На экране телевизора замелькали титры, комедия с Беном Стиллером подошла к концу. Николь покосилась на темные волосы, лежащие на ее плече. Догадываясь, что кое-кто проспал почти весь фильм, она ласково поцеловала Викторию в макушку и, поглаживая ее пальцы, тихим голосом, произнесла:

— Эй, милая, фильм уже закончился.

— Как закончился?.. – потирая глаза, сонным голосом пробормотала Виктория.

Николь широко улыбнулась, скучая вот по такому простому время провождению.

— Мне жаль тебя разочаровывать, но ты проспала почти весь фильм.

— Как неловко-то получилось. Извини. – Она приподнялась и села на диван. Вид у нее был явно виноватый. – Наверное, сказались утомительные съемки, плюс разница во времени.

Николь поднесла ладонь к ее щеке. Было приятно ощущать ее дыхание, обнимать и гладить теплую кожу. Последние годы она столько об этом мечтала, хотя и гнала эти мысли прочь.

— Не беспокойся. Все в порядке. В любом случае, я отлично провела время. По правде говоря, мне давно не было так хорошо. – Николь снова расплылась в улыбке. – Насколько я тебя поняла, тебя тоже не было в Майами?

Она устало вздохнула, потягиваясь.

— Работу никто не отменял. Только сегодня утром вернулась из Сингапура. – Виктория недовольно скривила лицо, вспоминая недавние съемки. – Можешь себе представить, все два дня шли дожди, было невыносимо душно и влажно. На моей практике это были одни из самых тяжких съемок под открытым небом. – Виктория задумчиво провела руками по своим волосам, как бы расчесывая их. – Приходилось все время что-то переснимать, потому что кому-то, что-то не нравилось. Визажист постоянно недовольно ворчал, стараясь в жарких условиях замаскировать мой свежий шрам на виске.

Николь завороженно засмотрелась на растрепанные темные волосы, которые придавали мягкость тонким чертам. Она нежно погладила кончиками пальцев розовый шрам, не теряя внимания теплых серых глаз.

— Тогда тебе следует отдохнуть.

— И что же, по-твоему, я делаю сейчас? – промурлыкала Виктория, водя пальцами по ее руке. – Кстати, что значит фраза «меня тоже не было в Майами»? Не расскажешь, где сама была? – Она никоим образом не хотела переступать какую-то там черту, чтобы ненароком не попасть в очередную немилость. Опыт показал, лучше действовать не спеша.

Николь впилась в нее взглядом и, судя по напряженным голубым глазам, она вовсе не ожидала этого вопроса.

— Мне надо было побыть вдали от всех этих передряг и привести мысли в порядок. – Она задумчиво нахмурилась. Потом отстраненно качнула плечом, показывая напускное равнодушие, словно ей было плевать. – Здесь, куда бы я ни пошла, чем бы ни занялась – всё напоминает мне о моих проблемах. Здесь невозможно ни от кого спрятаться.

С неким сожалением, Виктория кивнула и положила ладонь ей на плечо.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, когда все вокруг напоминает о болезненных переживаниях... Так, где же ты была?

На лице Николь непроизвольно мелькнула слабое подобие улыбки.

— На озере Тун, в Швейцарии. – Николь задумчиво поиграла пальцами с пуговицей на своей блузке. – Безусловно, я понимаю, бегством мне не решить своих проблем. Но мне нужен был глоток свежего воздуха, вдали от всего этого. Нужна была передышка. А в Швейцарии есть что-то уникальное. Это вселенная в миниатюре. Словно находишься в другой реальности – в измерении красоты и мира. Я влюбилась в то место, когда мне было пятнадцать лет. Папа устроил нам с мамой двухнедельное путешествие по Швейцарии и неделю мы провели именно на том озере. Помню, как тогда меня впечатлили его покой и безмятежность. – Она нахмурилась, царапая ногтем обивку дивана. – Вот и в этот раз подумала, что оно освежит мои мысли и поможет найти решение с происходящим в моей жизни. Нам с мамой обеим, нужна была эта поездка – Опустив глаза, она попыталась скрыть свое разочарование. – Я никогда не пойму поступок моего отца. Никогда! Что бы я ни думала, как бы не пыталась найти ему оправдания – всё бесполезно. Это отвратительно! Мерзко. Низко. И недостойно прощения.

Печальная усмешка скользнула по ее осунувшемуся лицу.

— На фоне моего отца, Филипп выглядит обыкновенным злобным простофилей.

— Смена обстановки полезна, но не более. Николь, все ответы находятся внутри нас, а не где-то там, снаружи.

— Поэтому, ты, вернулась обратно в Майами?

У Виктории напряглись мышцы живота. Неужели они снова вернуться к этой теме, прямо сейчас.

— В каком-то смысле. Но вернулась я сюда, потому что Камилла позвала меня переехать. В штатах она единственный мне близкий человек. Я не хотела снова остаться в одиночестве. И не переводи тему, мы говорим сейчас не обо мне.

Выражение лица Николь немного смягчилось, услышав напряжение в ее голосе.

— Не принимай мои слова близко к сердцу. – Она взяла ее руки в свои, поглаживая большими пальцами ее костяшки. – Во мне говорит отвергнутая женщина. – Украсив шутливой интонацией свои слова, Николь придвинулась к ней ближе, заглядывая в пронзительные серые глаза. – Ты же это понимаешь? – Она наклонилась и поцеловала Вик в шею. – Так что, какое-то время, я определенно буду добавлять перчинку. Тебе следует заранее к этому подготовиться.

Добродушно рассмеявшись, Николь обняла ее за талию, потом снова прикусывая, поцеловала в шею, в ключицу. Виктория не имела воли долго сопротивляться ее напору и тоже играючи ответила:

— Правда? Тогда, думаю, я внесу свою перчинку и подружусь с Глорией, чтобы тебе было легче наладить с ней контакт.

В ответ Николь ущипнула ее за бедро.

— Что с тобой сделало время, проведенное без меня! – Тон ее не был серьезным или сердитым, скорее насмешливым и ироничным. – Оказывается, ты еще и коварна, чего я раньше совсем не замечала.

— Вовсе нет! – Виктория изобразила самую милую улыбку. – Все, ради твоего же блага, моя дорогая. И раз мы подошли к этой теме, я не могу удержаться от вопроса... Ты уже говорила с Глорией?

На этот раз Николь предостерегающе взглянула на Викторию. Не хотелось ссориться и портить вечер разговорами о том, что приносило боль. Она отодвинулась от нее, выпрямилась, так, словно в комнату вошла сама королева.

— Нет, еще не говорила. – С протяжным выдохом, она повернулась обратно, глядя на Вик долгим, молчаливым взглядом. – Прошу, давай не будем об этом. Не сейчас! Мысли о моем происхождении, о Глории и так редко оставляют меня в покое. Можно найти более интересные и приятные темы. Мы были слишком долго в разлуке, чтобы тратить время на разговоры о моих отношениях с Глорией. Поверь, они того не стоят!

Нахмурившись, Виктория придвинулась и подсела рядом. Она подозревала, как больно Николь касаться этой темы. Хочешь найти покоя и не находишь. Один только ее исхудавший вид говорил ей уже о многом...

— Послушай, ты должна с ней встретиться, это облегчит твои страдания. – Виктория проигнорировала острый взгляд. – Да, понимаю, это тяжело, но, ты должна попытаться пойти с ней на диалог. В вашем случае, другого способа не существует.

— Так, я сама разберусь! – запротестовала Николь. Виктория открыла было рот, но не издала ни звука. Николь продолжила, не давая ей возможности собраться с мыслями: – Ты не понимаешь! Мне тошно даже видеть ее, после всех упреков и оскорблений со стороны Сильва в мой адрес. Ты не присутствовала на наших встречах с ее сыном. Всякий раз они пытались меня зацепить, уколоть или унизить, только потому, что я не продавала им свою долю сети. Все наши встречи проходили в режиме войны. – Ее лицо стало пепельно-серым. – А теперь, я должна раскрыть перед ней объятия дочери и сказать «здравствуй, мама»?

— Я понимаю твое негодование в отношении Глории, – сказала наконец Виктория. – Правда, понимаю.

Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, Николь поднялась.

— Не надо, Вик, пожалуйста, не продолжай...

Однако ее мольба не остановила Викторию.

— Глория не должна нести вину за поступок твоего отца, который лишил вас обеих нечто большего, чем правды. Ты злишься на отца, которого уже нет, и пытаешься выместить всю свою боль на ней. Но ведь она тоже пострадавшая, как и ты. Только представь, что она пережила! Закопай нож войны межу вами, хотя бы ради себя, Николь.

Она одарила Викторию взглядом, исполненным такой холодной ярости, что той стало не по себе.

— Чего ты намерена добиться, избегая Глории и разговора с ней?

Николь расстроено всплеснула руками.

— Буду жить, как раньше!

— Думаешь, получится?

— Не знаю, но попробовать стоит, – отчеканила Николь, теряя былую непоколебимость.

— Возьми нас с тобою, разве тебе не стало легче, когда мы поговорили? – Виктория упрямо не отступала, пытаясь донести смысл. – Когда все выяснили.

— Это совсем другое, не путай.

— Ситуации разные – да, но я говорю о том, что в вашем случае диалог необходим. Только вдумайся, Николь, теперь Глория для тебя не какая-то там женщина, она – твоя мать! Ты не сможешь, просто взять и вычеркнуть этот факт из свой жизни.

Николь бросила быстрый взгляд на Викторию, и вдруг осознала, что перед ней — самая прекрасная девушка, которую она видела. Четко очерченные скулы, прямой нос, полные губы, которые так любила целовать. Тонкая розовая полоска на виске, пожалуй, единственный изъян, но даже с ним, она оставалась безупречно красивой. Модно подстриженные волосы в беспорядке рассыпались, чуть касаясь плеч. Несколько коротких прядей соблазнительно падали на лоб, ей захотелось протянуть руку, коснуться их — просто слегка коснуться, но на этот раз она не пошевелилась. Достаточно знать, что Виктория здесь, рядом, и она уже не одинока.

— Обязательно подумаю над твоими словами. Обещаю. – Она заставила себя немного успокоиться. – Теперь мы можем сменить тему?

— Подумай-подумай, я проверю, – по слогам протянула Виктория и ободряюще потрепала ее по плечу. — Домой поедешь или останешься? – неуверенно спросила она, перебирая волосы у себя на затылке.

Вопрос прозвучал как подарок небес, Николь придвинулась ближе, обхватила ладонями ее лицо.

— Однозначно, предпочла бы остаться, если ты этого тоже захочешь.

Виктория взяла ее руки в свои, поднесла к губам и стала покрывать их поцелуями.

— Напротив, я очень на это надеюсь.

Не теряя зрительного контакта, Николь наклонилась и нежно ее поцеловала. Губы Виктории, сладкие как ликер, опьяняли и манили. Не ощущая сопротивления, Николь подтолкнула ее в сторону спальни. Она медленно расстегнула хлопковую рубашку Вик, распахнула края ткани и с жаром припала губами к ключице. Руки Николь, казалось, ласкали ее везде: она поглаживала ее волосы, бедра, плечи. Николь потянулась к молнии светло-серых брюк и, расстегнув, забралась руками под легкую ткань, сжимая упругие ягодицы.

— Хочу ласкать тебя везде, быть в тебе... глубоко... очень глубоко...

Твердые губы потянули за нежный сосок, Виктория выгнулась, тая в желанных объятиях. Николь действовала терпеливо, вкушая каждый момент, разжигая страсть, пока Виктория, наконец не вскрикнула хрипло, исступленно:

— Пожалуйста, только не останавливайся!..

— Ты доверяешь мне?

— Да.

— Как сильно, ты хочешь меня?

Глаза Виктории словно подернулись пеленой. Соски, которые Николь перекатывала между пальцами, наливались и твердели.

— Ответь, Вик.

— Очень, – это короткое слово, жадно сорвалось с ее губ. – Очень хочу.

Николь снова припала к ней и, поняла, что Виктория где-то с минуту пытается расстегнуть пуговицы на ее блузке, принесших той столько волнений. Она тихо рассмеялась, фыркнув носом.

— Потеряла навык?..

— Еще и остришь...

Скинув блузку, она начала бороться с серебряным пояском на юбке.

— Ты неутомима, – поддела Николь, забавляясь их маленькой сценкой раздевания.

— Лучше бы помогла мне, чем ехидничать, – шикнула она, застонав от разочарования.

Николь собралась помочь ей сорвать ставшую тяжелой и ненужной одежду, но назло ее шуткам, Виктория не позволила. Наконец у нее получилось освободить Николь от юбки и остального белья. Вскоре вещи лежали на ковре, у их ног.

Николь легонько погладила ее живот, скользнула по ребрам, затем обхватив ее шею, притянула для собственнического, страстного, возбуждающего поцелуя. Исстрадавшееся по близости с Николь, тело Вик быстро откликнулось. Издав довольный стон, Виктория сомкнула руки у нее на плечах, крепко прижила к себе и тихо спросила:

— Надеюсь, завтра ты не прогонишь меня, как сегодня?

Большим пальцем, Николь провела по ее губам и прошептала:

— Не прогоню. – Голос ее звучал мягко и нежно. — Как же ты соблазнительна... – Николь провела рукой по ее спине. – Вряд ли я совершу такую ошибку еще раз. Я люблю тебя, Вик.

— Я тоже тебя люблю, – хрипло произнесла она. – И никогда не перестану любить.

Ошеломленная ее страстным поцелуем, Николь смогла только кивнуть. Короткие вздохи вырывались у нее, и она чувствовала, как кровь пульсирует в теле. Она хотела ее. Хотела сильнее прежнего, она не сомневалась в этом. Николь обошла ее сзади и повалила на кровать, целуя одержимо, со страстью, сметая все барьеры. Тело и душа горели огнем, сжигая до тла любые сомнения. Она перевернула ее на спину и легла на нее, разжигая возбуждение. Сердце Николь замирало от выражения бесконечной любви на ее красивом лице.

Голубые глаза были полны нежности. Отдаваясь во власть блондинки, Виктория с восторгом подчинилась ее воле. Она застонала, запрокинув голову, и крепко обвила бедра Николь ногами, с восторгом впитывая ее тепло.

Виктория стонала и выгибалась ей навстречу, ощущая ее горячие губы повсюду, с нетерпением принимала ее пальцы, двигая бедрами в такт заданного ритма. Стон возбуждал, поощряя на большее. Николь вторглась в нее, отдаваясь древнему ритму любви, и потеряв голову, услышала тонкий пронзительный вскрик. Николь любила ее и грубо, и нежно. Виктория забилась в экстазе, и она почувствовала, как сама неудержимо взрывается вместе с ней, стремительно приближаясь к блаженству, падая в пропасть бурлящего наслаждения то ли ада, то ли рая. Не в силах остановиться и насытиться, они шептали взаимные слова любви, не оставляя попыток наверстать упущенное время, окунаясь в новый круговорот чувств.


****

В полусонном состоянии, Николь настойчиво пыталась выключить звонок будильника, не находя источник звука. Только когда до нее дошло, что звонит вовсе не будильник, а ее телефон, она вскочила с постели и поспешила в гостиную на звук мобильника.

Кликнув по экрану, Николь ответила сонным голосом:

— Алло.

— Привет... Э-эм... ты что спишь? – в замешательстве спросила Лиза.

— Спала, пока ты не разбудила.

Возвращаясь в спальню, Николь лениво зевнула и, нырнув обратно в кровать, прижалась к спящей Виктории.

— Уже час дня, ты в курсе? – в недоумении пробубнила Лиз.

— Спасибо, что сообщила, – шепотом ответила она.

— Только не говори, что ты всю ночь где-то зависала?

Лиз знала, как сложно поймать Николь спящей в такой час, учитывая натренированную собранность подруги, особенно в последние годы.

— Близко к истине, – она тихо рассмеялась в трубку, играя на ее любопытстве.

— Хм, ты явно меня дразнишь! Ничего не хочешь мне рассказать? – голос Лиз звучал настойчиво, немного требовательно. Абстрактная фраза подруги ничуть не удовлетворила ее любопытство.

— Однозначно не сейчас, – Николь самодовольно улыбнулась на недовольное фырканье в трубке.

— Что ж, я терпеливая. Подожду. – Прочистив горло, Лиза перешла на деловой тон. – Вообще-то я звоню напомнить, что сегодня в клубе рок-вечеринка. Надеюсь, ты помнишь про нее?

Николь наморщила нос. Как она могла забыть об этом?

— Конечно, помню, – соврала она.

— Так вот одна из заявленной части программы не состоится. У них гитарист сломал руку. Нам нужно найти замену, и срочно.

— Чёрт, – прошипела Николь, поднимая голову с подушки. – Но ведь...

— Да-да, информацию я уже поменяла на сайте и в соцсетях. Но мне нужна твоя помощь. Я бы и сама справилась, если бы время не поджимало.

Она рухнула обратно в кровать.

— Хорошо, скоро приеду.

Завершив разговор, не успела она положить телефон на прикроватную тумбочку, как сзади, мягкие губы приятно коснулись плеча.

— Уже собираешься уходить? Что-то стряслось? – хрипло спросила Виктория, обнимая за талию свою возлюбленную.

Чтобы убедиться, что это не сон, а реальность, Николь повернулась и расплылась в довольной обезоруживающей улыбке.

— Ничего такого, чтобы предвещало конец света. – Чмокнула Викторию в уголок губ. – Но, к сожалению, мне и правда, нужно собираться.

— Жаль. Я рассчитывала на несколько иное утро.

Виктория пробежала подушечками пальцев по упругим мышцам живота Николь, вызывая этими простыми движениями новую волну возбуждения.

— Нет, только не сейчас, пожалуйста, – умоляя, запротестовала Николь, перехватывая шаловливые пальцы. Она повернулась на бок и, подперев одной рукой голову, погладила темные волосы. – Мне бы очень хотелось остаться и разбудить тебя совсем другим способом... более приятным... Но мне, правда, пора. Возникли небольшие сложности с сегодняшним мероприятием в клубе.

Нетерпеливо вздохнув и не сводя глаз с синих омутов, она схватила ее руку.

— Так и быть, проявлю к тебе милосердие, – Виктория весело подмигнула, – и дам спокойно собраться.

Николь хотелось остаться. Остаться и заняться с ней любовью.

Легкие жалюзи, висевшие на окне, были полузакрыты. В комнату просачивались теплые лучи дневного солнца, мягко освещая ее. Ароматические свечи давно догорели, но приятный запах ванили все еще оставался в воздухе. В раздумьях, Николь облокотилась на элегантную спинку изголовья с кожаной обивкой и коснулась губами макушки темных волос.

— Сегодня в клубе играет твоя подруга. Придешь?

Глаза Виктории расширились от столь неожиданного предложения. Николь выглядела слегка смущенной, и в тоже время очень милой. Обычно она олицетворяла уверенную и решительную женщину, которой по плечу любая сложная задача и достижима любая поставленная цель. С Викторией же у нее все обстояло иначе – один раз она уже потеряла ее, потерпев поражение. И вновь испытать ненавистное чувство бессилия, Николь боялась больше всего. Страх потери, до сих пор цепко держал ее в своих холодных лапах, заставляя голос звучать робко и неуверенно.

— Конечно! С удовольствием! – теснее прижавшись к Николь, ответила Виктория с восторженным придыханием. От полноты чувств она прикрыла глаза, довольно улыбнулась, словно сбылась ее несбыточная мечта и радостно обхватила обеими руками ту, которой принадлежало ее сердце.