LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Переполох
http://lesboss.ru/articles/80274/1/Iadaiieio/Nodaieoa1.html
Арабеска .
Открыта для дружбы 
От Арабеска .
Опубликовано в 1/02/2019
 
Переполох — общая внезапная тревога, волнение».

Стр 1
Появление новой соседки в доме произвело переполох. 
Она въехала в квартиру на седьмом этаже, которую приобрела у проживающей ранее
многодетной семьи. 
Те продали свою двушку и купили себе трёхкомнатную квартиру в ипотеку
в Шушарах.
Соседи съехавшей шумной семейки  обрадовались, особенно  снизу, но 
когда увидели, кто их сменил — испытали нешуточное беспокойство.
Въехала молодая женщина, лет двадцати пяти — тридцати на вид. 
Воспитанная, не конфликтная. 
Она не считала для себя зазорным первой здороваться, пропускать в лифт. 
Шумные пирушки не устраивала, громкую музыку не включала. 
Долгосрочным ремонтом не занималась. 
Приехавшая бригада мастеров быстро переклеила обои, положила ламинат,
поменяла смесители, весь строительный мусор за собой сразу убрали. 
Потом привезли мебель, а затем уже появилась новая хозяйка. 
Можно было бы сказать, что  её  не слышно и  не видно. 
Правда, по отношению ко второму высказыванию, это несколько двусмысленно.
Потому что стоило ей показаться в нашем дворе, так её  мог не заметить
только слепой. 
Новая соседка оказалась на редкость сексапильна и сексуальна к тому же. 
Вы скажете, что это одно и тоже. А вот и нет. 
Сексапильная женщина – это та, которая обладает набором внешних
характеристик, способных вызвать сексуальное возбуждение. 
Сексуальность же — манящая женственность. 
Даже невзрачная на первый взгляд женщина может обладать ей. 
И напротив, сексуально привлекательная девушка окажется далеко не женственной,
а таким солдафоном в юбке, или инфантильной особой.
Добившись своей цели, окрутив наиболее подходящего с их точки зрения мужика,
они перестают стараться оставаться для него привлекательными. 
Всё, что так тщательно скрывалось — постепенно вылезает наружу.
Вот у соседки сексапильности оказалось настолько много, что соседи 
потеряли покой.  
Ведь при виде неё у любого мужика начиналось слюноотделение, как у 
«собаки Павлова». 
Даже женщины — наиболее строгие судьи, редко ставившие представительницам 
своего пола больше троечки, были вынуждены с досадой признать, что она
особа весьма  привлекательная и поэтому представляет нешуточную угрозу для их семей.
Когда же выяснилось, что та к тому же и одинока, то опасность в их глазах возросла
до мирового масштаба. 
В добродетель благоверных не верили, поэтому удвоили за ними бдительность и 
начали военные действия. 
Разговоры о Мамаеве и Кокорине стихли,  Волочкову забыли, Дом 2 больше никого
не интересовал.  
Новой, животрепещущей  темой для разговоров стала коварная соблазнительница. 
Почему-то каждая женщина в доме решила, что та въехала сюда с единственной целью - 
отбить мужа у законной супруги. 
Даже жена дяди Пети — семидесятилетнего пенсионера, баба Таня, за глаза обзывала 
новую соседку — гулящей бабой, проституткой, положившей взгляд на чужих мужиков, а главное,
на её Петюнчика, которого она обычно звала - глухим пнём. Но ведь не слепым же?
На самом деле, новенькая вела скромный образ жизни. 
Гулянки не устраивала, любовников к себе не водила. Хотя люди к ней приходили довольно часто. 
В основном, молодые люди.
«Содержанка! Клиентов к себе водит» - возмущённо-радостно поспешили обличить её перед 
своими мужьями. 
Тех эта новость почему-то не расстроила и не отбила желание с ней познакомиться поближе. 
Безуспешно. Соседка не реагировала при встречах на заигрывания самых записных донжуанов. 
Напротив, спешила поскорее вернуться домой.
Молодые люди продолжали её навещать. 
Но это не то, что вы подумали. Дело в том, что соседка работала репетитором английского языка.
Однако это новость вовсе не успокоила ревнивых жён. 
Мужьям своим они строго-настрого запретили с ней заговаривать (подкаблучники так и делали), 
сами неприязненно косились на неё и смотрели вслед с видом инквизиторов. 
Теперь я понимаю, что конкуренток из зависти и страха отправляли на костёр в Средние века сами
женщины, оболгав их перед судьями, ибо чувствовали угрозу с их стороны и банально завидовали.
Свобода от уз Гименея позволила мне остаться в стороне от всеобщей возбуждённой активности и суеты.
Прикольно было наблюдать за жужжащим осиным роем. 
Напротив, захотелось использовать шанс, раз преподаватель под боком, чтобы улучшить свой английский.
Расценки  устроили. Через неделю меня пригласили на первое занятие. 
Моя преподавательница была одета в домашний костюм из  пушистого мягкого велюра — зеленовато-серого
под цвет её глаз. Из под отложного воротничка выглядывала белая полосатая  футболка. 
Уютом веяло от обстановки и от самой хозяйки. 
Её звали Аннушкой, ей нравилось, когда к ней так обращались. 
- Well, сome on,then (Ну, давай, начнём)

Человек познаётся в разговоре. 
В беседе с ним ты получаешь информацию о нём. 
Аннушка, как и ранее мною предполагалось, оказалась скромна, мила и обаятельна. 
Заниматься с ней  одно удовольствие. 
Педагог она от Бога.
Урок пролетел незаметно в дружественной обстановке.
После занятий предложила попить чай. 
Спешить мне некуда, дома  никто не ждал, почему не провести время в приятной компании
с симпатичным мне человеком?
Пока хозяйка готовила всё к чаепитию, взгляд мой пробежался по комнате.
Светлая мебель, светлые обои, на столике возле окна ноутбук. Он открыт.
Аннушка, вернувшись,  поймала мой взгляд на него. 
Отчего-то разволновалась и поспешно закрыла.
Да, не входит любопытство в длинный список моих недостатков. 
Чужими тайнами не интересуюсь.

Потом мы пили чай с кисло-сладкими яблочными булочками. 
При передаче денег за урок наши руки соприкоснулись. И она смутилась, словно ей
неловко брать деньги. 
Глупости, любой труд должен быть оплачен, и то, что мы соседи роли не играет.

Через полгода мой английский мало чем уступал её. 
Наши отношения переросли в дружбу. 
Теперь она часто, хотя по началу и стеснялась, заходила ко мне, а я к ней — даже вне занятий.
Моя раскованность и её стеснительность неплохо гармонировали друг с другом. 
Мы такие разные, но именно эта разность нас сближала.
Наступило лето, и мне пришла в голову замечательная  мысль пригласить её к себе на  дачу. 
Неплохая идея! У меня домик у самого леса, а рядом пруд. Можем покупаться и позагорать — 
вон она какая бледная и лицо осунувшееся, словно Аннушку что-то изнутри гложет. 
На расспросы не ответила, но приглашение приняла.
 
На выходные мы поехали в деревню на природу. 
Перед отъездом случайно встретились в магазине. 
Она растерянно стояла у стойки с алкоголем, переводя взгляд с вина на водку и обратно.
«Решает, что я предпочитаю пить», -  осенила меня догадка, которая позабавила и вызвала 
приступ умиления. Что за телячьи нежности!  
Цинично вскинув бровь и насмешливо улыбаясь, продолжаю наблюдать за ней.
Видимо, так и не решив дилемму, ставит в тележку и то, и то.
-Только вино, - подхожу к ней и отношу обратно водку.
Она поднимает на меня глаза, а лицо её словно светом озаряется. 
Круглое, приятное, однако не особо примечательное, но от внезапно появившегося 
румянца на щеках, и от внутреннего тепла и света, оно преобразилось, стало прекрасным. 
Аннушка совсем не употребляет косметики. Хотя, если бы наносила макияж, то мужики вообще
штабелями вокруг неё ложились бы. 
Только ей это не надо, она и так страдает от излишнего к себе внимания. 
На следующее утро, нагруженные мясом для шашлыков и несколькими бутылками вина, 
едем на природу. 
По приезду, заносим вещи в дом и идём осматривать мои владения.  
Погода прекрасная. 
В траве весело стрекочут кузнечики, большие коричневые и маленькие голубые  стрекозы,
словно миниатюрные вертолёты взлетают и опускаются над прудом.
-Как здесь хорошо! - восклицает Аннушка, вдыхая себя пьянящий чистый воздух, 
настолько густой, хоть  ножом его режь и на хлеб намазывай. 
Любуюсь Аннушкой и её искренней радостью.
-Давай купаться, - я сажусь на траву, чтобы стянуть джинсы и синюю клетчатую
дорожную рубашку. 
Аннушка опередила меня, разделась целиком и медленно пошла в воду, плавно покачивая бёдрами,
не стыдясь собственной наготы. Нереида!
Во рту сразу всё пересохло, а вниз живота ударила тягучая, сладкая боль. 
Словно чувствуя моё смятение, Аннушка  оглянулась на меня. 
Во взгляде у неё появился некий магнетизм и призыв. 
Застенчивость её  осталась лежать  на берегу  вместе с одеждой. 
Оказывается, я совсем не знаю Аннушку. 
В голове, словно комета, пронеслась  мысль о том, что в каждой женщине живет 
таинственная, манящая незнакомка, нужно только открыть в себе свою женственность,
позволить  быть сексуальной. 
Больше мыслей не было, их вытеснили инстинкты. 
Шаг в воду, шаг к ней. Ладони кладу на безупречные полушария, затем  всем телом прижимаюсь, 
ощущая прохладу её кожи. 
Нежность волной накрывает меня, переходит на неё и обратно ко мне. 
Аннушка повернула ко мне мокрое от слёз лицо. 
Боже! Она плакала. Неужели...
И словно в подтверждении говорит, срывающимся от волнения голосом:
- Люблю, люблю тебя! Уже год по тебе сохну.
- Но мы знакомы только полгода, - возражаю  с улыбкой, и уже на берегу помогаю ей одеться.
- Нет, больше. Когда после первого урока английским увидела, что ты смотришь на мой ноутбук, 
то запаниковала. 
Я не хотела, чтобы тебе стал известен мой ник, под которым мы общались с тобой. 
Only god can judge me? ( ТОЛЬКО БОГ МОЖЕТ СУДИТЬ МЕНЯ) 
- Так это ты со мною переписывалась?!  Почему скрывала? И упорно отказывалась от встреч.
- Я стеснялась. Однажды всё же отважилась.
Узнав из переписки, что ты встречаешься с друзьями в маленьком кафе и, отклонив твоё 
предложение пойти вместе, я пошла туда одна. 
Зашла в соседнее помещение, кажется бар. Встала к вам спиной, чтобы не быть замеченной. 
Нас отделяла всего лишь  стеклянная дверь, вы смеялись и веселились. 
Потом я караулила у кафе.  Когда вы вышли, смотрела только на тебя, но меня не заметили,
прошли мимо. 
На твоих губах блуждала улыбка, а волосы ворошил ветер и небрежно рассыпал их на ворот кожаной куртки. 
В какой-то миг моё сердце дрогнуло, когда показалось, что ты почувствовала, что я рядом,  
поднимешь глаза и посмотришь на  меня. Этого не случилось. 
Твои ресницы дрогнули, но ты прошла мимо. 
С горечью подумала, что не понравлюсь тебе, раз ты даже не обратила внимания. 
- И ты стала грубить мне в переписке.
- Я хотела задеть тебя, вымещая таким образом обиду.
- Это так по-ребячьи. Потом прервала переписку.
- Вот только вырвать тебя из сердца не смогла. 
Выяснила, где ты живёшь и решила купить квартиру в твоём доме, когда появилась 
возможность решить жилищный вопрос. 
И вот мы соседи.
Даже подружились, но дальше дружбы отношения между нами не зашли. 
Я комплексовала, что не нравлюсь тебе, как женщина, поэтому обрадовалась твоему приглашению. 
И уже здесь, у пруда подумала, что если не сейчас, то никогда не решусь.
Ты считаешь меня нахалкой?
- Я считаю тебя дурочкой. Нет, не в плохом смысле слова, - я схватила за руку, 
вспыхнувшую и попытавшуюся уйти Аннушку. 
- Считаю, что нам надо подкрепиться шашлыками, запить их вином и заново познакомиться.

- Любопытно, закончится ли переполох в доме, когда узнают о нас? - ещё крепче обняла я,
прижавшуюся ко мне Аннушку, когда мы сидели у костра. 
- Впрочем, их мнение имеет второстепенное значение, если вообще имеет,  - я затолкнула 
вывалившийся уголёк обратно в огонь.
- Тогда, что первостепенное? - Аннушка подняла голову с моего плеча и вопрошающе заглянула мне в глаза.
- Не догадываешься?
- Хочу услышать это от тебя.
- Только ты и я.