Ехали по навигатору. 
Повернув в Светогорске, добрались до небольшого городка. 
Навигатор перестал показывать, но Михаил уверенно свернул на узкую грунтовую дорогу. 
Места, которые они проезжали - дикие, с массой поваленных деревьев. 
Несколько раз переезжали через ручейки по полуразрушенным мостикам.
Вдоль дороги - еловый лес. 
Заснеженные ели высоченными мачтами возвышались над путешественниками. 
Сотовая связь затерялась где-то в их верхушках.
Промчались мимо большого полузамёрзшего  озера. 
Затем дорога пошла с крутым спуском до самого болота. 
Через него перебрались по выложенным, видимо очень давно, брёвнам. Было страшно. Слава Богу, обошлось!
Стали попадаться на пути сосны.
Однообразие пейзажа за окном утомило, и Анна предалась воспоминаниям.

Она лишь однажды отдыхала на Карельском перешейке. Жила на базе «Фрегат», расположенной в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга на  живописном берегу лесного озера.
Там ещё поблизости горнолыжный курорт «Игора».
Какие ей встретились мальчики -  подтянутые, накаченные красавцы. С ними не надо было наклоняться, чтобы посмотреть на них. Как они за ней бегали, признаваясь в чувствах.  Мечтательно улыбнулась.
Только она их вежливо, но твёрдо отшила, будучи уже помолвленной с Михаилом.

Как там у  Пушкина: "Но я другому отдана и буду век ему верна!"

Юлия, глядя на пленительный  профиль Анны с досадой подумала, что  очередная супруга отца так  изумительно красива и так глупа! Она  заблуждалась. 
Анна не была глупа, лишь избалована мужским вниманием. От этого – себялюбие, эгоизм вылезли вперёд, заслонив все лучшие её качества, но не подавили их. 


Загородный дом Михаила - избушка (разве что  без курьих ножек)  на берегу пруда, среди  заснеженного леса. 
Анна с трудом скрыла вдох разочарования.
Глухомань оказалась ещё более дремучей, чем  ожидала.  
Захотелось вернуться назад к истокам цивилизации. 
Необъяснимая тоска подкатила к самому сердцу.
Всё же переборола себя, отгоняя нехорошие предчувствия.
По природе была  подвластна мрачному настроению. Относилась к жизни всегда с настороженностью, и склонна видеть тёмные стороны бытия. 
Однако будучи девушкой неглупой, принимала противоядие – искала и находила в плохом -  светлые стороны, подбадривала себя подобным образом.
Привыкла, что её интуиция -  любительница  поднимать панику. Поэтому перестала верить в предупреждение внутреннего голоса.
Вот и сейчас, отметая в сторону сомнения и страхи, улыбнулась так, что заиграли ямочки на щеках, а глаза заискрились, когда сделала для себя открытие.
- А здесь красиво!

Их заметили.  На крыльцо вышел Павел Гаврилович – приятель Михаила. Они вместе работали над одним проектом.
Павел Гаврилович обменялся приветствиями с хозяином дома. 
Обворожительная, чуть ироничная улыбка при виде Анны. Едва заметный  прищур человека, который понимает больше, чем говорит. Всё в нём  раздражало её - и внешность, а главное - манера держаться со скрытым пренебреженением к окружающим. Она считала это завуалированным хамством. И ещё пугал  мёртвый взгляд  его неподвижных глаз, на дне которых при виде неё  загорались похотливые огоньки. 


Пока мужчины доставали багаж, а Юлия осталась им помогать, Анна прошла в дом. Не слышала, как  П.Г. пробормотал ей вслед: " Шубка-то  из рыси... Как знаменательно!" Зато его уловила  слова Юля и озабоченно сдвинула брови.

Дом не пустовал.  У печки стояла и грела руки –   женщина в чёрном брючном костюме и  ослепительно белой рубашке. Ишь вырядилась!
Незнакомка повернула голову, чтобы взглянуть на вошедшую, и Анну впечатлил её облик.  Светло-русые длинные волосы,  скандинавская внешность  и обжигающий взгляд ярко-синих глаз.  
Такова была  шведка Нора Хольм.

Анна почувствовала, как её потеснили с трона первой  красавицы.