- Почему ты мне не рассказал о подводном помещении? - спросила Анна. То, что у мужа от неё секреты, вызвало её недовольство.
- Хотел сделать  сюрприз и отпраздновать Новый год здесь, - с широкой, но не искренней улыбкой ответил Михаил.
Фирма, в которой они работали,  принадлежала шведской компании, и руководство отпустило их на каникулы не тридцать первого, а с двадцать пятого декабря. Сюда они приехали за несколько дней до Нового года.  
По праву хозяина, Михаил позвал всех к  накрытому заранее - шведскому столу, чтобы проводить Старый год.
Яйца, фаршированные начинкой из сардин, покрытые лососёвой пастой. Тарталетки с креветками под сырным соусом. Сырные рулетики. Бутерброды с красной рыбой и икрой… У Анны почему-то кусок в горло не шёл. Напряжение витало в воздухе. Ощущение опасности всё нарастало.
"Неужели, что-то случится  с нами?! Может, подводный дом разрушится, и нас погребёт  под обломками... На глубине каких-то двух метров. Даже крыша не спрятана под водой, а раньше она недоумевала, что за штуковина торчит посредине пруда - какая-то платформа, а на ней монумент в виде человеческой фигуры, но странно изогнутой. 
О своих предположениях она рассказала Павлу Гавриловичу, который с самого прихода сюда опекал её. Он подтвердил правильность её догадки.
На вопрос про фигуру ответил, что статуя изображает Асклепия - человека, который воскрешал мёртвых, стал подобным богам. За это Зевс молнией поразил Асклепия. 
Анна помрачнела ещё больше после его слов. Павел Гаврилович заметив это, шутливо запротестовал: - давайте веселиться, пока можем.
Дамам налили шипучего вина с  тимьяном. Девочке пришлось обойтись соком. Мужчины же пили более крепкие напитки.
Неожиданно заиграла музыка – надрывная,  до излома, страстная  -  до боли. 
Аргентинское танго.
Павел Гаврилович со  старомодной любезностью  пригласил Анну  на танец.
Она подняла  глаза и встретилась с  серьёзным взглядом карих глаз. Всю шутливость  друг и компаньон мужа  отбросил, как ненужный плащ.
Это был вызов, и она приняла его.
- У нас  сегодня  милонга?  (вечеринка, где танцуют танго) – спросила  Анна, обольстительно  улыбаясь.

Существует мнение, что танго привносит баланс – жёсткому человеку добавляет мягкости, мягкому – жёсткости.
Так или иначе, но с Анной и Павлом Гавриловичем именно подобное и произошло.
Она обрела,  утраченную было уверенность и силу духа, а он – размяк, прижимая  соблазнительное тело молодой женщины.
- Скажи  "да", и я всё брошу к твоим ногам. Уедем навсегда, куда скажешь, куда захочешь, - шептал он в ухо, но она молчала. 
Намеренно протянула левую руку через всю спину партнёра, вынуждая сохранять близкое объятие во время всего танца.
Таких тонкостей, Михаил – её супруг не знал, в отличие от Норы Хольм. Тонкая улыбка появилась на губах шведки.
Михаил  по примеру старшего товарища, пригласил  фру Хольм, однако она отклонила  предложение, продолжая с интересом наблюдать за танцующей парой.
Юля безотрывно смотрела в окно, не обращая ни на кого внимание. Поэтому никто не заметил, что рот девочки плотно сжат, а взгляд устремлён в одну точку.

Павел Гаврилович от близости и доступности Анны, совсем потерял голову. Его рука сползла с талии вниз и сжимала ягодицу партнёрши всё сильнее.
Она продолжала улыбаться, уже не скрывая ликование . Занимаясь несколько лет танцами,  танцевала гораздо профессиональней своего кавалера. 
Поэтому ей ничего не стоило перехватить инициативу.  Бедный Павел Гаврилович оказался в роли шеста для стриптиза.
Не сразу это понял, а только после окончания музыки, наткнувшись на насмешливую улыбку Норы Хольм.
Ничего не сказал Анне, однако по его взгляду, она поняла, что дорого заплатит за  насмешку. 
Её партнёр по танцу отвёл в сторону Михаила, и мужчины о чём-то заспорили.
До остальных лишь отдельные слова и фразы, из которых стало ясно, что Павел Гаврилович на чём-то настаивает, а Михаил предлагает подождать Нового года. 
- Что за шум, а дра-ки нет? - с улыбкой обратилась к ним Нора. 
- Мы приготовили вам сюрприз, - Павел Гаврилович продемонстрировал ровный, ослепительно-белый  ряд зубов.
- Юле тоже? - уточнила Нора.
Павел Гаврилович бросил на шведку быстрый, настороженный взгляд. Было видно, что он хочет сказать утвердительно, но оглянувшись на Михаила, с сожалением покачал головой: - Её ждёт другой сюрприз. 
Анне показалось, что Нора облегчённо вздохнула, а Юля вздрогнула. 
На ум невольно пришло сравнение, что все присутствующие здесь играют краплёными картами, и только она находится в не игры.
Задумалась, погрузившись в собственные мысли, которые лениво шевелились, словно речные водоросли, ничего конкретного, просто мозг фиксировал странности.   

Внезапно погас  свет. 
Сдавленный писк, а потом раздался щелчок двери.

- Что за шутки?! - грубое пробуждение заставило встряхнуться.
Движимая чувством самосохранения, Анна метнулась к выходу, но по пути столкнулось с кем-то и, кажется, кого-то сбила.
- Скит! (дерьмо), - по голосу  узнала шведку.
Свет включился столь же неожиданно, как до этого погас. 
В тайной комнате   остались лишь Анна и Нора, которая сидела на полу и потирала ушибленный при столкновении лоб. 
Впрочем, она тут же пружинисто вскочила на ноги, услышав издевательский голос Павла Гавриловича:
- Птички в клетке. Вы умрёте здесь, если  не найдёте  другой выход. Ищите и обрящете!
- Михаил, выпусти нас немедленно! – Анна возмущённо  заколотила в дверь.
- Послушай Павла Гавриловича, спасай свою жизнь, - голос мужа прозвучал жестко, и не было в нём никаких чувств.
- Анна, тебя хотят убить! Я думала, моё присутствие помешает этому. Прости, что не сумела помочь.
Папа, отпусти её! Пусть она живёт и тётя Нора тоже.
Раздался шум борьбы. Кто-то  из мужчин взвыл.  Это Юлия вырвалась и  попыталась открыть дверь, но её оттащили прочь. 
- Держи крепче эту маленькую дрянь, она прокусила мне палец! - в голосе Павла Гавриловича, несмотря на всю его выдержку, слышалось раздражение.
- Фру Хольм, или, как там вас, объедините общие усилия с пока ещё женой моего друга. Ваш ум и её звериное чутьё дают вам шанс на спасение. Надежда ведь умирает последней. 
- Дро уот  хиельвете, фи фан! 
Подруга по несчастью, и те за дверью, поняли, куда она его послала.
- Мерзавцы! – Анна в ярости пинала дверь и молотила её кулаками.

В ответ - бездушное глумление эха.