что-то подсказывает мне, это случится очень скоро.        
 

Глава 10
   Сесилия спустилась на кухню, в которой, как обычно Филипп молча пил кофе, с умным видом листая утреннюю газету. Так как выходные уже приближались, Сесилия решила попытать счастье с предложением о романтическом вечере, наедине. Ее темные волосы были немного растрепаны после сна. Поправив халат, она присела на соседний стул рядом с мужем.
— Доброе утро, – сухо поприветствовал Филипп, не отрывая взгляд от статьи, которую судя по всему, увлеченно читал. – Что заставило тебя так рано встать? – как бы между делом поинтересовался он.
— Просто хотела увидеть тебя, – она положила ладонь на его колено. – Скоро выходные. Мы давно никуда не ходили.
    Неоднозначно посмотрев на жену, Филипп, наконец-то отбросил газету.
— Не успел сказать тебе, в эти выходные меня не будет дома, – сорвалось с его уст. – Я принимаю участие в одном мероприятии, оно пройдет на круизном лайнере.
     Чтобы не видеть реакцию жены, Филипп пригубил из чашки кофе.
— И я только сейчас узнаю об этом – утром в пятницу? – Сесилия сдвинула брови, сердито смотря на мужа. – Филипп, я устала сидеть дома! –     Последняя фраза далась ей на октаву выше.
    Он нервно взмыл вверх руками, таким образом, защищаясь от негодования жены.
— У тебя все есть. Чего тебе не хватает, Сесилия?
— Мне не хватает здорового общения с тобой. Куда подевалось все то, что нас связывало? – с упреком кинула она. – Ты живешь в каком-то своем замкнутом мире, где нам с Дани нет места.
— Ошибаешься, я все делаю, чтобы вы с Дани ни в чем не нуждались.
— Ты не понимаешь Филипп... – она бессильно развела руками, – дело не в материальных благах. Когда я хочу провести с тобой время, у тебя всегда находится отговорка. Или, например, я давно хочу съездить к родителям в Сан-Пауло, но ты, каждый раз заставляешь меня откладывать поездку, заявляя, что скоро мы поедем туда вместе. Но у меня ощущения, что этого никогда не случится. Так что, скорее всего мне придется навестить их самой.
— Кажется, мы это уже обсуждали, – в голосе Филиппа появилось нескрываемое раздражение. – Твои родители могут сами приехать к нам, я не против, если они у нас погостят. – Он встал и начал мерить шагами комнату. – Сколько мне нужно повторять, что я не желаю слушать о том, как ты с нашим сыном, вдвоем полетите в Сан-Пауло. Кто знает, что с вами там может случиться? – громко возразил Филипп.
— Что опасного может произойти со мной или с Дани в Сан-Паулу? Это не Африка, и потом, Бразилия – моя родина. – Сесилия саркастически засмеялась. – Или, ты мне не доверяешь? – Она поднялась со стула, запахнула тонкий халат и подошла к мужу, чтобы посмотреть ему в лицо. – Дело в доверии, я ведь права?
     Филипп выдержал взгляд жены.
— Он ведь в Сан-Пауло живет, твой бывший, тот бразильский мачо? – Он угрожающе посмотрел на Сесилию, ожидая, что та утихомирится.
— О господи, боже мой! Филипп, ты меня пугаешь. – Сесилия вытаращила глаза на мужа, так, будто впервые  видела этого человека. – Он – мой бывший. У всех есть «бывшие», и это не значит, что к ним нужно ревновать!
— А я не желаю, чтобы моя жена приближалась к этому прошлому, – резко бросил Филипп и поднял руку, вытянув пятерню. –  Не хочу больше этого слышать.
    Сесилия медленно хлопала глазами. Заявление Филиппа о прошлом, мягко говоря, выбили ее из равновесия. Она не предполагала, что ее муж за несколько лет, мог настолько измениться.
— Я не узнаю тебя, – ее голос стих почти до шепота, – или, я просто никогда тебя не знала?
    Филипп не придал никакого значения словам жены.
— У нас есть ребенок и твой долг заботиться о нем, как я забочусь о вас. – Он нервно поправил фиолетовый галстук, стянул со спинки стула серый пиджак и, не посмотрев в сторону Сесилии, хлопнул входной дверью.
    Очередной разговор не принес ничего, кроме ссоры, – подумала Сесилия. Все беседы на эту тему, всегда заканчивались одинаково. Филипп начинал нервничать и обвинять ее в том, что она не ценит его и ни то, что он делает. А все ее жалобы, всего лишь придирки. Сесилия поднялась наверх, достала из своей сумочки бумажку с номером телефона, тот, что дала ей Николь. Она долго теребила бумажку с номером, отрешенно пытаясь что-то в ней разглядеть, будто помимо цифр на листке было, что-то еще, магическое. Стук в дверь отвлек от размышлений. Она встала с кровати и подошла, чтобы открыть дверь спальни.
— Доброе утро, Даниил проснулся. Мы с ним уже позавтракали и собирались погулять в парке. Вы пойдете с нами? – спросила няня ребенка, которую пару месяцев назад, она сама наняла. Няне было около пятидесяти лет, и она вполне умело справлялась со своими обязанностями. Хотя няня была только на подхвате, так как в основном ребенком занималась его мать.
— Доброе утро, Элла. Пожалуй, я немного не в настроении для прогулки. Погуляйте сегодня вдвоем. – Элла кивнула в знак понимания.
   Закрыв дверь в спальню, она рухнула на кровать. В поле ее зрения снова попала бумажка с номером телефона, которую она поспешила положить обратно в сумочку. «Не дай бог, Филипп узнает, чей это номер». Чувство дикого одиночества, накрыло так сильно несносной безысходностью, что она готова была расплакаться, но слезы – это последнее, что она могла себе позволить. Злость – вот, что она почувствовала. Как она могла доверять человеку, которого совсем не узнавала. Что стало с ее мужем, и когда она его потеряла? Мысли ее вернулись к Николь Райдер: умной, порой дерзкой и самоуверенной женщине. Даже здесь ее муж проявлял невежество. У нее же напротив, эта женщина вызвала невероятное чувство восхищения.
   Она совершила несколько кругов по спальне, прежде чем снова достать из сумки бумажку с номером. В одной руке она держала листок, в другой красовался мобильный телефон. «Была – не была», – подумала Сесилия и в быстром темпе набрала указанный номер телефона. После продолжительных гудков, былая решительность стремительно покидала ее. Она собралась кликнуть по кнопке сброса, как на другом конце провода раздался низкий тембр голоса. 
— Алло?
— Привет. Извини, что беспокою. Наверное, я зря позвонила, – голос Сесилии не был лишен волнения. – Ты дала мне номер, помнишь?
— Привет, Сесилия. – Заметив смущение в голосе собеседницы по телефону, Николь постаралась ее успокоить. – Не нужно извиняться, ведь я сама дала тебе свой номер.
     По каким-то неведомым причинам Сесилия поняла, что Николь улыбается и, представив лицо блондинки, ее губы дрогнули.
— У тебя что-то случилось?
   В трубке ненадолго повисла тишина. Сесилия подбирала подходящий вариант ответа. Зачем она действительно позвонила? Теперь ее поступок, казался ей нелепой глупостью.
— Полагаю, раз ты звонишь, значит, хотела о чем-то поговорить? – перетянув ответ на себя, Николь постаралась помочь женщине рассказать о причине ее звонка. 
— Прости, у тебя, наверное, своих дел полно, – виновато ответила она.
— Брось, Сесилия, дел всегда полно, но это не означает, что я не могу на время их отложить.
   Низкий голос Николь успокаивающе подействовал на Сесилию. На ее губах непроизвольно заиграла легкая улыбка. Теперь она поняла, почему Николь помимо своей внешности и природного обаяния, пользовалась успехом у женского пола. Сколько разных историй о наследнице, ей пришлось услышать от Филиппа и его матери. Если верить их словам, то Николь намеренно соблазняла бедных женщин, а потом бросала их, оставляя с разбитым сердцем. Ей почему-то казались их слова пустой ложью, ничем не подтвержденной клеветой. Она не верила, что эта женщина по своей воле, способна причинить кому-то страдания. Николь Райдер притягивала к себе и совсем не удивительно, что некоторые хотели получить от нее гораздо больше, чем та могла дать.
— Тогда возможно мы могли бы где-нибудь перекусить? – несмело предложила Сесилия.
     Николь взглянула на наручные часы швейцарской марки:
— Первые четыре часа я буду занята, а после готова сделать перерыв и сходить на ланч, – согласилась Николь. – Рядом с моим офисом есть неплохое местечко, я часто там бываю.
— Отлично! Буду рада составить тебе компанию, – неуверенно ответила Сесилия.
— Позвони, как доберешься, объясню куда идти.
— Договорились, и Николь... прости за беспокойство.
— Еще одно «прости» и я заберу обратно у тебя свой номер, – пошутила она и услышала в трубке тихий смешок.
   Отложив в сторону телефон, Николь вернулась к работе и посмотрела на отчет, который пыталась проверить второй день. Она постучала концом ручки по папке с отчетом, что лежал на ее столе. «Какова реальная причина звонка Сесилии? Зачем она ищет со мной контакта?» Когда она решила оставить ей свой номер, то не подозревала, что Сесилия вскоре воспользуется им. С ее стороны, это был просто жест добродушия. О чем они будут разговаривать? Да и зачем это ей, – подумала Николь.
   Ход ее размышлений прервал Лукас Рамзи, мужчина сорока пяти лет. Его внешность говорила сама за себя – он много времени тратил на уход за собой. Атлетическое телосложение, идеально подстриженные, уложенные волосы. Его кожа сияла здоровым цветом и ему от силы, можно было дать, максимум лет тридцать пять. Любовь к хорошему внешнему виду, породила в нем интерес к области производства косметических средств. После того как Эрнест Озуалд покинул компанию, он занял его место в лаборатории и возглавил отдел, отвечающий за разработку косметических средств по уходу за кожей. Глядя на него, можно было абсолютно точно подумать, что этот мужчина нарцисс или ловелас. За несколько лет совместной работы с ним, Николь выяснила, что это всего лишь первое впечатление, которое создавал Лукас. Чуть позже, при близком сотрудничестве, она увидела ответственного и скромного человека, не имеющего ничего общего с его иллюзорным образом.
— Здравствуй, – произнес он. Лукас обратил внимание на задумчивый вид Николь и решил, что перепутал время. Он посмотрел на часы – одиннадцать утра, как и договаривались.
     Николь подняла взгляд на мужчину, топчущегося на пороге ее кабинета.
— Проходи, Лукас. Все в порядке, просто задумалась. – Она удостоила его белоснежной улыбкой и указала на свободное кресло, напротив журнального столика. – Все готово?
— Почти. Остались только маленькие штрихи. – Лукас прошел в кабинет и начал расставлять пробники. – Все проверки прошли успешно. Я лично контролировал все тесты. Уверен, новая линия наших кремов по уходу за телом, произведет фурор. 
   Николь взглянула на образцы, выставленные в один ряд. Взяв один из них, она нанесла себе на руку. Лукас тут же поторопился, разъяснить все компоненты выбранного пробника. Он с увлечением рассказывал о свойствах новых кремов, с которых Николь по очереди снимала пробу. Еще ни разу она не пожалела о своем решении, взять Лукаса в свою команду. Когда он только пришел в компанию, на тот момент у него отсутствовал обширный опыт, а за его плечами не значилось никаких особо выдающихся проектов. Однако свое обещание, что он никогда ее не разочарует, Лукас до сих пор держал.
   После того, как Николь испробовала все образцы, к ним присоединилась маркетолог – Джессика Нил. Она работала в компании «Райдер'c» четыре года. Молодая особа, которая в сфере маркетинга чувствовала себя, как рыба в воде. Джессика являлась не просто сотрудницей компании, она приходилась Николь кузиной, по линии отца. Компания «Райдер'c» была ее первым местом, где она начала свою карьеру и продолжала по сей день. Судя по настрою, девушку все устраивало, и вряд ли она хотела бы, потерять свое место в компании. Николь считала, что любой дискомфорт в работе, мешает развитию компании, поэтому она умело окружала себя единомышленниками, людьми, на которых могла положиться. При приеме на работу, она старалась смотреть глубже, и опыт претендента стоял вовсе не первым в списке ее требований. Куда больше она уделяла внимание интересам человека, его желанию учиться и совершенствоваться. 
— Прошу прощения за маленькое опоздание, – с виноватым видом, произнесла Джессика.
    Николь посмотрела на часы: 
— Ровно на десять минут. – Кивнув головой на свободное место, Николь задержала на ней изучающий взгляд, пытаясь оценить, насколько успешно прошла утренняя встреча Джессики. – Все в порядке? – обращаясь к кузине, уточнила Николь.
— В полном. Все прошло даже лучше, чем я думала, – ответила Джессика, довольная проделанной работой.
— Что ж, хорошо. Вернемся к твоим успехам чуть позже, а сейчас обсудим все нюансы по выпуску новой продукции на рынок. 
   После маленького отчета, девушка обрела уверенный вид. Ее глаза снова засверкали, увидев во взгляде президента компании полное одобрение. Высокая хрупкая шатенка, с конским хвостом, теперь могла с чувством полного достоинства занять свое место. Несмотря на их родственные связи, на работе Николь оставалась для нее исключительно боссом. Тем более, как кузины они не были особо близки. Так сложилось, что их интересы лежали в разных плоскостях. У них были разные компании для общения и разные предпочтения. Джессика все свободное время, посвящала гольфу и мужчинам. Это были ее две неразделимые страсти. Ни к одному, ни к другому Николь не питала пристрастия. Она ценила свою кузину за профессиональные способности и, пожалуй, этого было достаточно.

Глава 11
— Ты часто здесь обедаешь? – с неподдельным интересом спросила Сесилия, осматриваясь в ресторане. Помещение выглядело и пафосно и строго: высокий, помпезный потолок, объемный зал, черные стулья и столы с белыми скатертями, коричневые стены с черными длинными вставками.
— Что прости? – переспросила Николь, отодвинув тарелку со стейком. Она промокнула губы салфеткой и как-то задумчиво посмотрела на немногословную собеседницу, сидящую напротив.
— Я спросила, часто ли, ты здесь бываешь? – Сесилия отпила молочный коктейль, упираясь глазами в блондинку.
— Иногда, – сказала она без особого энтузиазма, – как время позволяет.
   По мнению Николь, вопрос прозвучал несуразно и неестественно, и она размышляла, что же нужно Сесилии Сильва. Зачем она позвонила ей? О чем им говорить? Пока у нее не получалось найти ни единой точки соприкосновения. Она не раз пожалела о своем решении, дать Сесилии номер своего телефона. У нее и без того проблем хватает. Да и что тогда на нее нашло... Сочувствие? Сострадание? Жалость?..
Николь медленно водила ложечкой в чашке с кофе и, взглянув на наручные часы, поняла бессмысленность их встречи. В конце концов, у нее хватает дел, чтобы вот так сидеть и попусту тратить свое время.
— Так зачем, ты хотела встретиться со мной? – настойчиво поинтересовалась Николь, сверля пристальным взглядом жену Филиппа Сильва.
— Если честно, сама не знаю, зачем я позвонила тебе, – призналась Сесилия и опустила глаза. Ее пальцы вцепились в пластиковую трубочку для молочного коктейля, и начали ее нервно теребить. – Вообще-то я не собиралась звонить, а потом вдруг взяла телефон и набрала твой номер.
— И почему же потом передумала?
Сесилия тяжко и даже вымучено вздохнула:
— Сегодня утром мы снова поругались с Филиппом. – Она подняла глаза и встретилась с подозрительным прищуром. – Сложно объяснить последовательность моих действий. Наверное, я устала быть одна. Я разозлилась и захотела с кем-то поговорить, – негромко проговорила она, – с кем-то, кто не похож на Филиппа. А может мне просто хотелось задеть его, не знаю.
«Немедленно принесите мне ружье. Я не выдержу этой пытки». Как ни в чем не бывало, Николь надела вежливую улыбку.
— Мне кажется, все идет не так. Когда мы с Филиппом познакомились, мне было всего двадцать два года. Тогда я думала, он – все, что мне нужно.
«Пожалуйста, супермен спаси меня. Когда она успела, увидеть во мне психотерапевта?» –  не унималась Николь, жалея о своем поступке.
— Что же тебе мешает так думать сейчас? – в ее голосе сквозила холодная отстраненность.
Сесилия поджала губы и осмотрелась по сторонам, словно искала ответ извне.
— Одиночество. Ты, наверное, удивлена, что я тебе это рассказываю.
— Немного, – призналась Николь, рассматривая ничем не примечательную кофейную чашку из которой она пила.
— Боже, какая же я жалкая. – От собственного ответа ее щеки вспыхнули румянцем. Сесилия находилась в смятении, сама не понимая, зачем она это все ей рассказывает. 
— Ты не жалкая, – Николь качнула головой, смяв бумажную салфетку: – Расстроенная, растерянная, но точно не жалкая. Не хочу показаться грубой... – Ощущая очевидную скованность собеседницы, Николь отбила пальцами ритмичную дробь по твердой поверхности стола, подбирая более мягкие слова. – Тебя совсем не смущает, что твой муж считает меня своим врагом? Или, именно по причине, ты и захотела со мной увидеться?
Сесилия отвернулась, сдерживая порыв слез. Слова встряли в горле. Почему она подумала, что найдет общий язык с Николь Райдер – с женщиной, которая является ее полной противоположностью. Конечно, она неосознанно хотела причинить боль Филиппу, за его равнодушие и эгоизм, за пустые упреки.
— Скажи мне правду, – скрестив пальцы, Николь сделала отступную паузу, обдумывая странную ситуацию. – Чего, ты хочешь получить от меня?
— Наверное, ничего. Прости, не знаю, на что я рассчитывала. Как глупо с моей стороны, жалиться тебе на мои проблемы в отношениях с Филиппом, рассказывать о том, как я несчастна, будто тебе это интересно. 
От этих слов сердце Николь сжалось в немом сочувствии. Сесилия нуждалась в обычном общении, которое недополучала дома.
— Я хочу побывать в твоем клубе! – неожиданно выпалила она.
От такого поворота, Николь закашлялась, подавившись глотком кофе.
— Мой клуб для аудитории с нетрадиционной ориентацией, – откашлявшись, предупредила она и еще раз постучала себя по груди.
— Я в курсе, – стойко ответила Сесилия, – для меня это не проблема.
Прежде чем заговорить, Николь уперлась взглядом в настойчивые карие глаза девушки. Она была поражена ее неожиданным желанием, посетить ее клуб, учитывая все вытекающие обстоятельства. Если Сесилия собиралась сохранить и как-то оживить брак, то напротив, ей следовало бы держаться от нее, как можно дальше.
— Послушай, я понимаю, у тебя сейчас проблемы с Филиппом. Возможно, ты хочешь отвлечься, но, мой клуб совсем не то место, которое тебе нужно. Найди что-то другое, сходи на какую-нибудь выставку...
— Ты говоришь так, потому что я натуралка?
— Нет, дело не в этом, Сесилия. В Майами полно мест для развлечения, на любой вкус и цвет. Я не думаю, что посещение моего клуба, поможет спасти твой брак.
— Ты не поняла, Николь, мне просто нужно выйти из дома и кардинально сменить обстановку.
Николь кинула на нее вопросительный взгляд.
— Считаешь в «Savage» именно та обстановка? Подумай хорошенько еще раз, для тебя это может обернуться серьезной проблемой. Даже я знаю, в какое бешенство придет Филипп, если узнает об этом.
— Я давно уже взрослая девочка, – лицо женщины исказила хмурая гримаса. – Достаточно с меня сидеть в четырех стенах и изображать примерную жену. Я уже забыла, когда он смотрел на меня как на желанный объект, – голос ее дрогнул, на глазах выступили слезы.
В какой-то момент, Николь ощутила на вкус “хлеб” психоаналитика. Малознакомая женщина изливала ей свою душу, а она должна в ответ что-то сказать. 
— Мой брак, моя жизнь – рушатся, и я не в силах это остановить. Я бессильна! – Сесилия почувствовала себя обнаженной, но, не смотря ни на что, она отчаянно нуждалась, чтобы ее выслушали, даже если роль слушателя выполнит враг ее мужа. – Позволь мне самой решать, что мне поможет, а что нет. Я устала от ограничений, – твердо добавила Сесилия, невзирая на недовольное выражение на лице блондинки.
Всплеск горьких эмоций тронул Николь за живое, словно острые, режущие нити перетянули горло. Она растерянно развела руками.
— Я лишь пытаюсь сказать, что сначала тебе следует разобраться в ваших взаимоотношениях, прежде чем... – Николь запнулась, сглотнув странный болезненный ком.
— Все бесполезно, – перебила Сесилия. – Филипп не слышит меня, он считает, что я многого требую от него. Неужели это действительно, так?
— Нет, не думаю, – Николь накрыла ладонью ее руку. – И, тем не менее, Сесилия, нет ничего хуже, чем обман. Если Филипп узнает о клубе, тебе вряд ли удастся вернуть с ним прежние отношения.  
В сознании Николь призрачной тенью колыхнулись воспоминания о Виктории – те удивительные, бесценные моменты, которые она запрещала себе вспоминать, погрузив их под толстым слоем несбыточных надежд. Она не понаслышке знала, какова боль расставания и как сложно все вернуть обратно, когда потеряно доверие. Практически невозможно.
— Так, я могу рассчитывать на вечер в твоем клубе? Меня оттуда не выставят?
Николь озадаченно прикусила нижнюю губу, понимая, что доводы закончились и вряд ли ей удастся ее переубедить.
— Мое мнение тебе известно, но решать, конечно, тебе. А так в любое время, двери моего клуба всегда открыты для тебя.
— Спасибо. Спасибо, что не отвернулась от меня.
 
****
— Пятница. Вечер. И я дома, – довольно промурлыкала Николь, заходя в кухню. – Неужели я старею, если начала получать удовольствие от тишины.
На запуск новой линии по уходу за телом уходило много сил и энергии, и провести время за интересной книгой, дома, уже многого стоило. Николь стремилась выполнить все в намеченные сроки, по установленному графику. Слаженность в работе ее команды, безусловно, радовала, однако напряжение из-за выпуска нового продукта, в последние дни зашкаливало.
Гарсия ушла домой и теперь перед бурными выходными она наслаждалась одиночеством. Предстоящая суббота сулила полный зал посетителей, выступление нового ди-джея и, возможно, появление Сесилии, что никак не укладывалось в ее голове.
Она налила стакан холодного молока, достала из шкафчика любимое шоколадное печенье, специально приготовленное для нее Гарсией и, удерживая под мышкой художественную книгу в твердом переплете, резво пересекла гостиную. Только Николь начала подниматься по широкой винтовой лестнице в спальню, как раздался мелодичный звонок в дверь.  
— Проклятье! – прорычала она сквозь зубы. 
Придерживая стакан молока, она осторожно открыла входную дверь: с порога на нее с изумлением смотрела Виктория.
Николь выглядела, так по-домашнему: плотно прилегающие черные, спортивные шорты и белая футболка, подчеркивали идеальную фигуру и высокую грудь. Белокурые волосы убраны назад и скреплены заколкой. Книга, молоко и тарелка с печеньем совсем не оставляли намека на самоуверенного руководителя компании.
— Привет, – произнесла Виктория, прогоняя умиление домашним видом хозяйки дома.
— Привет, – с досадой вернула приветствие Николь и наклонила голову чуть на бок, изучая незваную гостью: — Тебе определенно идет новая стрижка, – как-то само собой слетело с ее уст, хотя рассыпаться в комплиментах, она вовсе не собиралась.
Виктория прикоснулась к подстриженным, идеально прямым черным волосам с правильным геометрическим срезом.
— Спасибо. Стилист сказал, пора мне что-то изменить и я не стала сопротивляться.
Николь ничего не ответила, лишь незаметно кивнула.
— Могу я войти?
— А у меня есть выбор? – ответила она, не спуская с Виктории напряженных глаз.
Удерживая в руках свой вечерний набор для уединения, Николь нехотя открыла перед девушкой дверь шире и впустила внутрь. Затем осторожно захлопнула дверь ногой и прошла вглубь гостиной. Поставила на журнальный столик стакан с молоком, чашку с печеньем и небрежно бросив книгу, расслабленно плюхнулась на мягкий, кожаный диван.
— Стакан молока, книга... – Виктория изучающе посмотрела на блондинку, чувствуя, как дрожат собственные ноги. – Извини, что помешала.
Она обвела взглядом просторную гостиную и словно, вновь оказалась в прошлом. Как много приятных воспоминаний наполняли этот дом, эту комнату. Взгляд остановился на сувенирном слоне из Таиланда, который, так живо вписался в интерьер гостиной. Она хорошо помнила, как они вместе его покупали в одной экспедиции.
— Помнишь, то путешествие, в джунгли Таиланда? – Виктория отвела взгляд от сувенирного слона и с грустной улыбкой посмотрела на нее. – Как же ты напугала меня тогда, когда съела что-то с того дерева, приняв его за съедобный плод.
Николь медленно отпила из стакана молоко, затем лениво повернулась, взглянув на сувенир. В памяти калейдоскопом всплыли воспоминания о той поездки. 
— Не напоминай! Это чуть не убило меня.
— Ты еще так настойчиво сопротивлялась, когда наш сопровождающий пытался предостеречь тебя. – Виктория задумчиво усмехнулась. – Он был в панике, увидев, что ты это ешь.
— Ну, фрукт был довольно не плох на вкус, – в оправдании себя, добавила Николь.
— Может и неплох, но потом ты отчаянно бормотала, что не хочешь умереть в заброшенных джунглях. – Она повернулась, впиваясь глазами  в хозяйку дома.
— Видимо за запретный плод всегда приходиться платить, – ответила Николь двусмысленным подтекстом. Она пролежала два дня с высокой температурой, ее тошнило чуть ли не каждые полчаса. Надо отдать должное, Виктория не отходила ни на шаг, заботилась о ней и все время находилась рядом.    
Ностальгируя, Николь не удержала печальной улыбки. Она встала с дивана и подошла ближе к сувениру, размером с небольшую вазу. Само присутствие Виктории дома, ноющей тоской отозвалось, где-то в груди. Как же не хватало ее теплой улыбки, задорного смеха, любящих объятий, жарких слов в ночной тиши. Николь стало не по себе, когда боль от потери и ощущение ледяной пустоты вернулись обратно в ее сердце.
Нет, только не это чувство, пожалуйста, запаниковала она. В одну секунду комната сжалась до крохотных размеров. Ей казалось, в помещении не хватает воздуха и нечем дышать. По спине пробежал противный, слизкий холодок. Последние два года она потратила на то, чтобы навсегда забыть прошлое, связанное с Викторией. Она думала, у нее получилась. И вот теперь, стоило Виктории мимолетно появиться в ее жизни, как былые страдания с небывалой легкостью, обрушились новой волной. Она ощутила себя маленьким ребенком в узкой темной комнате, где не было ничего, кроме ее страхов и отчаяния, невыносимой боли и страданий.
От волнения Виктория не могла стоять на месте. Неуверенными шагами она подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Синие глаза отражали незнакомый холод, от которого веяло отчуждением и становилось не по себе. Виктория моргнула, ощутив огромную пропасть, образовавшуюся между ними. Как все изменилось! Теперь, чтобы оказаться рядом с Николь, потребуется совершить огромный прыжок, где нет никаких гарантий, что ей вообще удастся перепрыгнуть.
— Прости меня, – Виктория коснулась ее плеча, но та резко его одернула. – Мне жаль. Жаль, что я так поступила с тобой, с нами. – Она опустила голову и слезы, наполнившие глаза, потекли по щекам. – Сожалею, что не поверила тебе. Я не хотела причинить тебе боль. То есть, тогда хотела, но сейчас понимаю, как глупо поступила.
Николь закрыла глаза и как ни старалась, ей не удалось сдержать слезы. Она облизнула губы, чувствуя на них соленый привкус. Сердито смахнув мокрые следы тыльной стороной ладони, она разозлилась на себя за предательскую слабость.
Сглотнув тугой ком в горле и не оставляя попыток, Виктория взяла Николь за предплечья:
— Знаю, ты не поверишь, но не проходило и дня, чтобы я не думала о тебе, – теперь ее голос сорвался. – Я все еще люблю тебя!
Не выдержав,  Николь повернулась к ней лицом:
— Пожалуйста, Вик... никогда не говори мне больше этих слов, – сказала она жестким, абсолютно чужим голосом.
— Я во многом виновата перед тобой, но прошу, не отталкивай меня...
— Закончим этот разговор и оставим все как есть, – повысив тон, хлестко прервала Николь, дрожа всем телом. – Мне больше не нужна эта драма. Ни ты, ни твоя чертова любовь! Ясно?!
— Мы не можем вот так... – Виктория потерялась под обжигающим гневным взглядом, полыхающей синевы. – Давай поговорим, разберемся...
— Разобраться в том, что ты действительно много значила для меня? – вклинилась Николь, не дав договорить. – В том, как тебе удалось растоптать мои чувства и унизить меня? Выкинуть меня из своей жизни как не нужную деталь за ненадобностью? И все ради чего?! Пары фотографий старой давности и нелепого поцелуя... – внутри кипело, будто они вернулись обратно в прошлое.
— Я была уверена, если выслушаю тебя, то поверю любым твоим словам и уже не смогу отличить ложь от правды, – голос ее стал хриплым от слез и эмоций, режущих лезвием по живому.
— И поэтому, ты обвинила меня в домогательстве? – Николь рывком вскинула руками. – Неужели я заслужила такое обвинение в свой адрес? Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти? Твоя несокрушимая решительность разорвать со мной любые отношения, убивала меня.
— Эта была идея адвоката. Знаю, это никак не оправдывает моего поступка, но я находилась в полном отчаянии, – голос Виктории сошел почти на хриплый шепот. – Я не добиваюсь оправдания, прошу лишь попытаться, понять мои чувства на тот момент.
Виктория схватила ее за руку.
— Пожалуйста, Николь, не отвергай меня. Дай мне шанс заслужить твое доверие.  
Слова Виктории, так и резали по живому. Николь, сдерживала себя, как под пыткой, чтобы не броситься в позабытые объятия, запустить пальцы с мягкие волосы и ощутить теплое дыхание на своей щеке. Но разочарование и гнев останавливали ее от этой непозволительной слабости. Собрав силы в стойкую волевую хватку, Николь резко вытащила руку из ее ладоней, ощущая сожаление от потери контакта с прикосновением мягкой кожи.
— Уходи! – сердито выдавила она. Прошла к выходу и настежь распахнула дверь. – Ты сделала свой выбор три года назад.
Виктория вздрогнула, заметив полыхнувший огонь в синих глубинах. Ее всю трясло и вести разговор в таком состоянии, наверное, было плохой затеей. Не предпринимая более никаких попыток, она повиновалась требованию Николь и покинула ее дом.   
Уходя, она обернулась, глядя на особняк, в котором когда-то была по-настоящему счастлива и череда острых чувств, захлестнула старыми воспоминаниями. Слезы застилали глаза.  Виктория впопыхах  открыла автомобиль и тяжелым грузом рухнула на водительское сиденье, хлопнув дверью «мини купера». Она вставила ключ в замок зажигания, желая скорее уехать из этого места, уж слишком тяжело было здесь находиться после случившегося.  
Наконец она вырулила на ночную трассу. От слов: «ты сделала свой выбор три года назад», пульсирующих в ее голове, хотелось исчезнуть навсегда, раствориться во тьме. Она посмотрела на себя в зеркало заднего вида – глаза покраснели и припухли. Виктория прибавила скорость, смахнув быстрым движением катившиеся слезы, как вдруг яркий свет фар неожиданно ослепил, лишая видимости. Машинально крутанув руля, она резко свернула в сторону, как в следующую секунду, кто-то на скорости задел ее автомобиль, выбросив его на обочину.
 

Глава 12
   Услышав звук сирен, Виктория пришла в себя и, медленно распахнув глаза, огляделась. Она попыталась пошевелиться, но тут же почувствовала резкую боль и вскрикнула. Прикладывая немалые усилия, она дотянулась до замка ремня безопасности и отстегнула его. Виктория рассеянно моргнула, когда теплая струя крови пробежала по переносице и коснулась верхней губы. Она дотронулась пальцами до липких от крови волос, обнаружив в них мелкие осколки битого стекла. Голова пульсировала так, будто её били тупым предметом.
    Было темно, салон автомобиля освещал лишь косой свет от уличных фонарей. Прошипев от боли, Виктория попыталась отсмотреть себя на полученные травмы и увидела кровавый след на светлых брюках. Она потянулась к дверце, чтобы открыть ее, но не смогла – левую руку обдало такой адской болью, что в глазах сиюминутно потемнело. Выдохнув, она попыталась снова, уже другой рукой открыть искореженную дверь. Однако дверь упрямо не поддавалась. Виктория старалась сохранять спокойствие, но с каждой секундой, это давалось ей все сложнее. В голове шумело, желудок выворачивало, рука ныла, в глазах темнело, и она все хуже соображала. Изображение вдруг поплыло, и она потеряла сознание.
   Голоса доносились со всех сторон, «женщина тридцати лет... рана на голове... на теле имеются раны, ушибы... сделать томографию головы... отравить на рентген...». Виктория попыталась открыть глаза, но, веки казались такими тяжелыми, почти свинцовыми. Она проморгнула от слишком яркого холодного света, пытаясь сфокусировать взгляд на незнакомых предметах. От доносившихся посторонних звуков и невыносимой тупой боли, казалось, голова сейчас просто взорвется.
— Что со мной? – простонала она, чувствуя сухость во рту.
— Мисс Майсак, вы понимаете, где находитесь?
— Не знаю... В больнице?.. – глядя на белый халат и такого же цвета стены, предположила она.
— Верно. Я доктор, Анжела Перес. Вы попали в аварию. – В напряженных глазах Виктории гулял страх, когда она сосредоточила затуманенный взгляд на докторе. – А сейчас постарайтесь не волноваться, мы о вас позаботимся.
 
****
   Тяжело дыша, Николь взяла полотенце, чтобы вытереть пот с лица и шеи. Шел третий час, как она занималась в тренажерном зале, не смотря на то, что было около семи утра. Ночью она практически не спала, вместо этого беспокойно ворочалась, поглядывая на электронные часы на прикроватной тумбочке. Вчерашний разговор с Викторией, никак не выходил у нее из головы. Она снова и снова прогоняла в мыслях каждое ее слово, переживая все заново. И когда терпение лопнуло, она спустилась в тренажерный зал, проклиная старые чувства. 
   От долгих упражнений на беговой дорожке, установленной на быстрый режим, ноги устало заплетались. Она почти задыхалась от нагрузок, которые решила себе устроить. Ее грудь быстро поднималась и опускалась. Но в сравнении с душевными терзаниями, мышечная боль была куда предпочтительней.
   Мышцы гудели и вибрировали, подобно упругим натянутым струнам, от грубой игры музыканта. Не справившись с собственным напором, физически обессиленная, Николь слетела на пол, будто пьяная и резво ушиблась о тренажер. Она громко выругалась, злясь на обстоятельства, на Викторию, да на все, что с ней происходило. Была бы ее воля, она загнала бы себя на тренажеры на целый день, только бы выбить из себя мысли о Виктории. Однако сегодня ее ждали другие дела.
   Несмотря на то, что на календаре была суббота, сегодня она должна представить Филиппу Сильва его нового совладельца. Таковым было пожелание самой Рейчел, а Николь не видела смысла ей в этом отказывать. Рыжеволосой бестии не терпелось, вступить на новую территорию своего владения. В этом состояла вся натура Рейчел Бакер. Для этой женщины, дни недели не имели значения – будь то будний, выходной или праздничный. Бизнес – это единственное, что ее волновало и по-настоящему возбуждало. И Николь это прекрасно понимала.
   На дрожащих ногах она поднялась с пола, тело гудело от напряжения. Взглянув на настенные часы, она направилась в душ, надеясь, что горячая вода хоть немного расслабит ее мышцы.
 
****
   Вальяжно открыв дверь, Николь прошла в офис Сильва. Обычно эти явки не приносили ей даже маломальского удовольствия и если бы не память о любимом отце, то, она давно уже избавилась бы от тягостного наследства. Николь довольно улыбнулась про себя, ох, как же она устала, давать отпор едким нападкам Филиппа и Глории. Конечно, ей не нужно было лезть за словом в карман, но, когда изрядно повторяется одно и то же, это раздражает.
  Отец учил ее не показывать врагу свою слабость, чтобы не происходило, чтобы о тебе не говорили и не думали, нужно оставаться хладнокровной и невозмутимой в любой ситуации. Николь завидовала тому, как хорошо это получалось у ее отца. Она с детства стремилась во всем быть похожей на Джозефа и во многом, так и было, но «держать удар», она считала, у нее получалось гораздо хуже.
Сцена в кабинете вызвала плохо скрываемую ухмылку. Глория выглядела крайне обеспокоенно, а Филипп, то ли растерянным, то ли напуганным. Он абсолютно не понимал происходящего и того, что собственно Рейчел Бакер делает в его офисе.
  «Давно я ждала этого жалкого выражения лица на его физиономии», – подумала Николь с победным прищуром, коварно подняв уголок губ.  Щелчок закрывающейся двери привлек к ней внимание всех троих. Сильва оглянулись и посмотрели на нее так, будто она ошиблась офисом.  
— Добрый день, мисс Райдер. Вы намеренно опоздали на встречу? – с поддевкой поприветствовал Филипп, если его тон вообще можно было назвать приветственным. – Между прочим, у меня не вагон времени, чтобы без дела дожидаться тут, вашего присутствия. Через два часа я должен быть на круизном терминале. – Он демонстративно взглянул на свои наручные часы. – Так что потрудись поскорее мне объяснить, что здесь, черт возьми, происходит?! – последние слова, он произнес чуть громче.
Уверенным шагом, Николь пересекла кабинет, не реагируя на его эмоции и крик. Поглядывая на Рейчел, Филипп нервно провел рукой по волосам и перевел взгляд на блондинку, всем своим видом требуя немедленных разъяснений.
— Что она здесь делает? – спросил он, указывая пальцем в сторону нежеланной гостьи.
— Привет, дорогая, – Рейчел махнула ей рукой. Взгляд ее излучал насмешку и какое-то веселье от предстоящего маленького шоу. — Кажется, мистер Сильва плохо соображает, – пожаловалась Рейчел издевательским тоном. Она оставалась спокойной как танк, в отличие от мечущегося по кабинету Филиппа. Николь хотелось аплодировать ей стоя. – Уже несколько минут пытаюсь объяснить, что теперь я полноправная хозяйка твоей части сетевых магазинов. Но, к сожалению, – рыжеволосая театрально покачала головой, – данная информация с трудом доходит до моих новых коллег. Видимо они плохо смыслят в документах.
Рейчел сидела в кресле по-королевски, так, слово захватила чужую империю и теперь оценивая, взирала на своих новых подданных. Сложив ногу на ногу, она подпирала большим пальцем волевой подбородок и свысока поглядывала на взволнованных совладельцев. Лицо ее выражало скорее скуку, чем интерес к напыщенным высказываниям Сильва. Его мелкие угрозы и манипуляции, для Бакер ровным счетом ничего не значили.
Николь встретилась взглядом с Филиппом, потом с Глорией и, выдержав маленькую паузу, сказала:
— Официально представляю вам нового совладельца сети магазинов ручной косметики – Рейчел Бакер. – Подруги кратко переглянулись, обменявшись хитрыми улыбками. – Если кто-то из вас с чем-то не согласен, прошу прощения, но это уже не мои проблемы, – равнодушно заявила Николь, стряхивая с рукава блейзера невидимые пылинки.
Обескураженные новостью, Глория и Филипп застыли как две немые статуи, похожие на те, найденные фигуры из последнего дня Помпеи.  
— Ты продала этой женщине свою долю?! – возмутилась Глория, стряхнув с себя первый шок. Она до последнего не верила, что странная женщина, расположившаяся у них в офисе как полноправная хозяйка, станет их... Нет, Глория не хотела верить, ужасаясь от одной такой мысли. Это должно быть розыгрыш! – Ты совсем потеряла здравомыслие? И после этого, ты продолжишь, отрицаешь месть нашей семье?
— Стоп-стоп, Глория, – Николь выпрямила перед собой руку. – Месть?.. В этой комнате только один человек, кому интересна месть. – Она с вызовом развернулась к Филиппу.
Он же в свою очередь сделал несколько звучных выдохов, успокаиваясь, дабы не разбить стакан с водой, который держал в руке.
— Думал, я никогда не узнаю, что это ты дал Виктории те фотографии? – В синих глазах запылали предупреждающие языки пламени.
— Филипп?.. – Глория растерянно посмотрела на сына. – О чем она говорит?
С извиняющим выражением лица, он взглянул на мать, а затем бросил яростный взгляд на Николь. Желание причинить ей боль, оказалось куда сильнее, чем видеть разочарование собственной матери.
— Фотографии... – он поиграл со словом, а потом вызывающе цокнул языком, как бы обесценивая чувства своего врага. – Да, это я. Я показал их твоей любовнице. Могу поспорить, она все равно легла с тобой ради денег. Это же так очевидно! Ты сделала ее лицом своей компании, не каждому выпадает такой шанс. Наверное, ты считаешь себя такой совершенной, способной получить любую, но я показал тебе, что это не так, – он злобно и как-то неестественно засмеялся.
Николь собрала железную волю в кулак, стараясь не поддаваться дешёвым уловкам.
— И раз уж наш разговор, стал таким откровенным, – он подошел ближе. – Девушка в клубе, помнишь та, что поцеловала тебя – моя знакомая, – наглая улыбка расползлась на его губах. Терять ему было нечего, напротив, в глубине души он ждал этого момента. Ждал долго и покорно. Он так хотел узреть поражение и боль в ее глазах, что воспарил небывалой радостью открывшейся правде.
Кровь прилила к ее щекам, и, не церемонясь, Николь со всего маху, с треском залепила пощечину по его самодовольному лицу.
— Ты, просто жалок. – Она сжала кулаки, сдерживая себя от еще одного замаха. – Только посмей еще хоть раз, сунуть свой нос в мою жизнь и я уничтожу тебя.
Глаза Рейчел остановились на белых костяшках пальцев Николь. Она поднялась с кресла и обратилась к Глории, явно находившейся под ярким впечатлением.
— Похоже, ваш сын не такой святой, как вы думали? – бесстрастно произнесла она, наблюдая за реакцией аристократичной женщины.
— Это вас не касается, – стряхнув оцепенение, заговорила Глория.
— Это будет меня касаться, если этот умник попробует снова, продемонстрировать свои низменные способности или проявит ко мне неуважение.
— Это угроза? – взгляд Глории в одну секунду стал жестким и нетерпимым.
— Пока только предупреждение, – карие глаза хитро блеснули. – Николь, не пора бы нам покинуть этот улей?
— Чем скорее, тем лучше, – сдерживая гнетущую ярость, бросила она через плечо.
Покинув здание, они оказались на улице утопающей в тени домов и раскидистых деревьев.
— Ты в порядке? – спросила Рейчел, поглаживая кончики волос, своей взъерошенной стрижки. Рыжие волосы играли медными оттенками, в лучах яркого солнца.
Николь помолчала, прикрыв глаза, не желая показывать Рейчел свои страдания. Она старалась успокоиться, мысленно прогоняя болезненное разочарование, в котором тонула уже не первый год, а спасения так и не приходило.
— Да. Я в порядке, – соврав, ответила она сквозь зубы и двинулась вперед.
 

глава 13
— Итак, ты готова завоевать новую публику? – обнимая Камиллу сзади, за талию, поинтересовалась Лиза с игривыми нотками в голосе.
— Буду готова, когда поцелую самые нежные губы на свете. – Камилла развернулась к девушке лицом, даря легкий поцелуй.
  Мурлыча как довольная кошка, Лиз издала звуки удовольствия.
— Прости, Лиз. Мне нужно позвонить, – рассчитывая на понимание, Кэм разорвала их поцелуй и отклонилась чуть назад, выудила из кармана мобильный телефон.
  С толикой любопытства, Лиза вздернула светлую бровь, заметив за своей девушкой странное поведение, но внешне не подала особых признаков. Может, ей померещилось.
— Хорошо, – вынужденно согласилась она. – Я пока поищу Николь. – Она не собиралась давить на Камиллу, рассчитывая, что при необходимости она сама расскажет, если потребуется. Однако сама мысль, что Камилла могла от нее что-то скрывать, уже оскорбляла ее.
   Долго искать Николь не пришлось, она подняла глаза и обнаружила подругу, спускающуюся по винтовой лестнице. Обтягивающие черные брюки, откровенная майка и пиджак с три четверти рукавом выделяли точеную фигуру на фоне мерцающего освещения клуба. Лиза облокотилась спиной о тонкие перила, поправила узкий ремень на своей тунике и встретила Николь с широкой улыбкой. Всякий раз, когда в клубе проходило чье-нибудь выступление или какое-нибудь мероприятие, обычно они вместе, одной командой следили за порядком.
— Ну, надо же, ты отошла от своего диджея дальше, чем на пять метров, – с доброй усмешкой заметила Николь, подходя к ней.
   Глаза Лизы заблестели при упоминании о Камилле.
— Сказала ей нужно позвонить. Видимо, что-то личное...
— Тебя что, это расстроило? – Николь поиграла бровями, подразнивая задумчивую подругу.
— Не то что бы... – Она смахнула с лица длинную челку. – Ладно, займусь делами, а то скоро здесь яблоку негде будет упасть.  
— Извини, если случайно задела твои чувства. Я не хотела.
— Не переживай. – Лиза коснулась ее плеча. – Ничего страшного. С моей стороны глупо ревновать или обижаться.
  Николь проводила ее долгим взглядом, потом приметив в углу барной стойки Камиллу, обошла несколько столиков и подошла к ди-джею. Ей показалось, Камилла выглядела чем-то расстроенной. Николь могла бы списать ее плохо скрываемую нервозность на предстоящее выступление. Однако для человека настолько уверенного в своей игре, такое волнение выглядело странным. Впрочем, люди бывают разными, решила Николь и подошла к девушке.
— Всё нормально?
   Камилла убрала от уха телефон, услышав, позади себя голос хозяйка клуба. И не сразу нашлась что ответить, размышляя, сказать или промолчать о своем нехорошем предчувствии. Ведь неизвестно, как Николь отреагирует, учитывая обстоятельства.
— Выглядишь какой-то встревоженной, поэтому решила поинтересоваться, всё ли у тебя в порядке.
   Камилла не особо-то умела скрывать свои эмоции, особенно, когда беспокоилась. Она погрызла свои губы, потом взглянула на Николь, ловя на себе ее пронзительный и пытливый взгляд, ожидающий ответа.
— Если честно, то нет. – Она встревожено посмотрела на Николь. – О, не переживайте, что касается моего выступления, то с этим порядок. Дело в другом... И скорее всего вам это не понравится... Я пригласила Викторию прийти сегодня на мое дебютное выступление в вашем клубе. Помню, что говорила, это не станет проблемой, и все же было бы не честно с моей стороны не позвать ее.
— Хорошо, не переживай. Сегодня я закрою на это глаза, – небрежно отмахнулась Николь, хотя удары сердца пустились в неистовую погоню за невидимым призраком.
  Кэм отчаянно помотала головой.
— Проблема не в этом, а в том, что я звоню Вик с двенадцати часов дня. Сначала она не брала трубку, тогда я оставила несколько голосовых сообщений. Прошло уже достаточно времени, а от нее до сих пор нет ответа. Это очень странно и совсем не похоже на нее. Она никогда так не пропадала, тем более, мы договорились, что она придет поддержать меня. – Камилла нервно повертела в руках смартфон. – А сейчас, звоню и ее телефон вообще выключен! Я волнуюсь за неё. Не знаю, что и думать. Может у нее появились срочные дела или съемки, о которых она не сообщила мне, но разве стала бы она вот так пропадать?..
   Николь с трудом сглотнула, вспомнив их вчерашний разговор. А ведь она прогнала Викторию не в самом лучшем эмоциональном состоянии. Чувство вины не заставило себя долго ждать и ядовито укололо.
   Разжав плотно стиснутые зубы, Николь заставила себя говорить:
— Домой ей звонила? – она могла и не спрашивать, ответ был очевиден.
— Там тоже никто не берет трубку. Надеюсь, ничего плохого не случилось. Не случилось же, да? – с унылой надеждой спросила Камилла, как будто Николь могла что-то изменить.   
   Николь натянуто улыбнулась, не показывая паники, охватившей ее от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, и ободряющим жестом коснулась ее руки.
— Главное не паниковать. Сделаем так: ты играешь свой сет, а я постараюсь что-нибудь выяснить о Виктории. Возможно, прямо сейчас она едет в клуб, а ее телефон просто сел, иногда такое случается. – Николь говорила очень убедительно, но сама совершенно не верила в высказанную теорию.  
    Это был ее дебют в желанном клубе и меньше всего, Камилла хотела провалить его.
— Спасибо, – она благодарно кивнула, соглашаясь. – Извини, мне так неловко, что я обременяю тебя поисками Вик, учитывая, что между вами есть определенные сложности. Правда, мне очень неудобно, что взваливаю это на тебя.
— Не надо передо мной извиняться, Камилла. Это не обсуждается, – будничным тоном перебила Николь, когда внутри у самой все сжалось от плохих и тревожных мыслей. Ее богатое воображение непроизвольно рисовало страшные картинки, от которых в жилах холодела кровь. – Что ж, не буду терять время и попытаюсь выяснить все, что смогу.
   На этих словах она развернулась и быстрым шагом направилась в свой офис. Словно ураган она влетела в кабинет, плюхнулась в кресло и включила ноутбук. Николь посмотрела на свои руки и увидела, что они дрожат.
   Почти следом за ней, в кабинет ворвалась Лиза. Подруга выглядела раздраженной и явно чем-то раздосадованной. Захлопнув за собой дверь кабинета, она подошла к Николь, и скрестив перед собой руки, гневно спросила:
— Мне, наконец, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Я что-то пропустила?
   Взглянув на подругу, Николь заморгала, но все же сумела удержаться от ненужных эмоций в данный момент.
— Камилла целый день не может дозвониться до Виктории.
— И что?.. – удивляясь паники, застывшей на лице Николь, она развела руками. – Это еще не повод сходить с ума!
— Не отвечать на звонки с двенадцати часов дня, без веской на то причины? Считаешь, это нормально?! – сказала Николь на взводе. – Поверь мне, я знаю Викторию, вот так пропадать точно не в ее стиле.
— Ты не общалась с ней три года. Иногда люди меняются. И чего вдруг, ты так забеспокоилась о ней?
— Нет, ты не понимаешь, – голос Николь прозвучал выше обычного. – Я могла бы и десять лет с ней не общаться, но точно знаю, если у нее не получится прийти на встречу, она обязательно предупредит.
— Ладно-ладно, успокойся. Уверена, ничего серьезного не произошло. Скорее всего, она просто забыла или не захотела после всего приходить в клуб. Я бы на ее месте точно не пришла бы. – Лиза посмотрела на ноутбук на ее столе. – И что ты собираешься делать? Нанять частного детектива из-за того, что Виктория не пришла на выступление Камиллы?
В глазах Николь застыл немой страх, она серьезно боялась, что с Викторией могло произойти что-то страшное. Она снова припомнила, в каком состоянии та ушла от нее тем вечером. Боже, и кто знает, что могло произойти.
Николь опустила глаза на поисковую строку открывшегося браузера, избегая дотошного взгляда Лиз, и набрала на клавиатуре запрос по больницам.
— Обзванивать больницы, что же еще.
— Почему, ты думаешь сразу о чем-то плохом?
— Потому что вчера, Виктория приезжала ко мне домой, – взволнованно воскликнула Николь, щелкая мышкой в поисках нужной страницы. – Я совершила ошибку! Я не должна была прогонять ее! Черт... – выругалась Николь, накрыв ладонями лицо. – Поступила, как последняя эгоистка, думая только о своих чувствах.
— Вот только не надо винить себя, после того, что она тебе устроила.
События прошлого вечера обрушились на Николь снежной лавиной, практически лишая кислорода. Тяжесть сковала ее грудь своими ледяными объятиями.
— Какая разница, что она устроила? Поверь, сейчас мне плевать на это! Если с ней что-то случилось, я никогда этого себе не прощу.
Слишком хорошо зная Николь и то, какой на самом деле чувствительной она становилась, когда речь заходила о Виктории, Лиза обошла стол и обняла ее за плечи.
— Перестань накручивать себя, Николь. Мы еще ничего не знаем, – попыталась успокоить Лиз. – Она взяла ее за руку: – Давай я помогу тебе обзвонить больницы. Так мы быстрее справимся.
К их удивлению, долго искать не пришлось. На третьем же звонке, Николь получила подтверждающий ответ. Она вскочила с кресла и пулей рванула к двери.
— Передай Камилле, я нашла ее. Она в центральной больнице. Позвоню, как только что-то узнаю.
Поспевая за ее быстрой речью, Лиза успела лишь кивнуть, скорее самой себе, поскольку Николь уже и след простыл.
 
****
— Мисс, к сожалению, для посещений уже слишком поздно. Завтра утром вы сможете встретиться с лечащим доктором.
Николь кружила словно коршун, у стойки в приемном покое.
— Не понимаю, что за сложности? – она раздраженно всплеснула руками. Голос паники рвался наружу. Она остановилась перевести дыхание. – Я должна ее увидеть! Вы считаете это нормальным, оставлять меня в неведении?
— Она ваша родственница? – снова спросила сотрудница больницы.
В ответ Николь гневно фыркнула.
— Нет. Но...
— В таком случае, вам нужно подождать до утра. Могу только сказать, что пациентка находиться в палате отделения травматологии.
— Да вы издеваетесь!
Эта информация ни капли не утешила, напротив, только усилила ее тревогу. Словно загнанный зверь, она несколько раз пересекла приемный покой больницы, размышляя, что же еще предпринять.
Неожиданно отдаленно знакомый голос позвал ее по имени, и она обернулась.
— Анжела?..
Та кивнула, мягко подняв уголок губ.
— Должна сказать, не самое удачное место для встречи.
— Ты же вроде работала в другой больнице? – Николь напрягла память. Анжела Перес. Они не виделись, наверное – лет семь. Она вспомнила их несколько приятных встреч. Никакой романтики и ничего такого серьезного, только легкое ненавязчивое общение.
— Работала. Но уже как два года, работаю здесь. – Анжела подошла ближе. – Кто-то из близких?
Почесав затылок, Николь немного помялась.
— Знакомая, – борясь с не дюжим волнением, ответила она. – Я переживаю за ее состояние, а мне только и говорят, чтобы я пришла утром. – Сдержав себя от излишних эмоций, Николь отвела взгляд в сторону. – Почему я не могу увидеть ее сейчас? – Как бы она не старалась унять дрожь, голос ее выдал.
Анжела посмотрела на большие часы, висевшие в приемном покое, и предложила им обеим присесть.
— Сейчас начало третьего утра, думаю именно поэтому. – Доктор окинула ее понимающим взглядом. Она помнила Николь как сильную, бесстрашную, уверенную в себе девушку. И видеть ее столь беззащитной и испуганной, казалось, чем-то непривычным.
— Как зовут знакомую? – Хотя она сомневалась, что пациент, за которого, так переживала Николь действительно «знакомая», а не что-то большее. За годы работы в больнице, она научилась различать чувства людей и видеть связь между ними.
— Виктория Майсак. – Николь произнесла ее имя с невероятной скоростью.
— Подожди минутку.
Анжела подошла к сотруднице, с которой Николь недавно спорила и что-то у нее попросила. Спустя пару минут она вернулась обратно, с медицинской картой.
— Виктория Майсак, – повторила доктор. – Хм... мир тесен, тут ничего не скажешь. – Она заглянула в медицинскую карточку, затем подняла глаза на Николь, встретив напряженный, ожидающий взгляд. – Все не так страшно, – сказала Анжела успокаивающе.   
— Ты можешь не тянуть кота за хвост? – поторопила Николь, поскольку терпение было на исходе.
— Я ее лечащий врач, – быстро ответила Анжела, – вчера вечером Виктория Майсак попала в автомобильную аварию.
Желудок Николь мгновенно скрутило в тугой узел, она сглотнула, борясь с подступающей тошнотой.
— Не волнуйся, ничего страшного. Ей повезло отделаться не столь серьезными травмами, – поспешила добавить доктор, наблюдая, как отливает кровь от лица Николь. – Она получила сотрясение, несколько небольших рваных ран, ушибы. Пришлось наложить швы.
— Если что-то нужно... я имею в виду...
— В этом нет необходимости, – успокаивая, заверила доктор. – Все в порядке, у нее есть страховка.
— Я должна увидеть ее, прямо сейчас! – безапелляционно потребовала Николь.
— Послушай, она будет в порядке. Ей нужен сон и покой. А тебе лучше пойти отдохнуть. – Она сжала руку Николь и смягчающим голосом продолжила: – Николь, она под наблюдением. Через день-два, если все показатели будут в норме, мы сможем отправить мисс Майсак домой.
Ответ доктора явно ее не удовлетворил, и она перешла в открытое наступление.
— Мне нужно ее увидеть, Анжела!
— Позже, ты сможешь это сделать.
— Я не собираюсь ждать. Я здесь и хочу увидеть ее сейчас же, – твердо повторила она.
«Упрямства этой женщине не занимать», – подумала Анжела.
Николь вцепилась в руку доктора, искренне ища, понимая в ее глазах.
— Ах, Николь, ты ведь не успокоишься, пока не добьешься своего.
Анжела поднялась с жесткого кресла. Она была гораздо ниже Николь, со стройным и упругим телом, скрываемым под врачебной формой.
— Только недолго, – предупредила она и повела Николь за собой.
 
****
   Виктория проснулась от прикосновения теплой ладони на ее руке.
— Николь? – хрипло прошептала она, моргая и не понимая, галлюцинация ли это, игра ли ее воображения или реальность. – Как ты тут оказалась?
   Пристально ее рассматривая, Николь замерла, крепко сжав ее пальцы. На виске выделялся белый широкий пластырь. Лицо и шея были в ссадинах и мелких порезах. На левой руке до локтя наложена повязка.
— Я... – начала она, глядя на Викторию и поняла, что не в состоянии связать слова в единое предложение. Она могла пережить многое, но только не потерю Виктории в буквальном смысле. – Ты как? – спросила Николь, не найдя подходящих слов.
— Вроде цела. Но ты не ответила на мой вопрос. – Приглушенное освещение в палате заставило ее напрячь зрение. – Который час? – спросила Вик, забегав глазами в поисках часов.
— Неважно.
   Николь не удержалась и провела кончиками пальцев по ее щеке, нежно поглаживая следы от последствий аварии.
   «Как же я рада тебя видеть», – произнесла про себя Николь.
   Виктория покосились на пальцы, которые нежно гладили ее щеку.
— Камилла сильно волновалась за тебя. Она рассказала мне, что не смогла дозвониться до тебя весь день. – Моргнув, Николь отвела взгляд, чтобы не дать воли эмоциям. – Я стала обзванивать больницы и... вот я здесь. – Ее речь звучала обрывисто и она это знала.
   Виктория приподняла голову от подушки, борясь с головокружением и тошнотой.
— О, черт! Вероятно, мой телефон разредился. Мне что-то вкололи, и я спала как убитая. – Мне жаль, что заставила Кэм волноваться, а тебя разыскивать меня.
   Виктория говорила полусонным голосом. Из-за лекарств и головной боли, она испытывала дезориентацию. Хотя последние слова, сказанные Николь тем вечером, до сих пор звучали эхом в ее голове. Теперь она так отчетливо осознала, у нее нет ни единого шанса. Та боль, которую она причинила Николь, лишила ее самой малой надежды. И она сама в этом виновата.
— Какие тут могут быть извинения. Ты попала в аварию. – От слова «авария» Николь почувствовала холод во всем теле. – Кто и должен попросить прощения, так это я.
   Виктория отрицательно помотала на подушке головой, невзирая на острую боль.
— Ради бога, Николь! Тебе не за что просить у меня прощения.
— Я прогнала тебя и позволила сесть за руль не в лучшем состоянии, – виновато прошептала она, поджав губы. – Ты могла... могла...
— Ты ни в чем не виновата. Джип резко выехал на встречную, а я вовремя успела свернуть на обочину. Это может произойти с кем угодно и когда угодно. – Виктория сжала холодные пальцы Николь так крепко, как могла. – Это был просто плохой вечер, вот и все.
  Николь хотела что-то сказать, но Анжела нарушила их уединение.   
— Тебе пора, Николь. Моей пациентке нужен отдых.
   Согласившись с доктором, она послушно покинула палату.
    В глухой тишине они шли по больничному коридору, пока Николь не нарушила молчание.
— С ней точно, все будет в порядке?
   Доктор остановилась и внимательно посмотрела в ее синие глаза.
— На данный момент, не вижу никаких серьезных проблем.
— Спасибо, – с облегчением прошептала Николь и обняла ее в знак благодарности.
— Не за что. – Анжела погладила ее по спине. – Это ведь моя работа.
— Сколько мы не виделись? – производя в уме подсчеты, спросила Николь.
— Лет восемь? Семь?
— Где-то так, – согласилась Николь. – Было время, когда ты часто приходила в клуб, а потом просто пропала.
   Анжела пожала плечами:
— Моя работа отнимает много времени.
— Плохое оправдание.
— Думаешь?
— Мг, – кивнула Николь. – Заходи как-нибудь. Обещаю, еда и напитки за мой счет.
— Ох, Николь, Николь... – Доктор тихо цокнула, сузив глаза. – Твои предложения, как всегда звучат заманчиво. Спасибо, я подумаю. – На поясе зажужжал бипер и Анжела тут же отреагировала. – Извини, мне пора идти.
 
****
   Николь вела автомобиль почти по пустой дороге. Совсем позабыв, что обещала перезвонить и сообщить о Виктории. Она взяла телефон и ткнула на вызов. Лиза ответила сразу же. Пересказав вкратце о случившемся, Николь услышала в трубке шепот подруги, как та быстро все пересказала Камилле. Она хотела поскорее попрощаться с Лиз, поскольку ни сил, ни настроения на разговоры совсем не осталось.
   Она снова услышала ее голос:
— Как сама? – В трубке повисла тишина. – Николь?
— Если честно, не знаю. – Она свернула с трассы на узкую улочку и снизила скорость. – Почему я чувствую себя такой несчастной? – не выдержала она. – Что со мной не так?!
   Лиза услышала в трубке гневный всхлип, смешанный с отчаянием.
— Ты сейчас за рулем?
— Да. Но при чем здесь это?
— Тогда немедленно останови машину, – потребовала Лиза. – Не хватало только еще одной аварии.
    Беспрекословно повинуясь подруге, она остановила машину, глядя на пустую дорогу. Она поставила телефон в режим громкой связи и уперлась лбом в рулевое колесо.
— Мне словно воздуха не хватает. Я думала, справлюсь с этим, – она шмыгнула носом, смахнув тыльной стороной ладони скатившиеся слезы, – но у меня ни черта не получается. Эта пустота внутри пожирает меня каждый день. Раньше компания отца была моим спасением, а сейчас этого стало мало. Какая ирония... я столько всего имею, стольким располагаю и одновременно ничем, что делало бы меня по-настоящему счастливой.
— Милая, я понимаю тебе больно, ты злишься.
— Ну, зачем она со мной так поступила? Почему, черт побери! Все что ей нужно было, это выслушать меня! Она должна была поверить – мне, а не этому придурку. – Николь тяжело вздохнула, как если бы на ее грудь положили груду камней. – Я не знаю, совершенно не знаю, что мне делать.
   Лиза зашла в кабинет, чтобы их разговору не мешали посторонние звуки клуба.
— Попробуй дать вам обеим еще один шанс. – Лиза и подумать, не смела, что когда-нибудь предложит подобное Николь, тем не менее, сейчас, почему-то ей казалось это самым правильным. – Знаю на собственном опыте, как сложно простить.
— Я не уверена, что смогу снова открыться ей и доверять. Лиз, я боюсь, – последнюю фразу она проговорила еле слышно.
— Знаю, милая, знаю. Просто дай событиям идти своим чередом.
   Николь потерла ладонями щеки и снова выдохнула.
— Я хочу домой.
— Ты уверена, что можешь вести автомобиль в таком состоянии?
— Я в порядке. Это была минутная слабость.
   Когда они попрощались, Николь еще некоторое время сидела одна, в тишине автосалона. Она вжалась в сиденье и невидящим взглядом посмотрела в темное звездное небо, где висел сказочный полумесяц. Накопившиеся эмоции требовали выхода. Вдруг Николь сорвалась и заколотила ладонями по рулю, громко выкрикивая ругательства. Она колотила руль до тех пор, пока ладони не стало покалывать от бешеных ударов. Немного выпустив свой гнев, она поняла – ее душевная рана кровоточила как воспаленный нарыв. Николь посмотрела на покрасневшие ладони и опустила в них лицо.
— Сколько еще мне из-за нее страдать? Ну, сколько, господи! – и следующий удар пришелся на приборную панель.


Глава 14
  Виктория посмотрела на свое отражение в зеркале, оценивая полученный ущерб от аварии. На лице было несколько порезов от битого стекла, к счастью неглубоких, со временем заживут и не оставят следа. Она заправила темные пряди волос за уши и провела кончиками пальцев по пластырю на виске – еще один урон ее внешности.
— Не переживайте, шрама почти не будет видно, – заходя в палату, сообщила Анжела.
Виктория обернулась на голос доктора, которая выглядела измотанной после череды операций. Усталость в глазах Анжеле удавалось скрыть не так удачно, как справляться со своей работой.
— Разве ваша смена не закончилась? – растерянно произнесла Виктория. – Медсестра сказала, ко мне зайдет другой доктор.
— Новенькая медсестра ошиблась, я не бросаю своих пациентов. Возникла необходимость в срочной операции одного пациента, пришлось задержаться.
— Тяжело, наверное, так работать?
— Когда это твое призвание, на жалобы времени не остается, – она ободряюще улыбнулась. – Постарайтесь в ближайшие дни больше отдыхать и не сильно задействовать руку, осколок стекла задел... – она не успела окончить фразу, в палату вошла Николь, но тут же продолжила: – задел важные ткани, поэтому не нагружайте руку. Через пару дней нужно подойти на осмотр.
— Спасибо, постараюсь, – ответила Виктория и удивленно взглянула на Николь, совершенно не ожидая увидеть ее здесь, в больнице.
Доктор поздоровалась с Николь, дала еще несколько рекомендаций, а затем покинула палату, оставив женщин наедине.
— Что ты здесь делаешь? – Она с трудом отвела взгляд от ее фигуры. Классическая юбка подчеркивала привлекательную линию стройных бедер, а V-образный вырез жакета будоражил воображение.
— Приехала забрать тебя из больницы и отвезти домой.
— Спасибо, но вообще-то Камилла собиралась подбросить меня до дома. Вчера она навещала меня и...
— Я в курсе, – придержав дверь палаты, Николь пропустила Викторию вперед. – Но если ты не против, я сделаю это за Камиллу. А она пускай лучше присмотрит за тобой дома.
Они вышли в коридор, и пошли к выходу.   
— Мне не нужна сиделка, – возмутилась Виктория. – И почему она меня не предупредила, что ты приедешь вместо неё?
— Не кипятись. Я сама попросила ее об этом. – Николь развернулась к ней лицом и заглянула в серые глаза.– Это ведь не проблема для тебя?
Виктория растерялась от неожиданной заботы Николь – заботы, которой она не заслуживала. Николь была внимательной, обходительной и такой спокойной, что лучше бы дала ей пощечину.
— Не проблема, просто в этом нет необходимости. – Она не сомневалась, Николь делает это потому, что считает себя косвенно причастной к ее аварии. – Послушай, я могу вызвать себе такси. Тебе не следовало...
— Такси? – оборвала на полуслове Николь. – Не говори ерунды!
  Виктория прищурилась, взволнованно коснулась пальцами лба и остановилась, когда они шли по парковке среди вытянутых рядов автомобилей. Надо же, как человек способен перевернуть мир лишь одним своим присутствием. Было бы проще, если бы Николь не приезжала. Быть рядом с ней, смотреть на нее, слушать ее голос, вдыхать ее нежный аромат парфюма, только ярче напоминало Виктории о собственном провале.
— Ты не обязана этого делать, – повторила Виктория, кладя руку на открытую дверцу машины.
— Садись, пожалуйста, – мягко попросила она, держа дверцу открытой.
— Меньше всего мне нужна твоя жалость.
— Хочешь обсудить это прямо здесь? – темная бровь вопросительно поднялась. – Или, все-таки позволишь отвести тебя домой?
— Николь...
— Почему, ты всегда так упряма? – Она провела рукой по распущенным волосам, сдерживаясь от бессмысленного спора. – Не заставляй меня повторять дважды.
  Повинуясь властному напору, Виктория опустилась на пассажирское сидение. По правде говоря, сопротивляться практически не было сил: голова гудела, рука ныла, а на улице к тому же парила невероятная духота и влажность.
Николь вырулила на дорогу и незаметно глянула на Викторию. Девушка выглядела мрачно. Откинув голову на сидение, она задумчиво смотрела в боковое окно и теребила медицинскую повязку на руке.
— Я делаю это не из жалости или чувства вины, Вик. Ни того, ни другого я к тебе не испытываю. – Она с сожалением отвела взгляд от классического профиля и сосредоточилась на дороге. – Между нами многое произошло, и хорошее и плохое, но я не хочу, правда, не хочу, чтобы все закончилось на такой грустной ноте. Я имею в виду, что не хочу, чтобы мои последние воспоминания о тебе были связаны с больницей.
  Виктория повернулась и задержала взгляд на обаятельной блондинке за рулем больше положенного, и в очередной раз пожалела, осознав высокую цену своих ошибок.
— Мне жаль, что все так вышло, – сдавленным голосом прошептала Виктория и снова повернулась к окну, сомневаясь, что когда-нибудь сама простит себя за это. – Как быстро можно все разрушить... А ведь у меня и, правда, тогда не возникло сомнений на твой счет. Что могут делать с нами обстоятельства... 
  На светофоре загорелся красный свет, Николь притормозила. Добавить к ее словам было нечего. Конечно, она винила Викторию за недоверие, своего рода предательство, за страдания, которые проживала каждый раз, когда сердце вспыхивало огнем выжигающим душу, как беспощадно палящее солнце пустыню. Виктория не дала ей ни единого шанса: не выслушала и не разобралась. Вместо этого рубила с плеча – остро и больно. Она устала ощущать себя брошенной страдалицей.
   Загорелся зеленый свет, и она снова сосредоточилась на дороге.
  В тихом безмолвии, Виктория разглядывала мелькавшие за окном красочные виды Майами и упорно старалась не смотреть в сторону водителя. Стоило украдкой взглянуть на Николь – охватывала безысходная тоска, чувство вины и злость на себя. Кого бы в будущем она ни встретила, любить сильнее, чем Николь, она вряд ли сможет. Николь Райдер навсегда останется ее единственной любовью, она знала это, даже когда ушла от нее.  
  Припарковав у обочины машину, Николь заглушила двигатель. Внезапно напала несвойственная ей меланхолия. Вот и пришел их очередной конец. Еще одно маленькое расставание с женщиной похитившей ее сердце, которая пробуждала в ней что-то глубинное, сильное, дикое.
Виктория отстегнула ремень безопасности и, откинув голову на сидение, неуверенно, как будто с опаской, произнесла:
— В знак благодарности, могу предложить чашку кофе. 
  Николь усмехнулась, кивнула, прогоняя темные мысли, и устав сопротивляться рвущимся наружу сожалениям, позволила маленькую слабину и согласилась.
— Крепкий кофе то, что нужно.
  Она вышла из машины, обошла ее спереди и открыла Виктории дверь.
— Все так же черный кофе без всего?
— Ага, – ответила Николь, утопая в ностальгии их легкого общения.
  Виктория покинула автомобиль.
— Всегда удивлялась, как можно пить кофе без сливок, молока и сахара.
  Их разделяли каких-то несколько сантиметров и несмотря на головную боль, Виктория почувствовала прилив сексуального желания. С трудом сглотнула, молясь, чтобы Николь не услышала бешеный стук ее взволнованного сердца.
— Дело вкуса, – со смешком поддела Николь, ставя автомобиль на сигнализацию. От того, что она с Викторией проведет еще чуть-чуть время, пускай всего какой-то краткий миг, на душе заметно потеплело, словно наступила весна, защебетали птицы, заблестела молодая трава, а воздух, невзирая на томительную жару, наполнился свежим прибоем.
 
****
  Полуденное солнце затопило небольшую гостиную мягким золотистым светом. Виктория забросила сумку и ключи на столик рядом с угловым диваном и прошла в кухню.
— Располагайся, а я пока приготовлю обещанный кофе.
 Николь последовала за ней, игнорируя ее приглашение.
— Тебе сейчас противопоказано обслуживать гостей. – Николь подошла к ней, взяла за плечи и аккуратно усадила на стул возле стола, рядом с широким окном.
 Сопротивляясь сильным рукам, Виктория совершила самоуверенную попытку встать, как голова закружилась, словно сдавленная металлическими обручами. Под давлением тошноты и пульсирующей боли, она все же сдалась, и устало прижалась спиной к спинке высокого стула.
— Не доверяешь мне приготовить кофе? – фыркнула Виктория, борясь с головокружением. Она подняла голову и встретилась с мерцающими синими глазами.
Лица Николь коснулась внезапная усмешка.
— Мне совсем не сложно приготовить кофе и заваривать тебе чай. Кстати, какой тебе заварить?
  Виктория выглядела бледной и измученной, ей так сильно захотелось притянуть ее к себе и не отпускать. Вдыхать ее, любить, заботиться. Приложив немалые усилия, Николь сдержала свой горячий порыв.
— Приглашая тебя на чашку кофе, я не так себе это представляла. – Виктория оперлась локтем о стол и опустила голову на холодную ладонь.
Николь присела на корточки возле Виктории и напомнила:
— Сейчас, ты нуждаешься в помощи, а не я.
— Ну, ладно, – сдалась она, уступая в очередной раз. – Тебе повезло, у меня все равно нет сил, чтобы спорить с тобой.
— Вот и договорились. Так какой чай?
С довольным видом победителя, Николь подошла к столешнице, ища глазами все необходимое.  
— Ромашка. Второй шкафчик слева, – раздался голос за спиной. – А кофе на столе.
— Что ж, дальше я справлюсь сама, – бросила она через плечо, найдя то, что искала.
Загрузив зерна в кофемашину, она потянулась за чаем.  
— Как ты себя чувствуешь?
  Виктория закрыла глаза, потирая переносицу. Головная боль кружила вихрем как разыгравшийся ураган. Приятно чувствовать заботу любимой женщины, но от этого ощущения еще сильнее резануло в затылке. Она села прямо и удушливым голосом, ответила:
— Нормально.
— Не лги мне.
  Виктория вытянула ноги и нехотя призналась:
— Голова немного болит, а так в норме.
Звонок мобильного прервал разговор. Николь извинилась, достала телефон из сумки и в секунду перевоплотившись в роль президента компании. Голос зазвучал властно, требовательно, отработано.
— Слушаю, Одри? Кто?.. Хорошо, переводи звонок на меня. – Подождала пару секунд. – Здравствуй, Эрнест... мг... завтра? Это срочно? – услышала ответ, кивнула и напрягла память, пролистывая в мыслях свое расписание на завтра. – Лучше в конце недели... Отлично. В десять, да, подходит... Эрнест, так о чем пойдет речь? – Теперь нахмурилась. – Ясно, все при личной встрече, поняла. Договорились. И тебе Эрнест хорошего дня. Увидимся.
  Неопределенно хмыкнув, она задумчиво закинула телефон обратно в сумку.
— Что-то случилось?
— Не то что бы... – помолчала, затем улыбнулась и добавила: – пока сложно сказать.
— Обычно Одри звонит на личный телефон, только когда что-то серьезное. – Виктория одернулась, прикусила язык. – Извини, лезу не свое дело.
Николь отстранено кивнула, не понимая природы из ниоткуда возникшей липкой беспричинной тревоги.
— Может, хочешь прилечь? – предложила она, отметив ее бледный вид.
— Нет, все нормально, – заверила Вик, махнув рукой.
Поверив на слово, Николь вернулась к приготовлению чая.
— Хм... – Она порылась в коробке чайных пакетиков и не удержалась от смеха. – Вик, если бы я не знала тебя так хорошо... – Николь облокотилась бедром о столешницу, сверкнув веселыми глазами в ее сторону. – Как ты умудряешься не запутаться во всех этих травяных чаях? Правда, как?
— Дай сюда, всезнайка! – Виктория протянула руку к пакетикам. – Так и думала, с этим у тебя возникнут проблемы.
Николь шутливо вытянула бровь дугой, что заставило Викторию непроизвольно засмеяться. Она узнала до боли знакомое выражение лица, когда внешне Николь старалась выглядеть авторитетно, а внутри плясали чертики. Порывшись в чайных пакетиках, она вытащила нужный и протянула его Николь. Казалось, ничто не было естественней этого легкого как лебединое перышко мгновения.
— Вот, держи – ромашка.   
— Ромашка! – изумленно повторила Николь, завороженная красотой своей бывшей модели. Красотой, которую нельзя испортить ни пластырем, ни ссадинами, ни бледным цветом лица.
Через несколько минут чай и кофе были готовы.
Виктория поднялась, чтобы взять свою чашку, а Николь в этот момент резко повернулась и обе женщины неожиданно столкнулись. Сердце Виктории прыгнуло ввысь от краткого соприкосновения с упругим телом. Встревоженный синий океан встретился с бархатно-густым серым небом, обжигающим яркой грозовой волной и две стихии погрузились в закрутившийся водоворот.  
Темно-серые глаза так гипнотизировали, что глядя в них, Николь перестала дышать, губы безвольно соприкоснулись с податливым ртом, заглушая любой голос разума. Втянув в сдавленные легкие воздух, и не сдерживая позывов ноющего тела, Виктория запустила пальцы в светлые волосы и обуреваемая внезапным диким желанием, слегка оттянула их, услышав в ответ низкий стон. От волнующих, вырвавшихся из глубин острых чувств, Виктория пошатнулась на ослабевших ногах, но сильная рука Николь поддержала за спину, твердой ладонью. Одно уверенное прикосновение и электрический ток пробежал неуловимой волной вдоль позвоночника. Порывистый поцелуй превратился в жадный, голодный, собственнический. Ощущая жар, исходивший от их тел, они плотнее прижались друг к другу, задыхаясь от полноты обрушившихся чувств с грохотом молний срываясь в жгучие объятия.
Руки Николь скользили по хрупкому стану, помня его соблазнительные изгибы.
«Что я делаю?! – пробежала мысль ледяной струёй в зыбком сознании Николь, – Если продолжим, все станет только хуже».
Титаническим усилием послабевшей воли, Николь прервала поцелуй, противостоя иступляющему желанию настырной плоти.
— Вик... – прошептала она, переведя дыхание. Потом облизала свои губы и чуть отстранилась. – Нам...
— Пожалуйста, ничего не говори, – скрученным голосом, пробормотала Виктория, прижимаясь лбом ко лбу блондинки.
Николь замолчала, вслушиваясь в охрипший голос, продолжая обнимать девушку за талию двумя руками.
— За этот поцелуй я могла бы отдать жизнь и умереть счастливой, – вымученно прошептала Виктория и подняла голову, заглянув в синие, ставшими от возбуждения почти черными глаза.
Чтобы не лишиться остатков самоконтроля, которые давались с таким невыносимым трудом, Николь разомкнула объятия и отступила на шаг. С сожалением, посмотрела на Викторию, опустила голову и тихо заговорила:
— Виктория... – она выдохнула, ища оправдание порывистому поступку. Сплела пальцы в замок, пытаясь удержать свои руки при себе, дабы не наброситься на нее вновь как обезумевший зверь.
— Не хочу, ничего не хочу слышать! – Виктория подняла здоровую руку, жестом останавливая ее от каких-либо объяснений. – Просто давай, оставим как есть.
Оправдания Николь были последним, чего она хотела сейчас услышать. Приятное мгновение, упавшее в вечность, бешеный оживляющий стук сердца и вкус укравшего рассудок поцелуя – единственное, что ей позволено сохранить, как что-то драгоценное, сокровенное – то, что оставит внутри и будет хранить в себе, так долго, пока сама не станет звездной пылью.
  Повинуясь, Николь согласно тряхнула головой. Ей и самой не особо-то хотелось комментировать минутную слабость. В случившемся не было никакого смысла. Их разделяла невидимая, но ощутимая пропасть. Да, зайти дальше поцелуя – легко, поддавшись искушению, и что бы это изменило в их отношениях? Ничего. Стало бы только хуже. Нужно время. Вот только для чего оно нужно? Оставила вопрос без ответа, надела искусственную улыбку и протянула Виктории чашку с ромашковым чаем.
  Синхронно глотнули из своих кружек и как по команде, одновременно облокотились о столешницу.
— Лучше? – разбавляя шутливым тоном плотное, почти осязаемое напряжение, спросила Николь, зная, что чай, вряд ли помог успокоиться.
  Шумно фыркнув, Виктория повернулась к ней:
— Издеваешься? 
— Ни в коем случае, – во взгляде сияла сама искренность.
— О, тогда, наверное – это месть?
  До какой-то болезненной ломки в руках, Виктория хотела прикоснуться к ней. Эти объятия могли бы исцелить от любой боли, от любых ран и страданий.
— Опять не угадала. – Допив кофе, Николь вернула чашку на стол. Потом взяла чашку с недопитым чаем из рук Виктории и поставила рядом со своей кружкой. – Тебе пора принять лекарства и отдохнуть.
— Уж поверь, с этим я справлюсь как-нибудь.
— Поверила бы, если не знала, как ты любишь пренебрегать всякими предписаниями, в том числе врачебными.
— Ты, ведь не собираешься меня контролировать?
— Нет. Только прослежу, чтобы ты выпила лекарства, после чего отправишься отдыхать.
— Не стоит этого делать, – упрямо вставила Виктория. – Это ранит. Черт, это больно!
Николь встретила на себе неодобрительный взгляд. Сердце скукожилось. Виктория выглядела расстроенной, потерной и такой ранимой.
— О чем ты? – спросила она, успокаивая не на шутку ускорившийся пульс.
— Я не могу лгать ни себе, ни тебе. Мои чувства к тебе, Николь, не изменились. Я по-прежнему люблю тебя. Продолжала любить даже, когда думала, что ты предала меня. – Она взмахнула рукой, и тут же обмякнув, опустила ее. –  Тебе подозреваю, сложно в это поверить. – Поморщила лоб, сопротивляясь горькому чувству собственного промаха. Сказать – не сказать? Ай, да пошло все к черту! – Не стану скрывать, единственное, что делало меня по-настоящему счастливой – это твоя любовь. Но ты не простишь меня. – Горько усмехнулась, прикрыла рукой глаза, сдерживая слезы. – Знаю, ничего не изменится. И потому твоя забота причиняет мне боль.
Николь медленно и горячо выдохнула, не поддаваясь бушующим чувствам, иглами цепляя истерзанные нервы. Помолчала, изучая рисунок встревоженных серых глаз. Опять кивнула, соглашаясь. Боже, как тяжело то...
— Не знаю, знаешь ты или нет, – она задумчиво дернула плечом, – та женщина в клубе, что поцеловала меня, была знакомой Филиппа. – Она выпрямила ладони, поднеся их к своей груди. – Я говорю это тебе не в упрек. Нет. Просто, чтобы ты знала правду.
Перед глазами поплыло. Виктория ухватилась пальцами за край столешницы, чтобы удержаться на ногах.
— Господи... – она стиснула зубы, борясь с отвращением к омерзительной лжи.
Взяв на себя смелость, Николь достала из ее сумки лекарства с инструкциями, сверила их с рецептом, затем налила стакан воды и протянула ей. Виктория нехотя взяла таблетки и выпила одну за другой.
— Теперь пообещай мне, что пойдешь в постель, и не будешь думать ни о чем плохом.
— Николь, это уже лишнее.
— Обещай!
  Упрямо посмотрев на нее, Виктория все-таки пообещала выполнить все предписания доктора.
Когда Николь ушла, она прижалась спиной к закрытой двери и в полном смятении чувств, коснулась пальцами своих губ, отчаянно желая, чтобы вкус поцелуя оставался на ней как можно дольше.
 

Глава 15
— Как прошла презентация? – поинтересовалась Лиза, удобно устроившись на полукруглом диване. Она забралась на него с ногами и что-то просматривала в планшете.
— Вполне успешно, – отозвалась Николь, бросив сумку рядом с рабочим столом. – Кажется, я никогда не говорила так много, как сегодня.
Лиза отвлеклась от картинок на сайте и окинула подругу критическим взглядом.
— Выглядишь уставшей. 
— Не удивительно. Это был долгий день, зато плодотворный, – подытожила Николь, рассматривая разбросанные бумаги на своем столе с изображением бильярдных столов. – Что это? – недоверчиво спросила она, вскинув брови.
— А, оставь это, – Лиза небрежно махнула рукой в ее сторону, не придавая особого значения притязательному тону подруги.
Ответ был встречен еще более вопросительным выражением лица.
— Ну что?
Николь удержалась от резкого комментария:
— Это я – задала тебе вопрос!
— Ладно, – сдалась Лиза, – я подумала, возможно, нам не помешало бы разнообразить наш клуб чем-то новым...
Некоторое время Николь разглядывала фотографии, не говоря ни слова.
— Этого зеленого стола никогда здесь не будет! – наконец заявила она, мотая головой.
— Не отпускают старые воспоминания? – подразнила Лиз, зная ее отношение к бильярду.
Николь смяла одну из бумажек формата «letter» и запустила в подругу.
— Не напоминай мне о том позоре.
Ловко поймав смятый бумажный комок, Лиза громко рассмеялась.
— Ой, подумаешь, проиграли, велика печать.
— Мы не просто проиграли, – с каким-то внутренним рвением, Николь порвала пару бумаг и выкинула в мусорную корзину. – Мы поспорили с двумя озабоченными мужиками и – проиграли.
Лиза продолжала смеяться, сложив руки на животе.
— Кстати, эта была твоя идея, развести двух брутальных парней. Помнишь?
— Ой, да брось! Тебе не меньше моего хотелось увидеть, как те двое забрались бы на бильярдный стол и мужественно поцеловали бы друг друга в губы. Это могло бы стать им хорошим ответом на их насмешки в адрес тех геев, что играли по соседству.
Воспроизведя в памяти ту давнюю историю, Лиза снова залилась смехом.
— Эх, жаль, а то было бы очень весело, выиграй мы тогда. – Она посмотрела на подругу, которая скрестила на груди руки и с прищуром наблюдала за ней. – Ну, теперь, зато я знаю, как хорошо ты целуешься. – Лиза ответно бросила смятую бумагу, которая пролетела рядом с головой Николь, слегка задев прядь белокурых волос.
— О, пожалуйста, не продолжай, – взвыла Николь, уходя от прямого удара в лоб. – Хотя, мне казалось, ты ничего не чувствовала. – Она задумалась, окунувшись в воспоминания. – Сколько же мы тогда выпили?
Лиза звучно выпустила губами воздух.
— Пуф... не знаю, но, кажется... много. И, между прочим, – она весело подняла руку с поднятым указательным пальцем: – Я все помню! Как можно забыть полный бар разгоряченных самцов, аплодирующих двум целующимся блондинкам на бильярдном столе. – Хлопнула себя по лбу: – Ах, боже, еще и в одних лифчиках. Пожалуй, меня смутила только эта часть программы.
На этот раз Николь не удалось скрыть усмешку. Лиза действовала на нее расслабляюще, со своими смешками и подколками.
— Зато в баре ликовали все, кто только мог. Не могу только вспомнить, зачем мы туда пошли.
— Да какая разница? Нам было по лет восемнадцать или девятнадцать. М-да... – протянула Лиз. – Те еще времена, но было весело.
Николь посмотрела на подругу, подошла, присела рядом. Не меняя положения тела, Лиза положила свои ноги на ее колени, зная, что Николь совсем не против этого жеста.
— Как Виктория? Что-нибудь знаешь о ней? – спросила она, откладывая в сторону планшет.
— Если верить ее словам, то ей намного лучше, – Николь старалась говорить беспристрастно и сдержанно.
— Хорошо, что все обошлось. Она, конечно, по-свински поступила с тобой, но в целом мне кажется... – Лиза запнулась, подбирая подходящие слова, – Виктория слишком чувствительна, или как же это лучше сказать... принимает все за чистую монету.
Николь хотела было оставить слова Лиз без внимания, деловитым видом подтянула рукава свободной блузки. Потом глубоко задышала, чтобы успокоиться. Наконец она неодобрительно посмотрела на Лизу и все же не удержалась.
— С каких пор, ты ее защищаешь?
— Да нет же, дело не в ее защите, я просто пытаюсь понять ее чувства, – запротестовала Лиз. – И вовсе не оправдываю ее, ни в коем случае!
При воспоминании о недавнем поцелуе, Николь бросило в жар. Она отвела взгляд куда-то в сторону и, поглаживая лежащие на ее коленях лодыжки, неожиданно брякнула:
— После больницы, когда я подвозила ее домой, Виктория пригласила меня на чашку кофе. Я согласилась, чтобы убедиться, что она благополучно доберется до апартаментов. В итоге, мы случайно поцеловались.
— Прямо в губы? – вытаращив глаза, удивилась Лиза.
— Нет в щеку, – с сарказмом вставила Николь.
— Ого! – с лукавой усмешкой на губах, Лиза легонько ударила подругу в плечо. – Не ожидала, что это произойдет так скоро.
— Так скоро?.. – повторила Николь. – Что ты имеешь в виду?
— По мне так все очевидно – ты любишь ее, – она отмахнулась, не обращая внимания на колкий взгляд. – Я давно знаю тебя, Николь. Ты три года безуспешно пытаешься забыть ее. И как бы ты не старалась, твои попытки тщетны.
— К чему ты клонишь? – меняя интонацию, надавила Николь. Неприятная правда резала по больному и от этого она чувствовала себя неуютно.
— Не подумай ничего такого, я тебя ни к чему не склоняю, лишь констатирую факт. Да ты и сама в курсе. Какой смысл себя обманывать?
Николь напряглась, сильнее вжалась в мягкую спинку дивана и отрешенно уставилась в потолок.
— Возможно и так. Все как-то сложно, – ответила она отрывисто, ощутив внезапный приступ страха.
Подруга посмотрела на нее в изумлении.
— Сложно? Разве? Вот здесь ты ошибаешься. Как раз всё наоборот, очень просто как дважды два. – Она взяла Николь за руку и сжала ее в своих ладонях. – Отбрось на секунду свою злость, обиду и рассуди здраво. – Лиз подтянула под себя ноги, села и вытянула руку вдоль спинки дивана. – Главный смысл заключен в одном предложении: Виктория попала на коварный развод Филиппа.
Николь сглотнула комок, подступивший к горлу.
— Если бы доверяла мне, то не попала бы...
— Сама-то подумай, вот твое бы доверие не подорвалось, окажись ты на ее месте?
Она слегка изменилась в лице.
— Как минимум, я дала бы ей возможность все объяснить. И уж точно, не стала бы подавать в суд! Это было так унизительно.
— Согласна, с судом был перебор. А так-то Виктория вроде как собиралась выслушать твои объяснения, верно же? Но поцелуй в клубе сыграл против тебя.
— Слишком натянутое оправдание, тебе так не кажется?!
— Может быть, и все же... Выглядело-то очень правдоподобно. – Лиз коснулась плавного подбородка и заставила Николь посмотреть на нее. – Сначала злилась Виктория, теперь злишься ты, прям, какой-то замкнутый круг у вас. Но к чему я это все говорю, Николь, если ты любишь ее... нет серьезно, если ты любишь, то у тебя есть шанс все вернуть. Либо прости ее, либо двигайся дальше. Иначе это тупик. Посмотри на себя! Ты красивая, умная и до сих пор одинокая. Так же нельзя, Николь. Ты даже не замечаешь или не хочешь замечать, сколько оживленных взглядов собираешь только в одном нашем клубе.
— Решила мне нотации почитать? – сурово остановила ее смелую попытку, Николь. – Я что, по-твоему, должна с разбегу бросаться на каждую, кто на меня посмотрел с вожделением?! Меня устраивает моя жизнь. И если вдруг я захочу кого-то себе найти, то найду. А сейчас мне вполне комфортно быть одной. Ясно?
— Не скалься, я ведь из добрых побуждений.
— Любое добро – это двусторонняя монета. Так что не надо, Лиз.  
Старые и новые переживания загубленных отношений захлестнули свежей волной. Николь находилась на распутье между любовью и страхом, обидой и прощением.
— Ты упрямая ослица!
Николь уставилась на неё, как на человека, который не понимает, что говорит.
— Теперь вздумала меня оскорблять?
— Ладно, поступай, как знаешь, – сердито буркнула Лиз и подняла руки в знак капитуляции.
Они посидели в тишине. Николь немного остыла, видя искреннее желание подруги ее поддержать. Сложив острые мечи недопонимания, она решила уйти от болезненной темы.
— Как у тебя с этой... Камиллой? – уже мягче заговорила Николь.
— С этой? – Лиза подняла голову и смерила ее мрачным взглядом. – Звучит как-то совсем неуважительно. Тебя что, злит, что она подруга Виктории? – Николь открыла рот в попытке оправдаться, но Лиза не позволила. – Если так, то это глупо с твоей стороны. Камилла ни в чем не виновата. Не перекладывай на нее свой гнев из-за Виктории. – Лиза чуть улыбнулась, краешком рта. Мысли о Кэм вызывали у нее глубоко приятные чувства. – И раз тебе интересно, то у нас все отлично. Я влюбилась. Впервые после Линды, я встретила ту, которую вот так сразу впустила в свое сердце. – Она задумчиво поводила пальцами по обивке дивана, вспоминая ощущения от их поцелуев. – Возможно, не осмотрительно, но я рискну. Это лучше, чем сидеть и прятаться в темном сундуке на старом чердаке.
— Не сердись на меня, я не собиралась ее обидеть или как-то оскорбить. И я вовсе не перекладываю на нее свой гнев. – Искренне радуясь за подругу, Николь похлопала ее по колену: — Приятно слышать, что у тебя все хорошо.
Раздался беззвучный смешок:
— У меня мурашки по коже, когда она рядом.
Николь чуть отстранилась, и вдруг лицо ее озарила улыбка.
— Звучит устрашающе.
— В хорошем смысле, – поправила Лиза, шлепнув подругу по руке, – ты же понимаешь, что я имею в виду, просто любишь, поиздеваешься надо мной. Иногда, Николь, ты бываешь такой врединой.
Обожая эту интонацию – и вроде суровую и в то же время добродушную, Николь засмеялась.
— Ой, чуть не забыла тебе рассказать, – Лиза возбужденно взмахнула руками, словно увидела пожар. – В ту ночь, когда мы разыскивали Викторию, в клуб приходила Сесилия Сильва. Святые Боги! Она спрашивала о тебе. Я глазам и ушам своим не поверила. Эта же жена того говнюка, Филиппа?
— Она самая, – простонала Николь, закрыв ладонями лицо.
— Что она здесь забыла?
Николь на мгновение задумалась.
— Во мне проснулось чертово сострадание, и я по глупости дала ей номер своего телефона. Но я не предполагала, что она им воспользуется. – Лицо Лиз вытянулось в немом изумлении. – Пожалуйста, не спрашивай меня, зачем я это сделала.
— Серьезно? И что ей от тебя нужно? Ты ведь специально разорвала все отношения с семейством Сильва.
Николь поморщилась, припоминая их встречу с Сесилией.
— Она приходила ко мне в офис. Попросила, чтобы я продала Филиппу свою долю магазина. Это конечно не новость, они все хотели от меня одного. Тогда мне стало жаль ее, и я дала ей на всякий случай свой номер. Потом, к моему удивлению, она вдруг позвонила мне, и мы встретились за ланчем. Так-то ничего особенного, ей просто не хватает общения. – Николь как-то неуверенно пожала плечами. – Как я поняла у них с Филиппом не все гладко в браке. Впрочем, это не мое дело.
— Постой, ты же не собираешься с ней... за то, что Филипп...
— Ты что спятила! – Николь отстранилась, возмущенно вскинув руками. – Господи боже, как ты можешь так обо мне думать? Нет. Конечно, нет! Я бы ни за что не опустилась до подобного.
— Ну, мало ли... Он же такое провернул с тобой. – Ей, в самом деле, стало неловко. Придвинувшись ближе, она утянула Николь в дружеские объятия. – Ладно, прости, ляпнула ерунду. Мне стыдно за свои мысли. – Лиз положила ладонь ей на бедро. – Так и в итоге?
Взгляд Николь снова потеплел.
— Насколько я могу судить, Сесилия просто ищет понимания. Идея прийти в клуб была ее. Что я должна была сделать? Запретить?
Лиза скривила лицо в легком недоумении:
— Нет, наверное. Но все-таки странно видеть ее здесь. Это как увидеть эскимоса гуляющего по пляжам Флориды.
— Странно не то слово. – Николь потеребила пальцем губу. – Хорошо, что она не застала меня. Несмотря на то, что я ей по-человечески сочувствую, надеюсь, мне удастся избежать с ней встречи. Мне и без этого хватало истерик Филиппа, от которых я наконец отделалась, чтобы теперь это...
— Вот и я о том же, держись от нее подальше.
Николь медленно кивнула, о чем-то размышляя.
— Не хотела бы я оказаться в этой семейке.
— Я их не знаю, но поверю тебе на слово, – хихикнула Лиз, соглашаясь.
 
****
  Тягучий лаунж негромко лился из динамиков. Клуб погрузился в расслабляющую, неспешную атмосферу. Время было за полночь.
Закончив намеченные дела, Николь с Лиз спустились на первый этаж клуба.
— О, греческие боги! – вырвалось у Лиз, когда она снова увидела ее. Машинально схватила Николь за локоть и указала на женщину у бара.
— О нет... это начинает напрягать, – процедила она сквозь зубы. Николь старалась сохранять спокойствие.
— А меня лично начинают беспокоить ваши странные отношения, – шепнула Лиза. – Если к сумасшедшим держаться слишком близко, то сама рано или поздно сойдешь с ума.
Вдвоем они подошли к барной стойке и с двух сторон окружили совсем нетрезвую женщину.
— Сесилия? – Николь осторожно коснулась ее плеча.
— А-а-а... Ник-коль, прив-вет, – она с видимым усердием подняла тяжелые веки и, щурясь, посмотрела на нее. Улыбнулась пьяной улыбкой. – Рада ви... ви-деть тебя. – Попыталась встать со стула, однако ноги не слушались и тогда она начала падать.
— Осторожно! – Николь успела подхватить женщину под руку. – Сесилия, ты пьяна в стельку!
— Закажу ей такси, – недовольно сказала Лиза, уже набирая номер на телефоне.
В знак согласия Николь кивнула, удерживая Сесилию, чтобы та не завалилась.
— Не знала, что ты любительница напиваться до чертиков.
Движения женщины были хаотичными и неуклюжими, соответствуя ее опьяненному состоянию. Вдруг палец Сесилии замахал в воздухе по какой-то кривой орбите.
— Я... Фил... Филипп поругались, – с трудом выговаривая окончания, слова звучали неразборчиво. Кое-как в пьяной манере отмахнулась. – Ай, неважно. К черту... все к черту!
Попытка дотронуться до щеки Николь, провалилась. Она ловко увильнула от пьяных проявлений физического контакта, которые к тому же, были не слишком приятны. Тело Сесилии, словно мягкий пластилин, болталось из стороны в сторону с невысокой амплитудой.
— С-спасибо тебе, Николь, – запинаясь, с явным усилием распахнула затуманенные глаза. – Это был просто очередной день со с-скандалом. Я сказала ему, что не верю ни единому слову. – Сесилия прикладывала не дюжие усилия, чтобы говорить почти без запинки. – Я в курсе! В курсе, что он сделал. Фууу... меня мутит.
— Давай, я помогу тебе дойти до туалета, – предложила Николь.
— О, пожалуйста, – беспомощно согласилась она. – И самое отвратительное во всем, что меня точно также тошнит от собственного мужа. Какое ж гадство...
Наблюдая за происходящим, Лиза то закатывала глаза, то качала головой, таким образом, выказывая свое отношение к непрошеной, да еще и пьяной посетительнице.
Бармен Рик неоднозначно посмотрел на женщин:
— Кто это?
— Не спрашивай. Иногда мне кажется, мир сходит с ума, – заключила она, направляясь за женщинами. – Пойду, помогу Николь.
Наконец они усадили Сесилию в такси. Провожая взглядом желтого окраса автомобиль, переглянулись и синхронно фыркнули.
— Ну, надо же, – процедила Лиза, скрестив на груди руки.
— И не говори, – согласилась Николь, покачивая головой.
— Тебе все еще жалко ее?
— Теперь стало еще больше.

Глава 16

Утро томило ожиданием предстоящей встречи, а Николь не любила состояние неизвестности, неопределенности. Любопытство зашкаливало. Размышления о странном, в какой-то степени таинственном приглашении Эрнеста не давали покоя. Николь вполне могла предположить, что Эрнест хотел пообщаться с ней, как с дочерью своего старого друга. Вспомнить прошлое, поностальгировать об ее отце. Однако присутствие Глории Сильва ломало любые ее предположения. Эта деталь встречи уж очень смущала. Безумие какое-то! Может, все-таки болезнь так действует?

Разогнавшись на спортивном «мерседесе», Николь виртуозно обгоняла попутные машины. Крыша автомобиля была опущена и теплый ветер приятно трепал волосы, даря иллюзию свободы. Скорость заглушала роящиеся в голове вопросы, не дающие покоя с самого утра. Плюс она опаздывала, хотя и не планировала, видимо сегодня точно был не ее день. Во время завтрака она случайно задела кружку, и весь кофе оказался у нее на юбке. Пришлось задержаться.

Наконец она благополучно добралась до виллы Эрнеста Озуалда. Его дочь проводила Николь в кабинет, где ее ждали Эрнест и Глория. Исхудавший из-за болезни пожилой мужчина, восседал за тяжелым дубовым столом. Напротив массивного письменного стола, разместилась Глория. Женщина сидела в одном из кожаных кресел, натянутая как тугая струна.

Сначала Николь поздоровалась с Эрнестом, затем, ради приличия с Глорий.

Жестом Эрнест указал на свободное кресло, и Николь пришлось сесть рядом с ненавистной ей женщиной. Пожилой мужчина поочередно задержал взгляд на обеих, пытаясь предугадать их реакцию, после того, как поведает причину встречи. Прежде ему не доводилось видеть этих двух женщин вместе, которых связывало куда больше, чем они могли себе представить. Он тяжко вздохнул, повинуясь зову совести.

Глория скользнула косым взглядом в сторону Николь, и, игнорируя ее надменный вид, обратилась к Эрнесту:

— Со всем уважением к вам, давайте, перейдем к делу. Зачем мы здесь?

Эрнест, соглашаясь, кивнул.

— Прошу немного терпения. – Он сомкнул подушечки пальцев и поднес их к острому подбородку. – Мне пришлось стать заложником событий, произошедших много лет назад, – собираясь с мыслями, он поерзал в широком кресле, словно ему было в нем тесно. – Николь, я обещал твоему отцу унести эту тайну с собой в могилу. – Беспомощно потряс головой, будто, отрицая доказанное уравнение. – Но, когда госпожа смерть дышит мне в затылок, я понял, что должен уйти с чистой совестью.

Его слова несколько озадачили. Николь поправила глухой воротничок своей белой блузки, словно в кабинете не хватало воздуха и, не желая затягивать встречу, сказала:

— Эрнест, пожалуй, единственное, в чем я соглашусь с Глорией, давайте поскорее покончим с тайнами, – она покосилась на женщину, и, указав в ее сторону рукой, добавила: – ее присутствие действительно, так необходимо?

— Да, более чем, – подтвердил Эрнест, переведя потухший взгляд на Глорию. – Все началось с вашего романа с Джозефом, – произнес он, смотря на Глорию.

Слова его подобно порыву сильного ветра, заставили задержать дыхание двух женщин.

— Романа?! – синие глаза вспыхнули, но, Глория проигнорировала ее реакцию.

— Если мое присутствие необходимо только для того, чтобы поведать Николь о наших отношениях с Джозефом... – она нервно выдохнула, восстанавливая спокойствие голоса. – Уж не знаю, что на вас нашло, Эрнест, в любом случае, думаю, мне необязательно при этом присутствовать.

Разозлившись, Глория поднялась с кресла и тут же наткнулась на гневный взгляд Николь. Эрнест Озуалд сошел с ума, раз решил, рассказать ей о нашем романе с Джезефом. Зачем ему это шоу? Ради чего? – недоумевала она.

— У папы был с тобой роман? – с отвращением выплеснула Николь и вскочила на ноги, преградив ей путь. – То есть, ты крутила роман с моим отцом за спиной моей матери? – возмутилась она пуще прежнего. «Как отец мог, так предать маму?»

Словно два сцепившихся зверя, женщины сверлили друг с друга напряженными воинствующими взглядами.

— Сядьте. Николь! Глория! Прошу вас, сядьте! – в приказном тоне скомандовал он. – Речь пойдет не о вашем романе, а о его последствиях.

Женщины повиновались властному голосу и опустились обратно в кресла.

— Только ради уважения к вам, Эрнест, – прошипела сквозь зубы Николь.

— Спасибо, – уже мягче поблагодарил он.

— Твой отец, Николь, всегда любил Элену. Однако страсть и любовь, порой разные вещи. Джозеф разрывался между любовью к Элене и волнующим чувством к Глории. Конечно, он отдавал себе отчет, что желает жену своего друга. Я помню, как он мучился из-за этого... – Эрнест задумался, уходя воспоминаниями в далекое прошлое. – Глория, когда ты забеременела...

— Что вы себе позволяете, Эрнест? – строгим голосом оборвала его Глория. Внутри мгновенно похолодело. Как он смел, напоминать ей о ее горе, в присутствии Николь. – По какому праву, вы сообщаете мою личную информацию третьим лицам?!

— Прошу, Глория, позвольте мне договорить. Я знаю, анализ ДНК показал, что это был ребенок Джозефа. – Он прокашлялся, снова поерзав в громоздком кожаном кресле. – Вы не знали, что Джозеф с Эленой долго мечтали о ребенке. И как позже выяснилось, Элена не могла иметь детей.

— Постойте, что значит, не могла? – вмешалась Николь, шокированная этой новостью. – О каком временном отрезке вообще идет речь?

— Терпение, Николь, – еще раз попросил Эрнест. — Когда Джозеф узнал, что он отец ребенка, – он помолчал пару секунд, – в тот день он закрылся в своем кабинете и несколько часов не выходил оттуда. В конце концов, у него родился план. Ужасный план.

— План?.. – недоверчиво переспросила Глория с горькой гримасой. Стук сердца ускорился, в ожидании дальнейшего рассказа о неком плане Джозефа.

Проигнорировав возглас, он продолжил:

— В это же время у Элены серьезно заболел отец. Она была вынуждена уехать к родителям, помочь матери в управлении небольшого ресторанчика, чтобы та смогла присмотреть за больным отцом. – Он глотнул из стакана воды, который стоял на его массивном столе. – В какой-то степени, Джозефу это сыграло на руку. Элена пробыла там около шести или семи месяцев, точно не помню. А вы, Глория в это время вынашивали вашего ребенка.

Челюсть Николь медленно поползла вниз. Она практически не дышала, вслушиваясь в каждое зловещее слово.

— В тот день, когда вы родили... – губы Эрнеста дрогнули, – Джозеф выкрал вашего ребенка.

Глория буквально оцепенела, не до конца осознав услышанное.

— Что он сделал? – Слова отказывались выходить из горла, а голос издавать звуки. – Выкрал? – тихо прохрипела она.

В уме, Николь быстро выстроила логическую цепочку событий, совершенно не веря в немыслимую историю. Новость о том, что ее идеализированный отец совершил столь жуткое преступление – не могла быть правдой.

— Как? Как он посмел?! – закричала Глория. – Что он сделал с моей дочерью? Где она? – на глаза навернулись крупные слезы, и она перестала узнавать собственный голос.

В какой-то момент Николь показалось, что Глория потеряет сознание. Эрнест поднял руки, призывая спокойно его дослушать.

— Он подкупил полицейского через свои каналы, а тот дал заключение по расследованию. Вы же знаете, дело было закрыто из-за недостатка улик.

По щекам Глории текли слезы. Какое право они имели лишить ее дочери! Гнев – все, что у нее осталось, единственная эмоция при упоминании Джозефа Райдера.

— Где моя дочь? – потребовала она дрожащим голосом.

Николь в ужасе наблюдала происходящее, как отстраненный зритель. Лихорадочно перебирала в памяти прошлое, ища хоть какой-то намек на тайну отца. То есть получалось, у нее где-то есть сестра? Но, как отцу удавалась все это время, держать ее от всех в тайне?

— Глория, тебе нужно успокоиться, – осторожно сказала Николь.

Опустошенный взгляд Глории упал на нее. Глаза кричали о страшной потере, и виновником всего был ее отец – человек, который, так много значил для нее, был примером во всем.

— Успокоиться?! Да ты хоть понимаешь, о чем просишь? – на грани, готовая зарыдать в голос, Глория опустила плечи, смахнула хлынувшие слезы и замолчала.

С отвращением сглотнув, Николь обратилась к Эрнесту, требуя ответа всем своим видом. Она никогда не видела Глорию Сильва разъяренной как львица и в тоже время, настолько беспомощной и подавленной.

— Глория, после того, как ты сказала ему, что Давид не должен ни о чем узнать, Джозеф впал в отчаяние. Он не хотел, чтобы его единственного ребенка воспитывал твой муж.

— Хватит! – крикнула Глория, прикрыв ладонью глаза. – Хватит искать оправдания гнусному, извращенному поступку! – Ударила ладонью по дубовой поверхности стола: – Хватит оправдывать его мерзкое преступление!

Эрнест посмотрел на Глорию с сожалением.

— Я нисколько не оправдываю его поступок. Мне искренне жаль, я лишь...

— Жаль? – всхлипнула Глория. – Ты понятия не имеешь, что значит потерять родную дочь! Не знаешь, какого это прожить тридцать три года и каждый божий день находится в неизвестности. Каждый день думать, что же произошло с твоим ребенком? Не знаешь, что я чувствую, когда задаю себе один и тот же вопрос, много-много лет: жива ли она, здорова ли? – Глория была почти на грани безумия. – Ты, такой же соучастник этого жуткого преступления. Вы два омерзительных лжеца!

Николь переводила взгляд с Эрнеста на Глорию и обратно. Внутри разразился хаос, образуя червоточину.

— Он увез новорожденную девочку к Элене, – с видимым усилием заговорил Эрнест. Старая тайна давалось ему тяжело. Мужчина и сам находился на взрыве эмоций. – Джозеф рассказал Элене о своей измене, но солгал о матери девочки. Он выдал все за случайную интрижку с женщиной, которая родила от него ребенка. Джозеф умел убеждать людей, и Элена не стала исключением. Он представил Элене все так, что девочка осталась без матери из-за несчастного случая. Понимаю, это звучит страшно и бессердечно. Но...

— И моя мама простила его? – вмешалась Николь. Было ощущение, что она просто спит и видит кошмар. Она отказывалась верить в эту невероятно жестокую историю.

— Ему пришлось постараться, но он вымолил ее прощение.

Лицо Глории исказилось от чудовищной правды.

— На самом деле, сначала Элена выгнала его. Она отказалась стать матерью чужому ребенку. Однако немного остыв, она приняла малышку. – Эрнест виновато поднял голову, когда на него смотрели синие глаза, полные ужаса. – Элена приняла легенду Джозефа. Никто кроме меня, Джозефа и Элены не знал, что ты, Николь – не ее родная дочь. Конечно, не считая родителей Элены, которые тоже были в курсе.

У Николь перехватило дыхание, когда она сообразила, что речь идет о ней самой. Она замотала головой, не желая больше ничего слышать.

— Нет. Нет. И еще раз, нет! Этого не может быть, – Николь нервно закрутила кольцо на пальце. – Бред!

— Простите меня, я сожалею, – Эрнест виновато склонил голову, понимая, какую ошибку он совершил, что не остановил Джозефа. – Твоя дочь здесь, Глория, рядом с тобой.

— Это же абсурд чистой воды! Господи, Глория, скажи, что ты не веришь в это?

Впервые в своей жизни, Николь пыталась найти спасение во взгляде этой женщины. На лице застыло недоверие, страх, замешательство.

По щекам Глории бежали жгучие слезы. Ее охватила ненависть, злость и одновременно невероятная радость. Ее дочь была жива и здорова! И это все, что имело значение. Об остальном она подумает позже.

— У меня нет выбора, Николь, верить или не верить. Все очевидно.

Николь резко развернулась, и пулей вылетела из кабинета. Глория выскользнула следом за ней, поспевая за длинными и быстрыми шагами.


 **** 

 — Прошу постой, Николь! – ухватив за локоть, она попыталась ее остановить.

— Я должна позвонить маме. Она-то скажет мне правду, – ответила Николь, пытаясь справиться с бушующим ураганом эмоций. – Ты... ты, не можешь быть моей матерью. Просто не можешь. Это невозможно!

Словно ошпаренная, Николь выбежала на улицу и с невероятной скоростью направилась к своему спортивному автомобилю. Глория не отставала, не давая шанса Николь ускользнуть.

— Эта новость неожиданная для нас обеих. Веришь ты в это или нет, но ты – моя дочь. Если бы Джозеф был сейчас жив, я убила бы его собственными руками. Клянусь!

Николь сделала останавливающий жест.

— Неужели, ты не видишь, Эрнест болен, – она помассировала виски, сопротивляясь внезапной головной боли. – У него рак головного мозга. Он еще и не такого наговорит.

Нырнула рукой в сумочку, ища ключи от машины и вынув их, повернулась к Глории.

— Послушай, мне жаль на счет твоей... дочери, но, это точно не я.

Глорию переполняли смешанные чувства. Перед ней стояла Николь Райдер, которую, ее сын считал своим врагом. Да и сама она, не раз вступала в противостояние с этой молодой женщиной. А теперь, в одно мгновение все изменилось.

— Все факты сходятся. Я родила тебя в августе, сейчас тебе тридцать три года. Какие еще нужны доказательства? – Глория приложила ладони к своим щекам, пылающим от переживаний. – Наши отношения оставляют желать лучшего, но, как бы там ни было, мы не можем игнорировать правду.

Взгляд Николь блуждал в пространстве, мысли разбегались и путались одна с другой. Она нервно расхаживала вдоль своего автомобиля и отчаянно пыталась понять, что ей делать. Тело колотило мелкой дрожью. Внутри дикие кошки царапали новые раны. Мир продолжал неминуемо рушиться, чтобы она ни делала.

— Ладно, – она остановилась, подкинула в воздух ключи, затем посмотрела Глории в глаза долгим и пристальным взглядом. – Есть лишь один способ это проверить. Анализ ДНК.

Открыла пассажирскую дверь и жестом пригласила Глорию поехать вместе с ней.

— Не будем терять время. Садись. Поедем в клинику и сделаем тест.

Глория твердо выдержала ее взгляд. Она поразилась тому, насколько выражение лица Николь в эту минуту напоминало выражение лица Джозефа. Непроницаемая маска бесстрастности, скрывающая любые чувства.

— Нам не изменить прошлого, Николь, мы может только его принять. Признаюсь, я очень виновата перед Эленой. – Глория с тревогой посмотрела в ледяную синеву глаз Николь. – Она стала для тебя лучшей матерью, и каким бы отвратительным не был поступок Джозефа, я благодарна ей за это.

Николь хмыкнула, не придавая особого значения ее словам.

— В отличие от нее, не думаю, что ты захочешь иметь такую дочь, как я. И чтобы там не показал тест, своей матерью я считала, и буду считать только Элену. Надеюсь, это тебе понятно? – демонстративно показывая интонацией свое отвращение.

Глория выпрямилась, словно ее укололи.

— Я понимаю твои чувства, Николь, твою тревогу, твое разочарование, твою злость. От горечи чувств, тебе хочется сильнее ранить меня. Однако у меня будет к тебе просьба, – Глория задумалась, подбирая слова. – Ты даже не представляешь, как бы я хотела увидеть твой первый шаг, услышать твое первое слово, радоваться каждому твоему новому успеху и утешать при любой неудаче. Я многое отдала бы только за одни эти моменты. В моей жизни не было ничего страшнее исчезновения моей дочери. Поэтому не нужно подобными словами причинять мне новую боль. Я знаю о ней достаточно, гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Стиснув пальцами край двери автомобиля, которую держала открытой перед Глорией, Николь отвела взгляд и уставилась в пространство. Она догадывалась о разбитых чувствах Глории, но ничего не могла с собой поделать. Уж слишком много негатива ее связывало с этой женщиной.

— Мы едем? – спросила она, с трудом сдержав себя от лишних замечаний.

Глория нервно провела рукой по волосам.

— Конечно, едем.

Николь, молча села за руль, завела двигатель и надавила на педаль газа.


Глава 17

— Добрый день, Мисс Райдер! Этим утром все, как с ума посходили. Звонил мистер Коул, он ждет вашего звонка. Потом, та компания по производству биологических добавок, они оставили свои контакты. Также из PR-службы... – Одри остановилась в своей пламенной речи, когда поняла, что босс ее практически не слушает. – Извините, с вами все в порядке?

— Одри, не соединяй меня ни с кем, хотя бы час.

— Будет сделано. Могу я вам еще чем-то помочь? – Она не привыкла видеть самоуверенного президента компании, такой потерянной и подавленной. На ее памяти был только один случай – когда Виктория Майсак со скандалом покинула компанию.

— Спасибо, Одри. К сожалению, всем, чем ты можешь сейчас помочь, так это придержать звонки.

— Не беспокойтесь, это я умею делать лучше всего, – с энтузиазмом отозвалась ее помощница. – Кстати, что насчет встречи назначенной сегодня на четыре часа?

— Все остается в силе. И Одри, подготовь для меня отчет по исследованию безопасности используемых нами компонентов...

— Я все сделаю. Через час отчет будет лежать на вашем столе, – опередила Одри, с полуслова понимая, чего от нее хочет президент компании.

Николь с трудом выдавила улыбку:

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делала.

В ответ Одри лишь довольно кивнула и принялась за работу.

Тем временем Николь закрыла дверь в свой кабинет и рухнула в президентское кресло. Тело обмякло мягким пластилином. Закинула голову на высокую спинку, оттолкнулась ногой от пола – кресло завертелось. Обвела взглядом просторный кабинет, который когда-то принадлежал ее отцу и в котором, так много времени они провели вместе. Бесцельно посмотрела в широкое окно, отвернулась и глубоко вздохнув, закрыла глаза, ощущая волнение перед предстоящим звонком.

Жаль, что уже нет возможности посмотреть в такие же синие глаза отца, которые она унаследовала от него. Сожаление, – какое же дурное чувство. Николь мотнула головой, сопротивляясь охватившей ее агонии. Взяла со стола телефонную трубку, покрутила в руках. Звонок матери был последней надеждой, чтобы разрушить воспаленное воображение Эрнеста, с удивительным совпадением трагической историей из жизни Глории.

Встряхнула густой копной белокурых волос, встала, подошла к бару и плеснула в хрустальный стакан виски. Опрокинула в себя алкоголь одним глотком и незамедлительно почувствовала разливающийся внутри жар. Прикоснулась к губам, невольно вспомнив недавний поцелуй с Викторией, отчего почувствовала сильную необходимость в этих объятиях, умеющих дарить спокойствие, мягкость, уют... любовь, в конце концов.

«Куда может быть хуже? Один большой вопрос стоит на моей личной жизни, теперь этот знак, можно поставить и на моем происхождении. Хуже не придумаешь!»

Опустошив второй стакан с алкоголем, Николь постаралась успокоить нервы и взять себя в руки. Вернулась к рабочему столу, снова взяла телефонную трубку. Опять глубоко втянула в легкие воздух. Неужели все правда? Нахмурилась, все еще не веря словам Эрнеста. Как сильно нужно любить человека, чтобы простить ему предательство и еще принять от него чужого ребенка? Николь ощутила слабость перед сложившимися обстоятельствами, словно угодила в капкан в темном лесу.

Представила, что должна чувствовать женщина, у которой украли младенца, и сердце на секунду замерло, как плотный безжизненный комок. Пускай она не питала положительных эмоций к Глории, но ей стало по-человечески жаль ее. Какой нормальный человек сотворит такое? Вряд ли ее отец мог совершить подобное злодеяние. Это на него не похоже. И разве женщина сможет, так полюбить ребенка неизвестной любовницы мужа так, как ее любит Элена? Не может. Точно не может!

Николь накрыла ладонями лицо, шестым чувством, свербящим где-то в груди, предчувствуя надвигающуюся бурю.

**** — Мисс Майсак? – с неприкрытым удивлением, произнесла экономка.

— Добрый вечер, Гарсия. Могу я войти?

— Да, конечно. – Гарсия нехотя приоткрыла дверь шире, пропуская Викторию в дом. – Правда, мисс Райдер не предупреждала, что ждет вас.

— А она всегда предупреждает о визитах?

Гарсия замялась, переступая с ноги на ногу.

— Знаете что, думаю, сейчас не лучшее время, чтобы ее беспокоить, – ответила экономка, излучая недоверие к стоящей перед ней персоне.

— Почему? Что-то случилось?

— Мисс Райдер чем-то сильно расстроена, – рассеянно начала Гарсия, – и не хочет никого видеть.

— Хорошо, – кивнула Виктория, – но, если конкретно мое имя не упоминалось, тогда все же позвольте, мне подняться к ней?

На свою просьбу она встретила грозное выражение лица экономки.

— Я же сказала вам «никого», – повторила она настойчивее.

— Пожалуйста, Гарсия, мне очень нужно. Я понимаю, вы вряд ли не питаете ко мне теплые чувства, но позвольте Николь самой решить, хочет она меня видеть или нет.

Гарсия вздернула подбородком и предупредительно подняла руку.

— Вы меня не слышите, мисс Майсак.

— Отчего же не слышу? Слышу и очень даже хорошо слышу! Вы препятствуете мне, потому что видите во мне человека, недостойного Николь. Если бы на моем месте сейчас оказалась Лиза или кто-то из ее круга, уверена, таких бы сложностей не возникло. Ведь я права?

— Вот именно. Поэтому вам лучше зайти в другой раз.

Виктория предупредительно глянула на экономку:

— Гарсия, я не уйду. Мне, правда, нужно убедиться, что Николь в порядке, – она упрямо шагнула вперед. – Уж вам-то известно, если Николь не захочет меня видеть, то выставит меня по щелчку пальца.

Гарсия пепелила незваную гостью темным взглядом, удивляясь ее настырности, особенно после всего-то случившегося.

— Надеюсь, что так, – она взволнованно указала на лестницу, повторив: – Надеюсь, что так, мисс Майсак. Николь в своей спальне. Вторая дверь налево.

— Спасибо. Я помню, – отозвалась Виктория, взбежав по лестнице и поспешив наверх.

Она несколько раз постучала в дверь – ни ответа, ни приглашения не последовало. Тогда она тихонько дернула за дверную ручку, дверь оказалась не запертой и Виктория приоткрыла ее шире. В просторной комнате теплых тонов, на большой двуспальной кровати, в черных брюках скинни и бордовой блузке свернувшись калачиком, лежала Николь. Обеими руками она прижимала к себе одну из подушек. Рядом, на прикроватном столике стоял недопитый стакан с виски.

Виктория не видела ее лица, поскольку, та лежала к ней спиной, но – ее поза, офисная одежда и стакан виски говорили о многом. Гарсия не лгала. Николь действительно была чем-то расстроена. Вот только чем? Тревога захлестнула крученой волной, тем не менее, Виктория все равно шагнула в комнату, машинально прикрыв за собой дверь спальни.

Услышав посторонний шум, Николь повернулась и как-то неуверенно и даже испуганно, протянула:

— Виктория?.. – Она быстро смахнула слезы. – Почему ты здесь? – Надела на лицо ледяную маску, за которой легче всего спрятать тягостные переживания. – Я вроде тебя не приглашала.

От внезапного острого тона, Виктория не сразу нашла что ответить на вполне справедливые вопросы.

Николь впилась взглядом в непрошенную гостью, совсем не желая, чтобы она видела ее в таком состоянии. Новые переживания смешались со старыми, болезненными воспоминаниями. Виктория – еще одна причина ее страданий. Почему люди, которых она любит, предают ее?

— Ты не расслышала, что я сказала? – Николь обвела рукой комнату: – Это моя спальня, мой дом и я не припомню, что бы звала тебя сюда.

— Прости за вторжение, я просто, волновалась за тебя. Ты не отвечала на мои звонки, игнорировала сообщения. Я подумала, вдруг что-то случилось...

Николь отбросила подушку в сторону, поднялась с кровати и, скрестив на груди руки, подошла ближе.

— Ах, ясно! Значит, спустя три года молчания, ты вдруг начала обо мне волноваться? И с чего ты решила, что я должна отвечать на твои звонки? – отчеканила Николь. – Надеюсь, тот поцелуй у тебя дома не ввел тебя в заблуждение, и ты не приняла его за что-то большее? Потому что эта была случайность. Чистая случайность! И у тебя нет никакого права, вот так бесцеремонно врываться в мою спальню!

Брошенные слова цепляли Викторию за живое. Какая-то ее часть понимала, Николь была явно чем-то расстроена, а обидные слова всего лишь первая защитная реакция.

— Так почему, ты все еще здесь? Я что, как-то не доходчиво изъясняюсь? Или быть может, ты стала плохо понимать разговорный язык?

Бросив быстрый взгляд на Николь, Виктория поправила золотую цепочку на шее и обратилась к ней более твердым голосом:

— Послушай, я не собиралась нарушать твое личное пространство. – Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Николь. – Прежде чем войти, я несколько раз постучала. Я всего лишь хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Конечно, ты думаешь, что мне нет дела до тебя, но это не так, Николь. – Она протянула к ней руку, однако Николь сердито отстранилась от нее. Виктория старалась успокоиться, чтобы не поддаться излишним эмоциям, пока ее темперамент не взял над ней верх. — Ты права. Ты не обязана отвечать на мои звонки.

Набравшись смелости, она подошла ближе, взяла Николь за предплечья, ощущая ее физическое сопротивление, и мягко произнесла:

— Мне жаль, что я продолжаю все портить. Просто позволь обнять тебя. Я вижу, ты чем-то расстроена. Сильно расстроена.

Николь плотно стиснула зубы. Принимать чью-то жалость, ну уж нет. Она небрежно оттолкнула Викторию, случайно задев эластичный бинт на травмированной руке. От резкого прикосновения, Виктория негромко ойкнула и схватилась за руку, всячески пытаясь скрыть гримасу боли, на мгновение отразившуюся на ее лице.

— Ой, прости, пожалуйста! Прости меня за неосторожность. Я не хотела навредить тебе, – Николь широко распахнула веки, обхватив себя руками, боясь сделать какое-нибудь еще неловкое движение. – Прости мне мое поведение.

— Все нормально. Я сама виновата.

Николь стало стыдно за свою несдержанность, за выплеснувшие эмоции на человека, не имеющего отношение к бесчеловечному поступку ее отца. Она уставилась в пространство. Взгляд у нее был каким-то странным и растерянным. Безусловно, на Викторию она тоже сильно злилась за причиненные страдания и унижение. Но к тому, чем она была расстроена вот уже несколько дней, Виктория не имела никакого отношения.

Николь шумно вздохнула, отворачиваясь.

— Не оправдывай меня. Я была груба с тобой.

Поглаживая забинтованную руку, Виктория попыталась начать сначала.

— Расскажи, что случилось? Никогда не видела тебя такой подавленной. Конечно, я не тот человек, которому ты захочешь что-то рассказывать. Но... несмотря на наше прошлое, ты можешь рассчитывать на меня. Правда, можешь, Николь.

Она кивнула. Воспоминания вновь нахлынули на нее. Николь встала в пол-оборота, всматриваясь в обеспокоенные серые глаза, находя в них особое утешение.

Откровенный, в какой-то мере беззащитный и одновременно волевой взгляд Николь будоражил. Рискнув, Виктория повторила попытку и притянула ее к себе. На этот раз никакого сопротивления не было. Николь сдалась, обняв ее за талию, она уткнулась в ее плечо, позволяя утешать себя знакомым прикосновениям. Одной рукой Виктория гладила спину, другой волосы, вдыхая приятный аромат знакомых духов.

Глаза защипало, слезы покатились по щекам, оставляя мокрые следы на одежде Виктории. Объятия любимой женщины окутали теплом, защищая от всех напастей. Виктория уперлась подбородком в белокурые волосы, с упоением вдохнув любимый аромат.

— Вик... – она всхлипнула, сжимая ткань майки на стройной талии. При воспоминании о разговоре с Эленой, сердце Николь отчаянно забилось, а ноги едва не подкосились. – Я не знаю, как такое сказать.

Виктория медленно провела рукой по белокурым волосам.

— Сказать что?

Николь сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— В моей голове не укладывается, как такое могло произойти. – Она отстранилась и взглянула на Викторию. – Я не знаю с чего начать... Все это кажется немыслимым абсурдом!

— Да скажи, что случилось? – Она погладила Николь по щеке, вглядываясь в покрасневшие от слез глаза. – Ты начинаешь меня пугать. Скажи хотя бы, что все живы и здоровы?!

Николь кивнула, поскольку горло стянуло, и она не смогла вымолвить ни слова. Глаза ее наполнились слезами. В ногах появилась слабость. Молча, она забралась на широкую постель, подтянула под себя стройные ноги и облокотилась о спинку кровати. Виктория тоже села на кровать и в сочувственном жесте сжала ладонь Николь, а потом снова обняла. Присутствие Вик оказалось таким необходимым, как воздух для жизни. Мысли, занимавшие голову Николь последние дни, потихоньку утихали в мягких объятиях.

Вдруг Николь резко отодвинулась и посмотрела в глубину серых глаз.

— Я идеализировала не того человека.

— О ком ты говоришь?

— О моем отце. – Она покачала головой и быстро отвела взгляд, стыдясь за его поступок. – Он совершил ужасное преступление! Преступление, которому нет оправдания. Он украл младенца. – Николь тяжело вздохнула. – Выкрал у матери ее ребенка!

С ее отцом Виктория не была знакома лично, но знала, с каким теплом и любовью Николь вспоминала о нем.

— О каком ребенке идет речь? – Она склонила голову, наблюдая бурю эмоций в синих глазах.

С удручающим видом, Николь развела руками, сдерживая очередной порыв гнева. Стоило ей только вообразить себя этим самым ребенком Глории, как ей тут же хотелось что-нибудь разбить.

— Возможно обо мне.

Такого ледяного взгляда Виктория никогда прежде у нее не видела.

— Погоди, твой отец... выкрал тебя? У кого? – в замешательстве спросила Виктория. Она прекрасно знала Элену – ее мать, предположить обратное было почти невозможным. – У Элены? Прости, кажется, я чего-то не понимаю.

Николь отчаянно замотала головой, ощущая полное отвращение к этой истории.

— Нет. – Она сердито всхлипнула. – Как оказалось, Элена мне не родная мать. Большая вероятность, что это Глория Сильва. – В отчаянии Николь уронила голову в свои ладони. – Звучит ужасно. Так ужасно, что я все еще не могу это осознать.

Виктория ласково положила одну руку ей на плечо, а другой, большим пальцем вытерла слезы, хлынувшие из глаз Николь.

— О, милая... звучит и правда странно. Честно, не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Мне жаль, что тебе приходиться через такое проходить. – Виктория обхватила ладонями ее лицо. – Но, как? Откуда ты узнала?

— Друг отца, который смертельно болен, решил, что ему вдруг необходимо очистить свою совесть, – горько выдавила из себя Николь. – Все эти годы он знал правду, но обещал папе хранить молчание. – Она задумчиво потерла подбородок. – Было бы лучше, если бы он продолжал его хранить. С чего он взял, что я хочу знать об этом?

— В каком-то смысле, укрытие данной информации не причинило бы тебе столько боли, но разве ты не должна знать о себе правду? – Виктория запнулась. – Так получается, у Глории с твоим отцом был роман и об этом никто не знал?

Николь пересказала короткий рассказ Эрнеста.

— Похоже, мой отец все так обставил, что комар носу не подточит. – Она отчаянно всхлипнула. – На самом деле мой отец в этом был мастер. Он из любой ситуации выходил сухим из воды. На днях я говорила с мамой, она ничего не знала об их романе. Папа представил все в виде интрижки с некой женщиной, которая ничего для него не значила. – Николь отрешенно поглядела в огромное окно спальни. – Вся эта история у меня в голове не укладывается. Я думала, такое случается только в кино. Но чтобы со мной...

В изумлении Виктория прижала руку к груди, она была ошеломлена, осмысливая личную драму двух семей.

— Так Элена подтвердила его слова?

Вспомнив недавний телефонный разговор с матерью, Николь мрачно кивнула. Элена оказалась в таком же неведении, ведь реальная история отличалась от версии Джозефа.

— Подтвердила на счет меня. А по поводу того, что моей родной матерью может оказаться Глория Сильва, мама не знает, что и думать. От этой информации она сама в шоке. Папа не просто ей солгал, он предал ее и возможно, совершил страшное преступление.

— Ох, Николь, безусловно, трудно принять столь тяжелую правду, но, что если посмотреть на это с другой стороны? Если твой отец действительно совершил этот отвратительный поступок, тут уж ничего не изменишь. – Виктория осторожно коснулась ее плеча. – Я знаю, как ты относишься к Глории, но ведь, ты же не знаешь ее в роли матери, если это она, конечно. В этой ситуации ей пришлось сложнее всех. Не могу даже себе вообразить ее страданий. Элена как была твоей матерью, так ею и останется. А у тебя появится еще одна мама. Может это не так уж и плохо?..

Николь бросила на нее испепеляющий взгляд:

— Что?! Не желаю ничего слышать о Глории Сильва и уж тем более видеть ее в роли своей матери. Это выше моих сил!

— У тебя вполне естественная первая реакция. Ты злишься на нее, злишься на отца, на саму ситуацию.

Николь гневно отбросив подушку.

— Да. Злюсь. – Она сурово посмотрела на Викторию, сидящую рядом. В голове у нее проносились отчаянные мысли. – Только я избавилась от Сильва, только разорвала с ними все отношения, как теперь вылезло «это»! После всего, что мне устроил этот сукин сын... – Николь не смогла закончить предложение, нахлынувшие эмоции сдавили горло удушающим ремнем.

— Дело не в Филиппе. Мы обе это знаем. Если бы я не поддалась его уловкам, у него ничего бы не вышло.

Николь иронично усмехнулась. Казалось, она немного остыла и произнесла уже спокойнее:

— Думаешь, Глория хоть чуточку сожалеет, во что вылилась его игра с тобой, с нами? – Она возмущенно вздернула подбородок. – Они ничуть не сожалеют об этом, ни Филипп, ни Глория!

— Погоди судить сгоряча, Николь. Глория не имеет к этому никакого отношения. Подумай лучше о том, что ей самой пришлось пережить.

Николь долго смотрела на нее, как бы взвешивая то, о чем она говорит.

— Это, что же получается, он может приходиться мне братом. Нет, нет... не может быть. Если это так, то зачем папа делал все, чтобы я ненавидела эту семью? – В синих глазах засияла ярость. – Я много размышляла о том, что он сделал с магазином Сильва. По сути, он выкупил часть магазина обманным путем. Зачем он был нужен ему? Я никогда не понимала этого поступка. Раньше я считала эту сделку обычной местью за предательство. А получается-то, предал его не Давид, а он его. – Лицо Николь потемнело от угнетающих чувств. – Не дай бог, Глория окажется моей... – следующие слова встряли у нее комом в горле. Она бы предпочла никогда не знать этой страшной истории, ни о прошлом ее семьи, ни о себе. Как жить с такой правдой? Благородный образ отца был разбит вдребезги, и эти осколки попали в самое сердце.

Теперь на своей шкуре, она поняла выражение «правда может убить». Николь ненавидела ощущать себя слабой. Смутившись наготы открытых чувств, она посмотрела на свои руки. В попытке возобладать над собственными эмоциями, глубоко вдохнула.

— Николь? – Виктория коснулась ее руки. – Я могу побыть с тобой и тебе не надо держать передо мной маску. Конечно, если ты хочешь...

Колкий взгляд Николь смягчился.

— Мне хочется лишь одного, хотя бы на один вечер забыть об этом. Иначе это как весь день жевать старую жвачку.

Невидимая броня Николь спала. Невзирая на прошлое, Виктория обладала над ней какой-то магией. С ней Николь было комфортно, уютно, легко. Она залюбовалась классическим овалом лица с правильными чертами: аккуратный прямой нос, полные губы, серые глаза – излучающие таинственную силу и глубину. Взгляд скользнул ниже: свободного кроя майка персикового цвета с цветными вставками и глубоким вырезом, рваные голубые джинсы. Реакция тела на пленительные линии стройного тела не заставила себя долго ждать. Лучшего способа переключиться с одной проблемы на другую и не придумаешь, подумала Николь и стремительно отвела взгляд.

— Как сама себя чувствуешь? Голова еще болит?

— Гораздо лучше, спасибо, – ответила Виктория, ощутив со своей стороны неожиданно возникшую неловкость. – Я почти в полном порядке.

Николь коснулась затянувшейся раны на ее виске. Пальцы с легкостью порхнули по красной полоске, словно крылья бабочки. Осторожно погладила скулы, спустилась к шее, затем к ключице. Настырные пальцы сжали плечи, слегка массируя их. Движения были медленными, плавными, и в то же время достаточно настойчивыми.

По телу Виктории прошла волна возбуждения от чувственных прикосновений. Поглаживания Николь перешли в наступательное исследование ее тела. Скользнув руками под майку, Николь нежно коснулась прохладными пальцами горячей кожи, так будто прикасалась к хрупкой драгоценности.

— Ты так напряжена, – словно издеваясь, заметила Николь, продолжив свои откровенные движения вниз по ребрам. Когда ее руки достигли бедер, она остановилась. Заглянув в расширенные от желания серые глаза, она убедилась, что ее прикосновения возымели эффект.

— Николь, – Виктория перехватила ее руку, не зная, чего ожидать от подобных проявлений. – Я не... пожалуйста, перестань.

Виктория балансировала на грани, борясь с физической потребностью упасть в объятия любимой женщины. Она желала ее всем сердцем, всем своим естеством. Находиться к ней так близко и противостоять ее ласкам, было какой-то изощренной пыткой.

Сверкнув коварной ухмылкой, Николь послушно убрала руки.

— Удивительно, как легко ты сдаешься, – с видимым огорчением Виктория сморщила лоб. Идея остановить Николь уже не казалась ей столь разумной.

— Ты же сама об этом меня попросила. – С какой бы силой она не желала снова овладеть ею, Николь стойко подчинилась просьбе. Невзирая на обстоятельства, которые их разделяли, ее тянуло к ней с той же силой что и раньше – с этим Николь ничего не могла поделать. Она вновь хотела увидеть ее внутренний огонь, в котором сгорала много, много раз. Неугасающая страсть жгла кровь, но вопреки всему, Николь притормозила.

— Вероятно, я поторопилась. – Мысленно отругав себя, Виктория улыбнулась и попыталась внести в этот диалог шутливую нотку: – Абсолютно опрометчивая просьба с моей стороны.

Николь немного отодвинулась, загадочно вздернув бровью.

— Первое слово дороже второго.

— Проклятье!

Не теряя с Викторией зрительного контакта, дразня изогнув уголок рта, она покачала головой:

— Я все понимаю.

— Николь, я хочу... – Вик облизнула пересохшие губы. – Хочу чувствовать тебя, всю тебя, но боюсь. Боюсь оступиться. Боюсь поспешных действий. Боюсь всего, что может оттолкнуть тебя.

Николь выдала краткий смешок. Может и правда следует остановиться? Разум блуждал в сомнениях и старых обидах.

— Тебе сложно мне поверить, после того, как я с тобой поступила, – голос ее наполнился сожалением и в серых глазах, Николь увидела искреннее раскаяние, душевную терзающую боль, с которой сама была так близко знакома.

Она взяла Викторию за плечи, ощущая в них легкую дрожь.

— Дело не в том, верю я тебе или нет. Ты всегда чувствовала меня, как никто другой, а теперь что-то изменилось.

Голос Николь сладким медом лился в ее сознании. Ухватившись за край подушки, Виктория отвела взгляд. Однако Николь взяла ее за подбородок и заставила смотреть прямо в глаза.

— Что изменилось, Вик? Почему ты отвергла меня? Почему усомнилась во мне? Не представляешь, столько раз я задавала себе эти мучительные вопросы. И вот сейчас ты делаешь это снова...

— Я оступилась, и ты это знаешь. Я боюсь снова потерять тебя.

Николь выпустила ироничный смешок.

— Мы уже более трех лет, как расстались. Как можно бояться, потерять то, чем не обладаешь?

— Хорошо подметила, – согласилась Виктория, стараясь не показывать подступающих слез. – В моем случае, не хочу потерять то малое, что еще осталось.

Николь соединила их пальцы вместе, вспомнив все, что ей пришлось пережить. Она заморгала, пораженная в собственной потребности в девушке, причинившей ей боль и немалое унижение своим обвинением в домогательстве. Вспомнила, как каждый день в ней что-то медленно умирало, как лишилась смысла жизни. И как же быть в этом штормовом океане чувств? Как жить дальше? Как продолжать дышать и при этом не испытывать тяжести в груди?

— Ты разбила мне сердце. – Она рассеянно махнула рукой. – Хотела бы я сказать, что твой скандальный уход никак не отразился на мне, но это не так. – Николь помолчала, утихомиривая встревоженные эмоции. – Не стану скрывать, твое появление вызывает во мне множество противоречивых чувств и с ними мне порой очень сложно справиться. – Она дотронулась до ее подбородка. – Мне трудно находиться рядом с тобой, Вик, потому что меня, черт побери, все еще тянет к тебе. И я честно не знаю, что мне с этим делать.

— Прости, я... – Виктория кашлянула от болезненного укола вины. На что она надеялась?

Виктория прикрыла глаза, вслушиваясь в учащенные удары исстрадавшегося сердца. Затем подняла голову и, обхватив Николь за лицо, неожиданно коснулась мягких губ, застав блондинку врасплох. Она легонько подтолкнула Николь, уложила на спину, а сама опустилась сверху. Пальцы судорожно расстегнули непослушные пуговицы на ее блузке.

Николь не отставала в этом порыве. Несколько агрессивно она стянула с нее майку, следом за ней расстегнула бюстгальтер. Эмоции переполняли, не оставляя места для сомнений и страхов. Когда они наконец, разобрались с одеждой, первое прикосновение кожа к коже, заставило обеих утонуть в незабываемых ощущениях. Задыхаясь от страсти, Николь раздвинула ее бедра и вошла внутрь. Она слишком соскучилась по Вик, чтобы тратить время на прелюдию. Язык коснулся возбужденного центра, и весь мир с его проблемами остался позади. Отдаваясь любимой женщине, Виктория с упоением наслаждалась горячими ласками, растворяясь в чувственных поцелуях.

— Потрясающе! – хрипло выкрикнула Виктория, дрожа от быстрого сокрушительного оргазма.

Николь прижалась к ее груди, вслушиваясь в учащенное сердцебиение:

— Так приятно, – протянула она, мечтательно улыбаясь, и провела рукой по плавным изгибам тела, желая владеть им снова и снова.

— Я уже не надеялась, что это снова когда-то случится, – выдохнула Виктория, запуская пальцы в копну мягких, белокурых волос.

Губы жгло, кожа горела, сердце колотилось. Она обхватила одной рукой запястье Николь, поймала обезоруженный синий взгляд, притянула к себе и провела языком по нижней губе, оттягивая ее и посасывая. Потом скользнула губами вдоль изящной шеи и медленными поцелуями спустилась к груди, усадив на себя. Ощущая жар Николь, она коснулась разгоряченной плоти и вместе с ней утонула в неземном блаженстве. Пульсирующее желание заставило Николь всхлипнуть и поддаться распаленному влечению. Она обхватила руками лицо Вик, срывая жадные поцелуи. Николь пыталась продлить наслаждение, но была слишком возбуждена, чтобы сдерживать себя, и отдалась в объятия наступающего оргазма вместе с Вик, в едином порыве.

— Ты же сказала, что боишься, – выравнивая дыхание, прошептала Николь.

Виктория повернулась на бок, стараясь не задеть поврежденную руку, чмокнула Николь в кончик носа и с кривой усмешкой прошептала:

— Тут сложно было устоять.

— Да неужели? – засмеялась Николь, наслаждаясь тем, как ее ладонь покрывают легкими поцелуями.

— Сомневаешься? – и не дав возможности ответить, Виктория накрыла горячие губы нежным поцелуем.

Солнце давно село за горизонт и полумрак в комнате разрезали уличные фонари.

— Останешься? – тихо спросила Николь, поглаживая ее обнаженное бедро.

— Хочу сказать «да», но...

— Никаких «но». Проведи эту ночь со мной. Мы же можем забыть обо всем хотя бы на ночь?

— Почему бы и нет, – согласилась Вик, словно у нее был выбор. Чтобы не ожидало их утром, она желала провести эту ночь с Николь, занимаясь с ней любовью – страстно, жадно – как раньше.

В темной комнате повисла ночная тишина. Они лежали, вбирая тепло и ласку друг друга.

— Как на счет чего ни будь перекусить? – Николь коснулась темных локонов, любуясь красотой некогда своей модели.

— Хм, звучит заманчиво. Правда есть один минус, нужно одеться и спуститься вниз.

Ее ленивый тон заставил Николь рассмеяться, будто не существовало между ними никакого тягостного прошлого.

— Если проблема только в этом, можешь не одеваться. – Синие глаза игриво просияли в темноте. – Кстати, неплохая идея.

— А Гарсия?

Николь широко сверкнула белоснежной улыбкой, которая почти светилась в полутемной спальне. Приподняв дугой бровь, она обернулась и посмотрела на прикроватные часы.

— 9:55 — полагаю, в это время Гарсия сидит у себя дома в удобном кресле и смотрит один из своих любимых латиноамериканских сериалов.

— В таком случае, считай, я уже спускаюсь.


Глава 18
    Шум льющейся воды вырвал Викторию из мира снов. Она приоткрыла глаза, лениво потянулась, потом приподняла голову и посмотрела на электронные часы, рядом с кроватью – 10:01.
— Доброе утро, – раздался низкий голос в противоположной стороне от часов. Она перевернулась и обнаружила Николь с мокрыми волосами после душа, в коротком шелковом халате черного цвета. – Выспалась?
— Доброе... – Виктория запнулась, пораженная утренней красотой высокой блондинки. Из сердца, будто бабочки полетели, создавая над ней облако грез. – Кажется, выспаться в наши ночные планы не входило, – она зевнула, огляделась и тут же опомнилась: – Я тебя не задерживаю?
     Николь закончила вытирать мокрые волосы и, бросив полотенце на спинку кресла, присела на край кровати.
— Нет, я вчера предупредила Одри, что появлюсь в офисе не раньше двенадцати. – Взгляд ее скользнул по гладкой коже Вик, сияющей в лучах утреннего солнца, демонстрируя изящные формы и загорелый оттенок.
    Вспомнив об экономке, Виктория зажмурилась, прикрыв глаза рукой.
— Как же неловко-то перед Гарсией. Она на меня вчера так смотрела...
     Губы Николь тронула добродушная усмешка.
— Ты не о том думаешь, Вик. Это не должно тебя волновать. 
— Да, знаю... Но она подумает, что я...
— Это мой дом и тебя не должно беспокоить, кто и что подумает.
    Она вздохнула, соглашаясь.
— Ладно, могу я воспользоваться твоей ванной комнатой?
— Конечно, она в твоем распоряжении.
   Собираясь встать, Виктория почувствовала смущение и скованность. При свете дня все выглядело как-то иначе. Ночные страсти и взаимные объятия рассеялись, как утренний туман.   
— Будешь кофе или тебе нужен особый чайный сбор?
     Виктория усмехнулась ее интонации:
— Сомневаюсь, что у тебя найдется, что-то из разряда «особого чайного сбора».
— Напрасно так думаешь. Время, проведенное с тобой, не прошло впустую, Гарсия до сих пор что-то заваривает себе из твоих рецептов.
— Хм, как интересно, – Виктория удивленно дернула бровью. – Но, пожалуй, я согласна на кофе с молоком. Особенно после недолгих часов сна, оно будет очень кстати.
    Николь с усмешкой на губах хлопнула ее по руке:
— Похоже на жалобу.
— Ничуть. – Прикрываясь простынею, она подтянула к себе свою майку и быстро натянула ее через голову.
     Заметив неловкость своей бывшей, Николь поднялась с кровати и направилась к гардеробной, чтобы дать Виктории пройти в душ.
— Что ж, ладно. Значит кофе. Скажу Гарсии, чтобы приготовила два.
    Повернувшись, она внимательным взглядом проводила свою ночную гостью до ванной комнаты, поджала губы в немом сожалении и продолжила собираться.
 
****
   Виктория вышла из душа, обернувшись в махровое полотенце. Николь же в деловом платье, стояла возле зеркала и поправляла тонкий ремешок на талии. Она обернулась, параллельно застегивая сережку в ухе:
— Если я тебя смущаю, то могу выйти, – жестом указала на себя: – я почти готова.
— Нет, в этом нет необходимости, – отмахнулась Виктория. – Было бы не тактично с моей стороны, выгнать тебя из собственной же спальни.
— Ты меня не выгоняешь. Я сама предлагаю. Мне кажется, я вызываю у тебя какой-то дискомфорт.
— Не то что бы, – Виктория подтянула повыше полотенце, теребя пальцами махровую ткань. – Просто, все немного неожиданно.
— Так, значит неожиданность, тебя смущает? – в насмешливой форме подразнила Николь и, заметив растерянность брюнетки, добавила: – расслабься Вик, я всего лишь дразню тебя. – Она подошла ближе и коснулась мокрых кончиков черных волос. – Я все равно не забуду того, что уже видела.
     Дверь в комнату неожиданно распахнулась, заставив двух женщин резко обернуться.
— Мама?.. – изумленно выговорила Николь, удерживая руку возле темных волос.
     Элена чуть было не закрыла дверь обратно, ощущая себя бесцеремонно вторгшейся во что-то очень интимно-личное, стало жутко неловко.
— Ой!.. Я не... я не знала, что ты... не одна, – запинаясь, произнесла она, совершенно не готовая к подобной сцене.
    Виктория плотнее прижала к телу махровое полотенце. Краска смущения залила ее щеки. Она отшатнулась, оторопев. Такого казуса с ней не случалось даже, когда они с Николь состояли в отношениях.
— Доброе утро, миссис Райдер. Я... я уже собиралась уходить, – запинаясь подобно школьнице, виновато произнесла Виктория. – Извините, – она быстро подняла свою одежду с кресла и проскользнула в ванную комнату.
     Элена замерла, смотря, как Виктория неуклюже закрывает за собой дверь.
— Прости за вторжение, мне следовало постучаться. По правде говоря, я совсем не ожидала, застать тебя... – Элена взглянула на смятые простыни: – Постой, Николь, она-то, что здесь делает? Еще и в твоей спальне! Да в таком виде!
— Мам, очевидно же, что она провела здесь ночь, – сохраняя внутреннее спокойствие, пояснила Николь.
— А-а-а ну да, логично. Это что, твой способ абстрагироваться от проблем? – Элена кивнула в сторону ванной комнаты: – Спать с той, кто тебя опозорил и бросил?
     Николь раздраженно выдохнула, не желая выслушивать нотаций. Только не сейчас, когда в голове творится вселенский хаос.
— Пожалуйста, прошу, оставь это!
— Оставить?! – Элена вопрошая, развела руками. – Когда ты совершаешь ошибку, которая потом, может тебе дорого обойтись? 
— Я сама как-нибудь с этим разберусь. Договорились?
— Дело твое, но после всего, что она причинила тебе, стоит хорошенько задуматься.
— Погоди, а ты-то, почему здесь? – меняя тему, спросила Николь. – Во время разговора ты ничего мне не сказала, что прилетишь.
— Неужели, ты подумала, что после твоего звонка, я останусь в Италии? – Элена подошла к дочери и с нежностью провела ладонью по ее щеке. – Я места себе не находила, вылетела ближайшим рейсом. Повезло еще взять билеты с пересадкой всего в полтора часа.
— Почему ты не предупредила? Я бы тебя встретила или водителя прислала.
— Как-то не до того было. – Элена недовольно фыркнула и, намекнув, добавила: – Полагаю, тебе и без меня было чем занять себя.
     Николь не стала оправдываться, считая проведенную ночь с Викторией ее личным делом.
     Они спустились в гостиную.
— Насколько дней ты прилетела? – спросила Николь, глядя на чемодан в дверях с биркой авиакомпании.
— Как получится. Я не бронировала обратного билета.
— Извини, что пришлось сообщить о таком по телефону.
     Николь скользнула в открытые объятия своей матери, почти как в детстве, когда она нуждалась в них.
— Это я должна просить у тебя прощения родная, а не ты.
— Перестань. – Николь крепче ее обняла. Как бы Элена не пыталась скрыть расстроенных чувств, печаль в глазах выдавала ее с лихвой. – Неважно кто меня родил. Ты – моя единственная и настоящая мать, и ничто этого не изменит.
Виктория спустилась по маршевой лестнице, невольно нарушив общение матери и дочери. Волосы ее оставались еще слегка влажными. Она посмотрела на женщин глазами безобидного олененка. 
— Извините, что прервала вас. Николь, я... в общем, мне пора.
     Николь отстранилась от матери:
— Вик, необязательно убегать сломя голову.
    Тем временем в гостиную вошла Гарсия, с серебряным подносом в руках. Опустив глаза, она поставила на низкий журнальный столик две чашки кофе и свежеиспеченные круассаны.  
     Николь оглянулась на экономку и, указав на столик, сказала:
— Тем более, я обещала тебе завтрак.
     Виктория махнула рукой:
— Ерунда, позавтракаю в другом месте. Не хочу мешать, когда вам есть о чем поговорить.
— Оставайся, Виктория, – вмешалась Элена. – Мне нужно подняться наверх, переодеться и отнести вещи в свою комнату. – Она вступила на ступеньку лестницы и, повернув голову к девушке, сухо добавила: – Надеюсь после проведенной ночи в постели моей дочери, ты не побежишь подавать иск за то, что тебя совратили.
   Полные сарказма и обвинений слова Элены, ударили беспощадной пощечиной. Виктория посмотрела в след поднимающейся по лестнице женщине, не в состоянии вымолвить ни единого слова в свое оправдание.
— Не принимай близко к сердцу, она просто расстроена. 
— И для этого у нее есть все основания.
     Николь похлопала по дивану рядом с собой, приглашая Викторию присоединиться к завтраку.
— С молоком, – она протянула ей чашку кофе.
— Спасибо, – Виктория опустилась на небольшой диванчик и чуть пригубила из чашки.
— Послушай, на счет того, что произошло между нами, – Николь засомневалась, стоило ли прямо сейчас говорить об этом. Прочистила горло, привлекая к себе внимание. – Эта ночь ничего не меняет. Ты ведь понимаешь?
— Да, понимаю, – Виктория вынужденно кивнула, принимая действительность такой, какая она есть. – Конечно, понимаю. – Она опустила глаза на кружку с кофе у себя в руках. –  Впрочем, я ни на что и не рассчитывала.
    Задержав на ней взгляд, Николь поставила свою чашку на столик и, промокнув губы салфеткой, произнесла:
— Не пойми меня превратно. Я благодарна тебе за...
— За секс? – откусив круассан, Виктория мрачно усмехнулась. – Не утруждай себя объяснениями. Иначе я чувствую себя, кем-то вроде шлюхи.
— Это вовсе не так, ты ведь знаешь. Да и не так должно выгладить утро после хорошо проведенной ночи. Но, к сожалению, мне больше нечего тебе предложить.
— Николь, – с намерением прояснить ситуацию, Виктория развернулась к ней всем корпусом, – учитывая все обстоятельства, я всё понимаю. Просто знай, что я рядом. Если тебе понадобиться моя поддержка, ты всегда можешь на нее рассчитывать. Я серьезно. Пускай между нами все осталось в прошлом, но, может быть, у нас получится сохранить хотя бы что-то, что-то самое малое.
Ее слова звучали слишком заманчиво. Николь охватило жуткое ощущение беспомощности, сковав ее грудь шиповатой проволокой. Она вздохнула, затем слабо улыбнулась, растворяясь в дымке серых глаз. 
— Водитель отвезет тебя.
— Не нужно. Вызову такси.
— Пожалуйста, не упрямься. Мне это ничего не стоит.
   Противостоять было сложно, и Виктория согласилась. Николь проводила ее до дверей черного седана, который ждал на выездной дорожке возле дома. Теплый ветерок разносил сладкий запах цветов, что росли на заднем дворе. Воздух был влажным и горячим. Николь приложила одну ладонь козырьком ко лбу, защищаясь от яркого солнца, а локтем облокотилась о дверь автомобиля.
— Спасибо за поддержку.
— Это меньшее, что я могла сделать для тебя, – ответила Виктория, залезая на заднее сидение автомобиля.
    Они обменялись прощальными взглядами, и блестящая черная дверь автомобиля захлопнулась. Разум Виктории затопила волна противоречий. Эта ночь с Николь лишь обострила ее чувства, сродни наркоману, получившего долгожданную дозу и теперь хотелось еще. Мысль о потерянном доверии разъедала изнутри, как кислота.
    Откинув голову на сидение автомобиля, Виктория подавила гнетущие мысли. Прикрыла глаза и детально воспроизвела в памяти прошлую ночь, помня каждое прикосновение, каждый поцелуй и каждый вздох.
 
****
    Элена держала стакан с виски обеими руками, отрешено делала из него маленькие глотки, от которых периодически морщилась.
— Мне так жаль, что тебе, таким образом, пришлось узнать, что я – не твоя мать, – вытирая слезы, тихо сказала Элена.
— Будь моя воля, я бы предпочла вообще никогда не узнавать об этом.
— Бедная моя девочка, – Элена провела изящной рукой по овалу лица дочери. – Я ведь знаю, как ты относишься к Глории. Для тебя это должно быть, настоящий удар.
     Наблюдая страдания своей матери, Николь постаралась придать разговору менее пессимистичный настрой.
— Сначала это ошеломило меня. А теперь, когда ты рядом со мной, мне гораздо спокойнее. – Николь улыбнулась и накрыла своей ладонью руку матери.
— Никогда не замечала, – изучая, Элена посмотрела на дочь и, фыркнув, покачала головой. – У тебя ее улыбка, такая же, как у Глории.
— Вот только, пожалуйста, не вздумай нас сравнивать! Меня от одной лишь мысли уже передергивает, что у меня с Глорией может быть что-то общее. Тем более, наше родство еще не доказано!
— Мне не нужен тест ДНК, чтобы приглядевшись, теперь увидеть между вами схожие черты. И как только я раньше их не замечала... – Усилием воли Элена сдержала слезы, навернувшиеся на глаза. – Родная, она твоя кровная мать и у вас окажется общим не только улыбка. Тебе придется с этим смириться, независимо оттого приятно тебе это или нет.
    Взгляд Николь выражал явное недовольство. Она не имела ни малейшего желания сравнивать себя с Глорией Сильва, это приводило ее в дикий ужас. Ни при каких обстоятельствах она не позволит этой женщине приблизиться к ее жизни и играть в ней хоть какую-то роль. Женщина, с которой они стояли по разные баррикады, которая призирала ее. По крайней мере, она была в этом уверена, вспоминая их войну из-за оставленного ей наследства.
— Не могу даже представить, что тебе пришлось пережить. Чужой ребенок, признание в измене. – Вопрошающе посмотрев на мать, Николь сдержалась от нелесного высказывания. – Сколько же сил тебе потребовалось, чтобы принять его поступок?
    Пожав плечами, Элена нахмурила лоб, перебирая в памяти моменты прошлого. Николь никогда не видела свою мать такой раздавленной. Когда в ее глазах на секунды потухло пламя жизни, словно эта боль никуда не исчезла и жила с ней многие годы, по сей день.
     Наконец Элена глубоко вдохнула, успокаиваясь, и сделала еще один маленький глоток спиртного.
— Ну, мне определенно понадобилось время. Я и представить себе не могла, что его любовницей была Глория. Кто бы мог подумать... – О чем-то задумавшись, она постучала пальцем по стакану, тихонько брякая кольцом. – Джозеф все продумал до мелочей. Уж это он умел. Если бы я только знала, как все обстояло на самом деле, ему бы никогда не удалось провернуть такое преступление, – обвинительно в свой адрес, бросила Элена.
— Не смей винить себя. Это и так слишком: измена, ребенок. Почему ты простила папу?
— Я любила его, Николь. Что еще мне оставалось делать? У меня был небольшой выбор. Бросить все и вернуться домой, или простить, как я думала случайную измену, и вернуть семью, – грустная усмешка отразилась на ее печальном лице. – Однако теперь у меня не осталось сомнений, почему Давид Сильва предал Джозефа. Он просто, каким-то образом узнал об их романе. Вот откуда тянулись корни их вражды. Теперь мне всё стало ясно как день. Боже, столько лет... Столько лет вражды и ненависти двух друзей. Странно, что Джозеф не ушел от Глории... может потому, что она забеременела?.. – вслух рассуждала Элена.
— Похоже на то, – Николь со всей теплотой ее обняла и чтобы отогнать болезненные размышления своей матери, заговорила о более насущном и приятном: – Может, поужинаем сегодня вместе, где-нибудь вне дома? Заодно развеемся.
— С удовольствием, дорогая, – согласилась Элена, крепче прижимая дочь в своих объятиях.
   Она никогда не считала Николь чужой. С первого дня как Элена взяла ее на руки, девочка стала ей родной. Они помолчали, и тут Элена затронула другую, не менее важную тему.
— С каких пор у тебя это с Викторией?
     Николь устало закатила глаза, рано или поздно ожидая от матери этого вопроса.
— У меня нет настроения, говорить на эту тему, так что давай оставим этот разговор.
    Элена погладила ее по волосам.
— Николь? – Элена поймала ее взгляд. – Я беспокоюсь за тебя. Или, ты забыла, сколько страданий она тебе причинила?
— Мам, такое сложно забыть, думаю, ты меня понимаешь, – она нахмурилась, не желая обсуждать в данный момент свою личную жизнь. Наверное, вновь впустить в свою жизнь Викторию, с ее стороны выглядело действительно глупо и неосмотрительно.
— Как давно вы проводите время вместе? Когда она вернулась? Она снова живет в Майами? – не унималась Элена, засыпая дочь вопросами. – Что между вами происходит?
— Ничего между нами не происходит, – резко ответила Николь, эмоционально взмахнув рукой.
— Виктория спит в твоей постели и – это, ты называешь «ничего не происходит»?
— Во-первых, это мое дело. Во-вторых... – Николь замолчала, не зная, что сказать. – Короче, мне сложно тебе объяснить, – раздраженно выдохнув, она прикрыла рукой глаза. Потом похлопала себя в грудь. — Внутри меня огромная пустота! Я так от нее устала. Порой она невыносима, как черная ночь, от которой никуда не деться. – Николь подняла руки и  запустила пальцы в волосы, обхватив голову. – Когда Виктория ушла от меня, я потеряла часть себя, словно что-то оборвалось, умерло внутри меня... – Николь ненадолго замолчала, опустив руки на колени. – А сегодня ей удалось заполнить эту пустоту. То, что умерло, вновь пробудилось, ожило. Мне больно это признавать, но мне ее сильно не хватает. – Она помотала головой, безуспешно отрицая очевидное. – Мне стоит огромных усилий противостоять внутреннему позыву, чтобы снова не впустить ее в свою жизнь. Безусловно, это возможно самое опрометчивое и безрассудное желание с моей стороны. И все же оно есть, хочу я того или нет. Но, в чем я точно уверена, так это то, что я не хочу наступать на старые грабли, потому что это легко меня сломает. – От эмоционального истощения, Николь заплакала, не сдерживая слез. – Плюс еще эта папина история...
     При воспоминаниях о прошедшей ночи, грудь стянуло в жесткие тиски.
— Не знаю, что лучше: отдаться чувствам или обезопасить себя от возможных страданий. – Николь подняла на мать покрасневшие от слез глаза, и та с пониманием похлопала ее по руке. — Поэтому не спрашивай меня о Виктории, у меня нет конкретного ответа.
     Страдания и мучения дочери разрывали ее сердце. Как бы она хотела уберечь ее от любых страданий, однако это было не в ее силах.
— Милая моя, страх в таком деле не лучший советчик, ты это прекрасно знаешь. – Элена ласково погладила дочь по спине, сопереживая ее страданиям. – Виктория понимает, как низко поступила с тобой? Она сказала, чего хочет? Почему вообще, она вдруг решила появиться снова в твоей жизни?
— Ну, как сказать... – Николь вытерла слезы тыльной стороной ладони. – У нее, конечно, есть свое объяснение всего произошедшего, не то чтобы оно сильно оправдывало ее. Но, оно есть. – Она побарабанила пальцами по подлокотнику дивана, с трудом подбирая слова к своим неудавшимся отношениям. – Самое-то противное, что в этой истории не обошлось без Филиппа Сильва.
    Элена озабоченно сдвинула брови.
— Филиппа?
— Да. Ты не ослышалась. Он сыграл значительную роль в нашем кошмарном расставании.
— Как? – Элена явно недоумевала, какое отношение к этому имел Филипп.
— Он пытался очернить меня в глазах Виктории. А потом подослал ко мне ту самую девушку из бара. – Николь скривила лицо от неприятного чувства досады. – Ой, даже не хочу ворошить это всё. Мерзко и противно!
— Что значит подослал?
     Николь предпочла сменить тему:
— Прошу, давай не сейчас. Меня и так тошнит от этой семейки, чтобы я еще тратила время на разговоры о них и их жалких поступках.
    Элена знала, как встревожена Николь недавними событиями, поэтому не стала ее расспрашивать, оставив свой допрос на потом. Впрочем, ее тревога была не меньше.
— Хорошо, как скажешь, – успокаивая, согласилась Элена. – Лучше вернемся к нашим планам на счет сегодняшнего ужина. Что думаешь на счет мексиканского ресторана?
— Я поддержу любой твой выбор, – с вымученной улыбкой ответила Николь.
 

Глава 19
   Рабочий пятничный день в офисе близился к завершению. Одри методично раскладывала каждый документ в определенную папку, когда на пороге офиса появилась Виктория Майсак. Ее модельная выправка и магический взгляд, пожалуй, завораживали любого и Одри в том числе.
— Мисс Майсак, добрый вечер, – рабочей улыбкой поприветствовала Одри.
— Добрый, – серые глаза одарили Одри глубоким взглядом. – Могу ли я увидеться с мисс Райдер?
— Подождите минуту, уточню, – не прерывая зрительного контакта, Одри потянулась к селекторной связи.
Виктория наблюдала, как девушка отточено, словно машина, выполняла свои обязанности.
Выслушав указания босса, Одри кивнула:
— Вы можете пройти.
— Спасибо, Одри, – Виктория обвела взглядом приемную, прикинув объем работы помощницы Николь, которую ей приходилось выполнять ежедневно. – Ума не приложу, как ты со всем этим справляешься? 
    Теплая улыбка растянулась на лице девушки, щеки залились румянцем, и она тут же оправдалась банальной отговоркой.
    Когда Виктория вошла в кабинет, президент компании расслабленно сидела в кресле, сложив ногу на ногу. На столе стояла чашка с кофе только что приготовленного. Николь никак не отреагировала на ее появление. Она медленно водила пальцем по фарфоровой ручке кружки и бесцельно смотрела в одну точку на своем столе. Светлые волосы, небрежно заколотые на затылке, выбились несколькими прядями и свободно касались овального лица, подчеркивая легкий оттенок загорелой кожи. Худые, в меру рельефные руки, выглядывали из-под коротких рукавов оливковой блузки.
    Зачарованная непревзойденным сочетанием сексуальности, красоты и делового стиля, Виктория с волнением выдохнула и прошла вглубь кабинета. С их последней встречи прошло почти две недели. Неужели она поторопилась той ночью? Николь попросту ее игнорировала. Хотя с ее стороны было наивно полагать, что будет иначе. Виктория не могла и дальше оставаться в неведении, она желала выяснить причину ее молчания. Конечно, ее терзали сомнения на счет того, чтобы прийти прямо в офис и потребовать у Николь объяснений, но другого пути она не видела. Она несколько раз приезжала к ней домой, но каждый раз Гарсия не впускала ее и отвечала, что Николь нет дома. Сколько бы она не пыталась пробить выстроенную баррикаду, Гарсия была неумолима и не давала никакой лишней информации. В клуб, по словам Камиллы, Николь тоже не заезжала, а Лиза не решалась нарушать кодекс дружбы.
— Привет, надеюсь, не помешала? – разрезая тягучую тишину, заговорила Виктория, пересекая центр кабинета.
    Николь подняла на нее глаза, они были необычного синего цвета, в глубине их таилось странное выражение. Она отрицательно покачала головой и окинула бывшую любовницу холодным взглядом. 
— Привет, Вик. – Николь помолчала, побарабанив пальцами по краю стола. – Помешала или нет, ты уже здесь. Так ведь? Так что не вижу смысла отвечать на твой вопрос. – Она сделала неопределенный жест рукой и, сохраняя вежливый, но суровый тон, без особого энтузиазма предложила: – Чай? Кофе? Воды? Впрочем, могу предложить и чего покрепче, если желаешь, конечно.
— Спасибо. Ничего не нужно.  
    Не дожидаясь приглашения, Виктория присела на стул напротив ее стола. Сняла с плеча сумку и поставила ее рядом с собой, на пол.  
    Николь терпеливо ждала, сама не понимая чего именно.
— Возможно, ты догадываешься, почему я пришла.
— Обойдемся без догадок, просто скажи, что тебе нужно.
     Виктория отвела от нее взгляд и посмотрела в большое окно, за спиной Николь.
— Ладно. Тогда не буду ходить вокруг да около и спрошу тебя прямо. – Виктория напряженно провела пальцем по плетению золотого браслета на запястье. – Я пришла к тебе сюда, чтобы услышать от тебя вразумительное обоснование твое поведения по отношению ко мне. Ни дома, ни в клубе тебя не застать. – Она сделала короткую паузу. – Николь, как долго ты собралась от меня прятаться? Нет, я все понимаю, – Виктория подняла ладони, словно капитулируя, – на тебя многое навалилось. Не то что бы я предъявляла претензию. Ни в коем случае, не подумай ничего такого. Но, послушай, я тебе не враг. Я искренне за тебя переживаю. Ты, конечно, можешь думать обо мне все что угодно, но это правда, я... я просто хочу знать, что ты в порядке.
    Николь оживилась, расправила плечи, словно птица Феникс восставшая из пепла. Чуть поддалась вперед через стол, бросив на девушку острый, как бритва взгляд.
— С чего ты взяла, что я от тебя прячусь?  
— Ну, к примеру, ты не отвечаешь на мои звонки, – перечисляя, Виктория начала загибать пальцы, – не отвечаешь на смс, молчишь в мессенджере.      Полагаю выше перечисленного достаточно, чтобы у меня сложилось такое впечатление.
    Ее напористый тон вызвал у Николь недоумение, как будто она ей что-то должна и это после всех-то обвинений в ее адрес в прошлом. Как она вообще осмелилась ей такое предъявлять?!  
— Что-то не припомню, чтобы я тебе что-то обещала. – Николь вопросительно подняла бровь. – Да и на каком основании, ты чего-то требуешь от меня?  
    Виктория вытянула руки, жестом останавливая бурный словесный поток.
— Не пойми меня неправильно, это не требование, а всего лишь беспокойство с моей стороны.
— Ах, вот оно что! – возмутилась Николь. – Значит, беспокойство?! По мне так поздновато, с твоей стороны проявлять обо мне беспокойство. Ты так не находишь?
    Николь казалось, куда безопаснее отстраниться, чем пойти на поводу затаившихся чувств, с которыми она так долго и усердно боролась. Пугал даже сам шанс на вторую попытку. Любить женщину, которая вместо того, чтобы выслушать и поверить ей, предпочла растоптать и унизить, – было явной ошибкой. Нет. Она не допустит повторения. Древний инстинкт самосохранения настойчиво шептал остановиться, пока не поздно.
     Виктория рассмеялась – но в этом смехе, как и в ее улыбке, веселья не было.
— Видимо я напрасно поторопилась, посчитав, что нам удалось найти взаимопонимание и убрать подальше топор войны. – Она нетерпеливо махнула рукой. – Мне понятна твоя реакция, Николь. Я сильно обидела тебя, и возможно теперь, ты хочешь причинить мне ответную боль. И у тебя это хорошо получается, не сомневайся. – Виктория выдохнула, стараясь не поддаваться эмоциям. – Мне жаль, что в прошлом я совершила опрометчивые поступки по отношению к тебе. Однако, не взирая ни на что, ты никогда не была мне безразлична. Только не подумай, будто я жду от тебя, что ты примешь меня обратно... но, нельзя же отфутболивать вот так... после того, как мы провели с тобой вместе ночь. Могла бы просто ответить парой слов в мессенджере, этого было бы достаточно. Разве это так сложно?
— Ой, ну прости, не думала, что ты так чувствительна, – сохраняя холодный тон, с иронией поддела Николь.
— Проклятье! – Виктория вскочила со стула, сжала пальцами переносицу, снова повернулась, встретив стальной взгляд. – Так будем делать вид, будто ничего не произошло?
— Полагаю что так. – Николь изобразила недовольное выражение лица. – Не понимаю, чего ты ожидала?
     Беспомощно взмыв руками, Виктория вымученно усмехнулась.
— Наверное, хоть какого-то взаимодействия... Да что угодно, только не молчания.
    Склонив голову на бок, Николь подозрительно прищурилась:
— У тебя что проблемы? С чего ты решила, что можешь, приходишь сюда и устраивать мне словно истеричная любовница, какой-то глупый допрос?
— Да, – закивала она. – Ты права, у меня есть одна проблема, Николь, – это ты! Мне было так же больно, как и тебе! Слушай, после той ночи у тебя дома, если я правильно поняла, мы вроде решили остаться в нормальных отношениях, а не прятаться друг от друга по углам. – Она мгновение колебалась, понимая, что уже вступила в противостояние с Николь. А значит, ни к чему хорошему это их не приведет. – Скажи, зачем ты приезжала ко мне в больницу? Зачем проявляла заботу? Зачем предложила в тот вечер остаться на ночь у тебя? – Виктория скривилась. – Вряд ли, ты поступила так от большого безразличия ко мне. Честно, я не понимаю твоих игр, Николь.
     Николь поднялась и, обойдя стол, встретила прямой взгляд серых глаз. Она наклонилась к Виктории и понизила голос.
— Осторожнее на поворотах, Вик, – предупредила она. – Не надо мной манипулировать, пытаясь вызвать странное чувство долга или уличить меня в каком-то намеренном умысле сделать тебе больно. У меня масса других дел и совсем нет времени думать о тебе и твоем беспокойстве. Ты не заслуживаешь моего внимания. Разве тебе это и так не понятно? Лучше ты ответь мне, зачем тебе все это? На что ты вообще рассчитывала, придя ко мне сюда – в офис?  
    Виктория бросила на нее недоверчивый взгляд.
— У меня и в мыслях не было тобой манипулировать, – жестко отрапортовала она, выдержав ее напор. – Спасибо, что просветила меня на счет своего бесценного времени. Обязательно учту в следующий раз.
— Что ж, полагаю, наш разговор окончен?
    Взяв свою сумку, Виктория пристально поглядела в ее синие глаза. Николь выглядела подавленной, раздраженной, но старалась казаться непробиваемой, непреклонной скалой.
— Серьезно? Окончен?
     В ответ Николь усмехнулась, выражая всем видом глубокое разочарование.
— Где именно в моих словах, ты заметила намек на шутку?
    Виктория повернулась и посмотрела на дверь. Слова Николь ужасали своей надменностью и безразличием. Уйти было самым простым выходом, но вот хочет ли она уходить? Виктория повернулась обратно и посмотрела на нее.
     На мгновение Николь показалось, что она должна ее остановить, но вместо этого добавила:
— И не надо меня больше разыскивать, докучая звонками и сообщениями. С твоей стороны это выглядит нелепо.
    Виктория готова была вот-вот разрыдаться, но черта с два, она не сделает этого в присутствии Николь. Возможно, она действительно повела себя неправильно. Следовало отступить, забыть и жить дальше без нее, как жила последние три года. Понятно же что прошлого не вернуть.
— Не нужно злиться на весь мир из-за поступка твоего отца, – слова ее вонзились пчелиным жалом. Заметив шальной взгляд Николь, она мысленно пожалела, что затронула нечто очень болезненное.
    Казалось, целую вечность Николь молча смотрела ей в лицо. Она разрывалась между желанием обнять Викторию и желанием накричать на нее.  
— Да что ты об этом знаешь?! – чуть ли не скрепя зубами, прошипела она. – Как ты вообще смеешь затрагивать эту тему? И зачем я только открылась тебе... – Николь обошла вокруг стола. Присела на край, скрестила на груди руки и посмотрела на стоявшую перед ней женщину, так, словно впервые видела ее.
— Не ищи в моих словах острого ножа, я сказала это не потому, что хочу оскорбить тебя. – В ее серых глазах Николь увидела стальную решимость. – Мне, правда, жаль, что твоей отец так поступил с тобой. Чтобы между нами не происходило, я никогда не буду желать тебе зла.
— Играть словами у тебя хорошо получается. – Не сводя с нее глаз, Николь покачала головой и, не выдержав, заявила с нетерпением: – Когда ты обвинила меня в домогательстве, тебе было плевать на меня и на мои чувства. Плевать на мою репутацию! Ты, – она поднялась и ткнула в нее пальцем, – смешала меня с грязью. И после этого заявляешь, что никогда не пожелаешь мне зла?! Сама-то веришь в то, что говоришь?
    Облизнув губы, Виктория провела рукой по волосам.
— Если честно, я устала извиняться. Устала доказывать обратное. Я на самом деле очень сожалею, Николь, что поверила Филиппу, а не тебе. Конечно, мои слова ничего не значат для тебя, но повторю снова: прости за то ужасное обвинение, за недоверие, за страдания и причиненную боль. Я не собиралась тебя смешивать, как ты выразилась – с грязью. Но ты не дала мне шанса уйти от тебя по-честному. Не захотела пойти мне на встречу, чтобы разойтись по-тихому. Я была растеряна и не имела понятия, как отработать на тебя еще полгода, в связи понятных причин это было выше моих возможностей.
— Уйти от меня по-честному? – Она снова приблизилась к ней коршуном. – Постыдилась бы говорить мне о честности? Таковы были условия твоего контракта, если ты помнишь. И как у тебя только хватает наглости обвинять меня в нечестности по отношению к тебе?
— В твоей власти было дать мне уйти без штрафа, но ты этого не сделала. Мне пришлось действовать по настоянию адвоката.
    Николь тихо пробормотала что-то похожее на весьма непристойное ругательство.
— Всё? Закончила свою пламенную речь? – в голосе звучало напускное спокойствие и высокомерие.
    Вскинув рукой, Виктория ударила себя о бедро. Бесповоротное, как биение сердца, решение было принято. Кто знает, может у нее последний шанс высказаться, так зачем же его упускать. Она усмехнулась пристальному, ожидающему, несгибаемому взгляду ярких синих глаз, отливающих металлическим блеском гнева.
— Почти, закончила, – произнесла она. – Позволь еще немного украсть твоего времени. Та ночь, хоть что-то значила для тебя, кроме тупого сексуального удовлетворения? Или, таким образом, ты хотела отомстить мне?
     Николь наигранно засмеялась.
— Ради бога, Виктория, давай обойдемся без этого. Твои домыслы неплохо бы меня позабавили, будь у меня подходящее к ним настроение.
     Прижав большой и средний пальцы к вискам, Виктория так же иронично улыбнулась.
— Как скажешь. – Она нахмурилась, понимая бесполезность своего визита. – Но, ради приличия, ты все же могла бы мне ответить.
     Кривая ухмылка скользнула по красивому лицу:
— Проведенная одна ночь вместе, не обязывает меня отвечать на твои звонки и смс. Это был просто секс, ничего личного. Странно, что ты на что-то рассчитывала. Я ведь ясно дала тебе понять, что за этим продолжения не последует.
    Практически потеряв дар речи, Виктория ошеломленно уставилась на Николь, с трудом противостоя столь вопиющему безразличию. Выстроенная Николь оборонительная крепость оставалась непробиваемой. Она предполагала, что вернуть ее доверие будет непросто. Вокруг Николь всегда было много людей, но далеко немногим удавалось проникнуть в ее внутренний мир. Она впускала туда избранных, тех, кому безоговорочно доверяла. Остальных же держала на расстоянии. Они оказались на двух противоположных берегах, разделяемые сильным течением реки страха, боли и обид.
     Кивнув, Виктория горько усмехнулась, почувствовав, как в ней вскипает ярость и невыразительно повторила за ней:
— Просто секс... – Она поправила на плече сумку и направилась к двери. Но перед тем как уйти, решительно остановилась, развернулась и быстрым шагом подошла к Николь. — А знаешь что, пошло все к черту! Наверное, ты права, нельзя вернуть то, что давно потеряно. – Виктория смотрела в пылающие синим огнем глаза. Буря негодование распирала ее грудь. – Я люблю тебя, Николь, но я не игрушка для утешения или развлечения на одну ночь. – Больше она не собиралась терпеть высокомерие Николь Райдер и на этих словах покинула кабинет.
    Глядя ей в след, сердце Николь учащенно забилось. Она хотела забыть все, что стало причиной ее страданий. Кровь в висках пульсировала от осознания, что она никогда не сможет жить как раньше. Она злилась и никак не могла прогнать эту злость на Викторию за то, что ей единственной удалось разрушить все барьеры на пути к ее сердцу. Разлука с Викторией была для нее невыносима. Стоило закрыть глаза, и она видела её лицо, слышала голос, обвиняющий ее в предательстве. Три ничтожных года она отчаянно пыталась доказать себе, что может жить без нее. И почти поверила в это! Николь чувствовала себя такой уязвимой, такой беззащитной и такой зависимой.
     Ей с трудом удавалось дышать, борясь с охватившей ее паникой. В голове эхом зазвенела захлопнувшая дверь в тот день, когда Виктория ушла от нее. Проиграв в уме последние ее слова, она поняла, как сильно нуждается в ней. Ей хотелось кричать, не переставая, в надежде, что это уменьшит страдания. Что же она натворила...
    Неужели это все? И она вот так отпустит ее? Позволит ей снова уйти?
    Она вылетела из кабинета и рванула к лифтам, вслед за Викторией, но было уже поздно.
    Безысходное чувство потери вызвало слабость во всем теле. Николь, как обезумевшая давила пальцами по кнопке вызова лифта. «Ну, давай же», – повторяла она себе под нос.
    Наконец лифт доставил ее на первый этаж бизнес центра. Она пулей вылетела на улицу и стала высматривать высокую брюнетку. В спешке огляделась, понимая, что Виктория не могла далеко уйти. Как вдруг хорошо узнаваемая фигура, мелькнула на углу соседнего здания. Николь рванула с места и побежала за ней.
— Виктория, постой! – выкрикнула она, догоняя девушку. Схватила ее за плечо и, повернув к себе лицом, встретила озадаченный взгляд. – Прости меня за то, что веду себя как последняя идиотка. Я просто запуталась...
    Оттолкнув Николь, Виктория отстранилась и, встав в зарытую позу, с досадой в голосе сказала:
— Я не вещь, которую можно просто отшвырнуть, когда нет настроения.
— Извини, я погорячилась. Вик, ты ведь знаешь, наша близость всегда больше, чем секс. И я никогда не считала тебя вещью.
— Ой, да ладно? Несколько минут назад ты говорила совершенно иначе. – Виктория скопировала ее недавний тон, но голос дал трещину от переполняемых чувств.
— Я люблю тебя, – эти простые и в тоже время сложные слова, дались Николь легче, чем она ожидала. – Ты много значишь для меня, но столько всего стоит на моем пути, когда я думаю о нас, о тебе.
     Виктория печально улыбнулась и покачала головой.
— Правда? Тогда зачем делаешь вид, будто я совершенно безразлична тебе?
— Потому что боюсь оказаться беспомощной. – Николь открыла рот словно рыба, выброшенная на берег. – Мне страшно, Вик. Ты – тот самый человек, который может сломать меня. Впервые в жизни я испытываю такой силы страх. – Она небрежно пожала плечами, словно скидывая с них тяжкий груз. – Я почти ничего не боюсь в этом мире, но снова потерять тебя... я не могу. Боже, я так устала страдать... так устала...
     Николь отвела взгляд в сторону, пытаясь унять разбушевавшиеся чувства, чтобы договорить все, в чем собиралась признаться Виктории.
— Любовь к тебе делает меня и очень сильной и очень уязвимой. Я хочу, правда, хочу вернуть то, что у нас было. – Она перевела дыхание. – Но мне сложно довериться после всего что произошло. Это так пугает меня... и я не знаю, как быть. Не знаю, что правильно, а что нет. Не знаю как лучше, как безопаснее... Сейчас, когда ты ушла, я поняла, какие бы страхи я не чувствовала бы рядом с тобой, они ничто по сравнению с моим главным страхом остаться без тебя.  Я не хочу возвращаться в те старые состояния, в ту жизнь без тебя.
     Пристальный взгляд Виктории остыл, и к ней вернулось подобие улыбки.
— Николь, я тоже люблю тебя. – Она взяла ее за руки. – Если тебе станет от этого легче, то я тоже устала страдать. Эти три года без тебя я не жила, а выживала. От мучительных мыслей о тебе, меня спасали только бесконечные съемки. – В глазах Виктории заблестели слезы, но голос оставался ровным и спокойным: – Знаешь, в какой-то момент я поняла, что полюбила многочасовую изнуряющую работу. Потому что только когда я валилась с ног от усталости, я засыпала, не думая о тебе.
     Казалось, весь окружающий мир замер. Ее серые глаза смотрели ей в самую душу. Они стояли, держась за руки, не обращая внимания на шумную улицу.
— Тогда почему, ты только что сделала это еще раз?
— Еще раз? – удивленно переспросила Виктория.
— Снова ушла, только что...
— Ты сказала, я ничего не значу для тебя. И сама прогнала меня!
     Николь наклонилась вперед.
— В этом-то и дело. Ты сбегаешь от меня, не разобравшись до конца.
— Значит, по-твоему, я должна была проглотить твое напускное равнодушие и унизительные слова?
    Николь с трудом сдержала горький смешок.
— Я предупреждала, мне нужно время.
— Не знала, что в понятие «время» входит оскорблять меня и наши чувства.
     Николь придвинулась ближе и обхватила Викторию за талию.
— Давай, уйдем с улицы? Это не лучшее место для выяснения отношений.
    Мягкие прикосновения Николь лишили ее возможности злиться. Виктория распахнула объятия и заключила в них любимую женщину. Ощущая силу и нежность одновременно, Виктория коснулась бархатной кожи рук, проведя по ним плавными движениями. С упоением вдохнула ее аромат, в котором идеально сочеталось все, что она любила.
— Что ты делаешь сегодня вечером? – шепот низкого голоса достиг уха Виктории.
— Вроде бы ничего столь важного, – в ее интонации появилась привычная мягкость.
— Как ты смотришь на то, чтобы провести его вместе?
    Виктория перевела свой внимательный взгляд на прохожих и быстро вернула его обратно к пристальным синим глазам.
— Звучит неплохо.
— Можем поехать к тебе, и я приготовлю нам ужин, – заманчиво протянула Николь.
— Ты и готовить?! – чуть отпрянув от нее, Виктории растянулась в широкой улыбке. – Тебя случайно никто не подменил?
     Насколько она знала Николь, та никогда не притрагивалась к продуктам на кухне, чтобы их приготовить.
— А я могу и обидеться на твое замечание, – игриво ответила Николь, растянув уголки губ. – Вследствие чего, ты никогда не попробуешь мои кулинарные шедевры.
— О! Даже так.
— Видишь, ты совсем мало знаешь о моих талантах.
— Вот уж точно мало. Зато тебе удалось меня заинтриговать.
    Николь улыбнулась:
— В самом деле?
— Учитывая, что я никогда не пробовала ничего тобою приготовленного, определенно да. – Хихикнув, Виктория подняла бровь. – Я уже с нетерпением жду вечера, чтобы вкусить, как ты сказала, кулинарный шедевр.
— Отлично. Договорились. Значит, увидимся вечером.
 
****
— Еще пять минут и лазанья будет готова, – закрывая духовку, сообщила Николь.
    Виктория расположилась на диване, покручивая в руках бокал белого вина, одновременно наблюдая за движениями Николь, удивляясь тому, с какой легкостью она справлялась с приготовлением блюда.
— Стыдно признавать, но оказывается, я действительно знакома не со всеми твоими талантами.
    С легкой ухмылкой на губах, Николь закинула полотенце себе на плечо.
— Ты удивлена? – облокотившись бедром о столешницу, она взяла свой бокал вина и повернулась к Виктории.
— Определено да, – чуть смущенно ответила она. – Мне впрямь неловко как-то перед тобой. Я и не догадывалась, что ты умеешь готовить сложные блюда.
     Криво улыбнувшись, Николь глотнула вина и протестующе подняла руку.
— О нет, это случилось позже. – На секунду она о чем-то задумалась. – Чтобы отвлечься от любовных страданий, я решила занять себя чем-то новым. И к моему собственному удивлению, привлекли меня именно кулинарные курсы. – Николь засмеялась своим привычным веселым смехом, поглядывая на Викторию любящими глазами. – Знаю, это совсем на меня не похоже. Однако порой с нами случаются вещи, которых мы сами от себя не ждем.
— Кулинарные курсы... Впечатляет. – Виктория поднялась с дивана и направилась к ней. – Оказывается, наше расставание имеет не только негативные последствия. Все же в нем есть маленький плюс, – лукаво улыбаясь, добавила она шутливым тоном.
— Давай, скажи еще, что ни о чем не сожалеешь, – с пляшущими чертиками в глазах, подразнила Николь.
    Виктория провела пальцами по ее волосам, нагнулась и слегка куснула ее за ухо.
— Ты же знаешь, что я никогда так не скажу.
Через несколько минут лазанья была разложена по тарелкам, кухню заполнил аппетитный аромат еды, вызывая адское чувство голода. Они сели за обеденный стол.
— Пахнет превосходно. – Виктория отрезала кусочек сочной лазаньи, поднесла вилку с едой ко рту и попробовала ее на вкус. Николь внимательно наблюдала за ее реакцией, с нетерпением ожидая оценки. – М-м-м... – прикрыв от удовольствия глаза, смакуя сочетания мяса и специй, промычала она, кладя в рот следующий кусочек.
     Николь так и не притронулась к своей тарелке.
— Ну?..
— Хочешь услышать честный ответ?
— Жду не дождусь – стараясь быть серьезной, ответила она.
— Ты – богиня, Николь. – Она прожевала, наслаждаясь богатым вкусом. – Лазанья изумительна! Как давно я не ела ничего столь вкусного и столь домашнего.
     После минутного блуждания в воспоминаниях о прошлом она вновь улыбнулась Виктории.
— Спасибо. – Поставив бокал вина на стол, она взяла столовые приборы и попробовала сама. – Пожалуй, открою на пенсии ресторан, – Виктория уловила в тоне ее веселые ноки.
    Она посмотрела на Николь странным взглядом и покачала головой.
— Пенсия? Ха! Сомневаюсь, что ты променяешь косметическую компанию на какой-то там ресторан. – Жуя, Виктория указала вилкой в ее сторону. – Кстати, должна тебя предупредить, я ведь теперь от тебя не отстану. Постоянно буду просить что-нибудь приготовить. Ты готова к этому? – Промокнув салфеткой губы, она посмотрела на ее изящные руки.  
    Молчаливо, Николь поводила вилкой по тарелке. Глаза ее блеснули чувственным блеском.
— Прости, наверное, я слишком забегаю вперед.
— Все в порядке, я не против. – Николь осторожно коснулась кончиками пальцев ее руки. – С чего-то же надо начинать.
    Столько времени прошло, когда она в последний раз ужинала в ее компании. Николь чувствовала себя несколько странно сидя за одним столом с Вик, пока та рассказывала ей какую-то забавную историю со съемок. Моментами, происходящее казалось ей сном, от которого не хотелось просыпаться. Она слушала знакомую интонацию голоса и периодически проваливалась в былые воспоминания.
    Допивая вино, Николь отклонилась на спинку стула, внимательно изучая блеск серых глаз.
    Виктория рассеяно моргнула, заметив пристальное внимание к собственной персоне.
— Я, наверное, утомила тебя своими рассказами о всякой ерунде. Прости.
— Нисколько. – Она сжала руку Вик, в попытке доказать обратное. – Я всегда любила тебя слушать, особенно когда ты рассказываешь о чем-то через призму черного юмора.
    Николь медленно наклонилась и провела подушечкой большого пальца по ее мягким губам, вспоминая, какие они нежные.
    От неожиданных интимных прикосновений Николь, внутри Викторию охватила легкая дрожь, и она едва смогла произнести:
— Спасибо за ужин.
— Пожалуйста, – низким голосом ответила Николь, не сводя с нее глаз.
    Поддавшись притяжению, Виктория придвинулась ближе. Она положила одну руку на бедро Николь, привлекая ее внимание, а другой удерживала за ножку бокал вина. Пальцы Николь скользнули в темную шевелюру и, притянув к себе Вик, накрыла ее губы поцелуем. Не сдерживая своих порывов, Виктория углубила поцелуй и просунула руки под тонкую блузку Николь. После продолжительных минут непрерывных поцелуев, они вдруг неожиданно, как по команде, отстранились друг от друга, словно боялись зайти дальше.
— Как же приятно с тобой целоваться, – усмехнулась Николь, восстанавливая дыхание. – В такие моменты я чувствую себя подростком.
    Облизнув губы, Виктория хитро стрельнула в нее глазами.
— Радует, что не старухой. – Она накрыла своей ладонью изящную кисть Николь. – Посмотрим какое-нибудь кино или...  
— Кино? Прекрасно! – согласилась Николь, находясь в легкой растерянности.
     Виктория облегченно выдохнула. Потребуется время, чтобы привыкнуть к их новым и пока еще хрупким отношениям. Она встала из-за стола и начала убирать тарелки в посудомоечную машинку.
— Какой фильм будем смотреть?
    Николь тоже поднялась, помогая ей убраться.
— Если ты помнишь, жанр фильма отступает на второй план, когда мы смотрим вместе.
— Правда? Интересно почему... – повернувшись к ней, Виктория хихикнула, глядя в темно-синие глубины, будоражащие ее естество. Она вспомнила, как Николь любила приставать к ней за просмотром какого-нибудь фильма и в итоге они почти всегда досматривали его позже.  
— Сегодня все будет благородно. – Она подняла правую руку, как если бы давала клятву. – Обещаю вести себя хорошо.
— Ох, ну посмотрим-посмотрим на ваше поведение, мисс Райдер.
    Возникшее глубоко внутри ощущение дома, чего-то близкого, родного захлестнуло Николь приятной, теплой волной. Так давно она не испытывала ничего подобного и думала, что никогда уже не испытает в этой жизни. Но это чувство вернулось, затопив сознание Николь невероятным возбуждением перед чем-то новым, что ждало их с Викторией.


Глава 20

   На экране телевизора замелькали титры, комедия с Беном Стиллером подошла к концу. Николь покосилась на темные волосы, лежащие на ее плече. Догадываясь, что кое-кто проспал почти весь фильм, она ласково поцеловала Викторию в макушку и, поглаживая ее пальцы, тихим голосом, произнесла:

— Эй, милая, фильм уже закончился.

— Как закончился?.. – потирая глаза, сонным голосом пробормотала Виктория.

   Николь широко улыбнулась, скучая вот по такому простому время провождению.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но ты проспала почти весь фильм.

— Как неловко-то получилось. Извини. – Она приподнялась и села на диван. Вид у нее был явно виноватый. – Наверное, сказались утомительные съемки, плюс разница во времени.

   Николь поднесла ладонь к ее щеке. Было приятно ощущать ее дыхание, обнимать и гладить теплую кожу. Последние годы она столько об этом мечтала, хотя и гнала эти мысли прочь.

— Не беспокойся. Все в порядке. В любом случае, я отлично провела время. По правде говоря, мне давно не было так хорошо. – Николь снова расплылась в улыбке. – Насколько я тебя поняла, тебя тоже не было в Майами?

   Она устало вздохнула, потягиваясь.

— Работу никто не отменял. Только сегодня утром вернулась из Сингапура. – Виктория недовольно скривила лицо, вспоминая недавние съемки. – Можешь себе представить, все два дня шли дожди, было невыносимо душно и влажно. На моей практике это были одни из самых тяжких съемок на улице. – Виктория задумчиво провела руками по своим волосам, как бы расчесывая их. – Приходилось все время что-то переснимать, потому что кому-то, что-то не нравилось. Визажист постоянно недовольно ворчал, стараясь в жарких условиях замаскировать мой свежий шрам на виске.

   Николь завороженно засмотрелась на растрепанные темные волосы, которые придавали мягкость тонким чертам. Она нежно погладила кончиками пальцев розовый шрам, не теряя внимания теплых серых глаз.

— Тогда тебе следует отдохнуть.

— И что же, по-твоему, я делаю сейчас? – промурлыкала Виктория, водя пальцами по ее руке. – Кстати, что значит фраза «меня тоже не было в Майами»? Не расскажешь, где сама была? – Она никоим образом не хотела переступать какую-то там черту, чтобы ненароком не попасть в очередную немилость. Опыт показал, лучше действовать не спеша.

   Николь впилась в нее взглядом и, судя по напряженным голубым глазам, она вовсе не ожидала этого вопроса.

— Мне надо было побыть вдали от всех этих передряг и привести мысли в порядок. – Она задумчиво нахмурилась. Потом отстраненно качнула плечом, показывая напускное равнодушие, словно ей было плевать. – Здесь, куда бы я ни пошла, чем бы ни занялась – всё напоминает мне о моих проблемах. Здесь невозможно ни от кого спрятаться.

С неким сожалением, Виктория кивнула и положила ладонь ей на плечо.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, когда все вокруг напоминает о болезненных переживаниях... Так, где же ты была?

   На лице Николь непроизвольно мелькнула слабое подобие улыбки.

— На озере Тун, в Швейцарии. – Николь задумчиво поиграла пальцами с пуговицей на своей блузке. – Безусловно, я понимаю, бегством мне не решить своих проблем. Но мне нужен был глоток свежего воздуха, вдали от всего этого. Нужна была передышка. А в Швейцарии есть что-то уникальное. Это вселенная в миниатюре. Словно находишься в другой реальности – в измерении красоты и мира. Я влюбилась в то место, когда мне было пятнадцать лет. Папа устроил нам с мамой двухнедельное путешествие по Швейцарии и неделю мы провели именно на том озере. Помню, как тогда меня впечатлили его покой и безмятежность. – Она нахмурилась, царапая ногтем обивку дивана. – Вот и в этот раз подумала, что оно освежит мои мысли и поможет найти решение с происходящим в моей жизни. Нам с мамой обеим, нужна была эта поездка – Опустив глаза, она попыталась скрыть свое разочарование. – Я никогда не пойму поступок моего отца. Никогда! Что бы я ни думала, как бы не пыталась найти ему оправдания – всё бесполезно. Это отвратительно! Мерзко. Низко. И недостойно прощения.

    Печальная усмешка скользнула по ее осунувшемуся лицу.

— На фоне моего отца, Филипп выглядит обыкновенным злобным простофилей.

— Смена обстановки полезна, но не более. Николь, все ответы находятся внутри нас, а не где-то там, снаружи.

— Поэтому, ты, вернулась обратно в Майами?

   У Виктории напряглись мышцы живота. Неужели они снова вернуться к этой теме, прямо сейчас.

— В каком-то смысле. Но вернулась я сюда, потому что Камилла позвала меня переехать. В штатах она единственный мне близкий человек. Я не хотела снова остаться в одиночестве. И не переводи тему, мы говорим сейчас не обо мне.

   Выражение лица Николь немного смягчилось, услышав напряжение в ее голосе.

— Не принимай мои слова близко к сердцу. – Она взяла ее руки в свои, поглаживая большими пальцами ее костяшки. – Во мне говорит отвергнутая женщина. – Украсив шутливой интонацией свои слова, Николь придвинулась к ней ближе, заглядывая в пронзительные серые глаза. – Ты же это понимаешь? – Она наклонилась и поцеловала Вик в шею. – Так что, какое-то время, я определенно буду добавлять перчинку. Тебе следует заранее к этому подготовиться.

   Добродушно рассмеявшись, Николь обняла ее за талию, потом снова прикусывая, поцеловала в шею, в ключицу. Виктория не имела воли долго сопротивляться ее напору и тоже играючи ответила:

— Правда? Тогда, думаю, я внесу свою перчинку и подружусь с Глорией, чтобы тебе было легче наладить с ней контакт.

    В ответ Николь ущипнула ее за бедро.

— Что с тобой сделало время, проведенное без меня! – Тон ее не был серьезным или сердитым, скорее насмешливым и ироничным. – Оказывается, ты еще и коварна, чего я раньше совсем не замечала.

— Вовсе нет! – Виктория изобразила самую милую улыбку. – Все, ради твоего же блага, моя дорогая. И раз мы подошли к этой теме, я не могу удержаться от вопроса... Ты уже говорила с Глорией?

   На этот раз Николь предостерегающе взглянула на Викторию. Не хотелось ссориться и портить вечер разговорами о том, что приносило боль. Она отодвинулась от нее, выпрямилась, так, словно в комнату вошла сама королева.

— Нет, еще не говорила. – С протяжным выдохом, она повернулась обратно, глядя на Вик долгим, молчаливым взглядом. – Прошу, давай не будем об этом. Не сейчас! Мысли о моем происхождении, о Глории и так редко оставляют меня в покое. Можно найти более интересные и приятные темы. Мы были слишком долго в разлуке, чтобы тратить время на разговоры о моих отношениях с Глорией. Поверь, они того не стоят!

   Нахмурившись, Виктория придвинулась и подсела рядом. Она подозревала, как больно Николь касаться этой темы. Хочешь найти покоя и не находишь. Один только ее исхудавший вид говорил ей уже о многом...

— Послушай, ты должна с ней встретиться, это облегчит твои страдания. – Виктория проигнорировала острый взгляд. – Да, понимаю, это тяжело, но, ты должна попытаться пойти с ней на диалог. В вашем случае, другого способа не существует.

— Так, я сама разберусь! – запротестовала Николь. Виктория открыла было рот, но не издала ни звука. Николь продолжила, не давая ей возможности собраться с мыслями: – Ты не понимаешь! Мне тошно даже видеть ее, после всех упреков и оскорблений со стороны Сильва в мой адрес. Ты не присутствовала на наших встречах с ее сынком. Всякий раз они пытались меня зацепить, уколоть или унизить, только потому, что я не продавала им свою долю сети. Все наши встречи проходили в режиме войны. – Ее лицо стало пепельно-серым. – А теперь, я должна раскрыть перед ней объятия дочери и сказать «здравствуй, мама»?

— Я понимаю твое негодование в отношении Глории, – сказала наконец Виктория. – Правда, понимаю.

   Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Николь поднялась.

— Не надо, Вик, пожалуйста, не продолжай...

   Однако ее мольба не остановила Викторию.

— Глория не должна нести вину за поступок твоего отца, который лишил вас обеих нечто большего, чем правды. Ты злишься на отца, которого уже нет, и пытаешься выместить всю свою боль на ней. Но ведь она тоже пострадавшая, как и ты. Только представь, что она пережила! Закопай нож войны межу вами, хотя бы ради себя, Николь.

   Она одарила Викторию взглядом, исполненным такой холодной ярости, что той стало не по себе.

— Чего ты намерена добиться, избегая Глории и разговора с ней?

   Николь расстроено всплеснула руками.

— Буду жить, как раньше!

— Думаешь, получится?

— Не знаю, но попробовать стоит, – отчеканила Николь, теряя былую непоколебимость.

— Возьми нас с тобою, разве тебе не стало легче, когда мы поговорили? – Виктория упрямо не отступала, пытаясь донести смысл. – Когда все выяснили.

— Это совсем другое, не путай.

— Ситуации разные – да, но я говорю о том, что в вашем случае диалог необходим. Только вдумайся, Николь, теперь Глория для тебя не какая-то там женщина, она – твоя мать! Ты не сможешь, просто взять и вычеркнуть этот факт из свой жизни.

   Николь бросила быстрый взгляд на Викторию, и вдруг осознала, что перед ней — самая прекрасная девушка, которую она видела. Четко очерченные скулы, прямой нос, полные губы, которые так любила целовать. Тонкая розовая полоска на виске, пожалуй, единственный изъян, но даже с ним, она оставалась безупречно красивой. Модно подстриженные волосы в беспорядке рассыпались, чуть касаясь плеч. Несколько коротких прядей соблазнительно падали на лоб, ей захотелось протянуть руку, коснуться их — просто слегка коснуться, но на этот раз она не пошевелилась. Достаточно знать, что Виктория здесь, рядом, и она уже не одинока.

— Обязательно подумаю над твоими словами. Обещаю. – Она заставила себя немного успокоиться. – Теперь мы можем сменить тему?

— Подумай-подумай, я проверю, – по слогам протянула Виктория и ободряюще потрепала ее по плечу. — Домой поедешь или останешься? – неуверенно спросила она, перебирая волосы у себя на затылке.

    Вопрос прозвучал как подарок небес, Николь придвинулась ближе, обхватила ладонями ее лицо.

— Однозначно, предпочла бы остаться, если ты этого тоже захочешь.

   Виктория взяла ее руки в свои, поднесла к губам и стала покрывать их поцелуями.

— Напротив, я очень на это надеюсь.

   Не теряя зрительного контакта, Николь наклонилась и нежно ее поцеловала. Губы Виктории, сладкие как ликер, опьяняли и манили. Не ощущая сопротивления, Николь подтолкнула ее в сторону спальни. Она медленно расстегнула хлопковую рубашку Вик, распахнула края ткани и с жаром припала губами к ключице. Руки Николь, казалось, ласкали ее везде: она поглаживала ее волосы, бедра, плечи. Николь потянулась к молнии светло-серых брюк и, расстегнув ее, забралась руками под легкую ткань, сжимая упругие ягодицы.

— Хочу ласкать тебя везде, быть в тебе... глубоко... очень глубоко...

   Твердые губы потянули за нежный сосок, Виктория выгнулась, тая в желанных объятиях. Николь действовала терпеливо, вкушая каждый момент, разжигая страсть, пока Виктория, наконец не вскрикнула хрипло, исступленно:

— Пожалуйста, только не останавливайся!..

— Ты доверяешь мне?

— Да.

— Как сильно, ты хочешь меня?

   Глаза Виктории словно подернулись пеленой. Соски, которые Николь перекатывала между пальцами, наливались и твердели.

— Ответь, Вик.

— Очень, – это короткое слово, жадно сорвалось с ее губ. – Очень хочу.

    Николь снова припала к ней и, поняла, что Виктория где-то с минуту пытается расстегнуть пуговицы на ее блузке, принесших той столько волнений. Она тихо рассмеялась, фыркнув носом.

— Потеряла навык?..

— Еще и остришь...

   Скинув блузку, она начала бороться с серебряным пояском на юбке.

— Ты неутомима, – поддела Николь, забавляясь их маленькой сценкой раздевания.

— Лучше бы помогла мне, чем ехидничать, – шикнула она, застонав от разочарования.

    Николь собралась помочь ей сорвать ставшую тяжелой и ненужной одежду, но назло ее шуткам, Виктория не позволила. Наконец у нее получилось освободить Николь от юбки и остального белья. Вскоре вещи лежали на ковре, у их ног.

    Николь легонько погладила ее живот, скользнула по ребрам, затем обхватив ее шею, притянула для собственнического, страстного, возбуждающего поцелуя. Исстрадавшееся по близости с Николь, тело Вик быстро откликнулось. Издав довольный стон, Виктория сомкнула руки у нее на плечах, крепко прижила к себе и тихо спросила:

— Надеюсь, завтра ты не прогонишь меня, как сегодня?

   Большим пальцем, Николь провела по ее губам и прошептала:

— Не прогоню. – Голос ее звучал мягко и нежно. — Как же ты соблазнительна... – Николь провела рукой по ее спине. – Вряд ли я совершу такую ошибку еще раз. Я люблю тебя, Вик.

— Я тоже тебя люблю, – хрипло произнесла она. – И никогда не перестану любить.

   Ошеломленная ее страстным поцелуем, Николь смогла только кивнуть. Короткие вздохи вырывались у нее, и она чувствовала, как кровь пульсирует в теле. Она хотела ее. Хотела сильнее прежнего, она не сомневалась в этом. Николь обошла ее сзади и повалила на кровать, целуя одержимо, со страстью, сметая все барьеры. Тело и душа горели огнем, сжигая до тла любые сомнения. Она перевернула ее на спину и легла на нее, разжигая возбуждение. Сердце Николь замирало от выражения бесконечной любви на ее красивом лице.

   Голубые глаза были полны нежности. Отдаваясь во власть блондинки, Виктория с восторгом подчинилась ее воле. Она застонала, запрокинув голову, и крепко обвила бедра Николь ногами, с восторгом впитывая ее тепло.

Виктория стонала и выгибалась ей навстречу, ощущая ее горячие губы повсюду, с нетерпением принимала ее пальцы, двигая бедрами в такт заданного ритма. Стон возбуждал, поощряя на большее. Николь вторглась в нее, отдаваясь древнему ритму любви, и потеряв голову, услышала тонкий пронзительный вскрик. Николь любила ее и грубо, и нежно. Виктория забилась в экстазе, и она почувствовала, как сама неудержимо взрывается вместе с ней, стремительно приближаясь к блаженству, падая в пропасть бурлящего наслаждения то ли ада, то ли рая. Не в силах остановиться и насытиться, они шептали взаимные слова любви, не оставляя попыток наверстать упущенное время, окунаясь в новый круговорот чувств.


****

    В полусонном состоянии, Николь настойчиво пыталась выключить звонок будильника, не находя источник звука. Только когда до нее дошло, что звонит вовсе не будильник, а ее телефон, она вскочила с постели и поспешила в гостиную на звук мобильника.

   Кликнув по экрану, Николь ответила сонным голосом:

— Алло.

— Привет... Э-эм... ты что спишь? – в замешательстве спросила Лиза.

— Спала, пока ты не разбудила.

   Возвращаясь в спальню, Николь лениво зевнула и, рухнув обратно в кровать, прижалась к спящей Виктории.

— Уже час дня, ты в курсе? – в недоумении пробубнила Лиз.

— Спасибо, что сообщила, – шепотом ответила она.

— Только не говори, что ты всю ночь где-то зависала?

   Лиз знала, как сложно поймать Николь спящей в такой час, учитывая натренированную собранность подруги, особенно в последние годы.

— Близко к истине, – она тихо рассмеялась в трубку, играя на ее любопытстве.

— Хм, ты явно меня дразнишь! Ничего не хочешь мне рассказать? – голос Лиз звучал настойчиво, немного требовательно. Абстрактная фраза подруги ничуть не удовлетворила ее любопытство.

— Однозначно не сейчас, – Николь самодовольно улыбнулась на недовольное фырканье в трубке.

— Что ж, я терпеливая. Подожду. – Прочистив горло, Лиза перешла на деловой тон. – Вообще-то я звоню напомнить, что сегодня в клубе рок-вечеринка. Надеюсь, ты помнишь про нее?

   Николь наморщила нос. Как она могла забыть об этом?

— Конечно, помню, – соврала она.

— Так вот одна из заявленной части программы не состоится. У них гитарист сломал руку. Нам нужно найти замену, и срочно.

— Чёрт, – прошипела Николь, поднимая голову с подушки. – Но ведь...

— Да-да, информацию я уже поменяла на сайте и в соцсетях. Но мне нужна твоя помощь. Я бы и сама справилась, если бы время не поджимало.

   Она рухнула обратно в кровать.

— Хорошо, скоро приеду.

   Завершив разговор, не успела она положить телефон на прикроватную тумбочку, как сзади, мягкие губы приятно коснулись плеча.

— Уже уходишь? Что-то случилось? – хрипло спросила Виктория, обнимая за талию свою возлюбленную.

   Чтобы убедиться, что это не сон, а реальность, Николь повернулась и расплылась в довольной обезоруживающей улыбке.

— Ничего такого, чтобы предвещало конец света. – Чмокнула Викторию в уголок губ. – Но, к сожалению, мне и правда, нужно собираться.

— Жаль. Я рассчитывала на несколько иное утро.

   Виктория пробежала подушечками пальцев по упругим мышцам живота Николь, вызывая этими простыми движениями новую волну возбуждения.

— Нет, только не сейчас, пожалуйста, – умоляя, запротестовала Николь, перехватывая шаловливые пальцы. Она повернулась на бок и, подперев одной рукой голову, погладила темные волосы. – Мне бы очень хотелось остаться и разбудить тебя совсем другим способом... более приятным... Но мне, правда, пора. Возникли небольшие сложности с сегодняшним мероприятием в клубе.

   Нетерпеливо вздохнув и не сводя глаз с синих омутов, она схватила ее руку.

— Так и быть, проявлю к тебе милосердие, – Виктория весело подмигнула, – и дам спокойно собраться.

   Николь хотелось остаться. Остаться и заняться с ней любовью.

   Легкие жалюзи, висевшие на окне, были полузакрыты. В комнату просачивались теплые лучи дневного солнца, мягко освещая ее. Ароматические свечи давно догорели, но приятный запах ванили все еще оставался в воздухе. В раздумьях, Николь облокотилась на элегантную спинку изголовья с кожаной обивкой и коснулась губами макушки темных волос.

— Сегодня в клубе играет твоя подруга. Придешь?

    Глаза Виктории расширились от столь неожиданного предложения. Николь выглядела слегка смущенной, и в тоже время очень милой. Обычно она олицетворяла уверенную и решительную женщину, которой по плечу любая сложная задача и достижима любая поставленная цель. С Викторией же у нее все обстояло иначе – один раз она уже потеряла ее, потерпев поражение. И вновь испытать ненавистное чувство бессилия, Николь боялась больше всего. Страх потери, до сих пор цепко держал ее в своих холодных лапах, заставляя голос звучать робко и неуверенно.

— Конечно! С удовольствием! – теснее прижавшись к Николь, ответила Виктория с восторженным придыханием. От полноты чувств она прикрыла глаза, довольно улыбнулась, словно сбылась ее несбыточная мечта и радостно обхватила обеими руками ту, которой принадлежало ее сердце.


Глава 21

— Как я выгляжу? – с плохо скрываемым волнением спросила Виктория, убирая прядь волос за ухо. – Мой вырез не слишком кричит, намекая на фривольность?

   Камилла взяла подругу за руку.

— Не переживай, ты прекрасно выглядишь. Впрочем, как и всегда.

— Боже, я так нервничаю!

   Они зашли в «Savage» через черный вход. Виктория осмотрелась в узком с тусклым освящением коридоре, его однотонные стены остались прежними. Она испытала легкий экстаз, окрыленная тем, что снова может стать частью этого места. У нее приятно закружилась голова, когда она вспоминала прошлую ночь, и от глубоких чувств перехватило дыхание.

   Оглядываясь по сторонам, Виктория потрясла руками, снимая напряжение.

— Так, успокойся. Давай, делай вдох и медленный выдох. Вдох и выдох. – Камилла в воздухе жестикулировала руками как дирижер, помогая Виктории снять волнение.

   Вдруг Виктория остановилась и резко произнесла:

— А что если Николь передумала и не захочет меня видеть? Видела бы ты, как холодно она повела себя со мной в офисе. А ведь до этого мы провели с ней вместе ночь.

— Я так не думаю, – протянула Кэм. Она мало знала Николь, но уже успела разглядеть под холодной маской чувственную натуру. – Не сумасшедшая же она, Вик, в конце концов.

   Та лишь нахмурилась и прищёлкнула языком.

— Черт! Еще этот дурацкий пластырь на моей руке, когда его уже снимут. – Не реагируя на утешительные слова, Виктория бубнила в том же духе, пока не услышала за спиной знакомый голос.

— Девчонки, привет! – сияя голливудской улыбкой, Лиза обняла Камиллу за талию, и легким поцелуем коснулась ее губ.

— Привет, – возвращая поцелуй, ласково прощебетала Кэм.

   С умиляющей улыбкой на губах, Виктория любовалась их парой. Она еще никогда не видела свою подругу такой счастливой и сияющей. Их гармоничность привлекала и завораживала.

   Наконец выскользнув из объятий ди-джея, Лиза повернулась к Виктории:

— Позволь мне проводить тебя?

   Виктория не хотела спорить. Она отчаянно пыталась преодолеть волнение перед встречей.

— Конечно. Буду очень признательна, – Виктория снова завела за ухо непослушную прядь.

   Лиза отвела от нее взгляд и повернулась обратно к Камилле, урвав еще один краткий поцелуй.

— Не возражаешь, если мы покинем тебя?

— Без проблем. Я тем временем разберусь с пластинками. – Камилла подхватила свой рюкзак и, подмигнув, направилась вглубь коридора.

   Проводив свою девушку томным взглядом, Лиза прихлопнула в ладоши и обратилась к Виктории.

— И так, – она склонила набок голову. Оценивающе посмотрела на хорошо сложенный модельный силуэт: шелковая рубашка с глубоким вырезом, черные брюки – обтягивающие длинные ноги и туфли на невысоком каблуке. Скрестив на груди руки, Лиза добродушно усмехнулась и с восторгом сказала: – Отлично выглядишь!

— Спасибо. Ты тоже, – совершенно ровным тоном ответила Виктория, пробежав глазами по кожаной юбке и белой блузке. Она ощущала что-то недосказанное между ними, какую-то невидимую дистанцию.

— Сейчас Николь немного занята, но она очень ждёт тебя. – Лиза продолжала сверлить её взглядом. – Скажи, ты, действительно хочешь вернуть ее?

— А ты, как думаешь? – с напускным спокойствием ответила Виктория. В минуты душевного волнения она предпочитала не вдаваться в подробности.

   Лиз нечего было на это ответить, точнее, не хотелось озвучивать вслух свои мысли. Однажды она уже все высказала Виктории, и повторять сказанное не собиралась. На самом деле ей нравилась Виктория, она находила их с Николь идеальной парой. Однако тот опрометчивый поступок, все еще висел над ней тенью. Лиз коробило от того, что она поверила Филиппу Сильва – а не Николь, от того, что подала на нее в суд!..

    Недолго помолчав, Лиза мотнула головой, будто опровергла собственные размышления.

— Ладно, пойдём, я провожу тебя за наш столик на второй этаж.

— Подожди... – Виктория обреченно вздохнула, игнорируя ее приглашение. – Полагаю, Николь уже здесь?

— Да, здесь. В кабинете с Рейчел, – сообщила Лиза, следя за реакцией, словно пыталась залезть в ее мысли. Все тщетно. Оставалось только гадать, что же испытывает Виктория в данную минуту. Впрочем, она сильно сомневалась, что эта новость обрадовала девушку. – Пока они там о чем-то беседуют, пойдем, выпьем чего-нибудь, а то ты как натянутая струна.

— Спасибо, но чуть позже. – Виктория поймала на себе этот экзаменационный взгляд. – Если не возражаешь, то я сперва поднимусь к ним в кабинет.

   Лиза не совсем поняла, что это значит, но вслух лишь сказала:

— Ты уверена?

— Абсолютно! – произнесла она с напускной уверенностью. Виктория, нервно сглотнув, посмотрела в изумленное лицо подруги Николь. – Не стану лукавить, Рейчел вызывает во мне некоторые противоречия. Уж слишком она грозная женщина, у которой все под железным контролем. Между тем, не смотря на ее заносчивость, у нее есть чему поучиться.

— Да, понимаю о чем ты, – рассмеялась Лиза, взметнув в изумлении светлые брови. Она и сама настороженно относилась к Рейчел Бакер. Эта женщина выглядела слишком опасной. Такая абсолютная сила и бескомпромиссная власть в людях несколько пугали её.

   Она положила руку Виктории на плечо.

— В любом случае, я рада, что ты пришла. Надеюсь, вы уладите с Николь ваши разногласия.


****

— Николь, я в любой момент смогу продать тебе обратно часть сети магазинов Сильва, – властно закинув руку на спинку дивана, объявила Рейчел, смахнув с воротника блузки воображаемую пылинку.

— О, нет, нет, нет, – молниеносно запротестовала блондинка, взмывая вверх ладонями. – Ты себе не представляешь, какое я испытала невероятно облегчение, когда осознала, что больше не имею никакого отношения к делу Сильва.

   Рыжеволосая бестия выдала привычную улыбку с оскалом.

— Кстати, сочувствую тебе, на счет Сильва. Кто бы мог подумать, ты – дочь Глории Сильва. Сериалы на фоне реальной жизни меркнут со своими историями, – недоумевая, промолвила Рейчел, так, будто она сама их когда-то смотрела. – Что ты теперь собираешься делать?

— Ума не приложу... – честно ответила она, пожав плечами. – Мне кажется, я еще долго не приду в себя, после этой новости. Каждый раз, когда я засыпаю, думаю только об этом. Знаешь, как это надоело?! Был момент, подумала, может напиться до беспамятства, – Николь тихо засмеялась. – А потом решила, слишком пагубный вариант. Да и лишняя головная боль, мне точно ни к чему.

— Материнские чувства – это не шутки, моя дорогая. – Рейчел говорила с таким чувством, будто ей был знаком материнский инстинкт. – Тем более, когда она прожила тридцать три года, гадая, что же с ее дочерью. Очевидно же, Глория будет пытаться с тобой сблизиться всеми возможными способами, невзирая на ваши неурядицы в прошлом. Будь готова к этому.

— Боже мой, Рейчел... и ты туда же! Последние два года она то и делала, что упрекала меня во всем, в чем только можно, – с холодной яростью бросила Николь. – Даже умудрилась затронуть мою ориентацию. Представляешь?!

   Рейчел властно постукивала пальцем по стеклянному бокалу, который держала в руке.

— Не смотря на то, что на дворе двадцать первый век, достаточно свободный от предрассудков, мир полон диких, несчастных людей.

— Глория родом из Бразилии, из какого-то там небольшого городка под Сан-Пауло. Возможно, там более консервативные взгляды на жизнь. – Николь раздраженно провела пальцами по золотой цепочке на шее. – Ой, да какая, впрочем, разница...

— О чем ты говоришь, Бразилия? Где все ходят полуголые, не говоря уже о ежегодном карнавале...

   Дверь кабинета открылась, в проходе появилась Лиза, а за ней Виктория.

— Извините. Мы не сильно помешали? – оглядываясь на Рейчел Бакер, спросила Лиза и тут же поспешила поймать взгляд подруги.

   Понимая, что сейчас явно кто-то станет здесь лишним, Рейчел поднялась с дивана и поцеловала в щеку Николь, которая сидела на другом конце дивана.

— Что ж, мне лучше вас оставить. Еще увидимся, – она сказала это так, словно в комнате находились только они вдвоем с Николь.

— Рейчел! – окликнула ее Виктория, и женщина незамедлительно повернулась. – Спасибо.

   Она одарила Викторию ледяным взглядом.

— За что? – Карие глаза подозрительно сузились, не понимая предмета благодарности.

— Ты дала мне понять, как глубоко я заблуждалась. – Если бы не их случайная встреча в парке, она никогда не осознала бы самую большую ошибку в своей жизни и продолжала бы слепо верила в ложь.

   Без единой эмоции, Рейчел взирала на Викторию.

— Не за что, – равнодушно ответила рыжеволосая женщина, после чего послала Николь прощальный жест.

   Лиза поспешила отступить от двери, освобождая путь Рейчел Бакер подобно королеве.

— Эм... ну... мне тоже нужно идти, – лукаво подмигнув, Лиза испарилась вслед за Рейчел.

   Николь обошла Вик, и сзади прошептала ей на ушко:

— Ты пришла что-то обсудить? Я рассчитывала, что Лиза проводит тебя за наш столик, там, где мы обычно проводим время.

— Так она и собиралась сделать, просто я хотела увидеться с тобой наедине и сказать... – Виктория обернулась, встречая теплые синие глаза, – что люблю тебя. Вот уже шесть лет, люблю. Шесть лет ты владеешь моим сердцем и душой.

   Николь захотела что-то ответить, но палец Вик упал на ее губы.

— Дай договорить, – лицо ее дрогнуло в мягкой понимающей усмешке. – Если тебе нужно больше времени, я дам его тебе. Обещаю, что отнесусь к этому с пониманием. Если что, я готова на это пойти, потому что не хочу снова тебя потерять. Я пойду на всё, чтобы сохранить наши отношения. Только благодаря тебе, я вновь чувствую себя живой. Живой как никогда! С тобой я узнала, что такое настоящая любовь. Познала рай на Земле. Может, мои слова звучат слишком высокопарно, но это правда, Николь. Ты – для меня всё!

   Столь откровенное признание, тронуло Николь до глубины души.

— Вик...

— Ты необходима мне как воздух. – Виктория соприкоснулась со лбом Николь. – Послушай, я не жду никаких обязательств передо мной. Просто не отдаляйся от меня, я...

— С чего ты взяла, что я хочу отдалиться от тебя? Прошлой ночью я предельно ясно дала понять о своих желаниях и намерениях.

— Да, но... в прошлый раз...

— В прошлый раз, мне и впрямь требовалось время. Не стану обманывать тебя, Виктория – да, мне страшно, но я преодолею это. Я хочу попробовать еще раз. Хочу! Хочу, потому что люблю тебя несмотря ни на что.

   Николь коснулась ее плеч, сгорая от желания заняться с ней любовью прямо здесь и сейчас.

— Тогда давай преодолеем все вместе.

— Звучит заман...

   Николь не смогла договорить, ощутив горячий поцелуй на своих губах. Влажный язык жадно проник в ее рот. В одно мгновение дурные мысли отпустили, и она отдалась на волю чувств. Руки Виктории блуждали по ее телу, заставляя гореть в настойчивых объятиях. Виктория чувствовала, как сладкая истома разливается по ее телу, и она тает, как воск свечи. Николь страстно жаждала большего. Ловкими движениями она стянула с Виктории тонкую рубашку и бросила ее на рабочий стол.

  Под своими ладонями Николь ощущала возбужденные соски девушки, рвано дыша и не сдерживая своих порывов, она припала к ее груди. Виктория сорвалась на грудной стон, который уже не контролировала. Наслаждаясь любимыми прикосновениями, она боялась не устоять на ногах и упасть. Стиснув зубы от сильного желания, Виктория просунула пальцы в белокурые волосы, заставляя Николь смотреть на неё. В её глазах плескалось чистое пламя, Николь была на пределе. Утопая в синих глубинах, Виктория была на грани желания.  Они скинули одежду и рухнули на кожаный диван.

  Оказавшись сверху, Николь просунула бедро между ног Виктории и проникла внутрь, наслаждаясь желанной влагой.

— Как же ты восхитительна, – прошептала она, дрожа.

   Виктория не могла больше терпеть эту пытку и сдалась, сотрясаясь в быстром ошеломительном оргазме.

   Созерцая красоту любимой, Николь зарылась носом в густых темных прядях и, вдыхая её аромат, прошептала:

— Ты сбила мои планы. Я собиралась заняться кое-какими административными делами.

— Ничего подобного, произошла лишь маленькая коррекция, – выравнивая дыхание, засмеялась Виктория. Затем приподнялась на локте и покрыла легкими поцелуями лицо Николь.

    Потом ловкими движениями перевернула Николь на спину и, целуя каждый сантиметр ее тела, спускалась ниже и ниже. Мышцы внизу живота свело почти до боли, Николь готова была кончить от одного прикосновения к ее центру. Язык Виктории коснулся ее клитора, тело изогнулось, открываясь на встречу, приглашая взять ее всю без остатка. Виктория ласкала и гладила розовые складки и когда она проникла внутрь, Николь громко охнула, содрогаясь в экстазе даруемого наслаждения. Паря на грани сознания, она чувствовала, как крепкие руки обнимают ее бёдра.

   Лежа на диване в уютных объятиях, они неспешно возвращались в реальный мир, слушая отголоски музыки, доносившейся из зала.

— Как же мне тебя не хватало, – Виктория прикрыла глаза и долго не открывала.

   Николь убрала выбившую прядь темных волос за ушко и провела по контуру челюсти.

— Мне тоже, – призналась она в очевидном факте. – Если ты снова уйдешь от меня, то...

   Виктория распахнула глаза и накрыла ее губы собственническим поцелуем.

— Не говори больше этих слов. Этого никогда не случится. Ты – самое драгоценное, что есть в моей жизни.

   Николь внимательно изучала серые глаза, её слова звучали из самого сердца и она это чувствовала. Теперь она не сомневалась в ее обещании.

— Не хочу тебя огорчать, – Николь приподнялась, лицо озарила нежная улыбка, от которой у Виктории затрепетало всё внутри. – Нам пора одеться и присоединиться к остальным. Иначе, Лиза меня точно побьет.


****

   С балкона второго этажа Николь наблюдала за ходом вечеринки, наслаждаясь музыкой и обществом Виктории. Разноцветные огни клуба ярко мелькали, освещая двигающие тела. На сцене играла группа в стиле инди-рок, вызывая у публики дикий восторг. В зале раздавались бурные аплодисменты.

— Вот вы где! – воскликнула Лиза, положив руки на плечи девушкам.

   Обе синхронно обернулись, держала в руке по коктейлю. Всем своим видом женщины излучали счастье.

— Кажется, кто-то неплохо провел время?

   Николь облокотилась о перила балкона, ее сияющий взгляд говорил о многом.

— В общем-то, жаловаться не на что, – кивнув, рассмеялась Николь. – А мы не прогадали с этими музыкантами, – она покосилась на сцену, потягивая через трубочку коктейль.

— Они еще новички, но судя по отдачи, скоро их завалят приглашениями.

  Виктория не сводила глаз с любимой, упиваясь ее обществом, завораживающей улыбкой, непринужденной манерой разговора. Рядом с ней она чувствовала себя особенной. Виктория незаметно коснулась ее пальцев и почувствовала, как любовь согревает ее душу. Николь вызывала в ней особый трепет, она обладала способностью вдохновлять и заряжать силой своей энергии.

    К ним подошла еще пара общих подруг, которые позвали присоединиться к их столику.

— Мишель и Джина ждут – не дождутся вас, – сказала одна из девушек, указав в сторону столика, окруженного удобными диванчиками. Оттуда им весело помахали, приглашая присоединиться.

   Вновь оказавшись в некогда знакомой компании, Виктория невольно испытывала стеснение. Хотелось избежать всех этих любопытных взглядов, ведь ни для кого не было секретом, чем закончились их отношения.

    С дьявольской ухмылкой на лице, у столика появилась Камилла, перетянув внимание на себя.

— Будешь чего-нибудь? – выкрикнула Лиза, протягивая руки навстречу обаятельному ди-джею.

— Твой поцелуй, – с искрой во взгляде томно произнесла Камилла.

— Это ты и так получишь, – хлопнув ее по бедру, хихикнула Лиза. – Фирменный коктейль Рика?

— Я бы с удовольствием, но мне ведь нужно еще за диджейский пульт. – Камилла перевела взгляд на главного босса, и озорная улыбка осветила ее лицо. – Ты такая безобразница, предлагаешь мне алкоголь в присутствии Николь.

— Ой, да брось! Она только с виду такая серьезная, а в душе просто душка, – потрепав подругу за плечо, отшутилась Лиза. – Тем более, сейчас она занята кое-кем другим.

   Услышав их диалог, Николь посмотрела на Камиллу и изобразила пальцами жест «я за тобой слежу», а затем рассмеялась, обладая невероятным природным обаянием. В ее обществе хотелось находиться.

— Ладно, Кэм, расслабься, – беззаботно махнула рукой Николь. – От одного коктейля твой сет не станет хуже. – На ее губах сверкнула широкая улыбка. – И вообще, пускай Лиза несет за это ответственность.

   Пришло время, Камилле встать за диджейский пульт. Она поставила медленную композицию. Не упуская такую возможность, Николь пригласила Викторию на танец. Кружа в романтическом ритме, Виктория прикрыла глаза, прижалась к теплой щеке Николь и, довольно улыбнувшись, мягко прошептала: – «люблю тебя».


Глава 22

   Солнечные лучи просачивались сквозь приоткрытые шторы, большого панорамного окна спальни. Вещи небрежно были разбросаны по комнате. Свет падал на лицо Виктории, пробуждая её ото сна. Обнаружив себя уткнувшейся носом в копну белокурых волос, она приподняла голову – рядом лежало подтянутое, обнаженное, загорелое тело и это убедило ее, что происходящее вовсе не игра воображения.

   В лучах теплого света на губах Виктории расплылась довольная улыбка. Полнота бесконечного счастья переполняла её. Завороженная безмятежной красотой блондинки, Виктория не стала её будить. Она могла бы любоваться ею вечность! Виктория тихо поднялась с кровати и направилась на кухню приготовить завтрак.

    Заманчивый аромат вкусного кофе вытащил Николь из сна. Потянувшись всем телом, она открыла глаза и увидела перед собой родное сияющее лицо. Виктория держала в руках поднос с двумя чашками кофе, тостами, джемом и фруктами. Центр подноса украшала крупная алая роза, в узком длинном сосуде.

— Ой, это все для меня? – сонно протянула Николь. – Роза, какая прелесть! – Она поднесла распустившийся бутон к носу и втянула его нежный запах. – Ты еще выращиваешь их?

— Да немного, – Виктория кивнула в сторону большой лоджии, – красные, желтые и оранжевые. Пока только несколько сортов.

— Почему ты стала моделью, если так любишь заниматься цветами? – поинтересовалась Николь, покручивая в руках сортовую розу. Её низкий грудной тембр звучал с такой эффектной хрипотцой, от которой у Виктории сильнее забилось сердце.

— Если бы я выбрала цветоводство, тогда бы мы вряд ли встретилась, – дразня, протянула Виктория, затягивая пояс на своем халате. Удобнее устроившись на кровати, она приступила к завтраку.

   Николь приподнялась и расположилась напротив.

— Кто знает... может быть, я пришла бы к тебе купить цветы, – она игриво приподняла темную бровь.

— Хм... это было бы очень романтично... – Мечтательно глотнув кофе, Виктория намазала джемом два тоста.

— Этот вариант принес бы нам гораздо меньше проблем, – с добрым сарказмом вставила Николь. Голос ее звучал без обиды и гнева, а на губах расцвела улыбка.

— Ах, т-ы-ы... ты... – Виктория легонько стукнула ее в плечо, понимая, на что та намекает, но звонкий смех заставил ее и саму рассмеяться. – Ты специально это сказала? – Виктория ткнула в нее указательным пальцем.

— Всего лишь немного сострила. Люблю добавить перчинку, ты же знаешь. – Руки Николь потянулись к стройной талии, притягивая девушку ближе. – Знаешь, эта ночь была потрясающей. Давно не испытывала ничего подобного.

— Ага, я тоже, – согласилась она, обведя взглядом разбросанные по комнате вещи, ощущая, как её кожу до сих пор покалывает от жарких ласк.

  Прикрывшись простынею, Николь аккуратно придвинулась ближе, так чтобы не задеть поднос с завтраком. Нежно проведя пальцами по подбородку Вик, поймала пристальный взор серых глаз, которые так много обещали ей. Затем прильнув губами к изящной шее, медленно спустилась к ключице, оставляя на ней неспешные поцелуи. Запустив руки под шелковый халат, оголила хрупкие плечи своей возлюбленной и начала их слегка массировать.

— Тебе известно, какой эффект производят на меня твои прикосновения?

   Николь ехидно улыбнулась, заметив с каким наслаждением, Виктория прикрыла глаза.

— Хорошо. Намек поняла, – отстраняясь, сказала она. – Не дадим нашему кофе остыть.

   Виктория протестующе застонала, чувствуя, как пользуются ее слабостью.

— И потом после нашей бурной ночи, я умираю с голоду, – добавила Николь, уже сожалея о своей маленькой игре.

— Ты издеваешься надо мной! – пожаловалась Виктория, откусывая тост с джемом.

— Обожаю, когда ты так мило злишься на меня.

  Звонок мобильного телефона отвлек Николь от трапезы. Она не торопилась ответить, и все-таки кликнула по зеленой кнопке.

— Привет, мам, – жуя тост, поприветствовала Николь.

— Привет, милая.

   Голос Элены звучал как-то подавленно, это ее сразу насторожило.

— Ты в порядке?

— Да-да, я... все хорошо... – заверила Элена, правда по голосу матери Николь поняла, что это вовсе не так. – Утром ко мне заезжала Глория. Мы поговорили... – Элена замолчала, видимо собираясь духом. – Не верится, что она твоя родная мать. Просто в голове не укладывается.

   Расслабленное выражение лица Николь сиюминутно стало отстраненным и холодным. Возмущение нарастало с каждой фразой матери. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Что ей от тебя-то было нужно? Глория прекрасно знает, как со мной связаться. Зачем она приходила в наш дом? Еще и без предварительного уведомления!

— Глория приезжала поговорить со мной, а не с тобой.

   Николь пришлось напомнить себе, что надо дышать. Но все равно, открыв рот, она смогла выговорить лишь одно слово:

— Прекрасно! И?..

— Естественно, это был тяжелый и долгий разговор. И очень болезненный. Эта история буквально разрывает мне сердце. Из-за Джозефа, я невольно чувствую себя соучастницей его омерзительных делишек.

   Элена была расстроена, надломлена и вымотана. Николь чувствовала ее боль, горечь, неоправданную вину. И виной тому, по ее мнению была Глория. Вместе со злостью вернулся голос.

— Послушай, ты единственная моя мать, остальное не имеет значения. Мне плевать, если подтвердиться, что Глория... – Николь остановилась и поняла, это выше ее сил, произнести вслух то, чего она так страшилась. Убегать от этой мысли она могла сколько угодно, но, похоже, уже никто не сомневался в немыслимой правде. Глория – ее родная мать и это ее реальность.

— Не торопись, Николь, отвергать ее. – Элена старалась держать голос твердым, ведь она намеренно решила рассказать об этом по телефону, а не при личной встрече, так было легче. Так Николь не видела ее слез. – Я не против того, чтобы ты общалась с Глорией. Она... – Элена замолчала, теряя уверенность в голосе. – Она – твоя мать.

— Сначала я должна увидеть результаты теста. – Николь сказала эти слова, хотя сама знала ответ шестым чувством и этот ответ ее вовсе не радовал.

   Виктория успокаивающе погладила ее по руке, но та даже внимания не обратила.

— Ты и так знаешь, Николь, ответ теста будет положительным.

— Даже если и так, что с того? Это не обязывает меня общаться с ней, – безапелляционно заявила она. – Знаешь, сколько дерьма я натерпелась от этой семейки? И смею предположить, что у меня есть полное право послать Глорию ко всем чертям!

— Нет, так нельзя. Нам свойственно совершать ошибки. Каким бы горьким не казалось прошлое, Николь – я никогда не буду сожалеть, что стала твоей матерью. Однако Глория... – Элене пришлось дважды сглотнуть, чтобы избавиться от комка в горле. – Глория не должна отвечать за преступление Джозефа. Она уже сполна заплатила за все.

  Николь закрыла глаза, с трудом обретя дыхание, коснулась Виктории рукой, ища в этом прикосновение тактильной поддержки.

— Давай я приеду домой, и мы поговорим?

   Элена прочистила горло:

— В этом нет необходимости.

   Она вовсе не считала нужным показывать Николь своё истинное состояние. Да, она была морально раздавлена. Следовало привести мысли и чувства в порядок, иначе как она поддержит свою дочь, которой приходилось куда хуже, чем ей. На публике Николь держалась уверенно, не показывая слабины, но Элена знала, как трудно её дочери скрывать свои истинные чувства.

— Извини за любопытство, где ты сейчас?

— С каких пор, ты задаешь мне подобные вопросы? – голос ее прозвучал несколько колко.

— С тех самых, когда увидела тебя с ней.

— У тебя есть по этому поводу какие-нибудь предположения?

  Николь посмотрела на свою спутницу. Виктории выглядела по-домашнему и так по родному, с чашкой кофе в постели.

— Значит с ней, – подытожила Элена.

— Ты очень проницательна, – Николь услышала глухой смешок в трубке телефона. – Могу тебя заверить, я как-нибудь с этим разберусь.

— Я всего на всего желаю, чтобы ты была счастлива, – смиренным тоном, ответила Элена и тут же продолжила: - Поеду на пляж, проведу время со своими старыми приятельницами. Надо как-то отойти от встречи с Глорией. А тебе хорошего дня, милая.

    Николь понимала ее желание отвлечься.

— Спасибо, мам, и тебе.

  Она закончила разговор, задумчиво покрутила в руках телефон и выдохнула так, будто на плечи возложили огромный булыжник.

   Поглаживая ее предплечье, Виктория вынудила Николь посмотреть ей в глаза.

— Дай ей шанс, – сказала она с глубоким чувством сопереживания. – Только представь, в каком смятении находится Глория. Я бы, наверное, на ее месте уже с ума сошла.

    Николь потрясла головой:

— Слишком многое разделяет меня с этой женщиной. – Она откусила тост и задумчиво стала его жевать. Затем снова посмотрела в серые глаза, находя в них поддержку. – Она совсем мне чужая. Помимо этого, она в списке неприятных мне людей.

— Но ведь ты не знаешь её. Глория может быть другой! Совсем не такой, как ты о ней думаешь.

— У меня нет настроения, это обсуждать, – отмахнувшись, пробурчала Николь.

— Чем дольше ты оттягиваешь ваш разговор, тем больше мучаешь себя. – Виктория ласково коснулась белокурых волос. – Между прочим, недавно ты обещала мне поговорить с ней.

— Перестань, Вик, – огрызнулась Николь, сдерживая свой гнев. – Я говорила тебе, что подумаю.

   На сей раз она не нашла что сказать в защиту Глории. Сама Виктория не была знакома с этой женщиной лично, может именно поэтому, она инстинктивно хотела ей помочь наладить контакт с Николь. А с другой стороны, понимала, как бы Николь не противилась найти связь с Глорией, как бы не отвергала болезненную правду, в первую очередь это было необходимо для ее же душевного покоя.

  Впервые за весь разговор Виктории стало неловко. Что бы ни означали эти последние фразы из телефонного разговора Николь с Эленой, у нее возникло такое чувство, будто она подслушивает. Николь, кажется, тоже было немного совестно из-за своей бурной реакции.

— Судя по вашему разговору, Элена догадалась, где ты?

   Николь изогнула бровь:

— И что с того?

— Готова поспорить, ей пришлась не по вкусу новость, что ты со мной.

— Виктория. – Николь коснулась ее подбородка. – Моя мама всегда к тебе хорошо относилась. Правда, ты ей очень нравилась. Уверяю, у тебя есть все шансы снова завоевать ее любовь и доверие. Порой она даже меня удивляет, своим отношением к жизни и к обстоятельствам.

   Николь смотрела в окутанные дымкой серые глаза:

— Я так устала копаться в прошлом. – Она отпила из кружки остывший кофе. – Хочу смотреть только в будущее. Только оно меня интересует и ничего, кроме него.

   Виктория взяла её руку и прижала к своему сердцу. Чувствуя ее спокойные, размеренные удары сердца, Николь на какое-то время провалилась в плен умиротворения и покоя.


Глава 23

— Мисс Райдер, этот конверт доставили на ваше имя. – Одри положила на её стол запечатанный конверт с логотипом медицинского центра.

— Спасибо, – Николь терпеливо подождала, пока ее помощница покинет кабинет.

  С минуту она пялилась на злосчастный конверт как на что-то жуткое, словно внутри была сибирская язва, не решаясь вскрыть его. Безусловно, она была уверенна в положительном результате теста. Реальность – чудовищно пугала, куда сильнее, чем она считала до того, как получила этот конверт. Хотелось, чтобы эта история из прошлого, оказалась выдумкой, злым розыгрышем какого-нибудь злодея и все вернулось на свои места.

  Николь раздраженно качнула головой, поражаясь собственной трусости. Прожить тридцать три года ничего не подозревая, что ее матерью является совсем другая женщина, даже для нее – человека далекого от предрассудков, стало настоящим испытанием. Не собираясь больше медлить, она порвала конверт канцелярским ножом, и ее взору предстал документ, в котором говорилось о совпадение ДНК на девяносто восемь процентов. Крошечная надежда на то, что ее родной матерью окажется не Глория, а пускай, какая-нибудь незнакомка – рухнула, как карточный домик. Стало тошно. Омерзительно. Она отбросила листок с результатами теста, откинула голову на спинку кресла, зажмурила глаза и попыталась совладать с резко участившимся сердцебиением.

  Не успела она прийти в себя, как по селекторной связи Одри сообщила о прибытии Глория Сильва. «Ну надо же, как раз, кстати...», – подумала Николь, и попросила свою помощницу проводить женщину к ней.

  Дверь в кабинет незамедлительно открылась и на пороге появилась Глория, в строгом костюме, с аккуратно уложенными волосами кофейного отлива, будто бы кинозвезда голливудского олимпа. Сдержанная, собранная, с присущей ей элегантностью, которая никогда не ускользала от посторонних глаз. В отличие от неё, женщина не выглядела ни растерянной, ни расстроенной или же – ей попросту хорошо удавалось скрывать эти чувства.

— Быстро ты пожаловала, — процедила Николь сквозь зубы, чуть покручиваясь в кресле.

   Глория посмотрела на стол, соответствующий президентскому месту, заметив на нем уже знакомый конверт.

— Вижу, результаты теста тебе уже известны.

— Известны. – Нехотя кивнула Николь, скользнув острым взглядом сначала по бумажке из медицинского центра, потом по женщине, чья излишняя уверенность, то ли наигранная, то ли реальная сильно раздражали. – К моему великому сожалению, результат совсем не тот, что я ожидала увидеть, – тут же бросила она с нескрываемым презрением. – Однако, невзирая на данные теста, для меня это – ровным счётом ничего не значит! Надеюсь, ты это понимаешь?!

   Николь продавливала интонацией каждое слово, которые острием лезвия резали по больному. Глория качнулась, теряя равновесие, и опустилась в кресло, рядом с низким стеклянным столиком. Рассчитывая обрести внутренний покой после долгих лет поисков, она совсем не учла, кем является ее дочь – врагом семьи. Кто бы мог подумать, что ее ребенок будет смотреть на нее с такой яростью и презрением?

— Твое негодование ничего не изменит. Мы не можем игнорировать правду. В конце концов, я – твоя мать, нравится тебе это, или нет.

    От собственных слов у Глории внутри все перевернулось. Столько лет она жила поблизости с Николь и несмела подумать, что она и есть ее дочь. Чудовищно! Несправедливо!

— Глория... – Николь нахмурилась так, словно решалась судьба всего человечества. – Как ты себе это представляешь? Если бы мы были с тобой незнакомы... в какой-то степени может было бы проще... Более того, мы терпеть друг друга не можем! У меня есть мать и еще одну на ее месте я себе не представляю, да и не хочу представлять. И уж точно, Глория, не тебя! – Она поморщилась, как будто только что проглотила невероятно горькую пилюлю. – Не рассчитывай на то, что я признаю тебя в качестве моей матери, чтобы там не показывал тест.

   Отчуждение дочери приносили неимоверные страдания. Долгие годы, невзирая на обстоятельства, она жила надеждой – маленькой крохотной, но надеждой, когда-нибудь обнять свою дочь. И вот сбылось то, чего она ждала столько лет – её дочь нашлась. Но теперь ее поджидало другое испытание – родная дочь совсем не желала её знать. С глубоким сожалением Глория вспомнила, как защищая и поддерживая Филиппа, позволяла нелестные выпады в сторону Николь. Ведь потеряв дочь, она считала своим долгом всегда и во всем поддерживать сына. Какая же роковая ошибка...

— Не моя вина, что тебя воспитывала другая женщина. Тебе это известно!

  Николь хотела сказать «и это к лучшему, что меня воспитывала другая», но вовремя остановилась, заметив глубокое отчаяние на утончённом лице Глории Сильва. Взяв себя в руки и не глядя на новоявленную мать, она прошла прямо к маленькому столику с выпивкой.

— Чай, кофе? – повернувшись к ней спиной, из вежливости спросила Николь, плеснув себе в стакан немного виски. В последнее время это уже почти вошло в привычку, успокаивать себя этим крепким напитком.

— Чай, пожалуйста.

   Глория не сводила глаз от молодой женщины, внимательно изучая ее уверенные движения. Куда внимательнее, чем раньше, когда они сталкивались на вынужденных деловых встречах, когда Николь была их партнером, часто проявляя твердость характера, какой еще поискать. Взгляд ее всегда имел предостерегающий отблеск, точно такой же, как у Джозефа. Теперь она находила в этих движениях что-то знакомое и родное что ли.

— Мне следует извиниться перед тобою... Извиниться за нападки с моей стороны. Я признаю, что была не права...

   На мгновение замерев, Николь резко развернулась к ней лицом.

   Заметив в ее взгляде сомнения, Глория прибавила:

— За беспочвенные обвинения в защиту Филиппа... за несправедливые упреки...

  Стараясь не придавать этим словам глубокого смысла, Николь равнодушно поболтала в стакане свой напиток, разглядывая его насыщенный янтарный оттенок и суровым тоном перебила:

— Ты это серьезно, Глория? – в голосе плескалось отчуждение и безразличие.

  В кабинет вошла Одри, прервав ненадолго их разговор. Поставила на стеклянный столик поднос с чайным сервизом и поспешила быстро удалиться, заметив стальную напряженность между двумя женщинами. Словно что-то в кабинете насторожилось, затихло тревожно, и в наступившей гнетущей тишине готовилось выплеснуться.

— Этот путь длиною не в один день, – продолжила Глория, когда они остались наедине.

   Николь подавила ироничную усмешку, разглядывая уже пустой стакан. Села на диван напротив гостьи, закинула одну руку на его спинку и абсолютно искренне спросила:

— Неужели один тот факт, что я твоя дочь, так быстро изменил обо мне твое мнение?

   Их глаза неизбежно встретились. Но разговор снова прервали. Теперь в дверях кабинета появилась Виктория, держа огромную охапку синих роз.

— Ой... Извините. Николь, я подумала ты одна. Одри куда-то вышла, и я решила войти...

  Выразительная улыбка Виктории оказалась так кстати. Нависшие тяжелым грузом проблемы как по мановению волшебной палочки, на мгновение испарились сами собой.

— Виктория Майсак, – она протянула женщине руку и та, привстав, тут же ее приняла как спасательный круг.

— Глория Сильва. Приятно с вами познакомиться!

  Лучезарная улыбка Виктории очень располагала к общению, словно лунная дорожка прорезала непроглядную, ночую тьму.

— Взаимно, – отозвалась Вик. – Наверное, мне лучше подождать в приемной, – сказала она, обращаясь к своей возлюбленной.

— Постой! – Николь потянулась к ней и осторожно взяла её за локоть.

   Поддавшись притяжению блондинки, Виктория остановилась.

— Это все мне? – спросила она, кивком указав на шикарный букет.

   Виктория широко заулыбалась: сладко, загадочно, белозубо.

— А у тебя есть еще какие-то предположения?..

— Кто знает, может ты решила подкатить к моей помощнице. Одри вполне милая, знаешь ли. – Николь издевательски хихикнула.

— Правда? – в голосе ее сквозила открытая усмешка. – Что ж, раз ты настаиваешь, пожалуй пригляжусь.

   Ревностно схватив ее за воротник рубашки, Николь подтащила ее ближе и легонько коснулась ее губ.

— Только попробуй! – угрожающим шепотом проскрипела Николь, потом лукаво улыбнулась, приподняв одну бровь. – И потом, она замужем, вряд ли ты ею заинтересуешься.

   На губах Виктории прочертилась довольная усмешка.

— И это как бы должно меня остановить?..

   Николь, подбоченясь, недоверчиво посмотрела на нее.

— Все равно должна тебя расстроить, Одри не любит синий цвет.

   Она состроила наигранно печальное лицо.

— Ну вот! Тогда придется оставить его тебе. Если память мне не изменяет, синий, один из твоих любимых цветов.

 Расплывшись в теплой улыбке, Николь вдохнула аромат пышных бутонов, нисколько не скрывая своего искреннего восторга.

— И чем я заслужила такое количество бесподобных роз?

   Виктория обняла Николь за плечи.

— Ты заслуживаешь гораздо большего, Николь. А синие розы идеально подходят к цвету твоих глаз.

— Боже, какие они красивые! – довольно прошептала Николь. – Спасибо тебе, Вик.

  Глория наблюдала за двумя молодыми женщинами, за тем, с каким трепетом они смотрели друг на друга. Счастливые. Влюбленные. Одухотворенные. Поступок Филиппа вызвал стыд и отвращение, прежде всего к себе. Оправдывая любой поступок сына, ведомая его жгучей яростью, Николь Райдер долгое время выглядела в ее глазах – расчётливой копией своего отца, бескомпромиссной, высокомерной наследницей. Но что изменилось? – спрашивала себя Глория. Она ошибалась на счет неё? Или действительно, тот факт, что Николь ее дочь, изменило о ней мнение?

— Прости, что прервала ваш разговор, – тихо сказала Виктория, поглядывая в сторону Глории.

— Ничего страшного. – Наклонившись к ее ушку, она ласково прошептала: – я очень рада тебя видеть. Постараюсь как можно быстрее закончить разговор, и я вся твоя.

   Прозвучавшие слова в сознании Виктории разлились теплым медом. Неужели им удалось перешагнуть главные преграды и вернуть прежние отношения? Вернуть потерянную любовь! Хотелось кричать на весь мир от переполняемых чувств к любимой женщине, наполнивших смыслом ее жизнь.

— Не спеши. Поговори с Глорией, тебе это нужно, слышишь? – Вик выглядела очень серьёзной, зная, как Николь этому противиться. – Пожалуйста. Сделай это для себя! Вы обе нуждаетесь в прощении. – Виктория говорила очень тихо, но внятно.

   В синих глазах полыхнул обжигающий огонь, а взгляд стал колючим.

— Это не так легко, как кажется, – вспыхнув, огрызнулась она.

    Серые глаза мерцали, встречая синий огонь.

— Подозреваю, что так. – Она сжала запястье Николь. – И всё-таки, сделай над собой усилия.

   Отступать было некуда. Николь послушно кивнула, противясь неизбежному.

— Подожду тебя в приемной. Надо попросить у Одри вазу для цветов. – Вик снова игриво усмехнулась. – Заодно получше к ней пригляжусь.

  Эти безобидные шуточки немного сняли с Николь напряжение. Она знала с какой целью Виктория над ней издевается.

   Прежде, чем уйти, Виктория поцеловала ее в щеку.

— И еще, ты нужна мне в восемь вечера. Надеюсь, ты ничего не планировала на это время?

— Даже если и планировала, то отменила бы, – проводив ее, Николь с сожалением отпустила теплый взгляд бездонно серых глаз и повернулась к Глории.

— Как я понимаю Виктория, твоя... – Глория мучительно подбирала слова, которые прозвучали бы более точным определением их отношений.

— Моя партнерша, – помогла ей Николь. – Верно говорят, настоящая любовь выдержит любые испытания, – сказала она, открыто намекая на поступок Филиппа.

   Глория поставила кружку на стеклянный столик, встала и подошла к Николь.

— Я не оправдываю поступок Филиппа, никакими обстоятельствами. – Голос дал слабину, и она попыталась как-то с этим справиться. – Очень жаль, что между вами враждебные отношения. Частично, в этом есть моя вина. Я поощряла любые его прихоти. – Она неуверенно коснулась руки Николь, в чем нуждалась много лет. – Ужасно, что Филипп опустился до подобных поступков.

   Николь замерла. Здравый смысл боролся с неприятной необходимостью, признать в этой женщине свою мать.

— Мне не нужны ни твои сожаления, ни твои извинения. Тем более не ты совершила тот поступок.

  Глория проглотила очередной колкий выпад, с трудом сдерживая слёзы, желая выглядеть сильной в глазах дочери.

— Я не требую от тебя прямо сегодня признать меня своей матерью. Я понимаю, эту роль занимает Элена. Но прошу, не лишай нас возможности узнать друг друга. Я прошу всего лишь о возможности...

   Николь задумчиво почесала затылок, скрестила на груди руки и совершенно беспомощно покачала головой.

— Не знаю... совершенно не знаю, чем тебе помочь. Это выше моих сил!

— Я готова ждать столько, сколько потребуется. – Глория обхватила руками свою шею, стараясь скрыть возникшую дрожь. – Можешь критиковать меня, упрекать, осуждать – я этого заслуживаю. Только не отвергай. Я все равно не отступлю! Не жди, что я сдамся, Николь. Этого не будет! Никогда!

  На долю секунды, Николь показалось всё неправдой, абсурдом, извращенной шуткой. Страшным сном в жанре Фредди Крюгера, от которого никак не проснуться. Она устало закрыла ладонями лицо, будто это могло избавить ее от душевных мук.

— Черт... – пробормотала она еле слышно, когда внутри разворачивалась настоящая буря. Николь выглядела отчужденной, расстроенной и недоступной. Деловой костюм темно-серого цвета добавлял строгости напряженному лицу.

— Я не стану на тебя давить. Но не проси меня отказаться от тебя.

  Предательство отца по отношению к ним обеим заныло сильнее, как гниющая рана на теле. Николь набрала побольше воздуха, стараясь сохранять терпимость и спокойствие.

— Глория, умом я понимаю, ты сама стала жертвой. Однако моим чувствам, не достаточно одного лишь понимания. Я не могу представить, не могу... думать, что ты... боже... – выдохнула Николь. – Ситуации ужасней и не придумаешь.

— Ты не одна в этой ситуации, – успокаивая, произнесла Глория. – Я с тобой! Мы найдем выход, обещаю. Нужно мое утешение? Я утешу! Если у тебя ко мне есть вопросы? Я расскажу все, что ты хочешь знать. Нужна моя помощь? Я дам тебе ее и все что к ней прилагается.

    Николь поджала губы, но не ответила, смотря невидящим взглядом в панорамное окно своего кабинета.

— Что связывало вас с моим отцом, на самом деле? – она заглянула в светло-карие глаза, отчаянно ища в них ответ, который уже никогда не получит от отца.

— Страсть – единственное, что нас связывало, – не раздумывая, ответила Глория. Для неё это всегда было очевидным, впрочем, как и для Джозефа. – Мы с твоим отцом любили других людей. – Она опустила взгляд в пол, вспоминая столь далекий эпизод из своей жизни. Потом подняла глаза обратно и посмотрела на Николь. – Осуждаешь?

    Николь отрицательно покачала головой.

— Не мне судить тебя, Глория. Между людьми всякое бывает, – отстранённо ответила она, неведомыми силами держа эмоции под контролем. Но один вопрос, терзая, не давал покоя. – Почему мой отец, так жестоко поступил с тобой? – Скорее это были мысли вслух, чем вопрос. В голове опять проносились множественные «почему».

    Николь поднесла руку к губам, игнорируя приступ тошноты.

— Ты заплатила, довольна таки высокую цену за вашу связь.

  На крохотное мгновение между женщинами промелькнуло взаимопонимание, что-то общее, объединяющее. Николь мельком увидела в Глории что-то неуловимое, что было в ней самой, то, чего пока не могла выразить словом. Она резко отвернулась. Нутро горело и пылало, противясь действительности. И совсем неважно, как она, Николь, лично к этому относилась, она была частью этой женщины и чтобы она не делала, ею останется. Если бы она могла, то завыла бы в голос как подстреленный зверь. Она сильнее стиснула челюсти, ненавидя собственное бессилие перед несгибаемыми обстоятельствами.

   Наблюдая, как её найденная дочь борется со своими внутренними демонами, Глория легонько коснулась ткани её жакета. Ощутив прикосновение, Николь тут же вышла из оцепенения и, одёрнув руку, снова обратила внимание на Глорию.

  От колкого взгляда бежал мороз по коже. Материнское сердце заныло, пронизанное острыми шипами презрения. Мучительно, тревожно, она годами хранила безусловную материнскую любовь, которая предназначалась её дочери – Николь. Однако та нисколько не нуждалась в ней, противилась ее заботе и любови, всему, что она могла ей предложить.

— Прости меня, – произнесла Глория, дрожащим от эмоций голосом.

   Николь резко взмахнула рукой, жестом останавливая ее речь, будто для нее это ничего не значило.

— Как ты это пережила? – выпалила она, заставляя себя представить её страдания.

   Побледнев, Глория смахнула слезу и совершенно глухим безжизненным голосом произнесла:

— А кто сказал, что я пережила твою потерю? Каждый день я молилась, чтобы моя дочь оставалась живой и здоровой, где бы она ни находилась. Все эти годы я заставляла себя верить, что мой ребенок жив. Только с этой мыслью я жила. – Она замолчала, переведя дыхание. – Я не могла себе позволить, довести себя до нервного истощения, как мать – я была нужна Филиппу.

   Слушая, Николь отрешенно смотрела в панорамное окно офиса.

— Если бы я только знала, что ты совсем рядом... – голос Глории сорвался навзрыд, от слез и душащих эмоций. – Зная Джозефа, я должна была тщательнее приглядеться к тому, на что он способен. – Глория опустилась на стул, так как ноги ее не держали. – Я должна была заметить обман. Была просто обязана, его заметить!

  Николь казалось, её сердце безжалостно рвут на части. Она с трудом сдерживала плескавшиеся штормом эмоции, глядя, как Глория Сильва убивается собственным горем. Рыдания женщины отозвались судорожной пульсацией в висках, в мышцах. Женщина от природы имеющая гордый статный вид, была буквально раздавлена трагизмом ситуации.

   В эти самые минуты Николь проклинала своего отца за происходящее в ее офисе и в ее жизни. Страшнее всего получить самое большое разочарование от человека, который был твоим идеалом, наставником, защитником, любящим отцом.

— Мой отец всегда умел добиваться своего, любыми известными ему способами. Сомневаюсь, что ты могла что-то сделать, – найдя в себе силы, заговорила Николь. – К сожалению, как оказалась, я совсем не знала папу. Была абсолютно не знакома с его темной стороной или просто не хотела ее замечать. – Она обессилено плюхнулась на диван, чувствуя эмоциональное истощение.

— Николь, ты знала Джозефа в роли отца. Насколько мне известно, он хорошо справлялся с этой ролью. Элена сказала: он души в тебе ни чаял.

    Николь отчаянно замотала головой, так будто вошла в транс.

— Не правда! Я знала, что он мог быть очень жестким игроком, если чего-то очень сильно хотел. От кого ты думаешь, я так многому научилась? – Она замолчала, неспособная говорить дальше. Прочистила горло. – Папа никогда не был святым, Глория. Он был способен на... на разные поступки, но, я не думала, что на такие...

Хладнокровная маска, которую Николь держала, потихоньку сползала. Глория так хотела обнять и утешить свою дочь. Одно дело ее личные страдания, но видеть те же страдания в глазах своего ребенка было чем-то невыносимым, болезненным.

— Нам остается принять обстоятельства такими, какие они есть. – Глория взяла Николь за руки и к ее счастью, та не пошелохнулась. – Я очень-очень зла на Джозефа, зла за то, чего он лишил меня. Возможно, эта злость никогда не угаснет во мне. Никогда... Но что ты или я можем изменить? – Она перехватила опечаленный взгляд Николь. – Настоящее. Только настоящее в нашем распоряжении. И мы должны радоваться этой возможности.

Николь несколько странно посмотрела на Глорию, которая, до сих пор держала ее руки в своих ладонях.

— Вы что с мамой читали одних и тех же авторов по психологии? Говоришь прямо как она.

— Наверное, все дело в учебном пособии под названием «жизнь». – Глория посмотрела на дверь, понимая, что должна дать Николь время. Может сейчас она не могла утешить дочь, но сердцем чувствовала, что за дверью находиться та, которой это под силу.

   Немного успокоившись, Глория спросила:

— Кажется, тебя ждут?

   Николь кивнула, сохраняя молчание.

— Надеюсь, когда-нибудь я увижу вас вместе у себя в гостях.

   От удивления Николь чуть было не открыла рот. Услышать подобного рода приглашение от Глории Сильва было, по меньшей мере, чем-то необычным, непривычным и очень странным. Перед ней словно оказалась другая женщина, не имеющая ничего общего с той Глорией Сильва, которую она знала.

   Не показывая своего изумления, Николь промолчала, не в состоянии дать ответ, попросту даже и не зная, как тут ответить.

  Глория подхватила свою сумку и направилась к двери. Им предстоит еще долгий путь к тем отношениям, которых она намерена достичь. И она их достигнет, с неопровержимой уверенностью, пообещала себе Глория. Она приложит все возможные и невозможные усилия, чтобы стать Николь Райдер настоящей матерью. Теперь эту возможность у нее никто не отнимет.

— Не игнорируй больше мои звонки, потому что я не позволю тебе или кому-то другому вычеркнуть меня из твоей жизни. Никто не лишит меня законного права, быть тебе матерью.

  Николь прямо посмотрела на женщину, переваривая ее слова, в которых звучала, та самая решительность и уверенность, свойственная ей самой. Ничего не оставалось, как согласиться, потому что сейчас она узнала себя и прекрасно знала – Глория не отступит никакой ценой.


****

   Одри сидела за своим столом в приемной и наблюдала, как Виктория расставляет в вазе синие бутоны роз. На языке вертелся один вопрос, она не удержалась и спросила:

— Вы помирились с мисс Райдер? – щёки Одри запылали, смутившись от собственного любопытства.

   Виктория замерла, потом развернулась к девушке и радостным голосом подтвердила:

— Помирились. – Улыбнулась, заметив, как Одри засмущалась. — А знаешь, я скучала по нашей болтовне.

    Одри приложила ладони к щекам, чтобы спрятать полыхнувший румянец.

— Взаимно. Вас здесь не хватало, – ответила она, засмотревшись на то, как Виктория старательно расправляет каждый цветок. – Помочь?

— Нет-нет. Что ты, – она замахала руками как шаман, защищающий свою территорию. – Я сама справлюсь.

— Совсем забыла, с каким трепетом вы относитесь к цветам.

   Звук открывающейся двери заставил их обеих повернуться. Из кабинета вышла Глория и прямиком направилась к выходу. Вдруг остановилась, развернулась и подошла к Виктории, созерцая композицию из роз, искусно оформленных в вазе.

— Я сожалею о поступке моего сына. – Лицо Виктории вытянулось в изумлении, всяко не ожидая извинений от Глории Сильва. – В какой-то степени, это и моя вина, поскольку всегда и во всем потакала ему.

— Лично вам, не за что передо мной извиняться.

   Глория взглянула на букет, кивнула и негромко сказала:

— Нет, есть за что, Виктория, поверьте мне, есть...

   В приемную вышла Николь. Облокотилась о дверной проем и обратилась к женщинам:

— Могу я узнать, о чем вы шепчитесь за моей спиной?

— Ни о чём таком, просто болтаем, – заверила Виктория, пытаясь в этот момент понять её настроение.

   Глория обернулась, обратив внимание на выжидательную позу своей дочери. Лицо Николь украсила задумчивая улыбка. И это был уже не первый раз, когда хладнокровная маска преуспевающей женщины сползала, выдавая чувственную натуру. Николь во многом походила на Джозефа, но называть ее его копией, о чём так часто утверждал Филипп, было крайне ошибочным. Почувствовав за собой вину за предвзятое мнение, Глория пожелала хорошего вечера и покинула офис.


****

— Такие красивые, – Николь коснулась синих лепестков, радуясь тому, что, наконец они остались наедине. Глубоко втянула свежий приятный аромат. – У тебя определенно талант ко всему, что касается цветов, – заметила она, восхищаясь букетом роз.

— Я уже подумываю о том, чтобы в будущем серьезно заняться цветоводством. Модельный бизнес, все же дело временное. Как я тебе в образе садовника? – Виктория засмеялась, изображая плечистого работника-садовода: ссутулила плечи, расставила ноги на ширине плеч и как мускулистый самец приобняла блондинку.

   Николь расхохоталась, отбиваясь.

— Даже не знаю, что ответить... – Затем скользнула голодным взглядом по идеальным модельным формам. – Тебе всегда удается меня рассмешить. – Смеясь, она сморщила нос, задействовав бурную фантазию, представляя Вик в новом образе, и засмеялась еще громче. – Значит, садовник в зеленом комбинезоне и с большими ножницами?

— С секатором, – исправила её Виктория.

— Ты великолепна в любом наряде! Даже в костюме космонавта. – Николь поймала девушку за талию и начала беспорядочно гладить ее по спине. – А знаешь, я не прочь, чтобы в моем саду расхаживала одна брюнетка, в откровенном зелёном наряде с садовыми инструментами в руках. Этот образ определенно заводит.

— Хм... ну и фантазии у вас, мисс Райдер.

  Она обхватила Николь за шею и притянула к себе. Накрыла её губы целомудренным поцелуем, а потом медленно его углубила.

— Обещаю, подумать над этим, – усмехнулась Виктория и, закрыв глаза, вдохнула ее приятный запах парфюма. – Как ты это делаешь со мной? Всего одним прикосновением... одним взглядом... так бы и сорвала с тебя одежду, – задыхаясь, прошептала она, покрывая изящную шею дразнящими укусами.

— Давай закроем кабинет и тогда ты сможешь воплотить это прямо сейчас, – постанывая от удовольствия, предложила Николь.

— Мы не успеем. У меня на восемь заказан столик в ресторане, – прошептала Вик. – Придется отложить мои фантазии до окончания ужина.

— Чертовски жаль!


Глава 24

   Стеклянная дверь душевой открылась, и Николь почувствовала мягкую, гладкую кожу Виктории, прижавшейся к ней сзади. Обняв Николь, она покрыла ее плечи медленными поцелуями. И хриплым голосом прошептала на ухо Николь:

— Я уже соскучилась. Тебе обязательно так рано уезжать?

— Да. Нужно заехать домой. – Николь повернулась к ней, чтобы поцеловать в мокрые от воды губы. – Не хотела тебя разбудить, прости.

— Я бы все равно проснулась.

   Николь смыла с себя остатки геля.

— Сегодня вечером прилетает Фабио. На следующей неделе мама собирается устроить семейный ужин и надеется на нем тебя тоже увидеть.

— Так это официальное приглашение?

— Это больше, чем приглашение.

  Виктория довольно улыбнулась, подставляя лицо теплым струям. Получить приглашение от Элены многого стоило и означало только одно – ей снова открывают дверь в их семью.

— Немного волнительно, но, надеюсь, я справлюсь.

— Пора оставить прошлое в прошлом.

  В ее взгляде было столько тепла и нежности, что Николь не устояла перед еще одним поцелуем. Жизнь закружилась в волшебном танце двух сердец. Всецело отдавшись чувствам, Николь вновь ощущала себя живой. Она старалась каждый день проводить вместе с Викторией: совершая вечерние прогулки, романтические ужины в ресторанах, посещение культурных мероприятий. Было так приятно заново узнавать друг друга. Разлука отразилась на каждой, а время заставило по-новому пересмотреть их отношения. Давно зародившаяся между ними связь становилась только сильнее, соединяя их души в единое целое.

— Что насчет Глории?

— А что насчет нее?

— Ты знаешь, о чем я.

— Какая же ты приставучая, Вик, – фыркнула Николь, демонстративно закатив глаза. – Похоже, ты, ни при каких обстоятельствах не отстанешь от меня, так ведь?

    Брызнув в нее струящейся водой, Виктория помотала головой.

— Нет, не отстану. – Сжав руки Николь в своих ладонях, нежно погладила их большими пальцами. – Не злись, я всего лишь хочу тебе помочь. Как представлю, что ты чувствуешь, мне самой дурно становится.

— Ты помогаешь, даже не представляешь насколько. – Николь улыбнулась, скользя руками по мокрым плечам Виктории. – Достаточно твоего присутствия в моей жизни. Это уже делает восприятия всех проблем совершенно иным. – Она чмокнула ее в мокрый нос. – Мы договорились с Глорией пообедать на следующей неделе.

— Почему же ты молчала? Это вроде хорошая новость.

— Во-первых, у нас достаточно других занятий и тем для общения, а во-вторых – я только вчера согласилась на ее предложение.

  Виктория прижалась к телу Николь, теплые струи воды приятно ласкали кожу. Прикусив мочку её уха, она прошептала:

— Не делай вид, что все хорошо, когда это не так.

— Со мной, правда, все в порядке. – Окутанная паром, Николь обхватила ладонями мокрые волосы и поцеловала ее в губы.

— Будешь в порядке, когда наладишь отношения с Глорией, тогда сможешь отпустить прошлое. Я же вижу, как тебя это тяготит.

— Откуда тебе знать?

   Николь ощутила скольжение нежных рук на своем животе.

— Если не веришь, проверь мою теорию сама и узнаешь.

— Я верю тебе, – заверила Николь, дрогнув уголками губ. – И пожалуйста, перестань меня так гладить, иначе я никуда не успею заехать, – умоляя, попросила она, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота.

— Совершенно безжалостно, покидать меня в столь ранний час, – пожаловалась Виктория, сжав упругие ягодицы блондинки.

    Николь быстро поцеловала ее и вышла из душа, схватив полотенце на вешалке.

— Прости дорогая, я вынуждена тебя покинуть, иначе твои ласки до добра не доведут. – Обмотав вокруг себя полотенце, Николь приоткрыла дверь душевой: – И не хмурься. Я люблю тебя.

    Каждый раз, как Виктория слышала эти слова из ее уст, у нее словно вырастали крылья. От приятных вибраций ее голоса, она испытывала глубокое чувство восхищения, приводящее ее в какое-то особое состояние.

— Я тоже люблю тебя.


****

   Едва переступив порог своего офиса, Николь наткнулась на обезумевший взгляд Филиппа Сильва. Он нервно расхаживал по приемной. Увидев главу косметической компании, он тут же метнулся навстречу. В его движениях читалось явное раздражение. Николь взглянула на бедную Одри, которая бросала на мужчину неоднозначные взгляды, как бы говоря «что ничего не может с этим поделать».

— Доброе утро, Одри.

— Доброе утро, мисс Райдер. – Она кивнула в сторону Филиппа, давая понять, что он ожидает уже какое-то время. – С вами требуют встречи мистер Сильва, хотя у вас не назначено.

— О, я уже заметила, – ответила Николь, как ни в чем не бывало. – Одри позвони в лабораторию. Мне нужны исследования по последним материалам, они уже должны быть готовы.

   Одри послушно кивнула, приступая к работе.

— Наконец-то, Николь Райдер, собственной персоной, – заявил Филипп, убирая руки в карманы брюк.

— И тебе доброе утро. – Она демонстративно посмотрела на свои наручные часы. – У тебя есть ровно пятнадцать минут.

— Не волнуйся, я справлюсь быстрее, – парировал он негодуя.

— Отлично. Время пошло.

 Они прошли в кабинет, благоухающий запахом роз. Николь кинула на стол папку, с которой приехала. Облокотилась бедрами о край стола и сосредоточила все свое внимание на Филиппе. Он осмотрелся, заметив со вкусом оформленные букеты, не нарушавшие интерьера кабинета.

— Хм, еще одно покоренное сердце? – ухмыльнулся он оскалом гиены.

   Николь промолчала, игнорируя его вопрос то ли утверждение, будто ничего не слышала, продолжая пилить его взглядом.

— Надеюсь, моя жена не станет осыпать цветами твой офис.

— Если продолжишь и дальше играть в игру «предположения», в таком случае, вынуждена поставить тебя в известность – ты не уложишься даже в отведенные, – Николь краем глаза взглянула на наручные часы, – двенадцать минут. Постарайся построить разговор в более конструктивной форме.

— В этом-то вся твоя проблема, Николь! Даже когда я упоминаю свою жену, и ты, понимая мой намек, продолжаешь вести себя так, будто к тебе это не имеет никакого отношения. При этом учитывая тот факт, что ты не раз встречалась с Сесилией за моей спиной, – с нажимом упрекнул Филипп, ослабив на шее галстук. – Думала, я ничего не узнаю? Думала, позволю тебе строить козни за моей спиной, за счет моей жены?

— Моя проблема?.. Козни?.. – слабая ухмылка невольно коснулась ее губ. – Думается мне, что проблема, как раз таки у тебя, Филипп. Да и козни это по твоей части, а не по моей. Интересно и как, по-твоему, я должна вести себя, когда слышу вопиющий абсурд?!

— Сегодня утром, Сесилия рассказала мне, что встречалась с тобой. С тобой! В тайне от меня!

   Он смотрел дерзко, прямо в глаза, наблюдая буквально за каждым ее движением, в котором к его сожалению, не было и намека на волнение или панику. Николь оставалась невозмутимой как скала, смотря на мужчину с налетом безразличия.

   Против воли Николь улыбнулась:

— И дальше что? – она небрежно пожала плечами, демонстрируя свое равнодушие. Потом сделала шаг навстречу. Лицо ее сохраняло беспристрастное выражение. – Только из-за того, что она твоя жена, мы не можем общаться? – Она чуть наклонилась к нему. – Или может, существует отдельный документ, постановление суда, где прописано черным по белому, что Сесилия не можем приближаться ко мне?

   Он раздраженно махнул указательным пальцем, обуреваемый желанием накинуться на Николь и вытрясти из нее это так раздражающее его стальное спокойствие.

— Я не сомневался, у тебя всегда на все найдется извращенный ответ. – Пристальный взгляд Филиппа стал смертельно опасным. – Предупреждаю один раз, не приближайся к Сесилии. Мою жену ты не получишь!

   Казалось, Николь искренне удивилась.

— Ты что, не в своем уме? На что ты намекаешь?

— Сама прекрасно знаешь на что. На твои приоритеты по половым признакам.

   С издевательским смешком, Николь покачала головой.

— Ах, точно, я совершенно забыла. У тебя же с этим проблемы. – Она кинула на Филиппа острый взгляд с прищуром, чуть наклонив в бок голову. – Вот значит, что тебя волнует. Вот только зачем ты пришел ко мне? Ведь чтобы я не сказала, ты все равно мне не поверишь, так зачем?

    Он заулыбался, как будто собрался совершить что-то зловещее.

— Затем, что бы предупредить тебя. И конечно, хотел посмотреть тебе в глаза и услышать, как ты будешь оправдываться передо мной.

    Глаза Николь сузились. Взгляд ее был устремлен на Филиппа как стрела, лежащая на тетиве.

— Да что ты! Жаль, придется разочаровать тебя, твоя догадка никуда не годиться. Ты смотришь на вещи, но глаза твои слепы. У нас с Сесилией исключительно приятельские отношения, не более того. Не знаю как ты, но я никогда не любила объедки.

   Филипп сделал острый прищур, какой обычно делают полицейские на допросе.

— Одного понять не могу, зачем тебе это? Что у тебя может быть общего с моей женой?

   Она отстранено посмотрела на него, как бы взвешивая сказать или промолчать.

— Вероятно, Сесилия увидела во мне спасательный круг в своем одиночестве. Или, человека, с которым может просто поговорить без осуждения, – размышляя вслух, мягко ответила она, наблюдая, как растет ярость в его взгляде. – У меня нет ни малейшего желания причинять тебе зло, что бы ты там ни думал.

— Очень лицемерно уверять меня в этом теперь, когда ты поняла, что тебе не удастся. Повторяю, не смей приближаться к Сесилии! Поняла?! – Он указал на нее пальцем. – Держись от нее подальше!

— Или тогда что?.. – Николь иронично рассмеялась на его угрожающий тон. Никто и никогда не смел, указывать ей, что делать, а что нет. – Снова проделаешь свой гнусный трюк?

   Он побагровел от сдерживаемой ярости и резко бросил:

— Может моя мать и решила, ползать у тебя в ногах, но не я и моя жена.

   Слова застали Николь врасплох, но она быстро оправилась.

— На твоем месте, я бы не говорила о Глории в таком тоне. Прояви хотя бы немного уважения. Уж тебя-то она всегда во всем поддерживает.

   Он подозрительно нахмурился.

— Ух ты! Становится все интереснее и интереснее... – затем цинично зааплодировал ей. – Сначала я узнаю о компрометирующем прошлом собственной матери, а теперь наблюдаю, как сама Николь Райдер защищает ее. Боже, что творят новости о кровных узах... Теперь ты будешь называть ее мамой?

   Филипп торжествовал, видя, что Николь начинает злиться.

  Она стиснула зубы и так сильно сжала кулаки, что ее короткие ногти с болью впились в кожу. Её затрясло от того, как сильно ей захотелось вмазать по его наглой физиономии, но тут вдруг из подсознания всплыли наставления отца: «никогда не показывай свою слабость».

— Немедленно выметайся из моего офиса! – не повышая голоса, прошипела она.

— Не так быстро, мисс Райдер. – Он обошел ее как зверь перед нападением на жертву, и со всей силой схватил за плечи. – Только попробуй выйти на контакт с моей женой.

  Вырываясь из цепкой хватки, она резко толкнула его в грудь, ощущая следы грубого прикосновения к своему телу. Филипп пошатнулся, когда она наконец высвободилась из его рук, отряхивая рукава пиджака.

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне? Чтобы угрожать мне?! – Пристальный взгляд Николь стал смертельно опасным. Тон ее был угрожающим, и он на мгновение забыл, что это он пришел припугнуть ее. – Ты ищешь решение своих проблем не в том месте.

— Правда? – Он с раздражением поправил полы свои пиджака. – С чего вдруг я должен тебя слушать?

   Она не собиралась влезать в чужие семейные проблемы, но на этот раз не удержалась.

— Если тебе хочется занимать голову всякими бреднями и вводить себя в заблуждение – пожалуйста. Или лучше спроси себя, что ты делаешь для счастья своей жены?

— Это тебя не касается. – Филипп злобно пожирал ее уничтожающим взглядом. – Да и что ты можешь об этом знать?

— Больше, чем ты думаешь. – Николь посмотрела на наручные часы. – Кстати, твое время вышло. – Она небрежно указала ему на дверь: — Теперь покинь мой кабинет, – голос стал жестким и непреклонным.

— Что она тебе рассказала? – В нем змеей заползало неприятное предчувствие.

— Спроси у неё сам.

— Не строй из себя ее подругу, – его резкий тон сменился на гневный шепот. – Я знаю, чего ты добиваешься... Ты жаждешь мести, поэтому хочешь развалить мой брак.

— Ты – идиот, Филипп! – вскипела она. – Мне плевать на тебя! У меня и в мыслях нет трогать твою семью. В отличие от тебя, у меня существуют принципы.

    Как разъяренный тигр, он направился к двери.

— Отношения – это не ограничения в свободе, а в первую очередь доверие, – бросила Николь ему вдогонку.

  Он тут же обернулся и вопросительно посмотрел на нее. Потом словно ошпаренный вылетел из кабинета, случайно столкнувшись с Джессикой Нил. Девушка проводила его заинтересованным взглядом.

— Сердитый, но очень симпатичный, – с любопытством протянула Джессика. Вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

— Умерь свой пыл Джесс, он не твой вариант, – заверила Николь.

— Ладно, как скажешь, – беззаботно ответила Джессика, поверив на слово. – У нас с кем-то проблемы?

   Потрепав ее за плечо, Николь выдохнула и криво улыбнулась своей кузине.

— Нет. Этот экземпляр вне компании.


Глава 25

— Ваша рука в полном порядке, – глядя на снимок, констатировала доктор Перес.

— Какое облегчение услышать эти слова, – выдохнула Виктория, потирая место, где еще недавно были швы. На коже оставался красный след, требующий время, чтобы стать невидимым.

Анжела осмотрела лицо своей пациентки: мелкие ранки от колотого стекла практически зажили и были не видны.

— Не переживайте, скоро все заживет. На лице точно, никаких напоминаний о ДТП не останется. Я понимаю, как это важно, особенно для модельной карьеры.

Виктория не смогла скрыть своего изумления.

— Вы помните, кто я?

Доктор приветливо улыбнулась:

— О своих пациентах я помню – всё. Кстати, выглядите счастливой. Очень хороший знак.

На ее комментарий, Виктория издала легкий смешок.

— Вы очень проницательны...

— Я ведь доктор, вижу не только физическое состояние пациента, но и эмоциональное.

— Это правда. Я действительно очень счастлива, – призналась она, вспоминая поцелуи Николь, которыми она недавно ее осыпала.

— Что ж, рада за вас. – Анжела помолчала, подписывая по ходу врачебные бумаги. – Простите за личный вопрос. Николь Райдер ваша... партнерша? – Она бросила на свою пациентку любопытный взгляд.

С минуту Виктория изучала ее, пока та делала какие-то пометки в карточке пациента. Потом быстро собрала мозаику воедино.

— Да. А вы что, знакомы?

Доктор Перес отложила бумаги в сторону и повернулась к ней.

— Мы давно знакомы. Раньше целая армия девушек пытались заполучить ее внимание. Но кажется, так никто из них и не одержал победу в этом нелегком деле. – Анжела улыбнулась, вспомнив былые времена. – А вам удалось. Значит, вы особенная.

Виктория почувствовала себя как-то неловко.

— Теперь вы простите меня за вопрос. Вы тоже были среди ее поклонниц?

Анжела удивленно приподняла брови и снова заулыбалась.

— О, нет-нет. Я не попала в ряды искушенных ее обаянием в этом смысле. Мы просто общались. Ну, знаете, обычные светские беседы.

Она вздохнула:

— Мне приходилось слышать что-то подобное о прошлом Николь.

По правде говоря, сейчас Викторию мало интересовало то, как вела себя Николь в прошлом. Значение имело только настоящее и будущее.

— Николь предпочитала держать дистанцию, никому не позволяла приблизиться к себе слишком близко. – Анжела вспомнила их встречу в больнице, то, какой напуганной и решительной была Николь. – Встретив ее здесь той ночью, в больнице, я сразу поняла, что вы для нее очень многое значите. На ней лица не было. Она очень сильно волновалась за вас и заставила меня ночью отвести ее к вам в палату, чтобы самой лично убедиться, что вы в порядке.

Анжела выглядела приятной, спокойной и вдумчивой. Почему же она раньше никогда о ней не слышала? Предполагая, что местом знакомства Николь с другими женщинами был ее клуб, она прямо спросила:

— Вы познакомились в «Savage»?

Доктор Перес кивнула:

— Да, но очень давно там не была. Мы и с Николь столько же не виделись. Встретились именно в ту ночь, когда вас сюда привезли.

Виктория провела пальцем по шраму на руке.

— Если вдруг решите заглянуть, уверена, вам будут рады, и я в том числе.

Анжела положила шариковую ручку в карман врачебной формы.

— Видимо от двух приглашений, мне точно не отвертеться?

С искренней улыбкой, Виктория посмотрела на доктора.

— Точно, вряд ли вам удастся. Мы обе очень упрямы.

Анжела приподняла бровь.

— Никогда бы не подумала, что Николь нравятся упрямые женщины.

— С этим бы она с вами поспорила. Так, что? Когда вас ожидать?

— С моим графиком это не так-то просто. Не буду обещать, но я постараюсь в ближайшее время.

Виктория пожала уверенную руку доктора. Анжела однозначно вызывала у нее огромную симпатию.

— Еще раз спасибо, Анжела.

— Всегда, пожалуйста.

В дверь смотровой кто-то постучался, какой-то медбрат позвал Анжелу по имени и попросил на секунду заглянуть к одному пациенту. Она поблагодарила его и сказала, что скоро будет.

— Ну, никак не уйти домой. – Анжела терпеливо вздохнула, но лицо ее улыбалось. – Надеюсь, в следующий раз, увижу вас вне стен этого здания.

— Я тоже. Уверена, у вас найдется свободный вечер.


****

  Среди туристов и местных отдыхающих, Камилла мигом нашла на пляже распластавшуюся под жарким полуденным солнцем блондинку. Девушка лежала на шезлонге, прикрыв глаза. Она подкралась к ней со спины и аккуратно положила маленькую коробочку алого цвета ей в ладонь. Вздрогнув, Лиза рефлекторно сжала ее пальцами, открыла глаза и рассеянно поглядела на подарок, на Камиллу, снова на подарок.

— Что это? – произнесла она испуганно.

   Совсем не заметив настороженности в голосе Лиз, Камилла весело чмокнула ее в губы:

— Открой и сама все увидишь.

  С довольным выражением лица, Камилла бросила пляжную сумку рядом с шезлонгом, поправила пояс коротких шорт и верх от купальника, и присела возле Лиз на песок.

 Лиза аккуратно открыла круглую коробочку и, прикрыв рукой рот, ахнула, не веря тому, что оно предназначалось именно ей. Она озадаченно уставилась на украшение. Подняла темные очки на лоб и чуть не плача, произнесла дрожащим голосом:

— Кольцо... Какое красивое!

  Лиза достала из подарочной коробочки колечко из белого золота, инкрустированное маленькими изумрудами и повертела им на солнце, любуясь игрой драгоценных камней. Слезы внезапно навернулись на глаза. Она всхлипнула, стараясь сдержать слезы.

    Камилла и не представляла, что ее подарок вызовет у Лизы подобные эмоции. Она могла ожидать всякую реакцию на свой подарок, но уж точно не слезы!

— Что такое? Я что-то не так сделала? – Мысли ее бешено метались, перебирая возможные причины слез, вызванные ее подарком. – Недавно ты проговорилась, что обожаешь ювелирные изделия с изумрудом. Я подумала... оно тебе понравится... Прости, если я... если я не правильно тебя поняла.

    Энергично Лиза замахала руками, держа в них коробочку с кольцом.

— Нет-нет, ты не причем. Прости меня за неадекватную реакцию на твой изумительный подарок. А он действительно великолепный! – Лиза вытерла слезы, чувствуя себя неблагодарной идиоткой. – Оно очень красивое, правда.

   Камилла взяла ее за подбородок и заглянула в глаза.

— Тогда что не так?

   Под натиском растерянных глубоких карих глаз, Лиза снова всхлипнула и опустила плечи как ребенок, которого обидели.

— Оно напомнило мне о прошлом, вот и все. – Стало как-то совершенно не по себе, что она испортила такой момент. Однако кольцо в ее ладошке напомнило ей о предательстве, пусть случилось оно давно, но сердце помнило те страдания, которые опустили ее почти на дно. Когда она об этом вспоминала, а вспоминала она крайне редко, поскольку это были не лучшие воспоминания, Лиза испытывала стыд, похожий на тот, когда ты не оправдываешь чьих-то надежд.

— Если оно тебе не нравится, – не проблема, я куплю что-нибудь другое. – Мысленно Камилла отругала себя за банальность, будто ничего интереснее не смогла придумать.

— Не нужно! Я же сказала, оно замечательное. Я буду носить его с большим удовольствием. Это лишь... лишь эмоции. Понимаешь?.. Всего лишь эмоции.

   Лиза надела колечко на безымянный палец и вытянув руку вперед, залюбовалась игрой зеленых камушков. Потом опустила ноги на теплый песок, положила руку на колено и, разглядывая украшение, плавно пошевелила пальцами, словно играя на изящном музыкальном инструменте.

— Мне было двадцать три, когда на свою голову я влюбилась в женщину старше меня. Нет, пожалуй, не так... Она сделала все, чтобы я в нее влюбилась. – Лиза иронично ухмыльнулась, покручивая на пальце подаренное колечко. – Мы собирались пожениться. Можешь себе представить? Купили обручальные кольца, платья... Целых долбаных полгода, я готовилась к этой свадьбе. Полгода!.. Весь мой мир крутился вокруг нее. А еще Линда хотела ребенка и я согласилась даже на это, потому что любила ее. Хотя честно, не была готова к детям. Мы потратили с ней чертову уйму времени, отбирая потенциальных доноров, планируя беременность...

   Вспомнив весь тот фарс, именно так она называла те отношения, Лиза поморщилась так, будто отведала кислого лимона.

— А ровно за неделю до нашей свадьбы, я обнаружила на прикроватной тумбочке ее кольцо с запиской. Она написала, что между нами все кончено. В последней строчке письма извинилась, что не сообщила обо всем раньше. Пока я с одушевлением строила наши планы на будущее, Линда изменяла мне с другой женщиной! Она уехала к своей любовнице-серфингистке на Гавайи и даже не сочла нужным объясниться со мной по-взрослому. Я была такой наивной, что ничего не замечала.

  Боясь увидеть жалость в глазах ди-джея, Лиза отвела взгляд на океан, концентрируя внимание на его пленительной красоте. Волны, пенясь, набегали на берег, исполняя вечный танец силы и красоты, а затем бесследно исчезали на мокром песке.

   Камилла озабочено посмотрела на нее, обхватила ее за колени и придвинулась ближе.

— Послушай, что бы ни случилось у тебя в прошлом с той женщиной, у нас будет все по-другому.

   Лиза рассеянно кивнула, сглотнув образовавшийся комок в горле.

— После ее предательства, я впала в депрессия, такую, что жить не хотелось. – Она снова испытала стыд, но знала, что должна рассказать Камилле. – Моя жизнь пошла под откос. Я до чертиков напивалась каждый день, знакомилась с женщинами, порой даже с мужчинами ради секса – сначала в барах, клубах... а потом опустилась до разных притонов. Мне так хотелось ей отомстить, таким образом, за ее предательство. Но делала хуже я только себе! Линда все равно ничего этого не видела. Скорее всего, она тем временем наслаждалась своей новой жизнью, в объятиях другой женщины. – Она облизнула губы и вздохнула. – Я хотела забыть и ничего не чувствовать, делала все для этого. И очень быстро я оказалась на краю пропасти, упасть в которую мне не позволила только Николь.

   Вообразив тот кошмар, о котором поведала Лиза, ей лично захотелось придушить ту женщину, которая так сильно обидела столь доброго и отзывчивого человека.

   Брови Кэм сошлись на переносице.

— Лиза, это не имеет никакого отношения к нашим...

   Лиза жестом прервала ее. Казалось, ничего не было для нее важнее, чем закончить свой рассказ.

— В тот период я жила как в тумане, от одной попойки к другой. Не помню, как связалась с наркоманкой, знаю, что провела у нее около недели. – Она опустила глаза, стыдясь смотреть на Камиллу. Эта часть ее личной истории совсем не красила ее в глазах других людей. – Из смутных, расплывчатых воспоминаний, я помню, как проснулась в какой-то грязной постели и увидела на обшарпанной тумбочке пакетик с наркотиками, скорее всего какая- то дешевая дрянь. Не знаю зачем, но я его украла и отправилась в клуб Николь. Мне было настолько все равно, что нюхать. Я потеряла всякое приличие. В тот раз Николь нашла меня в туалете нашего клуба.

    Сердце Камиллы замерло от этого признания.

— Конечно, на протяжении того времени, Николь не раз вытаскивала меня откуда-нибудь пьяную и привозила домой. Она пыталась со мной говорить, но все бесполезно. В тот период мы так много ругались из-за моих выходок... Она старалась не спускать с меня глаз, а меня это сильно злило. Когда я решила занюхать эту гадость в туалете клуба, она нашла меня в тот самый момент, когда я приготовила несколько дорожек прямо на крышке унитаза. Я задумала накачать себя до такой степени, чтобы никогда ничего не чувствовать. Мне было все равно, что со мной будет. Но когда Николь увидела меня с наркотой в нашем клубе, она была в бешенстве! Никогда ее такой не видела.

    Лиза наклонилась, опираясь локтями в свои колени.

— Она за шкирку вытащила меня из кабинки, как какого-то бездомного котенка, смахнула весь порошок, а остатки смыла в унитаз. Я знала, что она была очень расстроена из-за меня. Николь ругалась, кричала на меня и в то же время не знала, чем мне еще может помочь. После того случая, мне никто не промывал мозги так, как это сделала она. Тот период в моей жизни, я ее так ненавидела. Ты не представляешь, столько гадостей я ей наговорила, будучи в неадекватном состоянии. Ума не приложу, как она меня только вытерпела? Но, в конечном итоге, Николь удалось вытащить меня из этого безумия. Она показала мне то дно, на которое я себя обрекла по своей воле. А все из-за кого? – Она резко всплеснула руками. – Из-за женщины, которая была меня недостойна!

   Со всей нежностью Камилла погладила ее по спине. Она была благодарна Лизе, что та открылась ей и разделила с ней своей боль прошлого.

— Хорошо, когда рядом есть такой друг, как Николь.

   Лиза кивнула.

— Это да, мы как сестры, которых у нас нет. У меня только два старших брата, и то, которые живут на противоположном берегу. Кстати, тоже серфингисты, – иронично заметила она, вспомнив о своей семье.

   Представив на секунду, чем все могло закончиться, Камилла взяла ее руки в свои ладони и покрыла их поцелуями.

— Не представляю свою жизнь без тебя.

   Лиза уткнулась носом в густую чернявую шевелюру:

— Ты совсем другая, Кэм. И я люблю тебя такой, какая ты есть. Меня восхищает твоя естественность, открытость и честность.

   Камилла заулыбалась от приятных слов.

— Обещаю, я всегда будут рядом с тобой. И обещаю всегда о тебе заботиться.

   Лиза коснулась ее щеки.

— Всегда?.. Разве можно в этой жизни быть в чем-то настолько уверенной?

   На смуглых щеках проявился легкий румянец.

— По мне так можно. Ведь я однолюб. – Камилла опустила глаза на их переплетенные руки и честно призналась: – До нашего знакомства, я приходила в клуб, садилась в дальний угол – за столик у бара и просто любовалась тобою.

— Кажется, я сейчас снова расплачусь! Это так мило... Я люблю тебя, мой диджей. – Лиз наклонилась к девушке и подарила ей многообещающий поцелуй, наслаждалась каждым совместным вдохом.

— Девочки, извините, что отвлекаю вас от столь интимного момента...

  Услышав знакомый голос, Лиза повернула голову и увидела перед собой Элену. Женщина выглядела элегантно даже на пляже. Похоже, это была какая-то особая черта их семейства. Подстриженные под каре русые волосы отливали на солнце медным оттенком. Теплый ветер развевал белую ткань её длинной льняной юбки. С плеча свисала холщовая пляжная сумка, а в руке болтались шлёпки.

— Элена!.. – обрушив бурю восторга, Лиза вскочила с шезлонга и крепко обняла ее. Она относилась к Элене с большой теплотой. – Как я рада вас видеть! И как неожиданно!

— Я тоже, – смеясь, ответила Элена, возвращая объятия. – Прогуливалась по пляжу и случайно заметила вас двоих. Прости что помешала, но не смогла пройти мимо и не поздороваться.

   Элена посмотрела на девушку рядом с ней.

— Камилла Диаз, – представила Лиза свою подругу. – А это Элена Райдер – мама Николь.

   В знак приветствия, Камилла протянула руку харизматичной улыбчивой женщине.

— Очень приятно с вами познакомиться!

— Взаимно, – Элена пожала вытянутую руку и повернулась к Лизе. – Вам, наверное, хочется побыть наедине. Так что не буду вас задерживать.

— Перестаньте, мы еще успеем.

— Ах, дорогая, мне нравится, как светятся твои глаза, когда ты смотришь на Камиллу.

— Не заставляйте меня краснеть, как подростка, – расхохоталась Лиза, подбоченившись к Элене.

— Да брось, – пошутила Элена. – Любовь не должна вызывать смущение, это самое прекрасное, что есть у нас в жизни.

— Элена, как у вас, получается, всегда сказать нужные слова?

— Просто я романтик по жизни. А говорить приятные слова близким людям, вдвойне приятно. Лиз, ты мне как вторая дочь. Я так давно тебя знаю.

    Лиза припоминала тот самый вечер, когда познакомилась с Николь.

— И правда, давно... Наше знакомство с Николь было смешным и в какой-то степени банальным. Слышали историю нашего с ней знакомства?

— Смутно, по правде говоря. – Элена ласково взяла Лизу за руку. – С удовольствием послушаю ее из твоих уст.

    Лицо Лиз сиюминутно просияло.

— Была какая-то вечеринка, на которой я по неосторожности сломала каблук. Настроение мое было испорчено. – Начав рассказывать, она не могла не смеяться. – Я была зла, как черт! На дворе стояла ночь. Мои друзья продолжали веселиться, а мне приспичило поехать домой из-за этого сломанного каблука. Можно было бы снять туфли и дело с концом, так нет! Такой вариант меня явно не устроил. И вот стою я на тротуаре, проклинаю все на свете и выкрикиваю матерные слова. Вдобавок ко всему у меня разредился телефон. И тут на белом кабриолете ко мне подруливает Николь, словно принц на белом коне, и предлагает подбросить до дома. Эдакая благородная незнакомка. Сначала у меня сложилось впечатление, что я жутко забавляла ее своим внешним видом и в какой-то степени, это так и было.

    Все трое смеялись.

— Тот автомобиль был ее первым. На шестнадцатилетние Николь, Джозеф решил сделать ей взрослый подарок. Как она ему радовалась.

   Лиза просияла и лучисто улыбнулась Элене, с нетерпением добавив:

— Так да, в шестнадцать лет мы и познакомились. С того момента и началась наша дружба.

— Забавная история. – Камилла хохотала почти до слез.

— Раньше, когда они собирались вместе, все, что я слышала – беспрерывный смех. Как мне не хватало этих двух особ, когда они уехали учиться, – призналась Элена. – Приезжайте как-нибудь к нам в Италию. Я с удовольствием покажу вам Вентотоне. Островок очень маленький, зато невероятно красивый и спокойный. Вы будете в восторге.

    Лиза, прежде чем ответить, посмотрела Камилле в глаза и радостно сказала:

— Спасибо за приглашение. Мы с большим удовольствием примем ваше приглашение. К моему позору, я ни разу не была в Италии.

— Вот и прекрасно, я покажу вам лучшие места, – весело продолжила Элена. – В доме есть две гостевых спальни. Места хватит всем. Я познакомлю вас с Фабио, он всегда рад гостям. А когда вы попробуете морепродукты по его рецепту с местным вином, вы захотите остаться навсегда.

— Звучит очень заманчиво, – согласилась Лиза.

   Элена повела бровью, хитро улыбаясь.

— Милая, а разве у меня бывают другие предложения?

— Кого-то мне это напоминает, – подметила Камилла, намекая на сходство с Николь.

— О да, Николь – сто процентная дочь своей матери, – засмеялась Лиза.

— Что ж, рада была увидеться. Не буду вас больше задерживать.

— Как же приятно с вами поболтать, – обнимаясь на прощанье, призналась Лиза. – Мы обязательно прилетим к вам. Элена, с вами так уютно.

— Заходи в гости, пока я не уехала, вернее, заходите вместе, – поправила себя Элена, взглянув на Камиллу. – Пропустим по бокальчику хорошего вина и пофилософствуем о непредсказуемой жизни.

— Обязательно. Чтобы поболтать с вами, меня долго уговаривать не нужно.

   Они помахали друг другу на прощанье, вдохновленные коротким, но приятным общением.

— Какая чудесная у Николь мама, – отметила Камилла, очарованная Эленой.

— Это удивительное сочетание. Далеко не каждая мать с дочерью общаются так, как они. С моей матерью, к сожалению, мы не так близки.– Лиза повернулась к своей возлюбленной. – Искупнемся? Иначе от жары мое тело превратится в желе.

   Они взялись за руки и побежали по раскаленному песку, попутно что-то выкрикивая и с головой ныряя в бирюзовый океан.


Глава 26

   Шумная компания туристок расположились за столиком рядом с баром. Их громкие голоса и смех ужасно мешали Лиз сосредоточиться на проверке счетов клуба. Она не раз порывалась подняться в тихий кабинет на втором этаже, который делила с Николь, но, невзирая на шум, место у бара всегда привлекало ее куда больше. Чаще она отдавала предпочтение людному залу, чем уединенному кабинету. Отсюда она видела посетителей, наблюдала за порядком, перекидывалась шуточками с барменом, а иной раз и с гостями. Здесь, в более энергичной обстановке, на виду у всех, Лиза, почему-то чувствовала себя гораздо лучше, подобно королеве восседающей в тронном зале.

  Жара стояла почти невыносимая. Она любила Майами, считая этот город своим по всем параметрам, но ненавидела его летом, за повышенную влажность. Машинально обмахнувшись листком бумаги, Лиза задумчиво постучала кончиком карандаша по толстой тетради. Потом раздраженно взяла пульт и прибавила на кондиционере холода.

    Сменщик Рика, неспешно обслуживал новых гостей. Громкий смех посетительниц не прекращался. Она подняла голову и хмуро уставилась на веселую компанию. Выбора, похоже, у нее не было. С резким хлопком, Лиза закрыла тетрадь, подобрала остальные документы, сложила их в твердую папку и, прижимая к груди как нечто ценное, с деловым видом обошла барную стойку и прошла через зал к витиеватой лестнице.

   Находясь уже спиной к двери клуба, Лиза услышала, как кто-то зашел и окликнул ее.

— По сравнению с улицей, здесь настоящий Северный полюс. – Виктория приветственно ей махнула. В ответ Лиза улыбнулась краешком губ. – Ох, как же тут хорошо! Божественно! – Она вытерла рукой влажный лоб, подошла к барной стойке, отодвинула стул и, скинув с плеча спортивную сумку, поставила на него.

— Привет, Вик, – возвращаясь, поздоровалась Лиза. – Согласна, сегодня на улице просто адское пекло.

Лиза, прищурившись, внимательно присмотрелась к девушке. Сначала ей подумалось, что Виктория с пробежки, в такую-то жару... В обтянутых спортивных брюках, спортивной майке, волосы собраны в короткий хвостик, но когда та сняла очки, то заметила профессиональный макияж.

— Откуда ты в таком виде?

— Со съемок, – пояснила она, обмахиваясь руками. – Я ведь тебя не отвлекаю? Мы с Николь договорились здесь встретиться, примерно через час.

    Лиза тихонько засмеялась:

— Конечно, не отвлекаешь. Скажешь тоже... – Она по-дружески похлопала ее по плечу. – Съемки хотя бы в помещении проходили?

   Виктория села на ближайший стул:

— Нет, на побережье.

— Это один из тех проектов, в котором ты принимаешь участие? Недавно, Николь вскользь об этом упомянула.

— Ага, он самый. – Виктория кивнула, подтверждая сказанное. – С этой жарой чувствую себя выжитым лимоном.

— И не говори, эта жара скоро и меня убьет. – Лиза вернулась к бару, отложив в сторону папку с бумагами. – Налить тебе чего-нибудь?

— Стакан холодной воды точно не помешает.

   Лиза достала из холодильника бутылку, налила в стакан ледяной воды и протянула его Вик.

— Спасибо, – поблагодарила она, придвинув к себе стакан. Сначала Виктория приложила его к лицу, а потом жадно из него глотнула холодной воды.

— Я тут пытаюсь подбить кое-какие итоги, что называется свести дебет с кредитом, а еще выполнить некоторую организационную работу. И судя по всему, мне нужен перерыв.

   Виктория вернула стакан и подняла на нее взгляд.

— Тогда не возражаешь, если я составлю тебе компанию, пока тут жду Николь?

  Лиза удивилась этому вопросу, но вида не подала. Вместо этого ее тонкие черты украсила примирительная улыбка.

— Да ладно тебе, Вик, – она по-дружески шлепнула ее по руке. – Пора уже сломать, этот чертов барьер между нами. Думаю, ты понимаешь, о чём я?!..

   Виктория наклонилась к ней вперед, опираясь локтем о стойку.

— Понимаю. Но, учитывая, сколько всего произошло, я до сих пор не уверена, что ты рада моей компании.

    Глядя ей прямо в глаза, Лиза ответила:

— На самом деле, я очень рада твоему возвращению, Вик. – Облокотившись о барную стойку, Лиза подперла подбородок двумя кулачками. Голубые глаза весело сверкнули, разглядывая темноволосую модель. – Не стану лгать, одно время я сильно злилась на тебя. Впрочем, оно и понятно почему... Никак не думала, что ты можешь вернуться. Но, я правда рада, что ты это сделала – нашла в себе силы признать свои ошибки и вернуть Николь. Она ведь мне не только подруга, Николь – мне близкий человек. Я всегда ее поддержу, во всем!

   Лиза не сводила с Виктории глаз, продолжая говорить:

— И я так же знаю, что она любит тебя. Можешь себе представить, с тех пор как вы расстались, у нее никого и не было. Вообще никого! Я видела, как она страдала из-за вашего разрыва. Видела ее боль, одиночество, забвение... Самое ужасное, что я ничем не могла ей помочь, как ни старалась. – Лиза на секунду отвернулась, словно не хотела, чтобы Виктория видела ее беспомощность. Виктория же предпочла молчать, пока Лиза не договорит. – А теперь я вижу в ее глазах тот самый живой блеск.

   Лиза положила ей руку на плечо:

— Если ты обещаешь не совершать больше подобных глупостей, тогда, добро пожаловать обратно в нашу семью!

— Можешь в этом не сомневаться, – болтая между ладоней пустой стакан, ответила Вик.

   Лиза вышла из-за стойки, распахнула свои объятия и девушки крепко и примирительно обнялись.

— Кстати, говоря, между нами, Николь безнадежно в тебя влюблена, – шепнула Лиза и тут же хихикнула, удерживая Вик за талию. – Надеюсь, вы обе извлекли урок.

— Даже не сомневайся в этом. – Она прикрыла глаза, радуясь своему возвращению. Как приятно снова оказаться дома. – Мне не хватало вас всех. И тебя, Лиз!

   Чуть в сторонке, за ними наблюдала Николь, которая только что зашла в клуб. Она издевательски ухмыльнулась, выгнув дугой одну бровь.

— Так-так... Значит, пока меня нет, вы тут прилюдно обнимаетесь?.. В чём-то друг другу признаетесь... – Николь подошла к девушкам ближе, опёрлась рукой о спинку высокого стула. На лице ее сверкнула хитрая, белоснежная улыбка. – Выглядите, так душевно. Я вам не помешала?

   Разорвав дружеские объятия, девушки синхронно повернулись. Виктория, заметив Николь, улыбнулась ей. Лиза, встретив вопросительный взгляд подруги, пожала плечами.

— Николь! Ну, как не вовремя! Мы только начали в чувствах признаваться, а ты все испортила, – сквозь смех, заявила Лиз, целуя подругу в щеку. – А почему, ты так рано пришла? Еще ведь только половина пятого. И, между прочим, ты врунишка! Вчера ты сказала мне, что у тебя много работы в офисе, поэтому ты не сможешь заехать.

   Николь наклонилась к Лиз:

— Так и есть, но я постаралась освободиться пораньше, поскольку я договорились кое с кем встретиться. – Николь отвела взгляд и посмотрела в серые глаза, которые ни на секунду ее не отпускали. – Пришлось, вчера засидеться в офисе допоздна.

— Прекрасно. Тогда ты сама разберешься вот с этими счетами, – поддразнивая подругу, Лиза указала на бумаги.

— Что-то мне подсказывает, что в самое ближайшее время ей будет не до этого, – смело предположила Виктория, притянув к себе Николь.

— Господи, и с кем я связалась, – толкнув плечом подругу, пробубнила Лиз. – Пойду лучше займусь делами. От вас все равно толку никакого.

— Я тебя обожаю, – Николь взяла Лизу под руку, с грацией лисы. – Оставь мне на столе все, что мне нужно будет сделать. Если понадоблюсь, завтра заеду, и тогда сможем поговорить о делах.

— Да-да, знаю, – с плутовской ухмылкой кивнула Лиз. – Идите уже отсюда, пока я не передумала.


****

— Куда едем? – спросила Николь, кладя руки на руль.

— Заедем ко мне? Я ведь не могу явиться на ужин в таком виде. Надо смыть с себя весь этот слой макияжа и подумать, что одеть.

— Ты будешь прекрасно выглядеть в любом наряде. – Николь повернулась к ней лицом. – Это обычный семейный ужин. Будем мы с тобой и мама с Фабио. Ничего такого.

— Это для тебя, ничего такого. А для меня сама знаешь... – Она с волнением выдохнула, непроизвольно опустив глаза на глубокий вырез белой блузки Николь. – После всего, снова смотреть в глаза Элене, сидя за одним столом и...

— Пожалуйста, перестань волноваться. Все будет хорошо! Скоро, ты сама это увидишь.

В молчании Виктория посмотрела на неё, коснулась пальцами ее шеи, потом спустилась ниже, вдоль соблазнительного выреза ее блузки.

— Продолжишь в том же духе, и я буду не в состоянии вести машину. – Николь стремительно перехватила ее руку, не позволяя до себя дотрагиваться вот так, откровенно.

   Хихикнув, Виктория с обожанием посмотрела на красиво очерченные губы, вспоминая, как совсем недавно они касались ее кожи. Второй, свободной рукой она коснулась колена Николь, которое торчало из-под юбки.

— Вик... – повторила Николь более настойчиво, удерживая теперь обе её руки. – Я серьезно! Не играй со мной. Я не настолько стойкая, когда дело касается тебя. – Она обвела взглядом салон свеого спортивного автомобиля. – Вряд ли тебя устроят кувыркания в моем автомобиле.

  Виктория улыбнулась, услышав ее довольный смех. Ей нравилось слушать, как она смеется. Словно сон, воплотившийся в жизнь. Она вспомнила, как впервые осознала, насколько безнадежно влюблена в Николь. Именно в ее доме, однажды ночью, после того, как они просидели в баре после ее первых съемок в компании. С тех пор, казалось, миновала целая жизнь. И вот теперь они наконец снова обрели друг друга.

— Ладно, обещаю, больше не буду. – Синие глаза недоверчиво сверлили серые. – Теперь можешь отпустить мои руки.

  Собрав все свое самообладание, Николь послушно выпустила ее руки, но несколько секунд, глаз с них не спускала. Она достала из бардачка бутылку с водой и сделала несколько маленьких глотков, чтобы хоть как-то унять быстро разыгравшийся внутри жар.

— Значит, едем к тебе, – томный взгляд Николь оставил очевидный намек, который Виктория сразу уловила. – До восьми у нас еще полно времени.

   Николь откинулась на спину сидения, переводя дыхание.

   Виктория засмеялась, перехватив бутылку с прохладной водой из ее рук.

— Но, ты ведь понимаешь, что тебе придется приложить немало усилий, чтобы меня успокоить?

— Определенно. – Николь отреагировала на завуалированное предложение блаженной улыбкой. Она включила замок зажигания и посмотрела в зеркало заднего вида. – Обещаю, скоро я научу тебя расслабляться и все твои тревоги по поводу ужина, уйдут на второй план.

    Виктория игриво шлепнула ее по колену.

— Ну... – протянула она, хлопая ресницами. – В твоем голосе столько уверенности, что я почему-то даже не сомневаюсь в этом.

   Выезжая с парковки, Николь бросила на Викторию обжигающий взгляд, представляя, как сорвет с нее одежду, как покроет её тело горячими поцелуями, как... Она остановила эротический поток мыслей и резко надавила на педаль газа.


****

— Ты в порядке? – подходя к своему дому, спросила Николь, чувствуя волнение Вик, которое та безуспешно пыталась скрыть.

— Всё нормально, – она сделала быстрый вздох. – Всего лишь немного нервничаю. В данной ситуации, думаю, это естественно.

   Николь дотронулась до ее руки, и они остановились.

— Послушай, моя мама достаточно мудрая женщина. Я тебе уже говорила, не стоит переживать на счёт ужина.

   Виктория задумчиво закусила губу, потом кивнула и они не спеша поднялись по ступенькам парадного входа. Вошли в дом и прошли через гостиную во внутренний дворик, напоминающий эдемский сад. Из кухни веяло вкусным манящим ароматом приправ, вызывающих аппетит. Гарсия как всегда “колдовала” над ужином.

Солнце расплывалось оранжево-алыми красками на вечернем горизонте, забирая с собой дневную жару. На фоне завораживающего заката Элена и Фабио расположились в плетеных креслах на заднем дворе, возле бассейна. Всё напоминало сказочную идиллию.

  Чтобы привлечь к себе внимание, Николь постучала в стеклянные двери, просунула голову в проем и поздоровалась.

— Добрый вечер. Пришло время нарушить ваше уединение.

— А мы только вас и ждем, – объявила Элена с блеском в глазах.

   Давно она не видела свою мать такой сияющей и одухотворенной. Ей не терпелось познакомиться с человеком, которому удалось сделать Элену снова счастливой. После смерти её отца, Элена оставалась ему преданной и не допускала мысли, что в ее жизни может появиться другой мужчина, который бы вновь перевернул ее мир. Но это случилось, и Николь была этому искренне рада.

   Фабио по-джентельменски поднялся из плетеного кресла и вежливо протянул ей свою руку.

— Добрый вечер, леди! Фабио Барези.

— Николь Райдер, а это моя партнерша Виктория Майсак.

   Они обменялись взаимными рукопожатиями.

— Жаль не успел с вами познакомиться утром, за завтраком. Элена мне много о вас рассказывала. Признаюсь, я очень ждал нашего знакомства, – он украсил сказанное лучезарной улыбкой.

  Привлекательный мужчина с характерной итальянской внешностью, с лоском выбритый, обладал всеми обходительными манерами. В углу его глаз заметно играли морщинки и придавали ему только солидности. Бордовая клетчатая рубашка и джинсы смотрелись на нём повседневной классикой ковбойского стиля.

— Надеюсь, мама хорошо обо мне отзывалась? – заулыбалась Николь, глядя на мать.

   В ответ Элена легонько шлёпнула свою дочь по руке.

— Как тебе не стыдно?! Когда я говорила о тебе что-нибудь плохое?

   Они прошли в столовую, где Гарсия накрыла стол к ужину. Фабио достал с полки бутылку итальянского вина.

   Наполнив бокалы вином, он бережно обнял Элену и произнес тост:

— Как и Элена, я считаю, что любовь – это главное в жизни. Любовь – как вино, при правильном и бережном хранении с годами становится только крепче, лучше и дороже. Поэтому первый бокал хочу поднять именно за любовь, чтобы она никогда нас не разочаровывала.

   Раздался звон бокалов и все дружно сделали по глотку, наслаждаясь богатым послевкусием белого вина.

— Какой прекрасный тост, – заметила Виктория, ставя бокал рядом с тарелкой.

— Он может говорить их безустанно, – ответила Элена, поглядывая на Фабио.

— Вы романтик в душе, не так ли? – спросила Николь, пробуя мидии в соусе, приготовленные по особому рецепту.

— Сколько себя помню, всегда им был. Этого у меня не отнимешь. Италия любит мечтателей-романтиков. – Его карие глаза с обожанием посмотрели на Элену. – Вам надо непременно приехать к нам в гости, – продолжил Фабио. – Я покажу вам такие места, куда не водят туристов. Один только вид морских склонов, обрывов, скал сведет вас с ума, в хорошем смысле. Когда я устаю, то посещаю эти укромные уголки.

    Элена долгим взглядом посмотрела Виктории в глаза, потом обратила внимание на дочь.

— Фабио говорит чистую правду. Природа там окутана особой поэтической романтикой.

— Я люблю Италию. Прекрасно понимаю о каких «уголках», вы говорите. – Виктория подняла глаза и снова встретила на себе взгляд Элены. Под ненавязчивым наблюдением, пусть и очень тактичным, она чувствовала себя неловко.

  Элена отложила столовые приборы, откинулась на спинку высокого стула и взяла за тонкую ножку бокал. Напротив нее за столом сидела ее дочь, а рядом с ней Виктория. Глядя на них вместе, она видела, как многое связывает ее дочь с этой девушкой – большое взаимное чувство. Как мать, она беспокоилась за свою дочь, чтобы та не совершила ошибки, снова впустив в свою жизнь Викторию. С другой стороны, Элена сознавала, что именно рядом с ней, с Викторией, Николь по-настоящему счастлива. Она старалась не думать о поступке Виктории, о том судебном иске против ее дочери. Если Николь приняла ее обратно, значит и она сделает то же самое.

— Тогда, Виктория, вся надежда на тебя, – сказала Элена. – Надеюсь, у тебя быстрее получится уговорить Николь, чем у меня.

  Водя вилкой по тарелке, Виктория криво улыбнулась, припомнив несколько совместных экстремальных путешествий с Николь.

— Я постараюсь, даю слово. Только помните, что кое-кто тут вместо спокойного отдыха предпочитает то джунгли, то спуски...

   Понимая о ком речь, все трое одновременно уставились на Николь, пока та мирно потягивала вино. Заметив к себе пристальное внимание, она равнодушно пожала плечом.

— Не преувеличивай. – Она повернулась к Виктории. – Иногда я совсем не против пассивного отдыха.

— Не пытайся, Николь, убедить нас в обратном. Мне хорошо известна твоя страсть ко всяким приключениям и экстриму. Ты много раз обещала мне приехать, но пока так и не побывала у нас. – Элена отпила из бокала и промокнула губы салфеткой. – Но, я уверена, что у тебя, Виктория, получится уговорить Николь, провести ваш ближайший отпуск у нас на Вентотоне.

— Да у меня просто времени не было, – начала оправдываться Николь.

— Не волнуйся, Николь, я позабочусь о вашем отдыхе, – жестикулируя, отозвался Фабио. – Скучно вам точно не придется.

— Поверь, дорогой, моя дочь найдет, чем позабавить себя в любом месте, такова её натура.

  После ужина они расположились на террасе. В тёплом вечернем воздухе разливался аромат цветов. Ровно подстриженные густые кустарники освещались мягкой подсветкой.

 В приятной семейной обстановке, Виктория наконец расслабилась под непринужденные беседы об увлекательных историях из жизни. Каждый раз, когда они смеялись над какими-нибудь забавными ситуациями, Николь бережно прижимала ее к себе и тогда она ощущала себя частью одной сплоченной семьи.

  Было уже поздно, когда они остались одни. Виктория обхватила себя за плечи, разглядывая звезды на низком тёмном небе. Вечерний теплый воздух приятно ласкал кожу.

— Теперь-то ты убедилась, что мама ничего не имеет против тебя? – Николь подкралась к ней сзади и коснулась ее обнаженной спины, которую открывал вырез платья. Ее прикосновения становились более откровенными.

   Протестуя, Виктория завертела головой, оглядываясь, на случай, если кто-то мог их увидеть.

— Только не здесь, Николь.

   Она рассмеялась мелодичным смехом над ее осторожностью.

— Что тебя так смущает? Присутствие в доме моей мамы?

— Тебе смешно, да?

   Виктория с трудом сохраняла серьезное выражение лица, смех Николь был таким заразительным и глубоким.

— Конечно, смешно! Виктория, они же не рядом стоят. Тем более окна их комнаты выходят на другую сторону.

Легкое коктейльное платье Виктории, сводило ее с ума весь вечер. А когда они остались одни, у Николь не осталось никаких препятствий, чтобы снять его. От одного вида стройных длинных ног у неё пересохло во рту. Она попыталась затянуть Викторию в свои объятия.

— Расслабься, – прошептала она, настойчиво добиваясь своего. – Откуда вдруг взялась эта стеснительность? Мы ведь не подростки, Вик. Это мой дом! Здесь, я делаю все, что захочу.

— Если ты не перестанешь, я столкну тебя в бассейн, – предупредила Виктория, оглядываясь по сторонам. – Я видела Гарсию в доме, так что...

   Николь не смогла удержаться от улыбки. Она поцеловала ее пальцы.

— В бассейн? Серьёзно?! – Забавляясь, Николь вытянула домиком одну бровь. – Ты этого не сделаешь.

  Виктория закатила глаза, подталкивая перед собой Николь, наблюдая, как она настойчиво продолжает своё наступление.

— Если не перестанешь клеиться ко мне, то сделаю! – Прикосновения будоражили, заставляя сердце биться чаще. Однако чувство приличия взяло над ней верх. При мысли, если их увидит Элена или Фабио, или Гарсия, которой точно будет неловко, стало не по себе.

  Николь положила ладонь на ее обнаженную спину и, притянув ближе, нежно поцеловала. Виктория почувствовала тепло ее тела, ее дыхание, биение ее сердца. Это прикосновение пробудило в ней огонек желания.

Они стояли у самой кромки бассейна. Виктория заглянула ей через плечо, прикинув расстояние.

— Я тебя предупреждала!

  Но в ответ снова получила ухмылку и приятное прикосновение к своему телу. На этот раз, Виктория вознамерилась выполнить свое предупреждение и толчком отбросила Николь в наполненный водой бассейн. Брызги разлетелись по сторонам, намочив ее платье. Теперь пришла ее очередь восторжествовать.

— Прости, но я тебя предупреждала, – она указала на неё пальцем, наблюдая, как Николь выплывает из воды и поднимается по металлическим ступенькам бассейна, и грозно надвигается к ней. С брюк и блузки стекала вода, оставляя после себя мокрые следы на кафельном покрытии.

    Виктория отступила назад, вытянув перед собой руки:

— Ради бога, Николь, не смей ко мне подходить.

   На лице Николь удивление быстро сменилось выражением неодобрения.

— Раз так, тебе тоже предстоит примерить на себя роль русалочки Ариэль, – съязвила она, встряхнув мокрыми волосами.

   Виктория отступила еще на шаг.

— Так не честно! Ты сама вынудила меня это сделать. Заметь, я честно предупредила тебя, прежде чем толкнуть.

   Она продолжала отступать, но это не спасло. Николь схватила её за руку уверенной хваткой и потащила на себя.

— Иногда вечернее купание даже полезно, – она дьявольски заулыбалась, притягивая её к краю бассейна.

— Постой, Николь... нет... я ведь... не специально... – крепко хватаясь за ее мокрую одежду, она попыталась устоять на ногах.

   Николь подозрительно оглядела ее.

— Не специально? То есть, ты заявляешь, что случайно толкнула меня в бассейн? Ну, ты и врушка.

   Она подалась вперед и толкнула Викторию в подсвечивающую воду бассейна. Кафель вокруг стал окончательно мокрым от новых брызг.

— Как водичка? – Николь смотрела на неё сверху, сложив на груди руки. На лице сияла самодовольная ухмылка. – Не холодная?

— Ты за это ответишь, – вскарабкиваясь по металлической лестнице, сердито прошипела Виктория. Узкое платье мешало поставить ей ногу шире, в итоге она стянула его и отшвырнула на мокрый кафель.

   Наконец она выбралась из бассейна – мокрая, растрепанная.

— Хм, вот нет, чтобы сразу так, – усмехнулась Николь, чувствуя за собой победу.

  Виктория пропустила эту шуточку мимо ушей. С длинных ресниц стекали капельки воды. Виктория подошла к ней вплотную, злостно прищурилась и внимательно посмотрела в смеющиеся темно-синие глаза.

— Не думай, что победила. – Она посмотрела на себя: на ней осталось только нижнее белье белого цвета, а через него всё просвечивалось. – Я убью тебя!

— Ой, как грозно звучит то... Но заметь, ты сама сняла платье. Не я! – хохоча, Николь подобрала ее мокрое платье и накинула его на Викторию.

— О да, конечно. Именно этого ты и добивалась с самого начала. – Она взяла обратно свое платье и приложила его к груди.

— Тебе следует извлечь из этого урок: лучше сразу подчиниться мне, без сопротивления. Ведь все равно, выйдет, по-моему. – Николь по-собственнически положила руки на ее талию. – В этом у меня есть огромный опыт.

   Виктория недоуменно уставились на Николь.

— А не кажется ли тебе, что ты слишком самонадеянна? – выжимая мокрые волосы, она бросила на нее неоднозначный взгляд. – А еще и заносчива...

— Почему? Обычная уверенность в себе.

— Помимо признаний в любви, я тебе не говорила, что иногда тебя хочется поколотить? – Виктория шлепнула ее мокрым платьем.

— Ай, не надо! – закрываясь руками, завопила Николь, делая шаги к отступлению. – Чего ты ждала от меня? – она продолжала отступать назад. – Я не виновата, что ты так соблазнительно выглядишь. Ничего не могу с собой поделать.

— Это не справедливо! – Виктория бросила на плетеное кресло мокрое платье и прижалась к ней всем телом. – Против тебя у меня нет никакого оружия.

— Я люблю тебя, – прошептала Николь.

— И я тебя, сейчас и навсегда, – прошептала она в ответ.

— Мы все мокрые. Надо подняться в спальню и принять ванную. – Николь обнимала ее спину, покусывая зубами изящную шею.

— Жаль, нет более короткого пути.

— Действительно жаль. – Ноги её охватила дрожь. Волна возбуждения прокатилась по ее телу. – Поднимайся наверх и набери пока теплую воду, а я схожу на кухню и кое-что прихвачу.

— Как скажешь, только не задерживайся.

  Виктория с не охотой отстранилась от неё, взяла свое платье и направилась в спальню, физически ощущая на себе опаляющий синий взгляд.


Глава 27

  Открыв дверь в спальню, Виктория вошла внутрь, щелкнула выключателем, зажегся свет. Она медленно обвела взглядом комнату, утопающую в мягком освещении. Глаза обратили внимание на маленькие детали. Сердце пропустило глухой удар, в голове всколыхнулись приятные воспоминания, связанные с Николь. За три года в спальне, пожалуй, мало что изменилось, за исключением интерьерных мелочей. Она всегда восхищалась утонченным вкусом Николь, отражающим глубину ее натуры. Её неиссякаемый внутренний огонь притягивал, согревал, дарил ощущение уюта.

  Над кроватью висела большая картина в стиле импрессионизма – первое, что бросилось ей в глаза. Остальное выглядело знакомым и таким близким.

  Что было бы, не вернись она обратно в Майами?.. Тогда бы совершенно точно, она никогда бы не узнала правду, никогда бы не попыталась вернуть Николь и навсегда лишилась бы своего счастья. Подобные размышления вызывали в теле озноб. Тряхнув головой, Виктория обхватила себя руками, так, будто пыталась защитить себя от страшных сценариев развития событий.

  Сжимая в руках мокрое платье, она прошла в ванную комнату, с огромной круглой джакузи. Повернула металлическую ручку крана – вода мягко зашумела, наполняя ванну. Добавила в воду ароматические добавки, зажгла свечи и, глядя на мерцающие тени желтых огоньков, стянула нижнее белье.

Воздух наполнился расслабляющим фруктово-ягодным запахом, с нотками ванили и цитруса. Приятный, нежный и сладкий. Она забралась вспененную воду и от удовольствия издала слабый стон наслаждения.

  Словно влюбленный впервые в жизни подросток, Николь, в одной руке с бутылкой шампанского, в другой с бокалами – ураганом пронеслась по витиеватой лестнице и влетела в комнату. В спальне горел приглушенный свет. Она нырнула в ванную комнату, где горели свечи, и тихо, на цыпочках поставила рядом с ванной, на кафельный пол бокалы и шампанское. Сняла с себя мокрую одежду и накинула халат.

— Так-так... – улыбаясь, произнесла Николь, присаживаясь на краешек ванной. – Смотрю, ты неплохо проводишь тут время и без меня.

   Лежа в наполненной пенной ванне, Виктория лениво отрыла глаза, лукаво усмехнулась и, схватив охапку пены, подула в сторону Николь. Мыльные снежинки разлетелись, не долетев до цели.

— Вовсе нет, – спокойно проговорила она, сдерживая улыбку и глядя на бутылку шампанского в руках Николь. – Для полного релакса, мне, пожалуй, как раз не доставало бокала шампанского.

   Шутливый взгляд Николь скользнул по лицу Виктории.

— Только его? – Она крепко обхватила пробку бутылки, а спустя несколько секунд раздался хлопок.

— Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. – Затаив дыхание, Виктория увидела перед собой запотевший бокал с шампанским. Пузырьки в бокале игриво поднимались наверх. Она молча взяла протянутый ей напиток. – Мне всегда тебя не хватает, когда тебя нет рядом. – Она приподнялась, села, облокотившись на локоть. – Меня порой одолевают какие-то навязчивые мысли. Ведь я могла и не вернуться в Майами, могла не встретить в том парке Рейчел... – Виктория всплеснула рукой. – Да многих обстоятельств могло не произойти... и... между нами так бы и осталась пропасть непонимания и обмана... – неожиданно всхлипнув, Виктория не смогла договорить. Глаза вдруг стали влажными, и вовсе не от воды, а от собственных эмоций.

  Наблюдая за ровным пламенем свечи, Николь глотнула шампанского. Она любила смотреть на маленький оранжево-синий огонек, находя в нем какое-то начало начал, что-то первозданное и вечное. Потом повернулась к Виктории и провела рукой по ее подбородку.

— Главное, что мы вместе. Неважно, что было бы, если бы... – Николь вытерла с ее лица проступившие слезы. – Слушай, если тебя что-то беспокоит или тревожит... я имею в виду, что-то серьезное, говори мне об этом. Хорошо?

— Не обращай внимания, просто эмоции и личные страхи. – Виктория коснулась ее руки. Девушка всё ещё оставалась за пределами ванной.

   Лицо Николь прорезала усмешка, она снова отпила из бокала, играя с поясом своего халата. Неожиданно тень улыбки померкла на ее губах, сменившись серьезным выражением лица.

— Страхи?! И какие же у тебя страхи?

   Виктория отвела взгляд в сторону. Николь же напротив, упорно не сводила с нее глаз, выражая беспокойство всем своим видом.

— Вик?.. Думаешь, не пойму? Или просто не доверяешь мне?

   Виктория сжала ее руку.

— Перестань, Николь, ты знаешь, что доверяю. – Потом посмотрела на нее пристальным взглядом. – Если бы тем вечером Камилла не затащила меня в твой клуб... и если бы я случайно не встретила Рейчел... – Она приложила прохладный бокал с шампанским ко лбу. – То наверняка, я продолжала бы верить во весь тот обман. Конечно, сейчас нет смысла думать об этом, но мне вдруг стало так страшно снова всё потерять. Страшно потерять тебя. Иногда эти мысли сами непроизвольно возникают у меня в голове, и я не знаю, как от них избавиться.

   Повисла тишина. В темно-синих глазах отражалось пламя свечи и от этого они выглядели, как проход в иное измерение: глубокие и таинственные.

— Ты могла влюбиться в любую другую женщину, – продолжила Виктория, заложив за ухо прядь волос.

    Николь была поражена ее воображением.

— Какие глупости!

— Почему глупости? Всё течёт, всё меняется. Ты вполне себе могла найти другую...

— Конечно, все меняется, но только не мои чувства к тебе.

   Виктория схватилась за голову мокрой рукой.

— Я так злилась на тебя и в то же время, так тосковала по тебе. И я совершенно не знала, как мне с этим справиться. Однажды я даже хотела тебе позвонить, сама не знала, зачем и для чего, но потом передумала, сочтя эту затею совершенно неуместной.

   Сердце Николь замерло, вспомнив собственную боль и отчаяние. Она поставила бокал шампанского на пол, рядом с ванной. Тыльной стороной ладони, нежно провела по лицу Виктории и крепко прижала её к своей груди, ласково поглаживая её обнаженную мокрую спину и волосы.

— Как я могла влюбиться в другую женщину? – прошептала Николь, чувствуя, как у нее самой текут слёзы. – Ты – всё для меня! Ни одна женщина никогда не займёт твоё место. – Наклонилась ниже и, приподняв двумя пальцами ее голову за подбородок, утонула в тёмных серых глазах. – Моё сердце принадлежит только тебе. Поэтому выкинь из своей головы все эти «если бы».

   Виктория провела большим пальцем по её губам:

— Как и моё.

   Николь нежно поцеловала ее макушку.

— Я люблю тебя, и ничто это не изменит. И на этой ноте, думаю самое время выпить шампанского.

   Виктория ответила ей согласием.

— За нас!

— За нас! – в ответ отсалютовала Николь.

   Виктория ополоснула лицо водой, отставила бокал и принялись нетерпеливо стягивать с Николь халат, затягивая в теплую ванну.

  Разместившись в джакузи, Николь села напротив и вытянула ноги вдоль её тела, поглаживая под водой её лодыжки. В ответ на ее прикосновения, Виктория придвинулась ближе, скользнув ладонями по упругим бедрам.

— Как же я благодарна судьбе, что ты появилась в моей жизни.

   Николь наклонилась к ней ближе, захватывая в свои объятия.

— Вообще-то, судьба здесь не причем, я сама тебя разыскала. Благодари меня.

— О, встречайте, к нам вернулась мисс самоуверенность.

— Она и не уходила.

— Тогда...

   Николь не дала ей договорить и утянула в жадный поцелуй, наслаждаясь каждым моментом их близости.


****

  Прикроватные часы показывали почти одиннадцать утра. Облокотившись на локоть, Николь подперла рукой голову, изучая плавные изгибы тела спящей рядом с ней безмятежным сном женщины. Тихое и ровное дыхание Виктории приносило ей умиротворение и покой в утреннем свете солнца, льющегося из окна. Она нежно коснулась пальцами темных локонов, распластавшихся по подушке.

  События, произошедшие с ней за последние года, заставили в целом переосмыслить жизнь и её ценности. Обнаружив вчера в серых глазах, тот самый страх потери, с которым она лично была так близко знакома, Николь поняла, что Виктория тоже изменилась. Косметическая компания, ночной клуб – несомненно, приносили удовлетворение и самореализацию, но они не делали ее по-настоящему счастливой. Она потянула вверх уголок рта, подобно довольному коту, осознав, что вот теперь у неё есть всё.

— Ты что, наблюдаешь за мной? – сонно протянула Виктория, потягиваясь гибким телом.

  Николь со всей нежностью погладила ее щёку, на которой отпечатался след от подушки и тихим голосом сказала:

— Люблю тобой любоваться, и тут уж ничего не поделаешь.

   Виктория растянулась в ленивой улыбке, будто не существовало ничего прекрасней, чем просыпаться вот так, рядом с Николь и ловить взгляд синих глаз, смотрящих на неё с таким обожанием.

— И давно ты проснулась? – Она перекатилась на бок и положила руку на талию блондинки, всматриваясь в ее лицо.

— Сравнительно недавно, – взглянув на часы, ответила Николь. – Сложно говорить о времени, когда ты рядом. – Она втянула Вик в свои объятия, наслаждаясь прикосновением обнаженного тела. – Что думаешь насчет завтрака?

— Да и еще раз – да, – глухо проговорила Вик, уткнувшись носом в белокурые волосы, пахнущие цитрусом. – Я так голодна, что готова съесть и завтрак, и обед, и ужин за один раз.

    Николь резво засмеялась, водя руками по гладкому телу.

— Звучит устрашающе... И как ты стала моделью с таким-то аппетитом?

— А вот так и стала. – Улыбаясь, она посмотрела на Николь. – У меня хороший метаболизм.

— Ну что ж, значит, надо спускаться к завтраку. Или хочешь позавтракать в постели?

   Виктория, полная энергии, перевернула Николь на спину и, оседлав сверху, завела ее руки над головой.

— Предложение о завтраке в постели звучит крайне привлекательно, но для приличия лучше спуститься вниз. Оставим этот вариант на другой раз.

   Николь вопросительно взметнула одной бровью вверх.

— И почему же это лучше?..

— Элена подумает, будто я избегаю её.

— Ерунда! Моя мама все понимает.

— И все-таки, Николь...

— Ладно, тогда вставай, – кивнув, она поцеловала ее в уголок губ и первой поднялась с постели.

   Приняв душ, они оделись в комфортную домашнюю одежду и спустились на террасу, откуда доносились голос Фабио и смех Элены. Имея схожие телосложение и рост, Виктория надела шорты и футболку Николь, которые оказались ей как раз по размеру.

— Доброе утро. – Николь подняла глаза к ясному голубому небу, без единого облачка. Солнце уже безжалостно припекало, и она вернулась обратно под навес террасы и плюхнулась в плетеное кресло. – Высматриваете себе новый курс плавания? – поинтересовалась она, ненароком подслушав их разговор.

— Доброе утро, – поприветствовали они в один голос.

— Мы с Эленой планируем отметить годовщину нашего знакомства. Круиз был бы для нас идеальным вариантом, – пояснил Фабио, сверкнув харизматичной улыбкой.

   Элена погладила его по коленке и посмотрела на дочь.

— Мы решили, что идеально отметить этот день в открытом море, ведь именно там мы и познакомились.

— Звучит очень романтично, – сказала Виктория, устраиваясь в кресле. – Вы уже решили куда?

— Думаем на счет берегов Австралии, – наслаждаясь идиллией субботнего утра, ответила Элена и подлила себе в кружку свежезаваренный кофе. – Кстати, не помню, говорила ли я тебе...

— О чём? – встревожилась Виктория.

   Элена загадочно улыбнулась и сделала приглашающий жест:

— Мы рады принять тебя обратно в нашу семью. – Она заключила Викторию в свои объятия. – Моя дочь снова счастлива. Спасибо.

    От этих слов у неё потеплело на душе. Слова Элены прозвучали с такой искренностью и добротой, что она чуть не расплакалась.

— Спасибо, Элена. Ваши слова многое значат для меня. Я постараюсь сделать все, чтобы не разочаровать вас снова, – пообещала она, возвращая теплые объятия женщины.

— Раз все счастливы и довольны, – вмешалась Николь, – и завтрак уже на столе, поговорим о планах?

— Мы с Фабио собирались прогуляться по городу, – начала Элена.

— Да-да, мне обещали устроить эксклюзивную экскурсию, – подмигнул итальянец.

— А мне во второй половине дня нужно встретиться с фотографом, – сказала Виктория, делая глоток кофе. – Надеюсь, ты не планировала что-то совместное на это время?

    Николь мягко погладила её бедро.

— Нет, не волнуйся, только на вечер.

— Вы были так заняты, что не обсудили ваши планы? – рассмеялась Элена, заметив легкий румянец на щеках Виктории, украдкой поглядывающей на её дочь.

— Просто мы не успели, – пожав плечами, как ни в чём не бывало, ответила Николь. – Между прочим, сегодня в клубе у нас вечеринка, что-то вроде маскарада.

— Венецианские маски? – оживился Фабио.

— Да, что-то в этом духе.

— Когда-то я страстно увлекался историей маскарада. Это очень интересно.

— Полагаю так и есть. Но, к сожалению, с моим плотным графиком в компании, почти всей организацией занимается Лиза, я в курсе только основных моментов. Не знаю, как бы справилась без неё.

— Значит, посвятишь день подготовке? – спросила Элена, интуитивно чувствуя недосказанность.

— Лиза обо всём позаботилась. – Николь замолчала, испытывая неловкость перед Эленой от предстоящей встречи. – Мы договорилась встретиться с Глорией, за ланчем. На буднях не получилось с ней увидеться, слишком много дел в офисе. Пришлось перенести на субботу, точнее на сегодня.

  Элена заставила себя держать улыбку, осознавая неизбежность их общения. Не смотря на то, что сама поддерживала необходимость дочери в контакте с родной матерью, смириться с этим все равно было трудно. Она предполагала, что Глория приложит все усилия, чтобы стать частью жизни Николь. Когда она вернется в Италию, Глория останется рядом с её дочерью, и осознание этого факта, больно жалило против её воли.

— Вам о многом нужно поговорить, – поддержала Элена, глуша назойливую ревность.

— Мам, – Она коснулась руки матери, тут же разглядев её настоящие эмоции, скрытые за маской спокойствия. – Тебе не о чем беспокоится. Никто не займет твоё место в моем сердце.

— Дорогая, я все понимаю, – отмахиваясь, парировала Элена. – Нужно время, чтобы всё это принять. И мы справимся с этим. Глория не виновата в том, что тебя отняли у неё. Не стану скрывать, мне тяжело принять это, но я смогу. – Элена выдохнула, потирая пальцами подбородок. – А тебе советую отбросить все ваши стычки в прошлом и заново узнать Глорию, без предвзятого мнения и поспешных суждений.

— Возможно. Но ты же понимаешь, как это сложно, – звякнув чашкой о блюдце, пожаловалась Николь. – Мы слишком разные с Глорией. Не то, что с тобой.

— Ты не должна нас сравнивать. Я растила и воспитывала тебя, конечно, у нас столько общего с тобой... – жестикулируя, Элена взмахнула руками и наклонилась к дочери. – Послушай меня, Глория любит тебя! Дай ей шанс показать себя с другой стороны. – Она накрыла своей ладонью руку Николь. – На её долю выпало немало, ты об этом и так знаешь, думаю, нет смысла мне тебе об этом рассказывать. Потерять собственного ребенка... Господи, да что может быть хуже? – выдохнула она с каким-то придыханием.

   Николь с трудом верилось, что у нее получится найти общий язык с Глорией. Но стоило попытаться, пусть даже ничего путевого из этого не выйдет, так она хотя бы снимет с себя напряжение и сможет оправдать себя в случае неудачи.


Глава 28
Глория вошла в ресторан и заняла место за столиком в глубине зала, чуть раньше оговоренного времени. Официант услужливо положил перед ней меню, она бегло пробежалась по наименованиям блюд, но так ни на одном из них не остановилась. Взволнованная предстоящей встречей, Глория убрала за уши короткие густые волосы, мысленно подбирая слова, с которых начнет разговор с Николь. Отодвинула в сторону принесенное меню и заказала чашку обычного ромашкового чая, в надежде немного успокоиться.
В заведении играла тихая ненавязчивая музыка в стиле модерн. Кремовые скатерти украшали столы. Она криво усмехнулась, глядя в окно. Как же непредсказуема жизнь! И в ожидании долгожданной встречи, глянула на вход и в этот самый момент в дверях ресторана появилась Николь.
Глория помахала рукой и та сразу её заметила.
— Привет, – Николь посмотрела на наручные часы. – Я же не опоздала?
— Нет-нет, просто я решила прийти пораньше.
Как только официант принес ещё одно меню, Николь сразу заказала одно кофе и незаметно огляделась. Зал ресторана был просторным, столики стояли на большом расстоянии друг от друга, а высокие бежевые спинки диванов отгораживали их от других посетителей.
Интерьер ресторана соответствовал его высокому классу, причудливым образом совместив в себе характерные черты нескольких эпох. Стены были выдержаны в светло-песочных тонах с обилием различных орнаментов и узоров. С потолка свисали небольшие светильники и, наверное, в вечернее время создавали приглушенное освещение, даря ощущение домашнего уюта. Стойка бара растянулась во всю стену. А в дальнем углу зала расположился большой рояль, и возможно, по вечерам здесь звучала живая музыка.
Наконец, Николь открыла меню и внимательно пролистала его, стараясь занять себя хоть чем-то в напряженной обстановке.
— Что-нибудь выбрала? – подняв глаза на Глорию, спросила она. – Ни разу не была в этом заведении.
— Если честно я тоже, но у него высокий рейтинг.
Изучив меню, в итоге по совету официанта, они заказали по фирменным блюдам и овощной салат.
— Спасибо, что пришла сегодня, – начала Глория, теребя в руках тканевую салфетку. – Для тебя это очень важный шаг и я ценю это. Прежние наши взаимоотношения оставляли желать лучшего... – она отвела взгляд от салфетки и посмотрела на Николь, которая внимательно вслушивалась в каждое ее слово, словно познавала неведомое таинство. – Сложно наладить то, что было испорчено. Не стану отрицать, защищая Филиппа, я относилась к тебе несправедливо, порой предвзято. Я считаю так не только потому, что ты оказалась моей пропавшей дочерью. Неправильно было с моей стороны судить о тебе, ориентируясь только на взгляды моего сына.
К глазам подступили слезы, и Глория глотнула из чашки ромашковый чай, успокаивая встревоженные нервы. Николь продолжала молчать.
— За последние дни, я многое переосмыслила. Знаешь, чувство вины перед собственной дочерью не давало мне покоя на протяжении многих лет. Оно, как яд отравляло мою жизнь. Я злилась на весь мир. Злилась на тех, кто это совершил. Злилась на себя, ища вину в своей измене, считая её своим проклятием. Когда я потеряла тебя, то стала вдвойне защищать и оберегать Филиппа. 
Она резко замолчала на несколько секунд.
— Слишком долго я закрывала глаза на некоторые вещи, упорно не хотела их замечать. Легче было поддержать Филиппа, чем объяснить ему и себе, что у тебя есть полное право не продавать ему свою долю сети. Я слепо потакала своему сыну, хотя прекрасно понимала поражение его линии поведения. Как глупо, не правда ли?..
Официант принес кофе и, не упуская возможность, Николь воспользовалась ситуацией.
— Мой отец оставил мне письмо, в нем он просил меня, ни при каких условиях не продавать свою долю в сети магазинов. Он был для меня образцом во всем, я любила проводить с ним время и ценила все, чему он меня учил. Я не могла пойти против его воли, ради эгоистичных желаний Филиппа, который, к тому же даже не проявлял ко мне должного уважения. – Она бросила в чашку с кофе пару кубиков сахара, чувствуя себя крайне странно в присутствии этой женщины.
— Тогда зачем, ты продала свою долю, этой Рейчел Бакер?
— Глория, с меня достаточно игр Филиппа. – Николь поспешно отпила кофе и вернула кружку обратно на стол. – Он обратил против меня человека, которого я люблю. – Скулы ее плотно сжались, к щекам прилила кровь. – Разве какие-то деньги и честолюбие стоят того, чтобы рушить чью-то жизнь?
— Он совершил отвратительный поступок. Я его не оправдываю. Не знаю, когда мой сын успел превратиться в подлеца, но в этом есть и моя вина. Ведь Филипп, всегда отличался добрым сердцем.
— Ты сама ответила на свой вопрос, на счет Рейчел Бакер. Для него она идеальный совладелец.
Услышав раздражение в ее голосе, Глория решила отойти от острой темы.
— Кстати, не смотря на все передряги, Сесилия хорошо о тебе отзывается.
— Она замечательный человек, и по правде говоря, мне жаль её, – едко сказала Николь, не задумываясь о чужих чувствах.
Глория сделала вид, будто не обратила внимания на колкое высказывание, впрочем, намёк поняла.
— Сесилия всегда мне нравилась. Хоть в чем-то наше мнение сошлось, – добавила она с удивленною улыбкой, смотря Николь прямо в глаза, и непроизвольно коснулась её руки. – Расскажи, как ты сама? Как справляешься со всей этой ситуацией?
Николь обратила внимание на прикосновение. Потом дернула плечами, морально не готовая к откровению с женщиной, которая называла себя её матерью, будто речь шла о каком-то ином ребенке, а не о ней лично.
— С твоей стороны эта ситуация выглядит куда более скверно. Лучше, ты, скажи мне, как справляешься?
— Не смотря ни на что, я счастлива. Я нашла дочь! Я нашла – тебя. Даже просто знать, что с тобой всё в порядке, уже многое значит для меня. – Колеблясь, повторить свой вопрос, Глория помолчала и потерла рукою лоб. – А ты мне так и не ответила...
— Как я справляюсь, – проговорила она спокойно и насмешливо. – Сложно дать однозначный ответ. Я испытываю шок от того, что ты моя кровная мать и разочарование в отце. – Она говорила и удивлялась своему натурально-спокойному тону. – Я не наивная, и была осведомлена тем, что в бизнесе папа пользовался разными методами, но бизнес – это игра. А игры иногда проходят без правил – это мне тоже хорошо известно. Однако этот его поступок, выходит за рамки каких-либо игр. По правде говоря, мне тяжело об этом думать, разочарование приносит слишком много боли.
— Обещаю, вместе мы справимся, Николь. В конце концов, иметь двух мам не так уж и плохо. 
В ней смешались разные чувства. На мгновенье лицо Николь опустилось, и потухла насмешливая искра во взгляде.
К этому времени, официант принес их заказ.
— Я с удовольствием, познакомилась бы с Викторией поближе. – Глория промокнула губы салфеткой, ожидая ответной реакции.
— С Викторией? Зачем? – переспросила она с подозрением, быстро перебирая рукой волосы.
— А почему нет? – удивилась Глория. – О, прости, если это выглядит вмешательством в  твою личную жизнь. Я не хотела смутить тебя или поставить в неловкое положение.
— Ты ни сколько не смутила меня, – Николь выпрямилась, словно царица на троне и с такой же манерностью положила столовые приборы рядом со своей тарелкой. – Но с чего вдруг, такая заинтересованность?
— С моей стороны это довольно-таки естественно, хотеть узнать ближе девушку, которую ты любишь и строишь планы на будущее, – подытожила Глория, испытывая неловкость момента.
Николь несколько растерялась от такого перехода. Вести беседу о личной жизни с Глорией, не входило в её планы, да и вообще рассказывать ей о своих отношениях или планах.
— Как вы познакомились? – не отступала Глория.
Николь уставилась на неё с удивлением, напряженно выискивая скрытый подтекст в вопросе.
— Пожалуйста, – снова попросила Глория, наблюдая настороженность в синих глазах. – Позволь мне узнать тебя.
Николь бросила на неё неоднозначный взгляд и, прочистив горло, решила ответить.
— Около семи лет назад, я искала модель, чтобы сделать её лицом своей компании. – Любопытство Глории сменилось изумлением. – С харизматичной внешностью, которая бы отражала бренд компании.
Николь облокотилась на локти и задумчиво подперла одной рукой подбородок, удивляясь тому, что рассказывает Глории Сильва их историю.
— Поиски заняли достаточно много времени, прежде чем я нашла её. И, когда Виктория впервые появилась в моем офисе, я поняла, что она та самая. В ней чувствовалось, что-то такое необычное, чего не было ни у кого, какая-то своя особая магия.  
— Значит любовь с первого взгляда? – на губах Глории заиграла мягкая улыбка. 
— Вероятно, – она задумалась, – но я не сразу это поняла. До Виктории у меня не было ни серьезных отношений, ни привязанности к другим женщинам, с которыми мне доводилось проводить время. – Она усмехнулась и, отмахнувшись, глядя в растерянные глаза, сказала: – Ах, да, я чуть не забыла, вы же считаете меня какой-то там извращенкой. Извращенкой же, да? Я не ошиблась?.. Так вроде, Филипп в сердцах, как-то заявил мне в лицо.
Глория почувствовала себя такой виноватой, что ей оставалось только просить прощения. Она, глядя на свою дочь, так многое хотела сказать, так о многом попросить прощения, но физически не могла говорить, словно ее лишили голоса. Было что-то отвратительное в воспоминаниях о том, как они пренебрежительно отзывались о ней.
— Прости за моё невежество. Филипп был очень расстроен, когда выяснилось, что он не станет полноправным владельцем сети магазинов. В отместку он хотел сделать тебе больно, любым способом. А я хотела лишь защитить его.
— Защитить? – фыркнула Николь с отвращением. – Отчего?
— Ты всегда была в центре внимания. В твоем распоряжении целая косметическая компания. Филипп тоже мечтал иметь что-то своё, что целиком принадлежало бы ему. – Глория на мгновение замолчала, улавливая недовольство собеседницы. – Николь, ты, встала на его пути. Было больно смотреть, как ты разрушила его мечту, отказавшись от сделки. Как любая мать, я поддерживала Филиппа. Да, это моя ошибка. Я пошла на поводу своей слабости, позволив себе обвинять тебя.
— Хватит Глория! Хватит с меня этих оправданий! – вспылила Николь, властно взмахнув рукой. У неё не осталось терпения слушать о мечтах Филиппа. – Это был твой выбор!
Чувствуя силу власти во всем естестве Николь, женщина, оторопела и посмотрела на неё, практически не моргая. Перед собой, Глория вновь увидела – несгибаемую, непобедимую, властную натуру Николь Райдер, держащую всё под своим контролем, которая оставалась на высоте в любой ситуации. В какой-то момент, она увидела в ней Джозефа, в нём всегда бурлила эта необъятная сила власти. Только в отличие от отца, Николь обладала честью, которая у него отсутствовала. И тут Глория осознала, как бы Филипп не стремился переплюнуть Николь, ему никогда не превзойти ее.
Повисла тишина. Они смотрели друг другу в глаза, молча выражая эмоции.
Глория напряженно выдохнула и поднесла к губам чашку.
— На самом деле в глубине души, Филипп всегда восхищался тобой, – тихо сказала Глория, не в силах более выносить затянувшееся молчание.
— Мне не интересно, чем восхищался Филипп, – гневно ответила она, изучая новоявленную мать. – Я не желаю, чтобы в разговоре со мной звучало его имя!
— Николь...  
Глория попыталась что-то сказать в защиту Филиппа, однако Николь быстро пресекла её намерения.
— Это мои условия, если ты хочешь продолжить со мной общение, – внутри всё кипело от негодования.
— Хорошо, как скажешь, – с глубокой печалью, согласилась Глория. – Надеюсь, эта ситуация когда-нибудь изменится, поскольку, вы оба многое значите для меня.
Николь ничего не ответила. Она лишь с яростью смяла салфетку и бросила её в тарелку.
— Прости! Я не хотела тебя задеть, – с любовью и пониманием сказала Глория и успокаивающе погладила покоящуюся на столе руку блондинки.
Николь вздрогнула от теплого прикосновения.
— Глория, я всё понимаю, – напряженно выдавила она. – Возможно, понимаю даже больше, чем ты думаешь. Однако если, ты и дальше будешь пытаться находить оправдания Филиппу, в таком случае у нас ничего не получится.
— Он мой сын, Николь.
— А я – твоя дочь! – бурно и громко отреагировала Николь. Волна холодной ярости захлестнула её нутро. – Идея наладить отношения твоя, а не моя. Напомню, у меня есть замечательная мама и во второй я не сильно нуждаюсь. 
Жестокие слова угодили в самое сердце, заставив Глорию содрогнуться.
— Легче, когда ты причиняешь мне боль? Но ради тебя, я готова ко всему.  
— Не провоцируй меня, – выдохнув, Николь откинулась на спинку дивана. – У меня нет умысла, намеренно обидеть тебя. Черта с два Глория! – Она с трудом сдержалась, стараясь не показать свою слабость. – Мне тоже больно, вот и всё. Я бы предпочла оставить всё, как есть. Я не хочу налаживать отношения ни с тобой, ни тем более с Филиппом, но я же понимаю, что не смогу игнорировать эту ситуацию вечно.
Голос Николь оголял бушующие эмоции. В глазах заблестели еле сдерживаемые слезы. Она задрожала. Все чувства, что она так долго игнорировала, стремительно вырвались наружу.  
Глория не могла спокойно смотреть на борьбу дочери с собственными эмоциями. Она встала, обошла стол и села рядом с ней, впервые позволив себе крепко обнять Николь. К своему удивлению, она не встретила никакого протеста с её стороны. А у Николь просто не осталось сил сопротивляться. Она склонила голову на плечо женщины, позволив ей утешать себя.
Глория гладила по шелковым волосам свою дочь, пока та сотрясалась от слёз. Рыдая у неё на плече, Николь не могла остановиться, словно где-то внутри прорвало огромную платину. Сердце ее разрывалось от страданий дочери, которые она не хотела никому показывать. Николь неосознанно обняла её, поддавшись теплым утешениям. И Глория ощутила в своих объятиях не властную и сильную женщину, а просто своего ребенка, свою дочь, которая сейчас нуждалась в ней. Она прижала Николь крепче и поцеловала белокурую макушку.
— Я с тобой, чтобы ни случилось.
На время, Николь словно вывалилась из реальности, ощущая только тёплые материнские руки. Гнев и обида постепенно утихали. Она не могла противостоять любящим материнским объятиям. Слова были не нужны. Николь чувствовала, как бьётся сердце Глории, как мягко льётся успокаивающий голос, утешая её.
Наконец она нашла в себе силы и отодвинулась от Глории. Горло сдавило в тиски. Она подняла глаза и посмотрела на женщину, найдя в ней понимание и безусловную любовь. Проявленная слабость, не имела сейчас никакого значения.
— Всё хорошо, Николь. Тебе не обязательно передо мной держать маску, потому что я не знаю никого сильнее тебя. – Глория вытерла пальцами ее слезы. – Элена и Джозеф вырастили тебя сильной личностью, я не смогла воспитать так же Фи... – Глория замолчала, но не отвела взгляд.
— Брось, Глория, – Николь прочистила горло. – Не каждый бы вынес то, что выпало на твою долю. Так что возможно, это качество мне досталось от тебя.
— Приятно слышать, что ты не всё отрицаешь, касаемо меня. – Глория сжала ее запястье. – Спасибо. 
— Тебе спасибо, – голос её звучал тихо и спокойно. Она почувствовала небывалую легкость, будто титановая плита упала с её плеч.  
— Мои объятия открыты для тебя, двадцать четыре часа в сутки. – Глория обхватила ее голову руками. – Я никому не позволю причинить тебе вред. Даже Филиппу. Никому.
Покинув один из многочисленных ресторанов Майами, они оказались на залитой солнцем, утопающий в зелени улице.
— Спасибо за встречу.
— Хватит, благодарить меня, – Николь взглянула на часы. – Извини, мне пора идти. Меня ещё ждут дела в клубе.
— Да, конечно, – кивнула Глория. – Как на счёт следующей встречи? В домашней обстановке?
Николь открыла рот, зависнув с ответом, потом посмотрела на Глорию и криво улыбнулась.
— Почему бы и нет, – сказала она и полезла в сумочку за ключами от машины. Однако не успела она их достать, как оказалась прижатой к Глории. По привычке возникла первая реакция, захотелось отстраниться, но она с легкостью подавила её. В следующее мгновение почувствовала душевное облегчение и приятный прилив чувств, которые охватили её в этот момент.

Глава 29

Бригада мастеров заканчивала последние штрихи по украшению зала, стилизованного под эпоху возрождения, первого этажа клуба. Второй этаж было решено оставить прежним, для тех гостей, кто предпочтет отдохнуть привычным образом.

— Судя по всему, ожидается весёлая ночка, – довольно брякнул Рик, просматривая на своем смартфоне сайт клуба. – На форуме обсуждают предстоящую вечеринку.

— И что пишут? – выкрикнула Лиза, провожая строительную бригаду.

— О, привет Виктория! – озорно бросил он, зашедшей брюнетке, позабыв о вопросе Лиз. – А где наша, госпожа Райдер?

— Привет, Рик. Николь скоро подъедет, – приветственно махнув бармену рукой, она направилась к Лизе, внешний вид которой показывал – «я чертовски занята». – Как дела? Помочь нужна?

— Ой, привет Вик. – Они дружески поцеловались. – Если ты настаиваешь, то не помешала бы, – задорная улыбка украсила её милое личико.

— Тогда я в твоем полном распоряжении.

Лиза довольно кивнула, казалось, она о чем-то задумалась, потом мягко заговорила:

— Что ж, не будем терять время. – Она вытянула указательный палец, точно ее осенила блестящая идея. – Пошли, покажу тебе то, с чем, пожалуй, ты сможешь помочь.

Николь появилась в клубе, как раз когда девушки собрались распределить обязанности. Подготовительная часть по украшению зала подходила к концу. Лиза успела только поприветствовать подругу, зазвонил телефон, и она отошла от них в сторонку.

— Не ожидала тебя встретить так скоро. Уже освободилась? – скидывая с плеча сумку, обращаясь к Виктории, спросила Николь. – Я ждала тебя позже, но очень рада, что ты уже здесь.

— Я сказала так, только потому, что хотела подстраховаться на всякий случай, если бы вдруг пришлось задержаться на встрече. За завтраком ты упомянула, что сегодня у вас много дел в клубе. Решила, что моя помощь не помешает. – Она приобняла Николь за талию и не громко спросила: – Как прошла встреча с Глорией?

Николь улыбнулась и откашлялась, чтобы совладать с голосом.

— С переменным успехом. Позже расскажу. А сейчас нас ждут дела, требующие моего неотложного внимания.

— Конечно. – Она коснулась лица Николь, смотря прямо в ее глаза: – Пусть прошло всего несколько часов, но я так соскучилась по тебе.

— Я тоже. И прекрати меня дразнить. – Николь чмокнула её в кончик носа, перехватив руку, откровенно блуждающую по ее спине.

— Знаешь, как сложно держать себя в руках, когда рядом с тобой дико красивая и убийственно сексуальная блондинка?! – Встретив вопросительный взгляд Николь, Виктория пожала плечами. – Ладно, как скажешь, буду держать руки при себе. – Она показала перед собой две ладони, подтверждая свои слова. – И лучше нам поторопиться и заняться делом, пока Лиза не применила к нам силу. – Виктория отстранилась и заговорщицки улыбнулась – В любом случае, ещё вся ночь впереди...

Брови Николь взметнулись вверх, услышав двусмысленный подтекст.

— Вся ночь и не только... – сказала она с ухмылкой на лице и направилась к лестнице.


****

В полночь, в клубе веселье шло полным ходом. Гости расхаживали в маскарадных костюмах и масках. На сцене проходило яркое танцевальное шоу – распаляя публику оригинальными красочными костюмами и вызывающими движениями. Каждый танец демонстрировался как отдельная история, с удивительным разнообразием постановок. Овации и восторженные возгласы сопровождали каждый их номер.

Николь наблюдала за шоу со второго этажа. Она с интересом смотрела за откровенным, завораживающим танцем, как кто-то коснулся её плеча и она оглянулась.

— Рейчел?.. – удивилась она.

Хотя Рейчел имела за собой привычку появляться внезапно.

— Ты не говорила что придешь сегодня. Ты же вроде как обиралась на выходные снова улететь по работе в Атланту.

Рейчел посмотрела вдаль, на сцену.

— Красиво танцуют. – Она сделала глоток мартини из своего бокала и перевела взгляд на хозяйку клуба, а затем и на ее спутницу, кивнув той в знак приветствия. – Поездка внезапно отменилась. Вот и подумала, почему бы не заглянуть к вам на огонек...

Николь положила руку на плечо Рейчел.

— Тогда присоединяйся. У нас в клубе всегда весело и горячо, как раз то, что ты любишь.

Рейчел пробежала взглядом по людям, собравшимся в клубе. Николь знала этот ястребиный взгляд, выискивающий до тех пор, пока не появится кто-то достойный ее внимания.

— Позже, может быть... – прищурившись, сказала она, глядя куда-то в сторону бара. – Извините, я должна ненадолго вас покинуть.

Криво усмехнувшись, Николь покачала головой и проводила заинтересованным взглядом свою подругу, а потом снова вернулась к просмотру танцевального шоу.

Держа цель к бару, Рейчел Бакер медленно продвигалась сквозь веселившуюся толпу, удерживая в центре своего внимания темноволосую женщину, в компании какой-то шатенки. Рейчел никогда не забывала красивых женщин и присутствие шатенки, ничуть её не смутило. Неловкость и стеснительность были ей чужды. Полная решимости, она подошла к двум беседующим дамам и практически вклинилась между ними своей фигурой как боевой корабль, рассекающий волны.

Рейчел облокотилась о барную стойку и совершенно бесцеремонно наклонилась к брюнетке.

— Мои глаза и память никогда меня не подводят. Анжела. Верно? – игнорируя рядом сидящую шатенку, спросила Рейчел.

Глаза брюнетки расширились.

— Не могу поверить! Рейчел Бакер! – сияя белоснежной улыбкой, воскликнула доктор.

Бегло скользнув глазами по рыжеволосой женщине, она отметила, что на Рейчел почти не сказались восемь лет. Выглядела она все также притягательно, как в первую ночь их знакомства. Короткая стрижка, волевые черты лица – не оставляли мысли Анжелы в покое на протяжении нескольких лет.

— Я вам помешала? – небрежно кивнув на шатенку, спросила Рейчел.

Пораженная наглостью и бестактностью рыжеволосой, девушка встала из-за барной стойки и, пожелав Анжеле хорошего вечера, смешалась с посетителями клуба.

— Нет, я пришла одна. Я знаю эту девушку минут пятнадцать от силы. Мы просто болтали, – непринужденно ответила Анжела.

— Почему я столько раз была здесь и ни разу не встретила тебя? – заняв только что освободившееся место, поинтересовалась Рейчел.

Анжела слегка пожала плечами, теряясь с ответом.

— Как-то не получалось. Работа в клинике отнимает много времени. Там всегда что-то происходит.

Рейчел невольно улыбнулась:

— Но сегодня же получилось.

Она улыбнулась в ответ:

— Сложно отказаться сразу от двух приглашений. Моё дежурство закончилось, и я решила, что пора наконец выйти в люди.

— Приглашения? Даже два... – Рейчел почувствовала укол ревности, но не подала вида. – Так у тебя свидание?

— Было бы неплохо... Но нет, – рассмеялась Анжела. – Дело в том, что по воле случая Виктория оказалась моей пациенткой. Так я встретила Николь и получила от них приглашение. – Она весело повертела своим коктейлем. – За счёт заведения всю ночь!

На душе у Рейчел потеплело. Почему она раньше не разыскала этого доктора и не предложила ей отужинать с ней?

— Николь с Викторией на втором этаже. Тебя к ним проводить? – Рейчел автоматически подняла голову и посмотрела наверх. – Оттуда хороший вид на шоу.

— Чуть позже обязательно, – ответила она, облизнув нижнюю губу.

Анжела не торопилась, планируя задержаться в обществе этой женщины, от которой веяло опасностью, риском и азартом. С годами она так и не утратила к ней интерес.

— Значит, ты свободна, раз пришла одна, – придвинувшись ближе, констатировала Рейчел.

Ходить вокруг да около, было не в её правилах. Она брала всё и сразу, не раздумывая о мелочах. Благодаря такому нахрапистому характеру, не напрасно некоторые по «производственному цеху» предпочитали держать с ней безопасную дистанцию.

Не дожидаясь ответа, Рейчел продолжила:

— Поужинаешь со мной на следующей неделе? – хищный оскал прорезал её волевое лицо, но именно он и заводил доктора.

— Предложение принято, – Анжела подняла бокал и демонстративно отпила из него.

— Люблю, когда переговоры проходят быстро, – засмеялась она, заказывая себе еще выпить.

— А с тобой бывает иначе?

— По-разному, – протянула Рейчел. – Да и приглашать особо некого. Я расширила бизнес и теперь мне подолгу приходиться проводить время с пузатыми мужиками, которые любят поиграть в покер.

— Я помню, вы с Николь любили посидеть за ним, – слова прозвучали со скрытым намеком.

— Было дело, но очень давно. Вряд ли Николь все также увлекается покером, а вот мне приходится, как я уже сказала.

Бармен с улыбкой поставил перед Рейчел бокал с мартини, который она тут же наполовину осушила. Похлопав ладонью по отполированной деревянной стойке, Рейчел окинула взглядом костюмированных людей и снова посмотрела на Анжелу.

— Маскарад... – она бросила на доктора откровенный взгляд, – ...демонстрация откровенности и чувств, неограниченных этикетом и моралью. Как можно такое пропустить? – поведя игриво бровью, Рейчел протянула ей свою руку. – Потанцуем?

— С удовольствием!

Вложив свою ладонь в ладонь Рейчел, Анжела с радостью поднялась со стула и позволила себя вести в гущу танцующих людей.


****

Пока вся компания шумно веселилась и что-то бурно обсуждала, Виктория, облокотившись о перила, потягивала белое вино и смотрела на костюмированных гостей, чувствуя вибрацию энергии танцпола. Освещение в клубе мерцало приглушенными оттенками. Взгляд её резко остановился на танцующей парочке.

— Эй, тебе скучно?

Раздался позади неё голос. Знакомые руки обхватили её талию, а мягкие губы коснулись кожи за ушком.

Не оборачиваясь, Виктория протянула руку за спину и коснулась бедра Николь.

— Ничуть. Просто решила взглянуть на маскарад. Посмотри, – она указала на танцующих женщин без масок, – кто пришел. Анжела Перес.

Только теперь две женщины не просто танцевали, а соединились в долгом поцелуе.

Разглядев в толпе Рейчел, Николь не удержалась от доброй ухмылки.

— Подозреваю, Анжела долго ждала этого момента.

— С чего ты решила?

— Видишь ли, – начала Николь, – ты ведь уже знаешь, нас с Рейчел, когда-то связывали романтические отношения. Пускай свободные, но отношения. Думаю, по этой причине Анжела перестала здесь появляться. Ей нравилась Рейчел, это было слишком очевидно.

— И?..

— А Рейчел на тот момент не замечала никого кроме меня, – виновато ответила Николь.

Глядя на танцующую пару, Виктория задумчиво приложила бокал к губам и тихо подытожила:

— Случайности не случайны...


Глава 30
Посреди гостиной стояло два больших чемодана. Семья была в сборе, не хватало только Элены. Наконец заметив её спускающейся по лестнице, Фабио резко подскочил с дивана и подал ей руку.
— Мам, если ты не поторопишься, вы опоздаете на рейс, – взглянув на часы, с замечанием сказала Николь.
—  Ничего подобного, еще полно времени, – отмахнулась Элена, втягивая в объятия свою дочь. – Родная, я буду сильно по тебе скучать. Впрочем, уже скучаю.
— Я тоже. Мне будет тебя не хватать, – призналась Николь, склонив голову ей на плечо. – Так хорошо, когда ты рядом.
— Мне будет спокойнее, зная, что ты в надежных руках, – Элена подмигнула Виктории, которая стояла за спиной ее дочери. – Теперь, позволь мне обнять Викторию на прощанье.
Элена обхватила Викторию за плечи и пронзительно посмотрела ей в глаза.
— Позаботься о моей дочери. Ты единственная, в ком она по-настоящему нуждается.
— За это можете не переживать. Я всегда буду рядом, – заверила Виктория, обняв женщину.
От волнения Элена машинально поправила свой пиджак, светло-голубого цвета. Как не хотелось улетать именно сейчас, но она решила, что должна дать и Николь, и Глории больше пространства, чтобы наладить их отношения.
Элена сжала руки Виктории в своих ладонях.
— Не хочу торопить события, но когда-нибудь я хотела бы познакомиться с твоей семьей. Ты стала частью нашей семьи. – Элена бросила взгляд на Николь. – Они должны знать о твоём выборе.
— Всё ещё впереди. Им только предстоит познакомиться с Николь. И кстати, они ждут этого с нетерпением, – добавила Вик, перехватив озадаченный взгляд своей избранницы.
— И ты ничего мне не говорила? – растерянно произнесла Николь.
— Прости, милая, – Виктория ласково погладила её по щеке. – Просто, столько всего произошло за последнее время, я не нашла подходящего момента.
— Значит, вам будет что обсудить, – касаясь плеча дочери, пошутила Элена. – Было бы идеально, нам всем встретиться у нас на острове. Наш дом идеально располагает к семейным встречам.
— Спасибо за всё, Элена. Надеюсь, так и произойдёт. – Напоследок они снова обнялись.
Одарив множеством комплиментов в итальянской манере, Фабио присоединился к ним и обнял девушек.
— Фабио, вы делаете мою маму такой счастливой, – незаметно от всех, прошептала Николь ему на ухо.
— О, напротив, это Элена вдохнула в меня новую жизнь! Околдовала своим очарованием и неумолимой красотой, – тихо ответил он.
Водитель уложил чемоданы в багажник автомобиля и дал им отмашку – пора.
 
****
— Итак, что будем смотреть: драму или комедию? – спросила Николь, листая фильмы на широком экране телевизора. Взглянула на Викторию, которая вытянулась на диване перед домашним кинотеатром со стаканом колы.
— Предпочитаю комедию, – лениво протянула Вик, закинув ноги на подлокотник дивана.
— Комедия, так комедия, – она бросила на неё косой взгляд, насмешливо сверкнув синими глазами.
— Я скучала по такому домашнему времяпровождению.
— Я тоже, – улыбаясь, протянула Николь.
Только она выбрала нужный фильм, как раздался звонок в дверь.
— Ты кого-то ждешь? – приподнимаясь с дивана, спросила Виктория.
— Вообще-то нет. – Поцеловав ее в губы, Николь направилась в гостиную. – Пойду посмотрю, кто звонит.
На пороге дома стояла Сесилия, держа Дани за руку.
— Привет. Не сильно побеспокоила?
— Да нет, не особо. Заходите.
Распахнув перед ними дверь, Николь жестом пригласила войти их в дом.  
— Что-то произошло? – не скрывая своего изумления, поторопилась спросить она.
— Ничего такого. Зашла попрощаться. Купила билет до Сан-Паулу. Собрала свои вещи. Взяла Дани и ушла, – протараторив, Сесилия развела руками, не зная, что ещё добавить к сказанному.
— Неожиданно, – настороженно процедила Николь. – Могу я предложить тебе чего-нибудь?  
— Если только стакан воды, – присаживаясь на край дивана, попросила девушка. Дани послушно присел рядышком с мамой, осматриваясь в новом для него месте.
Николь поставила стакан с водой на журнальный столик перед женщиной и села рядом с ней.
— Ты уверена, что хочешь этого? Я имею в виду все бросить и уехать?
— Сейчас я уверена, как никогда, – с печалью в глазах, кивнула Сесилия. – У меня не осталось сил бороться в одиночку. Мой родной дом сейчас – это лучший источник сил.
Не усидев на месте, Дани соскочил с дивана и забегал по просторной гостиной, схватив один из привезенных сувениров: яркого дракона из Китая.
— Дани, пожалуйста, положи на место и ничего не трогай, – Сесилия поспешила отнять у малыша новую игрушку.
— Боже мой! Сесилия! Пускай берет, – остановила её Николь, подойдя к малышу и потрепав его за темные волосы.
— Но, это же... твои...
— Это всего лишь сувениры, которых будет еще много, – добавила она с тёплой улыбкой. – За неимением в моем доме детских игрушек, Дани остается поживиться только этими сувенирами.
Николь усадила женщину обратно на диван.
— А что Филипп? Он так легко тебя отпустил?
— Разумеется, нет. Между нами разгорелся скандал. – Она потрясла головой, вспоминая их разговор. – Он умолял меня остаться, обещал измениться. – Сесилия остановилась, чувствуя, как тяжело ей об этом говорить. – Хотела бы я ему поверить, но не могу. Не могу, понимаешь?!
— Сожалею. – Николь сжала руку Сесилии. – Ты, правда, все решила?
— Да! – поджав губы, кивнула она. – Спасибо за то, что не отвернулась от меня. Ты, наверное, думала, я сумасшедшая.
— Немного. Совсем чуть-чуть, – соединив указательный и большой пальцы, засмеялась Николь.
— Извините, я вам помешала? – войдя в гостиную и посмотрев на двух женщин, сказала Виктория.
Николь тут же повернулась и, подойдя к своей любимой, сказала:
— Виктория, познакомься – Сесилия Сильва. Сесилия, это моя партнерша Виктория Майсак.
Девушки поприветствовали друг друга легким рукопожатием.
— Кстати, я помню вас. Вы являлась лицом компании «Райдер'с». Вашу яркую внешность сложно забыть, – отозвалась Сесилия.
— Не могу не согласиться с этим утверждением, – усмехнулась Николь.
— Перестаньте, вы заставляете меня краснеть, – отмахнулась Виктория и подошла познакомиться с Дани.
— Если тебе что-то понадобиться, Сесилия, ты всегда можешь рассчитывать на меня.
— Спасибо, Николь, – подняв голову, она встретилась с ней лицом к лицу. – Тогда я хочу о кое-чём попросить тебя? – Николь кивнула, дав согласие. – Не отвергай Глорию. Она этого не заслужила.
— Я и не собираюсь. Она же моя мать, нравится мне это или нет.
— В скором времени, когда узнаешь её лучше, ты поймешь, что тебе не о чем сожалеть.
— Посмотрим.
— Что ж, было приятно увидеть тебя снова. – Они замолчали. – Дани, попрощайся со своими тётями. 
Слово «тётя» проиграло в сознании Николь своеобразным звуком. Она даже не подумала, что этот малыш приходится ей племянником. Дани подбежал к ней и вытянул свои детские ручки. Николь присела на корточки, и малыш влетел в её распахнутые объятия.
Он обвил её шею и застенчиво по-детски тихо произнес:
— Спасибо за игрушку, – чмокнул её в щеку и подбежал к Виктории, захватив и её своими детскими объятиями.

Глава 31
   Новая косметическая линия для тела была запущена, демонстрируя хорошие показатели продаж. По этому случаю Николь собрала свою команду в конференц-зале и под звон бокалов наполненных шампанским, они отпраздновали общий успех. Спустя некоторое время она вернулась в свой кабинет, пока остальные сотрудники продолжали отмечать их совместную победу. Опустившись в президентское кресло, Николь удовлетворенно выдохнула – жизнь налаживалась.
По селекторной связи зазвучал голос Одри:
— Мисс Райдер, пришел мистер Сильва. Он настаивает на встречи с вами. В прошлый раз, вы сказали, чтобы его...
Не дослушав окончания предложения, Николь схватила трубку:
— По какому вопросу?
Одри подняла голову и снова посмотрела на Филиппа, отметив его потрепанный внешний вид.
— Говорит по личному. – Она отвела от него взгляд и прошептала в трубку: – по-моему, выглядит он неважно. 
— Ладно, пусть зайдет, – без особого энтузиазма отрапортовала Николь.
Захлопнув за собой дверь в кабинет, Филипп остался стоять там же, не двигаясь с места. Опустив голову, он угрюмо прислонился к двери. Выглядел он и впрямь неважно: костюм мятый, ворот рубашки небрежно расстегнут, на лице недельная щетина, щёки впали, а тёмные волосы явно давно не встречались с расческой – от бывалого лоска не осталось и следа.
— Так и будешь, там стоять? – скрестив в замок кисти рук, Николь откинулась на спинку кожаного кресла. – Зачем ты пришёл?
Тяжело вздохнув, он откачнулся от двери и прошагал в сторону Николь, но на полпути остановился.
— Я не знал, – он потер глаза, – не знал, могу ли прийти к тебе после всего. – Взгляд его отражал небывалое отчаяние. Он небрежно фыркнул и опустился на край офисного дивана. – Сесилия... она... она ушла от меня и я не представляю, где мне её искать.
Николь отбросила ручку, которую держала в руке, резко поднялась с кресла и села рядом с ним
— А от меня-то, чего ты хочешь? – спросила Николь, заглянув в его покрасневшие глаза.
— Если ты знаешь, где она, может быть... – Филипп старался не смотреть на неё. Хотя именно сейчас Николь являлась для него единственной надеждой. Он горько усмехнулся про себя, осознав, что пришел за помощью к человеку, которому причинил столько боли. – Если, ты знаешь, где она... Я имею в виду, возможно, она сказала тебе…
Николь не торопилась отвечать, пристально наблюдая за не прошеным гостем. Её одолевали противоречивые чувства по отношению к нему: и жалость, и злость.
— У нас с Сесилией были проблемы... – в попытке оправдаться начал он. – То есть, нет... у нас есть проблемы и большие по моей вине. В общем, я настоящий мудак! – неожиданно выпалил он. В его глазах заблестели слезы. – В последнее время я вел себя, как последний эгоист. Я всё испортил. И даже не заметил, как в погоне стать полноправным владельцем своего бизнеса, в погоне за местью, перестал уделять внимание своей семье. Я сам, собственными руками создал весь этот кошмар.
Николь выдохнула, промолчав.
— У тебя есть множество причин ненавидеть меня и выгнать прямо сейчас из своего офиса. Я всё это заслужил! Я тут пытался вспомнить, когда я стал таким?! Таким грязным куском дерьма. Я опустился до... – он потер лицо и наконец, осмелился посмотреть в синие глаза. – Опустился до того, чтобы так поступить с тобой. Как я мог настолько потерять голову?
Николь сидела с невозмутимым видом, продолжая его слушать.
— Жизнь, порой забавная штука. Я лишил тебя любимого человека, причинил боль, а теперь пришел к тебе же и прошу помощи, чтобы вернуть: своё счастье, свою жизнь. – Филипп виновато покачал головой, принимая очевидные факты. – Мне очень жаль, Николь. Я сожалею, что поступил так с тобой. Если бы я мог, что-то изменить... Прости меня. 
Выслушав его раскаяния, Николь провела рукой по своим волосам, наконец, решив ответить.
— Сесилия улетела в Сан-Пауло к своим родителям.
— Я звонил её родителям, они сказали, что не знают о её местонахождении.
— И ты им поверил? – она выгнула одну бровь, удивляясь его наивности.
— Какой смысл им лгать мне? – возмутился он.
— Их дочь ушла от тебя! Вполне весомая причина. Ты так не считаешь?
— Нет, я... Чёрт, что же мне делать?..
— На твоем месте, я бы для начала привела себя в порядок. – Оценивая его внешний вид, Николь посмотрела на него снизу вверх. – Выглядишь ты, мягко говоря, неважно. Потом купила бы билет до Сан-Паулу и попыталась вернуть, то, что потеряла.
После этих слов, ему, почему-то стало легче. Он почувствовал необъяснимый прилив сил, несмотря на то, что давно ничего не ел.
— Ты всегда такая умная? – мягко спросил он.
— На умственную деятельность никогда не жаловалась.
Николь поднялась с дивана, обхватив руками свои предплечья. Филипп поднялся следом за ней и встал напротив.
— Из меня плохой старший брат, – произнес он с явным чувством вины. – Обычно братья защищают своих младших сестер, а не наоборот.
— Я и сама неплохо могу за себя постоять, – не мешкая ответила Николь, в голосе не было ни злости, ни вражды.
— Знаешь, я, правда, много думал обо всём. – Он осторожно коснулся ее плеча, опасаясь негативной реакции. Поймав на себе острый взгляд, Филипп быстро убрал руку. – Так вот, я все-таки понял, с чего всё началось. – Взгляд Николь не отпускал его. – Ты умная, успешная, красивая женщина. А потом я узнал, что наследница Райдер...
— Нетрадиционной ориентации? – с насмешкой выпалила Николь.
Он замялся от её реплики.
— Да, точно. Я начал воспринимать тебя, как свою соперницу. А вскоре наши дороги пересеклись, когда я узнал, что ты совладелица моего бизнеса. Во мне как будто, что-то сломалось. Хотел доказать всем, что я лучше тебя. Не знаю, почему и зачем... Боже, как же глупо!
— Наши семьи всегда конкурировали. Возможно, поэтому...
Филипп засунул руки в карманы и понимающе кивнул.
— Мы многого не знали о наших родителях, – тихо добавил он, переминаясь с ноги на ногу. – Спасибо, что приняла и выслушала. Николь, я действительно сожалею о своих прежних поступках, – его лицо вновь обрело угрюмый вид. – Я и маме наговорил такого, за что за мне очень стыдно. Она не заслужила от меня таких слов, ведь она, как никто другой всегда поддерживала меня.
— Надеюсь, вы разберетесь. – Она хлопнула в ладоши. – Учитывая свои собственные ошибки, я знаю, что мы способны многое поменять в своей жизни. И какими будут эти изменения, зависит только от нас.
— Считаешь, у меня есть шанс вернуть Сесилию?
— Шанс есть всегда, главное уметь им воспользоваться.
— Похоже, у тебя следует поучиться мудрости жизни, – отозвался Филипп.
— Не преувеличивай, – отмахнулась Николь.
За последние месяцы ей пришлось сделать серьезную переоценку своей жизни. Через пустоту и разочарование, она вновь познала любовь, вернувшуюся в её жизнь с новой силой. Никогда прежде, она не ощущала себя столь живой и счастливой. И та злость на Филиппа, которая кипела в ней, прошла. Её заботило только будущее, и Николь не видела смысла возвращаться к старым обидам. Единственное что имело значение – здесь и сейчас. А здесь и сейчас, она всем сердцем любила женщину, с которой связала свою жизнь навсегда.
— Мне бы не помешало немного твоего обаяния, – шутливо бросил Филипп, смотря в пол.
— У нас с тобой есть общие гены, так что у тебя есть все шансы.
— И то верно. – Он приблизился к Николь и нерешительно спросил: – могу я обнять тебя?
— Как брат сестру? – недоверчиво поинтересовалась Николь.
— Как брат сестру, – подтвердил Филипп. – Кто бы мог представить, да?
— Да уж... кто бы мог представить, такой поворот событий, – повторила она.
Он шагнул вперед, ощущая себя несколько неловко и в тоже время, настолько легко.
— Спасибо, – еле слышно прошептал он. – За мной остается ещё долг и не один.
— О долгах поговорим потом, – выскальзывая из его объятий, ответила Николь. – Один будет зачтён, если вернёшь моего племянника и свою жену обратно в Майами.
Такого душевного облегчения Филипп никогда не испытывал. Он желал вернуть любовь Сесилии, вернуть сына, вернть свою семью. В его голове промчалась дикая мысль, как-нибудь собраться им всем вместе. Пока это с трудом укладывалось у него в голове, но Филипп был абсолютно уверен – это станет одним из самых значимых событий в его жизни.
 
****
Вернувшись в кресло, Николь вытянула ноги вперед. Совсем недавно она вряд ли поверила бы, что их отношения с Филиппом, когда-нибудь потеплеют. Не то чтобы это её тяготило, но, учитывая, что её родной матерью является Глория Сильва и ей придется выстраивать с ней отношения, то конечно, не хотелось находиться в конфронтации с её сыном.
Офисные часы показывали пять минут четвертого. Николь обернулась и посмотрела в окно, за которым сияло солнце, отражая лучи от соседних небоскребов. Она постучала пальцами по папке с документами, что лежали на её столе. Все дела, требующие её внимания, сегодня могли подождать. День выдался слишком хорошим, чтобы посвящать его работе в офисе. Николь вспомнила о Виктории, которая собиралась провести день на пляже вместе с Лизой и Камиллой. Недолго думая, она сменила офисный стиль на обычные шорты и рубашку, которые всегда лежали в  ее рабочем шкафчике на всякий случай.
Увидев своего босса в новом образе, Одри совсем не удивилась. Ей не раз приходилось наблюдать подобное перевоплощение.
— Одри, меня сегодня не будет. Если позвонит мистер Джонс, передай ему, что я рассмотрела его предложение и вышлю ответ завтра.
Кивнув, принимая сказанное, Одри и сама не поняла, от чего так расплылась в улыбке.
— Кстати, если у тебя нет завала с работой, можешь уйти на час раньше, – надевая солнцезащитные очки, добавила Николь.
— Хорошо, спасибо, мисс Райдер. Желаю вам, хорошо провести время!
Николь мчалась на своем автомобиле, мечтая снова оказаться в любимых объятиях. Она виртуозно вырулила на дорогу, ведущую к пляжам Майами Бич. Пересекая мост соединяющий город с островом, она задумалась – какой же поворот совершила её жизнь. Все важные, судьбоносные события вихрем пронеслись у неё в голове.
Покосившись на сумку, покоящуюся на пассажирском сидении, Николь задумалась о сюрпризе, который в ней лежал. Ей не терпелось сообщить о нём Виктории, а поскольку они будут не одни, она решила подождать до вечера.
Спустя минут сорок, Николь вышагивала по раскаленному песку, высматривая знакомые лица. И прежде, чем увидеть их, она услышала до боли знакомый смех Виктории и Лиз, подхваченный хихиканьем Камиллы.
Заметив Николь, Виктория покосилась на часы:
— У тебя получилось освободиться раньше? – подбегая к любимой, крикнула она. Николь не успела ответить, как её губы накрыли горячим поцелуем. Она автоматически притянула Викторию к себе, заключив девушку в свои объятия. – Ты чертовски соблазнительна в этих джинсовых шортах, – прошептала Виктория, покусывая её за мочку уха.
Изобразив кривую усмешку, Николь взглянула на неё хитрым взглядом, догадываясь о ее непристойных мыслях.
— Эй, вы двое, что так и будете там стоять? – смеясь, прокричала им Лиза, подпрыгивая на песке и махая им рукой.
— Уже идем! – выкрикнула Николь, помахав подруге в ответ.
Терпеливо подождав, пока Николь не останется в одном бикини, Лиза подбежала к ней и в игривой форме толкнула её в сторону океана.
— Спорим, что я доплыву быстрей до буйков, чем ты?
Пошатнувшись от толчка, Николь побежала следом за ней, окунаясь в синие воды, лазурного океана. Глядя на этих двух, Виктория с Камиллой решили не отставать и побежали следом за ними, навстречу голубым волнам.

Глава 32
Приняв душ после пляжа, Виктория устроилась на диване в гостиной, наслаждаясь холодным домашним лимонадом. Николь плюхнулась на диван рядом с ней, выхватила из её рук стакан и сделала из него внушительный глоток.
— Ты специально взяла мой? – наигранно хмурясь, Виктория указала на второй стакан с лимонадом.
— Ага, – без доли смущения отозвалась Николь. – У меня кое-что для тебя есть, точнее кое-какое предложение.
Серые глаза на мгновение стали серьезными.
— Хм, – она игриво дернула бровью. – И какое же?
— Твои родители не были в курсе наших отношений до того, как ты ушла от меня, – утопая в глубоких глазах, начала Николь.
— После нашего расставания я была слишком подавлена, чтобы что-то скрывать от них. – Виктория подлила себе из кувшина лимонад и приложила холодный стакан к лицу, растворяясь в обезоруживающем взгляде синих глаз. – А вообще, они давно сами обо всем догадались.
— Хорошо, что они знают. Тогда будет проще.
— Проще – что?
— Учитывая серьезность наших отношений, неправильно, что я ни с кем не знакома из твоей семьи. – Николь аккуратно подбирала слова, стараясь не переступить черту ее личного пространства. – Я даже ни разу не была в городе, в котором ты жила... Словно я тебе чужая, а это ведь не так.
Николь потянулась к своей сумке, достала авиабилеты и протянула их Вик.  
— Ого! Билеты на двоих до Москвы, а потом до... Санкт-Петербурга. – Сердце Виктории забилось учащенно. – Боже мой! Когда ты их купила?
— Несколько дней назад.
— И ты ничего мне не говорила?! – глаза ее округлились и заискрились от радости. – У тебя уже есть виза?
— Да. Я обо всем позаботилась, – она заулыбалась, легонько целуя её подбородок.
Удивление серых глаз сменилось восхищением. Она вскочила и запрыгала по гостиной, выказывая свою неуемную радость, смесью звуков из смеха и крика.
— То есть, ты берешь отпуск? – глядя на дату вылета, весело обозначила очевидное Виктория и, не дожидаясь ответа, обвила руками ее шею. – Люблю тебя! – накидываясь на нее с поцелуями, возбужденно прошептала Виктория. – Поверить не могу, что мы вместе полетим в Петербург! Я покажу тебе там – всё, всё, всё.
— Очень надеюсь на это, – возвращая пылкие объятия, хриплым голосом произнесла Николь.
— Двадцать четвертого июля? – озвучила она дату, глянув в билет. – Так это... послезавтра. Уже послезавтра!
— У тебя достаточно времени, чтобы успеть собраться, – засмеялась Николь, озаряя своей улыбкой все вокруг. – Мало того, тебе нужно обучить меня русскому языку, хотя бы чуть-чуть, самым распространенным выражениям. Я ведь ни слова не понимаю, кроме пары фраз. 
Виктория отпрянула от любимой и озадаченно посмотрела на неё.
— Не переживай, я буду твоим переводчиком. Возьмешь меня к себе на работу в качестве этой должности? – и залилась грудным смехом.
— Ты зря смеешься! Между прочим, у меня отличное восприятие к иностранным языкам. – Николь хорошо владела испанским и французским языками и ничуть не сомневалась, что одолеет еще один. – Я намеренна, в совершенстве овладеть русским языком.
— Сколько рвения-то, – по-доброму издеваясь, она отложила билеты, прильнула к Николь и на русском сказала: – Ты делаешь меня невероятно счастливой.
Николь немного смутилась, слушая незнакомые слова.
— Прости, но я ничего не поняла из сказанного.
— Я сказала: ты делаешь меня невероятно счастливой.
— Это прозвучало... так... возбуждающе... Почему ты раньше ничего не говорила мне на своем языке? – Николь залезла руками под ее майку и начала водить ими по голому телу, ощущая, как начинает гореть ее собственная кожа.
— Я и не догадывалась, что тебя это будет, так заводить, – с грудным стоном протянула Виктория, поддаваясь настойчивым ласкам. 
— Еще как!.. Похоже, этот язык откроет во мне, что-то новое, – Николь припала к ее губам, потом спустилась к шее, целуя нежную кожу.
— Раз так, тогда я готова преподать первый урок, прямо сейчас, – прошептала она, встречаясь с горячими губами.
— Урок, надеюсь, пройдет в спальне? – не прерывая своих ласк, с придыханием спросила Николь. Тело ее вибрировало от возбуждения и предвкушения. Она помогла Виктории подняться с дивана и повела за собой в сторону лестницы.
— Отличная идея... Очевидно, ты будешь способной ученицей.
На дрожащих ногах они осилили половину лестницы.
— Обещаю не пропускать ни одного урока. Ну же скажи мне, что-нибудь еще.
Виктория хихикнула, а затем, не ослабляя объятий, тихо произнесла еще несколько фраз на своем языке, подводя Николь к двери их спальни.


Конец