LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Что мы делаем по ночам
http://lesboss.ru/articles/80348/1/oi-iu-aaeaai-ii-iiai/Nodaieoa1.html
Ева Девятая
От Ева Девятая
Опубликовано в 21/03/2019
 
Она прислала фото, я открываю его в новой вкладке и вижу селфи матери в машине, на фоне всей этой дорогой кожи. Сначала я думаю, что это конец, что это прикол, что моя мать всё поняла и мне пиз*ец. Я молчу, и она пишет тут же: «Что, малышка, я слишком старая для тебя?))». Если моя мать действительно не знает, с кем общается, я в беде. Если бы знала, она бы убила меня прямо сейчас.

Глава 1
— Сейчас Даша соберет свои вещи и поедет к бабушке и дедушке.

— Классно. А мне можно тоже? Я тоже хочу. Мам, пожалуйста.

— Нет. Едет только Даша.

— Ну, мам. Ну, пожалуйста.

— Пожалуйста?! Закрой свой поганый, бля*ский рот! Она едет, а ты, бля*ь, остаешься здесь. Поняла меня? И не смей на меня так смотреть! Смотри, что ты со мной делаешь! Опять меня довела, шалава сраная! Уродка! Останешься дома, будешь сидеть здесь, пока не...

Она хочет сказать "подохнешь".

Моя мать похожа на асбестовую пыль. Она отравляет мою жизнь, убивая меня медленно. Мне кажется, если я не умру в ближайшие пару лет, она сама убьет меня. Я знаю это точно, потому что попытки уже были. И мои, и её.

По правде говоря, у нас очень благополучная семья. Никто не пьет, не употребляет наркотики. Я знаю, что такое деньги, потому что в нашей семье их много. Так много, что, при желании, я могу до бесконечности строить замки из пачек купюр. Проверено. Я играла так в пятилетнем возрасте. Моим родителям было тупо некогда купить мне игрушки. Даже у самых бедных были куклы. Пусть, стремные, китайские, но были. У меня были только деньги, а, по сути, у меня не было ничего.

Мои родители не всегда были богатыми. Вернее, не сразу ими стали. До того как купить себе "Майбах", моя мать продавала овощи на рынке в далеком городе со смешным названием. Я не знаю, кем был раньше мой отец, но он связался с нехорошей компанией. Думаю, он не раз убивал людей, грабил их и уходил от закона. Но ему хватило ума всё легализовать в бизнес. Наверное, на этом весь его ум закончился, иначе я не могу разумно объяснить, как можно было в здравом уме выбрать мою мать и родить нас. Нас — это Дашку и меня. Я - Агата.

— Ты поняла меня?! Сидишь здесь. Вот бля*ь! Довела.

— Ты сама себя довела. Саму себя доводишь всё время. Я не знаю, что тебе надо говорить.

— Мне насрать, что ты там, дура, не знаешь. Овца! Больше никогда их не увидишь! Поняла меня?! Тварина! И никуда больше не пойдешь, ни на какие свои концерты. И в штаты не поедешь! Будешь сидеть здесь! Всё, бля*ь, целую!

Я не слишком переживаю, поэтому проглатываю это молча. Такие концерты в нашей семье происходят стабильно. Это не норма, но к ним тоже привыкаешь. Через полчаса, когда моя мать остынет, она будет звонить и просить остыть меня. Свои слова она подкрепит солидной суммой, которая появится на моей карточке в течение одной минуты. Ровно столько длится-стоит раскаяние моей матери. Мы с сестрой переглядываемся и расходимся по комнатам.

Мы жили в разных городах, и у нас есть недвижимость в каждом из них. Я не вижу особой разницы, где жить. Я привыкла к высоким заборам и прозрачным потолкам, к определенному градиенту зелени газона, к винным погребам и ваннам для собак, к этим бесконечным соткам и к гектарам. Мне везде одинаково плохо, потому что от этого всего моя мать не меняется. Она не поменялась даже после рождения Дашки. И, если честно, я вообще не понимаю, зачем ей дети.

Я думала, всё это закончится, когда мне стукнет восемнадцать, я ждала своего совершеннолетия, как никто другой. Не знаю, то ли я была дурой, то ли действительно надеялась на чудо. Но чудо не случилось. Вместо моего дня рождения моя мать отмечала успешную сделку. Она так нажралась, что зашла, нет, влетела в мою комнату, начала орать на меня, потом схватила со стола вазу и запустила в меня.

Когда она ушла, я сделала пару селфи и отправила их по горячей линии в ментовку. Закончилось ничем, мне прислали отписку. Какую-то нелепую муть, позор, я прочитала тогда и удалила.

Вообще, идея посадить маму появилась давно, первое время я пыталась даже собирать компромат на нее. Пыталась слушать, о чем она говорит между истериками и криками на меня, пыталась понять, чем именно она занимается. Я не делаю этого с отцом только потому что понимаю, что он ничего не решает. В особо острые моменты он вмешивается, конечно. Например, когда моя мать разбила мне нос, он вмешался, не стал ждать, когда всё для меня кончится совсем плохо. Я люблю отца и люто ненавижу мать. Но посадить ее в условиях российских реалий - это что-то за гранью. Этого не случится, пока у нее есть деньги.

Я иду в свою комнату и всё, что я хочу сейчас - это превратить свою голову в вакуум. Когда я закончила школу экстерном (его купила мне мать) и поступила в универ (ни разу там не появляясь), у меня само собой образовалось слишком много свободного времени. Нет, разумеется, я не сижу все время дома, это спятить же можно. Но я до сих пор не знаю, куда распихать эти свободные минуты. Например, как сегодня.

Я сажусь на кровать и слушаю, как за стенкой собирается Дашка. Она другая. Совсем. Может, поэтому ей легче.

Я беру в руки ноутбук, ввожу пароль и утопаю в паутине интернета. Ссылки, вкладки, я прислушиваюсь к дому, к сборам Дашки, к монотонной работе пылесоса на первом этаже, к мощному мотору машины моей матери. Сейчас она уедет, и все будет хорошо. Всё будет хорошо. Я выдыхаю через рот. От меня пахнет сигаретами (мамиными) и её же духами. Заходит Дашка, замирает на пороге и прощается. Я посылаю ей воздушный поцелуй, я знаю, что они поедут вместе, что мать как обычно соврет про меня расстроенной бабушке. Я же х*евая. Ничего, это тоже можно пережить.

Ну вот, теперь, когда они уехали, можно. Я закрываю все вкладки, оставляю лишь одну. Я нашла этот сайт недавно. Не сайт даже, так уж, то ли форум, то ли недочат, здесь женщины ищут других женщин для любви и общения. Больше для любви, конечно. Если об этом узнает моя мать, то убьет меня тут же. Я по памяти ввожу логин, пароль и жду. Жду, когда загрузится моя вторая жизнь.

«Привет. Дел полно. А фото у тебя есть?»

Я читаю новое сообщение, быстро отвечаю что-то типа "есть" и закрываю. Мы познакомились с ней здесь же и меня прикольнуло, что мы из одного города. Больше я о ней ничего не знаю, я не видела ее фотографии и не хотела видеть, мне было достаточно всего. Для сайта я проявляю мало активности, но мне очень нравится читать других. Мне нравится думать, что люди запарены смешными вещами. Например, что нет денег или кого-то кто-то плохо трахает пальцами. Я потягиваюсь и лениво пробегаюсь по парочке тем, где-то даже отвечаю. Мой ник "Ag_at".

«Покажи себя»

Да ну, бред.

Я громко выдыхаю, закрываю ноут и падаю на кровать, точно в пропасть. Я не лесби. Наверное. Я закрываю глаза и пробую сосчитать до пяти, вместо этого вижу свою мать. Вижу, как она орет на очередную горничную, как она орет на очередного садовника, как она орет. Она постоянно на кого-то должна была орать. У меня было, наверное, штук пятьдесят классных нянь, и все они были уволены либо доведены до такого состояния, что ушли сами с хорошей валютной зарплаты. Хотя я их понимаю. Терпеть это - ад.

Внизу хлопнула дверь. Это мой отец. То ли пришел, то ли ушел. Не знаю, я редко замечаю его присутствие в доме. И в принципе, мне как-то все равно, мы не трогаем друг друга, мы научились понимать, что ничего не решаем в этой семье, а только выживаем. И что бежать бесполезно - нас найдут и убьют.

Глава 2
Дашки не было два дня, когда мать решила, что у нас дома слишком тихо. Моя комната была заперта на замок, я всегда ее запираю, так мне легче думать, что у меня есть свое личное пространство. Мать же даже не попыталась постучать - сначала в мою дверь прилетело что-то тяжелое, потом она с грохотом открыла её ударом ноги. Я не знаю, откуда в ней столько силы, откуда в ней столько неиссякаемой злости. Я с грустью смотрю на окно, на вечер, который уже был безнадежно испорчен.

— Бля*ь! Сучка! Что, открыть не могла?

Мат стал не только членом нашей семьи, но и официальным языком, на котором разговаривала моя мать. Я почти никогда не слышала мат от отца, к примеру, хотя это было бы куда логичнее. Мат от мужчины, но не от женщины. Мат был предвестником чего-то нехорошего - истерики или ударов, я ненавижу мат.

Я сижу на кровати и смотрю, как мать рыщет по комнате. Она роется в моих вещах, показательно выкидывая их из ящиков комода, из шкафов, она шмонает мои школьные сумки, выкидывает на пол всё, что кажется ей особенно отвратительным. Такие рейды происходят несколько раз в месяц. Мать бросает свой дорогой телефон мне на постель, закатывает рукава и начинается.

— Мам, это мои вещи.

— Тварь, ты еще не поняла, что всё здесь моё?! У тебя ничего нет! Ничего!

Поняла.

Я пытаюсь абстрагироваться, представляю себе, что это какой-то посторонний шум. Иногда я поддакиваю. Всё, что от меня сейчас требуется - это запоминать реплики и уворачиваться от каких-либо особо опасных предметов. Однажды она кинула в меня отвертку, я заметила это слишком поздно, когда на руке появилась кровь. Повезло, что меня просто задело.

— Нравится, бля*ь?

— Нет.

Я смотрю, как в стену летят фоторамки с моими детскими, щербатыми фотками. Они ударяются об стену и разбиваются. Этого, видимо, недостаточно, и в стену летят другие, подаренные ею же вещи. Завтра она купит новые, снова подарит их мне, поставит на те же места, будто это что-то исправит.

Мать останавливается прямо посреди комнаты, прямо посреди всех этих осколков и смотрит на меня. Я смотрю, как она тяжело дышит, как от тяжелого дыхания шевелятся ее плечи.

— Хули ты смотришь на меня?

— Не смотрю.

И я отворачиваюсь от матери и смотрю куда-то в угол. Туда она брезгливо высыпала все мои трусы. Я знаю, что это еще не конец, просто закончились какие-то очевидные вещи, которые можно сломать. Ей кто-то звонит, я чувствую вибрацию рядом с собой, она забирает телефон и молча уходит, будто бы ничего и не было.

Как всегда, мне стыдно просить домработницу убирать на место мои же вещи, но встать и убрать их самой мне не хватает сил. Единственное, что радует меня - это ноут под подушкой. Его каким-то чудом спасает то ли невнимательность моей матери, то ли нежелание проверять, что у меня в кровати.

Когда я училась в школах, когда меня привозили туда, мне кажется, учителя догадывались о насилии в моей семье. Они видели мою мать, видели меня, даже видели мои синяки, но молчали. Это молчание убило во мне желание просить помощи у взрослых. Я могу попросить помощи в интернете и я знаю, что получу эту помощь. Кто-то напишет обо мне, кто-то куда-то обратится. В этом парадокс. И я очень это ценю, ценю эту возможность быть там, где на меня не насрать.

Спасибо великому интернету.

Я всегда захожу в сеть через VPN. Не голимый, дешевый, а тот, который реально дает мне чувство безопасности. Мать не особо контролирует меня в этом. Видимо, ей не хватает мозгов, либо, что вероятнее, считает, что я полная дура. Нет, я как бы "за": без VPN я смотрю там разные картинки, цветочки, шмотки, мне важно, чтобы мать ничего не заподозрила.

Той же ночью она уехала, она часто уезжала так, никто не спрашивал, куда она едет, никому это и в голову не приходило. Я не подходила к окну, я знала, что мать курит у машины, обходит ее вокруг и бьет носком дорогой туфли по резине. Если заметит меня, скандала не миновать. Я знаю, что все в доме ждут отъезда моей матери, и как минимум один человек надеется, что однажды она не справится с управлением.

Я встала с кровати, только когда машина осторожно выехала на гравий.

— Удачной дорожки.

Я послала в окно неприличный жест и вышла из комнаты. Мне хотелось выпить, я хотела алкоголь неистово, так хотят любовников или кончить. Я же хотела нализаться и выйти в сеть. Раньше у меня были тайники в комнате, но моя мать оказалась проворнее, а я стала благоразумнее. Зачем прятать что-то, если можно просто спуститься и взять? Что я и сделала.

«Привет. День - дрянь. Как ты?»

Я улыбаюсь. Это смешно, правда. Это у нее день дрянь?

«Нормально :)»

Сообщение приходит моментально: «Что с фото?»

«Это важно?»

На этот раз ответ никак не приходил. Я пила, думала и снова пила. Мне не хотелось, чтобы всё заканчивалось вот так, я снова не знала, как себя вести и что делать. У меня были фотографии, наверное, даже очень неплохие, но у меня не было никакого желания выходить из тени и показывать себя.

«Это ты на фото?»

Нет, это не я. Это моя бывшая одноклассница, но кому какая разница? Это же интернет. Тем более, мы никогда не увидимся.

«Да»

Снова тишина. И от этой тишины хочется пить без остановки.

«Что-то не так? Я тебе не понравилась?»

«Да всё так. Ты моложе меня. Намного»

Мне хочется смеяться. От всего этого диалога, от себя и от этой незнакомой женщины. И я смеюсь. И от смеха мне становится легче дышать.

«Это проблема?» - я, когда смех прошел.

«Нет»

«А сколько тебе лет?»

«Не суть»

Мне хочется пожать плечами и жить дальше. Я закрываю ноут, кладу его под подушку и меня хватает минут на десять. Новое сообщение.

«Правда не суть. А вдруг ты убежишь? Ты ведь такая малышка»

Малышка? У меня горят щеки и ниже, я не знаю, как это, когда становится стыдно за чужие слова. Нет, я флиртовала в этой жизни, я знаю, как это, но я не уверена, что это равнозначное.

«Я не убегу. Покажи мне свое фото» - напечаталось с попытки пятой. Не прочитано до сих пор.

Мать вернулась, открывает ворота, слышен писк ключа и тихий ход шин. Ноут надежно спрятан под подушку, а я мечтаю научиться спать правдоподобно.

Глава 3
Я проснулась довольно рано, моя семья еще спала. Такое мое пробуждение было полностью бессмысленным, так как, разумеется, мне никуда не надо было идти, меня никто нигде не ждал и у меня нет, по сути, никаких обязательств. Я потягиваюсь в постели и стараюсь понять, действительно ли по дому передвигаются лишь горничная с поваром, а не моя мать. За много лет, проведенных с ней под одной крышей, я выучила её шаги и походку, я знаю её лучше, чем все и это действительно сейчас очень важно - лежать и слушать.

Всё-таки моя мать спит.

Я воровато вытягиваю ноутбук из-под подушки и запускаю защищенный интернет. Вчера она не зашла ко мне, и это было удивительно, она обожает устраивать "Хрустальные ночи" в формате моей спальни. Однажды я попыталась сбежать, и у меня это почти удалось, моя мать даже на время включила благоразумие, вела себя тихо и вежливо, будто психопат, но надолго ее не хватило.

Это же как надо ненавидеть своего ребенка.

Ничего нет, пусто. Я несколько раз перезагрузила страницу, но нет - в личных сообщениях тишина, а мне на душе как-то муторно и обломно. Я закрыла ноутбук и спрятала его от греха подальше. Я знаю, что скоро проснется моя мать, знаю, что скоро дом снова наполнится её энергией, её деструктивом.

Помню, как я однажды говорила с отцом, это было давно, тогда еще мы периодически разговаривали о чем-то, он всегда относился ко мне на равных, уважал меня, наверное, старался компенсировать всё то, что вытворяла со мной моя мать. У меня тогда фингал был (мамин подарок, конечно) на половину лица, увидев его, мой отец просто сказал "пиздец", а я стала молить его развестись с мамой. Я много и слезно говорила ему о том, что моя мать психопатка, что она больная, что ей здесь, в доме, не место. Что это опасно и для меня, и для Даши. Помню, как сорвался тогда мой отец, у него просто сдали нервы, несмотря на весь трагизм ситуации, не думаю, что он когда-то серьезно задумывался о разводе.

Я спустила ноги с кровати, встала и стала убираться в комнате. Нет, я пробовала взаимодействовать и с полицией, правда. Я пробовала искать защиту у государства. Несколько раз я приходила в опорный пункт и писала на мать заявление, но это было еще в школе, ради такого я сбегала с уроков. Я просто не могла продолжать жить так, продолжать жить в комнате, где меня систематически избивают, жить с той, кто меня разрушает.

После второго, кажется, заявления, ко мне подошла мать и сказала, что завтра нам надо съездить в полицию, кое-что подписать там и всё будет хорошо. Она не кричала, сдерживала себя, но я видела, что она на грани. Нас сразу повели в кабинет следователя, посадили на стулья и сунули под нос мои рукописи. Не знаю реакцию матери на это, мне было страшно смотреть на нее. Следователь же смотрел на меня и спрашивал: «Это правда?». Это был дикий сюр, потому что в заявлениях я писала о маминых побоях, моя мать же, которая меня и избивала, сидела здесь, тут же и всё это читала. Мне было очень страшно, но я ответила: «Да».

Я знала, что она взорвется, я очень хорошо знала свою мать. Она вскочила и стала орать: «Какого х*я вы ее слушаете?! Видите же ребенок ступил». Её просят удалиться, но вместо этого выводят меня, а там за дверью орет моя мать. Не помню, сколько это продолжалось, может, минут двадцать. Какие-то стуки, ругань. Потом моя мать вышла из кабинета, на ходу разрывая какие-то бумаги. Она никогда не боялась ментов, у нее были свои связи и больше нас сюда не вызывали. Ей ничего за это не было.

Я успела убрать вещи, когда все проснулись. Я ожидала скандала, очередного взрыва недовольства, но его не было. Никто не врывался в мою комнату и за волосы не тащил меня к завтраку. Наверное, поэтому меня так тянуло к ноутбуку. Я знала, что это опасно, что в любой момент, когда мать дома, я могу серьезно пропалиться, но...

«Ок. Сегодня скину фотку. Как дела, малышка?»

Я ничего не ответила, я чувствовала себя дурой, полной идиоткой, краснеющей от одной только переписки с кем-то из взрослой темы. Это было вдвойне странно, так как я понимаю всю бессмысленность ситуации - между нами ничего не может быть. Что это неправильно и невозможно. Что это происходит только потому что мне дико скучно и страшно жить.

Я сходила в душ, потом спустилась к завтраку, но не увидела ни маму, ни отца. Мне захотелось поймать кого-то и спросить, где они, но это было чревато («Что ты всё вынюхиваешь здесь, овца тупорылая?!»), поэтому я молча оделась и вышла на улицу.

Утром еще холодно и зябко, сзади меня высится громада дома, я прошлась к гаражу и отметила отсутствие пары машин, значит, родители уехали. Удивительно просто. Почти вприпрыжку я вернулась в дом.

«Ты здесь?»

Я ответила: «Да».

Мы молчали, я не знала, что спросить, вернее, знала, конечно, у меня было полно вопросов, но я не хотела всё испортить. Я не хотела показаться тупой малолеткой.

«У тебя есть семья?» - я всё-таки решилась.

«Есть»

«И дети?»

Наверное, с детьми был уже перебор. Мне ничего не ответили, потом я услышала какой-то шум и отложила ноут. Вернулась моя мать, она была в странном расположении духа, велела мне одеться "поприличнее" и мы поехали на шоппинг. Не знаю, наверное, это было её единственным проявлением любви ко мне - таскать меня по сраным бутикам, хотя сама она не выглядела, как многие из ее круга. Она не сделала себе грудь, не увеличила губы и не отбелила волосы. В ней не было этих клише успешной жизни.

Мы провели в раздевалках часа четыре. Я послушно примеряла всё, что давала мне мать. И ей было плевать, нравится ли мне эта вещь, удобно ли мне в ней. Если я открывала рот, чтобы возразить, она быстро затыкала меня.

— Мне пое*ать, нравится тебе это или нет. Мы возьмем это. Точка.

Не помню, когда вернулись домой, я была выжата, как лимон, мне ничего не хотелось. Я ожила ближе к ночи, когда можно было без особого страха загрузить свой сайт. Она прислала фото, я открываю его в новой вкладке и вижу селфи матери в машине, на фоне всей этой дорогой кожи. Сначала я думаю, что это конец, что это прикол, что моя мать всё поняла и мне пи*дец.

Я молчу, и она пишет тут же: «Что, малышка, я слишком старая для тебя?))»

Мне хочется провалиться под землю.

«Это ты?»

«Да)»

«Ты очень красивая. Чем занимаешься?»

«Пью за твое здоровье»

Новая фотография, на этот раз, мамина рука с бокалом вина. Я знаю эти бокалы. Мне нужно время, в голове моей пустота. Я не понимаю. Я закрываю ноут, убираю его по всем правилам, спускаюсь вниз, в гостиную, вижу свою мать с телефоном, с вином. Мне хочется сдохнуть.

Она без интереса смотрит на меня.

— Хули тебе здесь надо?

— Я воды попить.

— Пей и вали.

Глава 4
И я действительно кое-как доползаю до кухни, открываю холодильник и присасываюсь к бутылке. Пью я, правда, не воду из артезианских впадин, а ледяной алкоголь. Я пью то, что пила вчера, я стала пить каждый день, и мне некого винить в этом. Когда вино попросилось обратно, я стала думать. Я стою у холодильника и обдумываю, что мне делать дальше, может, мне стоит сбежать в лес, где никто меня не найдет?

Я думала об этом на полном серьезе, но я не знала, что делать в лесу, когда наступит зима. Где и на что мне купить куртку, сколько вообще стоит зимняя одежда. Я кое-как заткнула бутылку пробкой и вышла из кухни. Чтобы пройти к себе, мне нужно пройти через мать. И я как-то не подумала о том, что будет, если она учует от меня запах алкоголя.

— Подойди, пожалуйста.

Пожалуйста? Она что, спятила? Я глотаю, потому что страшно, но подхожу.

— Что случилось?

— Агата, я знаю, что ты хочешь от меня, ты тянешься ко мне, пытаешься поладить со мной. Я ценю это. Но ты же понимаешь, что я тебя не люблю?

Я киваю и смотрю, как небрежно она играет с телефоном, который стоит немалых денег. Потом иду к себе, меня никто не останавливает, никто не дает мне затрещин и не пытается меня убить.

Первым делом я открываю окно в комнате, не включая свет, иду к кровати. Там, под подушкой, мой ноут, моя вторая жизнь и моя мама, которую я абсолютно не знала, и с которой я наконец-то познакомилась. От вина меня тошнит и клонит в сон, но мое сознание приказывает мне посмотреть входящие.

«А что ты делаешь, малышка?»

«Я тоже пью»

«Не рано тебе?) Может, встретимся, выпьем вместе?»

Да, конечно, поднимайся. Я зло усмехаюсь, я не знаю, откуда это во мне. Я не злой человек, правда.

«Я не могу»

Ответ пришел чуть раньше, чем через секунду.

«Что, мама не отпускает?)»

Я не знала, что на это ответить, поэтому ничего не написала. Если моя мать действительно не знает, с кем общается, я в беде. Если бы знала, она бы убила меня прямо сейчас.

Я закрыла наш диалог и полезла в контакт, искать страницу моей бывшей одноклассницы. Мне было противно. Мне было противно от себя, потому что я подсовываю моей маме девушку, мне было противно от мамы, которой нравятся девушки, а еще...

Я едва успела закрыть ноутбук и накинуть на него одеяло, когда в комнату заглянула мать.

— Что-то случилось?

— Нет.

О Боже, она что, улыбнулась? Моя мать умеет улыбаться?

Она как-то неохотно проверила мою комнату и вышла, ничего не разбив, после нее остался запах духов и какое-то довольство. Я не знаю, что с ней, но у нее явно хорошее настроение. Я открываю телефон, скачиваю туда VPN, одновременно чищу ноут и прячу его в бывшую школьную сумку. Всё это я делаю быстро и молча, как солдат, у которого точно не будет второго шанса.

Потом я падаю на подушки и дышу часто-часто, я знаю, что мне пришло сообщение, я знаю, что дальше - больше, но я вообще не представляю, что мне с этим всем "дальше" делать.

«Спишь?»

Я ответила: «Нет. А ты еще пьешь?»

«Типа того»

Ответы приходили быстро. Я не думала, что моя мать способна на диалоги, я не думала, что она вообще может проявлять интерес к чему-либо, кроме своего бизнеса. К живому существу, в смысле.

«Ты с семьей?»

«Я одна, детка. Не переживай»

Детка? Не переживай? Я шумно задыхаюсь в каком-то истерическом припадке, но-таки пишу какую-то глупость. Стираю, отправляю смайлик.

«Ты учишься?)»

«Ага»

«Мне нравится с тобой говорить»

«Да, мне тоже. Очень)»

Я больше не смеюсь, но мне еще смешно. У меня горят щеки, когда моя мать просит еще фото. Я отправляю еще, благо у моей бывшей одноклассницы их навалом.

«Красивая»

«Тебе нравятся такие?)»

«Мне нравишься ты»

Последнее я перечитала раз десять. Потом я вспомнила, как мама отстегала меня своим ремнем с металлической бляхой, предварительно унизительно повалив меня на пол. Это мало вязалось с "нравишься". Это вообще не вязалось с тем, как она ведет себя в интернете.

«Ты мне тоже» - я выдавливаю это и отправляю матери.

«Давай встретимся»

«Я не в городе. Вернусь через неделю»

Почему неделя? Почему через неделю? Я сжимаю голову в тисках рук, я надеюсь, что достаточно знаю свою мать, и неделя - это достаточный срок, чтобы она забыла или забила, или потеряла интерес.

«У тебя кто-то есть?»

«В смысле?»

«Ты с кем-то встречаешься?»

«Нет...»

В доме до дикости тихо. Я подхожу к окну, выглядываю наружу. Я вижу алеющую точку сигареты и экран мобилы матери. Она стоит на крыльце и курит. И переписывается со мной. Я смотрю на ее силуэт, на неё и мне хочется быстрей закончить этот сюр. Моей матери же хочется писать мне, чем она и занята. Строчит в телефоне, не переставая. Меня тошнит.

«Кто твои родители?»

О, хоть в этом я узнаю свою мать. Наконец-то, а то мне уже стало казаться, что я брежу. Я не помню, кто родители моей бывшей одноклассницы. Простые. Кто-то. Я нахожу и это фото, откуда-то с Египта, и отправляю матери. Я знаю, что она обосрет их моментально. Я осторожно выглядываю в окно и вижу, как подсветка выделяет из тьмы её кривую улыбку.

«Я не слишком моложе твоей мамы. Тебя это не смущает?»

Это - нет.

Очень скоро я поняла, что переписка влияет на маму, как погода на метеозависимых. Я поняла это, но мне были нужны доказательства. Мне нужно было знать, что будет, если не отвечать ей сутки, например. И я реально не заходила в сеть, не читала и не писала ей. На следующее утро мать прицепилась ко мне, просто так, ей что-то не понравилось, наверное, то, что я собралась поехать, погулять. После ее оплеухи я стараюсь встать на ноги и дойти до коридора, но мать быстро добирается до меня и больно толкает в спину. Я задеваю шкаф, стену и приземляюсь ей прямо под ноги. Я смотрю на нее и прошу остановиться. Она же улыбается и продолжает бить меня всем, что попадается ей под руку.

— Молодец, сука, просишь. Больно? Проси еще. Не будешь просить, буду пиз*ить тебя пока не подохнешь!

Ну, что же, наверное, эксперимент можно считать удачным.

Глава 5
В пятницу вечером бабушка с дедушкой привезли Дашку. Сами. Оказывается, моя мать просто забыла ее забрать. Они зашли в дом, мы немного поговорили и они уехали. Моя мать к ним так и не вышла, "мне", кстати, она тоже тогда не написала. Не знаю, чем она была так занята.

Я очень люблю свою бабушку, хоть и общаемся мы довольно редко. Был один случай, когда Дашка была мелкая, лет шесть ей было, она чем-то не угодила матери, вроде слишком громко смотрела телевизор, в общем, сделала что-то совсем незначительное, помню, как мать влетела в детскую, сорвала телевизор и запустила его в стену. Дашка тогда настолько испугалась, что описалась прямо в кресле.

Всё это происходило на моих глазах, я убежала из комнаты и позвонила бабушке. Наверное, я так сильно плакала, что вскоре она приехала, я вышла, и она забрала меня. Мне было лет тринадцать. Я сидела в машине, плакала и смотрела на окна моего дома, мне кажется, в одном из них я видела силуэт моей мамы. Она просто стояла и смотрела, как меня увозят. Тогда я уверовала, что бабушка - единственный человек, который не боится мою маму. Я почему-то думала, что только она сможет спасти и защитить меня и сестру.

Помню, как мы приехали в бабушкину квартиру, это был не очень хороший район с дурной экологией, но там, за всеми этими замками, я почувствовала себя в безопасности. Мы много говорили с бабушкой, она всегда была готова меня выслушать. Иногда такие мои рассказы доводили меня же до истерики, мне становилось жаль себя, сестру и папу, я кричала что-то сугубо нелепое, например, что хочу лишить маму родительских прав, что хочу, чтобы она умерла и отстала от нас. Бабушка только качала головой и говорила, что «так говорить нельзя, что это большой грех». А мне было плевать. Уже тогда я понимала, что обратного пути нет и не будет.

Я провела у бабушки недели две, я почти не выходила на улицу (не считая парочки вылазок в магазин за продуктами), у меня был страх, что меня выследит и похитит мать. Потом отвезет в лес и закопает. Помню, я часто сидела на подоконнике и пристально вглядывалась в окно, во двор, мне было важно знать, что меня никто не поджидает. Я могла сидеть так часами, потом меня вырубало там же. Не знаю, наверное, мои страхи как-то передались и бабушке - она была довольно напряжена, думаю, вся эта ситуация её напрягала, но она так и не обратилась в полицию по поводу моих побоев.

А ровно через две недели после моего отъезда объявилась мама. Просто позвонила по стационарному.

— Привет. Тебе не надоело?

— Привет, мам. Что?

— Ты прекрасно знаешь, что. Да, у нас с тобой полно проблем, но мы же можем жить ровно, не трогая друг друга. Мы же можем не прибегать к насилию для взаимопонимания.

— Наверное.

— Агата, возвращайся домой. Я пришлю водителя.

— Мам, я хочу остаться здесь, у бабушки с дедушкой.

— Понятно.

— Мам...

— Я же сказала, что будем жить мирно. Я не буду тебя... трогать.

Я молчала, потому что слышала, физически чувствовала, как она закипала.

— Считаешь меня пиз*аболом? Считаешь, что твоя мать тебе врет?! Считаешь меня опасной?! Я же, бля*ь, сказала, что не трону тебя. Хули ты меня выводишь?!

Тогда я положила трубку, а через несколько часов приехал водитель, и я вернулась в семью. Бабушка так ничего и не смогла сделать. Наверное, как и с моей сестрой.

Дашка ушла в свою комнату, я слышала, как она плачет за стенкой. Я еще немного пошаталась по комнате и достала телефон. Ни одного нового сообщения, тогда я написала ей сама.

«Привет. Как ты? Я соскучилась»

Прочитано было почти моментально. Я села прямо на пол, поджала под себя ноги и стала ждать ответ.

«Привет, малышка. Голова раскалывается»

«Таблетку?»

«))) не поможет»

«Как жаль, я бы хотела тебя утешить сейчас»

«Хочешь меня гладить?»

Пауза.

«Хочу»

Это было полной дичью - утешать или гладить свою маму в таком контексте, но во мне было слишком много радости от того, что ей плохо сейчас, что ей ничего не помогает, что она способна испытывать боль и страдать.

Я закрыла диалог и прислушалась - в комнате сестры воцарилась тишина, я знаю, что это такое, я знаю, что она испытывает сейчас, потому что я уже пережила подобное. Мне было жаль сестру, но мы не могли помочь друг другу.

Она бы не поняла всего этого, всех этих переписок.

Я тоже не понимаю себя. Я не знаю, как это расхлебывать в дальнейшем, когда моей маме захочется чего-то большего. Несколько раз она предлагала мне созвон, хотела меня услышать, но я всячески отнекивалась, говорила, что не могу говорить, что меня запалят родители. Тогда она высылала мне тонну смеющихся скобок. Думаю, ей нравилась всё это - запреты, очевидная разница в возрасте, иначе бы она во всем этом не участвовала. Не соглашалась бы на такие условия.

Я не знаю почему, но эта переписка успокаивает её, радует и, самое главное, отвлекает от меня. Она не бьет меня, не трогает, если я пишу ей, а она мне отвечает. Но чем ближе наша фантомная встреча, тем больше я волнуюсь, я не знаю, что мне соврать ей и не утратить её интерес.

Мне повезло через пару дней - каким-то чудом удалось узнать, что моя мать сваливает в Париж на какую-то конференцию. Об этом не могла знать девушка с лицом моей одноклассницы, но об этом знала я. Я немного пофантазировала, прикинула и перенесла свое "возвращение в город". Ничего подозрительного, просто "родители сдали билеты и мы вернемся на пару дней позже". Моя мать реально расстроилась, сказала, что "тогда сможем встретиться только через неделю, потому что мне срочно нужно уехать". Я была очень рада, я буквально скакала до потолка, потому что выторговала себе еще неделю.

Глава 6
Я очень старалась не пропалиться с этими своими переписками, с вечным держанием телефона в руках. В принципе, у меня это получалось - мать не видела, что я кому-то пишу, я же старалась не показывать виду, что знаю, что она предпочитает девочек. Я старалась вести себя нейтрально и ждала, когда она свалит в Париж. Сама же она не задирала меня, могла послать матом, но на этом всё. До её отъезда произошли лишь два инцидента, когда она завелась: я разбила чашку (случайно) и моя младшая сестра наглоталась ЛСД.

Из-за второго инцидента мать чуть не отменила поездку. Нет, ей было посрать на сестру, думаю, она даже расстроилась, когда врачи сообщили нам о том, что сестра будет жить. Почти уверена, что мать уже приглядывала ей место на кладбище, я же для себя поняла, что сестра может стать серьезной помехой в нашем с мамой "общении". Этот её возраст, максимализм, желание показухи и жалости. Нет, мне было жаль сестру, правда, но во мне сидела досада, я не могла вложить ей в голову одну простую мысль - хватит стараться, всем плевать на нас.

Между тем, наше общение с мамой стало более глубоким. Нет, она не просила у меня фотку моих трусиков и не пыталась заняться со мной сексом в онлайне. Но она была довольно откровенна со мной, она была расслаблена, лишь изредка показывала свой тяжелый характер и свою силу. Думаю, это многих бы привлекло в ней, не только меня. Конечно, хорошо быть по ту сторону клетки, когда тигр дружит с тобой, а не пытается тебя сожрать.

Я узнала много нового о своей матери, в принципе, как и она могла бы узнать обо мне, если бы догадывалась, с кем общается.

«Ты дома?»

«Я работаю, детка»

Она никогда "мне" не врала, предпочитая не говорить совсем, я же изворачивалась ужом, подсовывала ей ту правду, которая была мне нужна. Я не помню, когда наступил тот день, когда пришло осознание, что я получаю удовольствие от своей игры. Нонсенс. Я получаю кайф от того, что я всё знаю, а она нет; что морально я "имею" свою мать, что она ласково меня называет, и что она зависит от меня хотя бы так. Я так далеко зашла в этом во всем, что потеряла из виду безопасный берег. И теперь я не знаю, куда мне плыть и стоит ли доверять этому течению.

Наступил полдень, было жарко, но комфортно, во всем доме были открыты окна, и я знала, что моя мать собирается в поездку. Я сидела на подоконнике, свесив ноги вниз. По легенде, сейчас я где-то купаюсь вместе со своими лохами-родителями. То, что они лохи, моя мать не раз подчеркивала в переписке, я лишь ставила смущенный смайлик "blush" в ответ. Ей это нравилось, я знаю.

«Какой секс тебе нравится?»

Я озадаченно посмотрела на тротуарную плитку под окнами. Я не собиралась прыгать и превращать себя в шницель, но мамин вопрос озадачил меня. Нет, периодически мы касались темы секса, это неизбежно, учитывая романтизм нашего общения и неприкрытый интерес, но так далеко она еще не заходила. Я сидела на подоконнике, смотрела вниз, на импровизированную мамину пепельницу, потом я перевела взгляд на ее мощную машину, пытаясь представить, какой секс может понравиться моей психованной матери.

«Мне нравится, когда со мной грубо»

Я закрыла диалог и положила телефон рядом с собой. Как раз в это время моя мать спустилась с крыльца и вальяжно подошла к машине. На ней были рваные джинсы и футболка, в руках телефон. Вот к ней подходит Дашка, она просит деньги, а получает подзатыльник. Я смотрю на свою мать, щурюсь и думаю, какая же она все-таки сука.

«Грубо? Интересно»

Я нахмурилась. Конечно, я ожидала иного и, разумеется, мой ответ должен был совпадать с ее интересами. Я не стала ничего писать, не стала отвечать ей, а ночью моя мать улетела в Париж, предварительно скинув "мне" фотку с фирменной коробочкой Cartier.

«Решила зайти, купить моей девочке подарок»

Если бы не рука матери на заднем фоне, я бы подумала, что это бред. Нет, моя мать умеет покупать вещи и куда дороже, нежели подобные цацки, она всегда всё покупает, но сам факт - подарок?.. Отчего-то мне стало дико жарко, я буквально задохнулась от притока крови к лицу. Я встала с кровати, прошла в свою ванную комнату, врубила ледяную воду и сунула голову под струю. Ответ я писала, сидя на кровати с дрожащей челюстью. Моя мать терпеливо ждала.

«Вау! Это что, мне?!»

Я очень старалась и, видимо, вышло достаточно правдоподобно. Моей маме понравилось. Мне пришлось продолжить.

«Ты сказала "моей"?» - это еще один момент, который почему-то волновал меня до крайности.

«Ты против?»

Без скобок, без смайлов. Я попыталась представить сейчас мать - ничего хорошего не вышло.

«Нет»

«Вот видишь)»

— Да-а...

Мне физически захотелось с кем-то поделиться, рассказать всё это, чтобы мне вправили мозги обратно, но я прекрасно понимала, что у меня нет таких друзей. У меня вообще их нет. Вместе этого я зашла в контакт и стала лениво разглядывать фотки своей бывшей одноклассницы. Я пыталась понять, что так понравилось моей матери? Внешность? Смешно, вокруг нее много женщин, куда более красивых. Тогда что? Я не понимала. И от этого еще больше загоняла себя. Я пожелала маме спокойной ночи, чуть не налажав, и не отправив ей это от своего своего настоящего имени. Она ответила: «Целую», и мы попрощались до завтра.

Глава 7
Утро началось не с кофе. Я проснулась от громкого мата моей матери, она орала где-то в доме, отчего мне с перепугу показалось, что она изменила своим планам и вернулась. Я вскочила, как псих, начала рыскать в поисках телефона, но буквально через минуту всё прояснилось, и я немного успокоилась.

Оказалось, изменил мой отец, и теперь они с мамой ошалело орали друг на друга в скайпе. Я прислушивалась к ним минуту, потом мне надоело и я постаралась уснуть.

Мне было жаль своего отца, теперь, после того, что я знаю о своей матери, о её предпочтениях, о её нежности к девочкам, их брак казался мне еще более иллюзорным. Не думаю, что у них был секс. Не думаю, что они открывались друг другу, и даже то, что мой отец решился на близость с другой женщиной, прекрасно понимая, что моя мать всё равно узнает - это тоже своего рода подвиг.

Я переворачиваюсь на другой бок и слышу, как со стен падают вещи, как отец собирает их. Наверное, он хочет уйти. А если он уйдет, моя мать вернется раньше? Является ли это весомым поводом для ее возвращения? Это, эти мои мысли были безумием, фарсом. Мне же, по сути, плевать на измену отца, мне пофигу, кого он трахает, я просто не хочу, чтобы приезжала моя мама. Я не хочу оставаться с ней и сестрой наедине.

Когда меня окончательно доконали эти мысли, я проснулась, протерла одеялом заляпанный экран телефона и загрузила личные сообщения. Тишина. Она даже не в онлайне. Тем не менее, я пожелала маме "доброго утра", потом подумала и дописала что-то нежное, какую-то романтичную муть. Не знаю, чего именно я хотела этим добиться, я отправила сообщение и пошла на завтрак.

В доме стоял кавардак, повсюду были разбросаны вещи, мой отец готовил свое отступление и делал это с размахом. Я осторожно переступала через всё это, через эти кучи шмотья, так, будто переступаю через собственного отца. Я всё равно люблю его и буду любить, он же мой отец, он не сделал мне и сестре ничего плохого, просто я его не уважаю. Так же, как и я, вдоль стен жался обслуживающий персонал, я читала в их лицах любопытство и страх, как и я, они не знали, чем всё это кончится. Я поела, потом вернулась в свою комнату.

Я сидела, красилась, слушала музыку, когда ко мне зашла моя сестра. Она выглядела плохо, она была вся серая, нездоровая и у нее были каких-то пугающих размеров синяки под глазами. Ей нужны были деньги, думаю, на наркотики, ей нужно было убивать себя и она очень быстро стала делать это с маниакальной самоотдачей.

В отличие от своей малолетней сестры, я так и не рискнула выйти из дома. Сначала эти крики, потом папины сборы, я была уверена, что я у мамы на очереди. Я бестолково слонялась по дому, не зная, чем себя занять, я много думала, потом зашла в комнату сестры. Здесь ничего не изменилось, кроме запаха, мне показалось, что тут поселился запах смерти. Я открыла окно и подошла к письменному столу, здесь показательно лежал телефон сестры (я знаю, что у нее был и второй, о котором мама "не знала"). Я взяла его в руки и залезла в смс.

«Мама, можно погулять немного? Я написала контрольную. Обещаю, что недолго»

«Да? А что с прошлой контрольной? Ты же ее завалила. Ты что, тупорылая? Думала, что я не узнаю? Или ради такого мне придется идти в твою долбаную школу и разбираться при всех?! Тогда будь готова получить пиз*юлей там»

Я фотографирую их переписку и как-то на автомате вспоминаю разговоры десятилетней давности:

— Мам, зачем ты на меня орешь? Ты же видишь, что я сижу и делаю сейчас домашку. И все проблемы в школе я уже решила, учительница меня поняла, она мне помогает. Она тебе разве не сказала?

— Идиотка тупая, пять баллов тебе за находчивость. Думаешь меня на*бать? Да я тебе башку снесу за это, поняла меня? А училка твоя конченая дура, раз поддерживает тебя и твое вранье. Так ей и передай.

Ничего не меняется, я кладу на место телефон сестры и залезаю уже в другие переписки, "наши". Я вижу новое сообщение, вижу её новое фото и её «доброе утро, моя девочка». У меня дикое желание сломать ей все кости, сломать её, чтобы показать, как больно мне, и что вообще она со мной сделала. Вместо этого я пишу ей, что она очень красивая, что Париж - это город мечты, и что я дико скучаю. Мне легко дается эта ложь.

В доме воцарилась тишина. Мама с папой больше не орали друг на друга, по крайней мере, я ничего не слышала. Почему-то мне казалось, что всё еще может обойтись, что моя мама может его остановить, и что всё как-то само наладится. Сейчас я понимаю, насколько глупо было так думать. Мой отец съехал тем же вечером, сказал мне, что больше так не может, что он снял квартиру, и что мама в курсе. Я слушала это всё, кивала, пока грузчики таскали его вещи в машину. Наверное, он хотел, чтобы я что-то сказала ему, что-то ободряющее, например, что я не злюсь на него, но я молчала, мне нечего было ему сказать.

Ужинать я собиралась уже в одиночестве, моя сестра не пришла (она до сих пор где-то шляется), отец уехал, но, самое главное, моя мать не собиралась из-за такой мелочи срываться и ехать домой. Я без опаски сажусь на место матери за столом, достаю телефон и кладу его рядом с собой.

«Я хочу тебя сейчас, малышка. Грубо, как тебе нравится. Мне тоже так нравится, девочка моя»

Кусок брокколи встает у меня в горле, я начинаю кашлять, мне кажется, я сейчас потеряю свои легкие и найду их на своей тарелке. Я дышу, смотрю на экран, на это сообщение и не знаю, что мне ответить. Что вообще отвечают в таких случаях? Я пишу «хорошо», но тут же стираю. «Ладно» постигает та же участь.

«Ммм, ты меня заводишь...»

Отправляю. Мне кажется это даже хуже, чем «хорошо». Меня тошнит, я оставляю еду, беру телефон и иду в уборную.

Глава 8
«Хочу заводить тебя лично, девочка моя)»

Я молчу. Я только-только избавилась от вкуса брокколи во рту.

«Я хочу в тебя, сладкая. Ты же хочешь этого?»

«Хочу»

«Скажи по-другому. Порадуй меня)»

«Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты меня трахнула»

Всё, больше не могу. Я смотрю, как приходит её «Скоро)», блею ей в ответ и прошу написать мне что-то нежное. Потом встаю, собираюсь, беру "старую" мамину машину и еду в центр города. У меня болит горло, раскалывается голова, я хочу облегчения, вместо этого получаю селфи моей томно улыбающейся матери. Пи*дец. Я закрываю диалог и возвращаюсь к дороге.

В машине до сих пор пахнет мамой, здесь остались её вещи, какие-то бумаги, чеки. Я борюсь с диким желанием разбить машину в хлам и разбиться самой. Если бы я не считала свою смерть напрасной жертвой, я бы так и сделала. Я еду по старому центру, еду мимо огней, магазинов и баров, пока мой телефон разрывается от личных.

«Где моя девочка?»

В жопе твоя девочка.

«В центре. Гуляю)»

«Гуляешь. Одна что ли?»

«Ну да.»

Я ожидаю взрыва, потому что знаю, что это неизбежно. Я чувствую, как моя мать злится и меня забавляет это. Потому что сейчас я - это не я, а какая-то левая тёлка, которую она хочет, и мне можно кайфовать от её бессилия.

«Мм. Детка, я против, чтобы ты шлялась где-то. Ок? Приеду, покатаю тебя. Договорились?»

Против? Покатаю? Договорились? Я чуть не снесла столбик, мне больше не было кайфово, мне очень хотелось орать и биться головой о приборную панель. Мама, ты ли это? Давно ли ты стала такой заботливой? Или тебе обязательно трахать того, к кому ты готова хорошо относиться?

Я успела вернуться домой, когда мне позвонила мать.

— Агата, где твоя сестра?

— Привет. Понятия не имею.

— Агата.

— Да что? Где-то. Я ей не нянька.

— Бля*ь, ты совсем там о*уела, как я посмотрю.

— Мам... не кричи, пожалуйста.

— Рот закрой, сучка малолетняя! Завтра встретишь меня в аэропорту. Поняла? И не смей прое*ать, раззява.

— Завтра?

— Завтра-завтра. О*уеть ты рада. Не слышу радости в голосе. Ничего, приеду всем, бля*ь, устрою. Готовьтесь.

Она бросила трубку, а я так и продолжала тупо стоять и смотреть на стену прямо передо мной. Почему завтра? Я открыла входящие, но там ничего, пусто. Кажется, у меня жар, я физически чувствую, как горит моё лицо, ресницы, мне хочется как-то дожить свою жизнь нормально.

— Блин. Что делать-то?

— Ты с кем там?

В комнату заглянула сестра. Белая, как смерть.

— Даш, ты дома? Я тебя не видела.

— Только пришла. Мама звонила?

— Ага.

— И что?

— Завтра прилетает. Про тебя спрашивала.

Дашку как ветром сдуло. Я звоню отцу, объясняю ему всё, говорю, что мать убьет младшую за наркотики и прошу забрать сестру прямо сейчас. Кажется, он понял, либо ему тупо стало стыдно. Он приехал, как и обещал, они погрузились в машину и уехали.

«Детка моя спит?»

«Нет)»

«Ты дома?»

«Да) в кровати»

«В кровати моя девочка) знаешь, что я сейчас хочу?)»

«Что ты хочешь?)»

«Хочу кончить»

«Эм) "blush" так скоро же)»

«Сейчас, детка»

Я понимаю, что она хочет. Я открываю гугл, ищу порно рассказы и копирую предложения, у нас получается что-то отдаленно похожее на вирт-секс. Мама ответила: «Хорошая девочка», наверное, она кончила.

«Тебе было хорошо?» - я.

«Да»

Я прочитала и молча легла спать. Я приказала себе не думать, потому что знала, что скоро всё будет кончено.

...Рейс задерживали из-за плохой погоды, это плохо, моя мать от такого обычно сильно не в духе. Я же торчу здесь часов шесть. За это время я успела купить левую симку, очистить историю браузера и приобрести какие-то жутко дорогие духи.

— Агата. Бля*ь. Что это?

Мама всё-таки прилетела. Я встретила её, мы сели в машину (она за руль) и я протянула ей пакет.

— Это подарок, мам.

— Ясно. Где твоя сестра?

— У отца.

— Так и знала, бля*ь. Нашли, ебать, заступника.

Я неотрывно смотрела на дорогу, я очень старалась не смотреть на мать, на её расслабленную, жилистую руку на руле, на её кривящееся лицо и на телефон, который она небрежно вертела в пальцах. Разумеется, подарок был забыт тут же. Мама вела свою машину, не переставая поносить мою сестру и отца, я же очень хотела, чтобы она ничего не поняла, чтобы она ни о чем не догадалась.

— Приехали.

Я почти сразу пошла к себе, я знала, что ждет меня во входящих («я в городе, давай встретимся»), я прочитала это, закрыла и решила, что на этом стоит закончить. Сообщения приходили каждый день. Я читала их, но не знала, что отвечать на «детка, неужели ты динамишь меня?» и «зря ты так». Однажды она написала, что «не стоит со мной играть», и тогда я осознала, что моё дело - полная дрянь.

Глава 9
Как ни странно, но после возвращения матери, у меня появилось больше свободы, меня не трогали, не били, не уничтожали, и все мои страхи "что будет, если она узнает" жили исключительно в моей голове. Возможно, причина этому - постоянное мамино отсутствие, ее все время не было дома, она приезжала только посреди ночи, и, такое ощущение, что только ради возможности бухнуть в гостиной. Я не узнавала свою мать, и мне очень хотелось верить в её мнимые проблемы с бизнесом.

Я даже расслабилась немного, она больше не писала мне в личные, я же жалела, что нельзя самостоятельно удалить этот долбаный профиль.

Из-за некой свободы, я стала чаще проводить время на улице, я гуляла по городу, по паркам. В этом меня никто не контролировал, мать будто утратила ко мне интерес. У меня даже появились возможности и силы для самоанализа, я могла начать жить, как полноценная девушка, но инстинкт самосохранения будто орал мне: «Агата, еще рано».

Пару раз я навестила свою сестру, отца, мы поболтали немного, и я поняла, что Дашке действительно лучше. Мы не затрагивали тему наркотиков напрямую, почему вообще так вышло, ей же нет и пятнадцати, откуда она их брала и так далее. Я сама видела в этом вину нашей матери, и я не удивлюсь, если наркотики она нашла у нее. Не знаю, мне эта мысль не кажется какой-то кощунственной.

Отец предложил остаться и мне, правда, как-то вяло, наверное, боялся, что я соглашусь, но я, естественно, отказалась и в который раз вернулась домой. Моя мать была дома, странно, ведь еще только день. Она сидела в гостиной и повторяла свой ночной ритуал по употреблению алкоголя.

— Агата.

Я подхожу, вижу её стеклянный взгляд, лицо без всякого выражения и отчего-то думаю, что маме плохо. Не физически, а морально. И это почему-то не делает меня счастливой.

— Где мои таблетки? Голова, е*ать, лопается.

— Я не знаю, мам. Я их не видела.

— Не видела, значит, проваливай отсюда. Стоит, бл*дь, треплется. Ноги в руки и проваливай!

— Мам, почему ты опять орешь на меня?

— А ты другой тон и не понимаешь! С вами ведь только так нужно, как с собаками. Только тогда вы затыкаетесь и понимаете. К сожалению.

— Мам, давай я найду их.

— Так хули ты ждешь?! Стоишь, бля*ь, пи*дишь мне тут.

— Я разговариваю.

— Нет, бля*ь. Ты пиз*ишь.

— Мам, не матерись пожалуйста. Ты всегда материшься.

— Еб*ть. Сходи за забор и сдохни там. Мозги мне только не делай.

— Не пойду.

— Я тебя сейчас из дома выкину, тварь неблагодарная.

— Не надо меня выкидывать.

— Тогда пошла отсюда!

Я выхожу из комнаты, из дома и еду в аптеку, маме за таблетками. Те наверняка сожрала Дашка. Я не понимаю, что происходит у меня в голове, мне кажется, я схожу с ума. Вечером моя мама снова свалила, не знаю, когда она приехала, наверное, я уже спала.

Следующие несколько дней я тщательно готовилась к самому худшему, например, к собственному побегу. Сняла деньги, но не все, так как знала, что мои карты у мамы на особом контроле; купила еще один телефон, перенесла туда всё, а со старого всё удалила, даже VPN, чтобы мама ничего не заподозрила. Не знаю, возможно это и совпадение, но в эти же дни ко мне подошла моя мать и потребовала мой паспорт со словами: «Дашкин тоже мне привезешь». Это было фиаско, побегу не суждено было быть, потому что я не представляю, как можно бегать без документов.

Я не знаю, что мне делать. А когда не знаешь и тупишь, то просто продолжаешь жить, как раньше, тупо делать всё на автомате. Наступил вечер, я сходила в ванную, помыла голову. Черт меня дернул залезть в контакт (с нового телефона), я нашла бывшую одноклассницу и сначала не поняла, в чем дело. Фотка на аватарке с черной ленточкой, сплошным текстом "соболезнуем" и "в наших сердцах навсегда". Сначала я думаю, что это рак или менингит, я не понимаю, отчего еще можно умереть в таком возрасте так быстро, потом я загружаю тот сайт и захожу во входящие. Три новых.

«Зря»

«И всё же это были не твои фото. Жаль»

«Я же предупреждала тебя, что не надо со мной играть. Не подумала о последствиях?»

Она совсем что ли?

Я осоловело листаю бесконечные открытки с голубями и молитвами, слова скорби и поддержки. Я не могу найти причину смерти, но нахожу группу памяти. Там тоже самое, но в геометрической прогрессии. Руки сами тянутся написать и спросить, что произошло, но мозг сигнализирует мне об опасности, о том, что это слишком палевно. Я закрываю всё. Я не верю, что это сделала моя мать. Я в этом не виновата.

Глава 10
Всему есть свой предел. Мой наступил вчера, под все эти траурные аккомпанементы, соболезнования, под похороны в контакте. Я была на грани нервного срыва, у меня тряслись руки, тряслась челюсть. Мне нужно было знать только одно - как умерла моя бывшая одноклассница. Только это стало важным.

Я чисто физически не желала спать, есть, находиться под одной крышей с убийцей и думать, что на самом деле это я убила её своими тупыми играми. Всё зашло слишком далеко, я не видела иного выхода, кроме как взять и узнать всё прямо сейчас. Я наплевала на всю свою мнимую безопасность: написала своему бывшему однокласснику, кинула ему ссылку на страницу и спросила, что случилось. Честно говоря, он о*уел.

Он ничего не знал, получается, и я продолжала жить в неведении. И это было очень жестко, потому что я больше не могла притворяться, хватит, у меня и так под боком живет форменный псих в роли моей родной мамочки. Убежать я не могла тоже, потому что это было бы слишком палевно, мама бы сразу все поняла, нашла меня и убила.

Мне было очень страшно. Мне нужна была психологическая помощь всё это пережить, и у меня были деньги на эту помощь, но никто (мать) не собирался выпускать меня из домашней "клетки". Не знаю, правда, зачем, я ведь не под подозрением. Наверное, меня держали рядом просто на всякий случай.

В субботу я не выдержала и написала еще паре моих бывших одноклассников, которые меня еле вспомнили. Они тоже ничего не слышали про смерть, они никому не писали о соболезнованиях и не были ни на чьих похоронах. Тогда я сама залезла к ней страницу, стала смотреть внимательно и обнаружила кучу левых ботов с пожеланиями "мягких облачков", фотошопную ленточку и прочую ересь. При этом, там не было ни одного сообщения от тех, кого я знаю. Через пару дней её страницу заблокировали, а я открыла наши с мамой диалоги.

«Она жива, да? Что за прикол?»

«Какие люди)»

«Ответь!»

«Вай) детка, полегче) неужели ты всерьез подумала, что я замочу ту девчонку?)»

Я молчу.

«Нет, ты того не стоишь. Ты со мной поиграла, я немного поиграла с тобой. Это была ерунда, репетиция. Жди всё в реале»

«Не пугай меня»

Она ничего на это не ответила, но это было возвращение к нашим диалогам и ежедневному общению. Я чувствую это и знаю. Как и то, что моя мать сейчас сидит внизу, потягивает свой алкоголь и, наверное, круто развлекается, раздумывая, как лучше убить ту, кто посмел её поиметь.

Хорошо, что она до сих пор ничего не знает.

Я оставляю телефон в комнате, спускаюсь вниз, прохожу мимо матери и иду на кухню. Моё лицо пылает, мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь землю. Я кое-как прячу бутылку вина себе под футболку, закрываю себя руками и иду обратно в комнату. Мать не замечает меня, смотрит, как на пустое место. Либо мне так кажется.

Вечером она поднимется ко мне, ни разу не трезвая, и разнесет мою комнату в хлам. Она будет кидать мои вещи в стену, орать, что я «тупая потаскуха», что я «сгнию здесь», что наше поколение «это поколение безмозглых тварей и лживых шлюх» и «нас надо давить, не жалея». Потом она найдет полупустую бутылку вина и будет бить меня ею, пока не устанет.

И вот я лежу на кровати и думаю, что всё это надо заканчивать по-другому. Я не смогу одолеть свою мать, она сильная, хитрая и изворотливая. А я тупая и слабая. Мне больно переворачиваться, шевелиться и дышать. Мне давно уже больно жить, но я знаю, что дальше будет только хуже. Я думаю о суициде, но знаю, что мне будет очень страшно убивать саму себя, что я не хочу причинять себе боль.

В комнату заходит мать, видимо, она немного протрезвела и решила проверить, жива ли я вообще после ее побоев. Мама видит меня, садится ко мне на кровать и начинает медленно гладить меня по голове, по волосам. Я начинаю плакать от страха, мне страшно, что вот сейчас всё и произойдет: она запустит руку под подушку, достанет другой мой телефон, откроет браузер и обо всем догадается.

— Не реви. Хватит. Ты же знаешь, что я этого не хотела. Ты сама меня вывела. Агата! Бля*ь, я же сказала тебе, не реви!

Она не лезет под подушку, вместо этого, как фокусник, достает знакомую мне по фоткам коробку Cartier, открывает, вынимает оттуда цепочку и одевает её мне на шею.

— Это подарок тебе, Агата. Не плачь. Видишь, я умею о тебе заботиться.

Правильно, чего добру пропадать.

Я стараюсь улыбаться, у меня жжет кожу от маминых прикосновений. От боли. От близости смерти - своей и чужой. От всей этой ситуации. Жаль, мама этого не понимает и никогда не поймет.

— Агата, если ты хочешь выпить, алкоголь внизу. Не надо что-то прятать от меня, меня это злит. В следующий раз просто попроси меня. Хорошо?

— Спасибо, мам, я не хочу.

Она кивает как-то неопределенно и уходит. Я же жду час, два, потом достаю телефон и пишу: «Я хочу тебя».

Было прочитано почти сразу.

«Неужели) боишься меня и хочешь?»

«Да»

«Извини, детка»

Глава 11
Постепенно наше с мамой проживание в доме стало чисто утилитарным, как проституция: она приезжала откуда-то ночью, спала со мной под одной крышей, бухала, кидала мне деньги и уезжала снова. В таком "ритме" я прожила еще неделю. Так уж серьезно, до крови, мама меня больше не била. Видимо, из-за того, что на мне еще не сошли прошлые синяки. Либо ей было противно дотрагиваться до меня. Не знаю, трудно читать мысли психопата.

За всё это время она писала мне от силы раз пять. И все её сообщения были примерно одинакового содержания: «Детка, ты там еще не сдохла? Может, зря я тебя ищу, и ты сама справишься». Сначала я отвечала ей по-разному, просила оставить меня в покое, потом забила. Это бесполезно.

Ничего не изменилось и на день рождения моей сестры. Моя мать решила не скромничать, не отмечать дома, а снять весь ресторан, наверное, в ней еще жила уверенность, что Дашка вернется под её контроль. Это был пир во время чумы. У моей матери не было друзей, ей толком некого было приглашать, только коллег и деловых партнеров, которых она и за людей-то не считала. Приглашать же приятелей моей сестре запрещалось. Бабушка с дедушкой были тоже в стоп-листе.

Это было очень тупо, сидеть там, среди всей этой роскоши, вчетвером. Это смущало всех, кроме моей матери (она бухала шампанское) и моей сестры, так как та была обдолбана какими-то наркотиками и постоянно смеялась. Моему отцу же, кажется, вообще было тупо плевать на всё, он включил интеллигента и проглатывал все мамины тупые расистские шуточки, все её подколы по поводу его измен. Я не могу спасти всех. Я извинилась, встала из-за стола и начала вызывать такси.

— Села на место. Тебя никто не отпускал.

— Мам, пожалуйста, хватит. Это цирк. Над нами люди смеются.

— Да? Кто?

Моя мать издевается, она вызывающе разваливается на стуле, достает пачку сигарет и начинает курить прямо в зале. На нас смотрят официанты, но не рискуют подходить.

— Не вижу.

— Мам, здесь запрещено курить.

— Ты мне что ли запрещаешь?

— Мам...

— Бля*ь. Закрыла рот и села. Отмечаем. Какого *уя ты снова всё портишь?!

— Мам, я не порчу, просто хочу домой.

Моя мать допивает шампанское и встаёт.

— Ты меня зае*ала, сучка. Выбирай, где мне тебя пиз*ить - здесь, при всех, или выйдем.

— Мам, не надо меня бить.

— Место, бля*ь!

Все отводят глаза, я же сажусь и смотрю на мать.

— Хули ты на меня вылупилась?

— Как собака, жду твоих дальнейших приказов, что мне еще делать.

— Умница. Всегда так надо.

Её глаза смеются, наверное, вся эта дрессировка её очень забавляет. Мы продолжаем вечер, выносят торт. Я смотрю на мать и пытаюсь представить её в отношениях, какая она в сексе, в жизни. Что она может дать партнеру, кроме боли? Деньги? Любовь, наверное, точно нет.

Мать постоянно ловит мой взгляд, ей кажется это какой-то игрой, моим послушанием и готовностью скакать на задних лапах, она подмигивает мне, она уже пьяна. Потом она достает свой телефон, я вижу знакомый сайт, вижу, как она открывает сообщения и что-то пишет. Я с трудом сдерживаю себя от тех же действий. Просто сижу и смотрю, как на её лице появляется улыбка.

Всё свое насилие ты возишь с собой, никакие интерьеры и смена обстановки здесь не помогут. Этот день рождения не стал исключением. Отец с Дашкой уехали, предварительно выслушав подкол от мамы по поводу счета.

Мы остались с ней вдвоем.

— Мам, я вызову такси.

— На *уя? Я тебя сама отвезу.

Она снова курит, на этот раз откинув голову и пуская дым в потолок. Я задыхаюсь от его тяжелого, сладкого запаха.

— Мам, ты выпила. Тебе нельзя за руль.

— Сучка. И почему тебе всегда надо со мной спорить?

Моя мать отрывается от сигареты и смотрит прямо на меня. В её глазах нет ничего, кроме опьянения.

— Ты еще не поняла, что мне можно всё? Когда ты, блядь, это поймёшь?

— Я поняла.

Спорить с ней сейчас бесполезно. Мы вместе выходим из ресторана, садимся в её машину. Я еще не успела пристегнуться, как моя мать выжала газ. То, что мы никого не сбили - это чудо. Мама видела мой испуг, она слышала мои просьбы вести машину потише, вместо этого она решила покатать меня по ночному городу.

Слава богу, нас остановили сотрудники ГИБДД. Маму попросили показать документы, она показала, потом её попросили выйти из машины, на что она смачно послала их матом со словами: «Ты что, кретин, номера не видишь?». Один звонок какому-то Петру Игоревичу, и от нас отстали. Мне было дико стыдно за свою мать. Она же не торопилась уезжать, сидела, расслабленно курила, потом достала свой телефон, открыла галерею и сунула мне под нос фото моей бывшей одноклассницы.

— Ты её знаешь?

— Нет.

— Да? Правду, бля*ь, мне говори.

— Мам, я её не знаю.

— Дай мне свой телефон.

Глава 12
Я протягиваю ей свой телефон, у меня дрожат руки, мне физически плохо, но у меня хватает сил и наглости спросить: «Мам, что случилось?». Моя мать не собирается мне отвечать, она молча берет мой телефон, залезает в браузер, в историю, в контакт, смотрит всех моих друзей. Она делает это спокойно, даже лениво, гоняя во рту жвачку, но я чувствую ее волнение на каком-то физиологическом уровне.

Мой телефон девственно чист и быстро становится ей неинтересен. Только я почему-то не могу расслабиться, я напряженно смотрю на свою маму, на то, как она без эмоций ведет машину, гонит её по ночным улицам к дому.

— Мам.

— Что надо?

— Что случилось? Кто это?

— *уй в пальто. Тебя не касается.

— Ясно.

— Мне, например, ни*уя не ясно. Поэтому я еще не закончила с тобой. Покажешь мне свой ноут и будешь свободна.

Я молча киваю, потому что не хочу вызывать у неё никаких лишних эмоций и подозрений.

Мы приехали домой, мама кое-как припарковалась и поднялась ко мне в комнату. Я тащилась за ней, как побитая собака. Она проверила мой ноут (естественно, ничего не нашла), пошаталась по моей комнате, будто о чем-то раздумывая, потом вышла.

Я смогла выдохнуть примерно через месяц. Я больше не залезала в нашу переписку, не заходила на тот сайт, я успокоилась тем, что больше не нахожусь под подозрением, что у меня никто ничего не ищет. Я была уверена, что это мой шанс начать всё заново, начать жить без глупостей. Да, моя мать не стала лучше ко мне относиться, но я научилась как-то забивать и думать о хорошем. Я реально думала, что всё это закончилось. Всё было хорошо, а девятого сентября умер мой дедушка.

Его смерть стала полной неожиданностью для нашей семьи, большим горем, и это почему-то сплотило нас. Отец с Дашкой всё чаще стали приезжать домой, оставались на ночь, бабушка тоже. Ей было очень плохо, хуже всех, мне так хотелось её как-то утешить, поддержать, мы много времени проводили вместе, много всего делали, чтобы хоть как-то отвлечься. Казалось, только моей матери было абсолютно плевать на смерть дедушки. Она терпела людей в своем доме и принимала участие только в поминках, когда надо было выпить.

И вот в один из таких дней мы с бабушкой сидим в Дашкиной комнате, перебираем фото для коллажа, папа с сестрой поехали в магазин, за продуктами. Всё было хорошо, ничего не предвещало. Тут из своей комнаты я слышу мамин голос, по её интонациям и мату я понимаю, что произошло - она устроила шмон и нашла мой второй телефон. Я быстро вскакиваю и закрываю дверь в Дашкину комнату.

— Бля*ь, сука, это ты! Бля*ь! Ну, ты и... Тебе пи**а, овца***на, слышишь?! Я сейчас выломаю к чертям эту дверь и голову тебе сверну!

Плачет бабушка, причитает: «Ир (так зовут мою маму), успокойся, не надо!»; плачу я. Я кричу своей маме: «мам, прости», пока она с матом методично выбивает дверь.

— Бля*ь, сука, ты же всё знала, ты же видела мое фото. Так какого хе*а?! Почему ты не остановилась? Ты меня хочешь что ли?! Ты совсем е**нутая?

Я не знаю, чем бы всё это кончилось, наверное, она реально бы меня убила, но вовремя вернулись отец и Дашка. Папа как-то оттащил мою мать от двери, не знаю, как у него хватило на это сил. Тогда бабушка без лишних слов схватила меня за руку и мы убежали из дома.

Пока мы жили у нее, она ни разу ничего не спросила, даже вопроса не задала. Я была благодарна ей за это. Возможно, она догадалась о чем-то, моя бабушка далеко не тупая и вообще довольно продвинутая, но это было не так уж и важно. Я прекрасно понимала, что она не сможет спасти меня еще раз, и что моё положение сейчас тупиковое.

Мама приехала поздно ночью, мы с бабушкой уже спали, когда она стала долбать по двери ногами.

— Агата, выйди. Нам надо поговорить.

— Нет. Ты пьяная. Я боюсь тебя.

— И что, ты вечно собралась здесь сидеть?

— Мам, прекрати, пожалуйста, бить в дверь. Мне страшно. Бабушка снова плачет.

— Да мне пое*ать на твою бабку! Если будет надо, я растяжку вам здесь при**ячу. Разнесу вас нахрен.

Я молчу. Слушаю, как она беснуется.

— Ничего. Мы еще поговорим, овца.

Она вернулась утром, трезвая, спокойная и стала говорить совсем по-другому:

— Агата, это ненормально. Ты понимаешь это? Мы должны поговорить, обсудить всё... всю эту ситуацию. Мы же взрослые люди. Не хочешь ехать домой, окей, давай встретимся где-то, где тебе будет не страшно.

— Я тебе не верю, мам.

— Ты мне не веришь? Мне? Так вроде это ты меня нае*ала, а не я тебя.

— Я не верю, что ты не тронешь меня.

— А я и не говорю, что не трону тебя. Трону и не раз. Не знаю, сколько тебя надо пиз*ить за такое.

Мы встретились в тот же день, как чужие, совершенно незнакомые друг другу люди, в условленном ресторане в центре города. Она уже ждала меня за столиком. Я опоздала, села напротив и тут же уставилась в меню. Я чувствовала на себе мамин взгляд, видела, как изучающе она на меня смотрит, как еле сдерживает свой гнев. Потом она откинулась на спинку кресла и будто расслабилась.

— Детка, значит.

Глава 13
Я молчу, у меня язык словно присох к нёбу, я не могу думать, потому что в голове кто-то играет дурацкую мелодию на синтезаторе. Кажется, будто я пьяная или во сне. Моя мать начинает курить, она явно нервничает, и это меня отрезвляет.

— Ты вообще в курсе, до чего ты всё довела?

— Мам...

— Не называй меня так.

— А как мне тебя называть?

Она пожимает плечами и стряхивает пепел прямо в тарелку.

— Да *уй знает. Но так больше не надо.

— Мам, пожалуйста. Я попросила прощения. Я не знаю, что еще мне просить у тебя, чтобы ты меня простила.

— Бля*ь, Агата, ты тупая?

— Нет.

— А мне кажется, что ты тупая. У нас с тобой секс был, ты не помнишь? У тебя амнезия? На, бля*ь, вспомни.

Она лениво достаёт мой телефон и протягивает мне. Он теплый и уже пахнет моей мамой. Я беру его и не знаю, что с ним делать. Мать кривит губы в подобии улыбки.

— Открывай, вспоминай.

— Мам...

— Обещаю, я буду пи*дить тебя каждый раз, когда ты назовешь меня "мамой". Поняла меня?

Я киваю. Моя мать продолжает надо мной издеваться.

— Открывай, бля*ь. Читай вслух. Хочу послушать, как сильно ты меня хочешь.

— Я не могу, мне стыдно. Я хочу уйти.

— Нет, ты останешься. Ни*уя ты никуда не пойдешь. Сидеть, бля*ь.

— Тогда не заставляй меня это читать.

— А на *уя ты мне тогда это писала? Хотела поиздеваться надо мной? Надумала со мной шутки шутить?! Отвечай, блядь. И в глаза мне смотри.

— Я не издевалась. Так получилось.

— Знаешь, как, бля*ь, получилось...

Моя мать тушит сигарету о край тарелки, смотрит себе на руки, на свои кольца, потом переводит взгляд на меня. Мне тяжело под ним, мне жарко и стыдно. Это какой-то сюр. Ей же плевать, она продолжает давить меня.

— Ну, хорошо. Сейчас поедем домой, ты всё вспомнишь, тогда поговорим.

— Я не поеду.

— Бля*ь, какой сюрприз, Агата. А тебя никто не спрашивает. Поедешь, как миленькая. И не вынуждай меня тащить тебя силой. Ты же меня знаешь.

Я знала, поэтому позвонила бабушке, сказала, чтобы она не волновалась, и вернулась с мамой домой. Я не ожидала от жизни ничего хорошего, но меня подкупала мамина трезвость. Я очень надеялась, что она не сильно злится, что она побьет меня несколько раз, что я пройду свой путь искупления и всё это забудется. Я не подумала, что моя мама психопат.

Наступил вечер, часов десять было, всё это время с нашего возвращения домой я сидела в своей комнате с открытой дверью. В мое отсутствие мать вырезала замки, поэтому закрывать её не имело смысла. Я тупила в телефоне, просто листала какие-то статьи, ничего такого не было, когда ко мне в комнату зашла моя мать.

— Хули ты там делаешь? Неужели опять кого-то разводишь и е*ешься? Слушай, может, ты просто шлюха, а, Агата?

— Мам, это не так. Я просто читаю.

— Может, тебя сутенеру сдать?

— Мам, перестань, пожалуйста.

— Что у тебя там?

От мамы очень пахнет алкоголем, от этого запаха я дурею, но молчу. Просто молча показываю ей, что читаю. Она берет в руки мой телефон, юродствует, издевается надо мной, когда я хочу забрать его, потом кидает его в стену и разбивает.

— Мам, зачем?..

— Дебилка е*анутая, я тебе говорила, чтобы ты не называла меня так! А ты ни*уя не понимаешь, да? Окей, собирайся.

— Зачем? Куда?

— Учить тебя буду, овцу.

— Хорошо, только можно я в туалет схожу?

Моя мать никуда не уходит. Стоит, прислонившись к дверному косяку. Я вижу, что она очень пьяна, и это самая опасная её стадия. В таком состоянии моя мать непредсказуема.

— Дверь не закрывай. Иди так.

Я киваю, делаю свои дела и одеваюсь. Мы выходим во двор, садимся в машину и едем по темноте. Я не знаю эту дорогу, меня пугает алкогольное опьянение матери и её полубезумная улыбка.

— Хули ты на меня смотришь?

— Просто.

— Просто? Или я тебе нравлюсь?

— Мам, я не...

Я не успеваю договорить, как она хватает меня за волосы и прикладывает головой о приборную панель своей машины.

— Еще раз ты назовешь меня "мамой", я тебя пристрелю на *уй. Поняла? Поняла, бля*ь?!

Я киваю много раз.

— С мамами не е*утся по ночам в интернете, тупая ты скотина.

Мы сворачиваем на какую-то проселочную дорогу, вокруг очень темно. У меня из носа идет кровь, я пачкаю ей мамину машину, себя, наверное, маму, и мне очень хочется плакать, потому что мне страшно умирать.

— Приехали.

— Это лес?

— *уелес. Вылезай из машины.

Глава 14
— Шевелись. Ну!

Я дрожу, зажимаю нос, чтобы хоть как-то остановить кровь, выхожу из машины и встаю ближе к свету фар. Моя мать тоже выходит из машины. Она открывает багажник, достает оттуда бутылку воды и начинает жадно пить. Я жду.

— Раздевайся.

— Что?

— Ты глухая что ли? Раздевайся. Ты же хотела грубо со мной. Вот, давай. Как раз узнаешь, какая я.

Я как-то сразу понимаю, что она не шутит.

— Мам? Мам. Не надо.

Моя мать молчит. И это пугает меня еще больше. Я начинаю плакать, невнятно просить её ничего со мной не делать.

— Ну, пожалуйста, мамочка...

— Раздевайся, бля*ь. Иначе ты из этого леса не выйдешь, я тебе обещаю.

У меня нет выбора, и я начинаю раздеваться.

— Дальше-дальше. Живее! Мы же так безумно друг друга хотим.

Когда я разделась вся, она скривилась, обошла меня по кругу (пока я ревела), потом обозвала меня идиоткой и села в машину. До дома мы ехали молча. После произошедшего в лесу во мне что-то сломалось. Я не могла продолжать жить, как прежде. И хотя моя мать больше не возвращалась к теме наших переписок, у меня ехал мозг, меня в прямом смысле сводили с ума мои воспоминания о пережитом унижении. Однажды я очнулась в ванной комнате с одним единственным желанием - покончить с собой. Тогда я поняла, что если ничего не делать, смириться, моя мать победит. Меня тупо не станет.

И я начала работать. Я начала искать не внешние способы решения моей проблемы, так как это было бесполезно (те, что я пробовала не работали, а новые я еще не придумала), нет, я решила узнать о проблеме в общем. Я читала всё подряд: о токсичных родителях, о насилии в семье, о домашнем рабстве и тирании. Информации было очень много, она шла из разных стран, и очень скоро мне это приелось. Да, истории таких семей - это трагедия, но интернет делал их какими-то обездушенными, плюшевыми что ли.

Наверное, поэтому я как-то быстро спрыгнула с темы домашнего насилия на тему феминизма. Сначала меня прикалывало, как женщины борются, это круто, правда, но это было не то, это была не моя тема. Я не представляла свою всемогущую психованную мать рядом с феминисткой-дочерью. Еще какое-то время я пыталась зависать на их сайтах, общалась с кем-то из них, но феминистки меня не вдохновили. Их советы "сходить в ментовку и написать заявление" были шаблонными, я это всё прошла еще в школе.

Нет, я не хочу сказать, что я ждала помощи из интернета, сидя на попе ровно, разумеется, я продолжала жить в реале и что-то делать. Несколько раз я была в центре помощи для женщин, которые попали в трудные жизненные ситуации, но там меня ждала полная жесть: всё очень переполнено, много беременных, недавно освободившихся, много реально неадекватных и, самое главное, у меня постоянно просили документы.

Документы, оказывается, вообще очень важная штука. Без них меня и моих проблем будто бы не существует, всем плевать, что мои документы тупо могли украсть и не отдавать. Что я не могу просто взять и пойти в полицию, чтобы написать заявление. Мой паспорт так и находился у матери, она даже не думала мне его возвращать, я же не могла просто подойти и попросить. Учитывая, что мы с ней вообще перестали разговаривать и как-то взаимодействовать.

После неудачного опыта с кризисным центром, я стала ходить по психологам. Не "к", а "по", потому что их было много. Не всем я могла открыться, не все они внушали мне доверие. Например, я прихожу к психологу, в его крошечный кабинет в бизнес-центре, там в окружении фикусов сидит девушка примерно моего возраста, у нее одежда из Bershka и на лице единственное желание - удачно выйти замуж. Ей пофигу на мои проблемы, если у меня есть деньги на туфли, круче, чем у нее. Разве она меня поймет?

Те же, кто мог помочь, ничем мне не помогали. Их советы никогда бы не сработали в отношении моей матери. Только один из психологов, врач, мужчина такой весь из себя представительный, выслушав мою историю, спросил, нет ли у нас с мамой сексуальных девиаций в отношении друг друга. Я заверила его, что между нами ничего нет, оставила ему триста долларов за прием и ушла. Но его слова заставили меня задуматься.

Я стала учиться подстраиваться под мамино поведение. Я больше не называла её мамой, показательно оставляла открытым ноутбук с историей в браузере и "забывала" телефон в гостиной. Я очень хотела, чтобы она расслабилась, а не тупо меня игнорировала, будто ее дочери (меня) вообще не существует. При этом, я не прекращала общение с бабушкой, иногда навещала отца и младшую сестру. Сама я не рисковала приглашать их к нам. Я не хотела новых проблем.

Вечера я проводила только дома, у себя в комнате, даже если мама отсутствовала. Её часто не было, и это было отличное завершение дня, потому что тогда я могла по-человечески расслабиться. Сейчас её тоже нет, я только закончила читать статью и лежу на кровати. Я слышу шум внизу, чьи-то голоса, сначала я думаю, что это мать с Дашкой, но судя по звукам, это не моя сестра, а просто какая-то левая тёлка. Моя мать смеется, я всё это слышу, потому что, благодаря маме, у меня теперь постоянно открыта дверь. Очень быстро смех стихает, появляются другие звуки, а я мечтаю не слышать это и провалиться сквозь землю.

Глава 15
"Это" продолжается уже третий час, может, дольше. Сначала мне было неприятно, потом надоело и начало раздражать. Они трахались как-то бесконечно, децибелы стонов то увеличивались, то сходили на нет. В минуты тишины я благодарила бога и думала, что они закончили. Но нет, стоило мне только начать засыпать, как всё повторялось.

Очень скоро я не выдержала, взяла телефон и позвонила маме. Она взяла раза с пятого, видимо, её немного достало слушать дурацкую мелодию моих дозвонов сквозь призму их офигительного секса.

— Можно потише? Я спать хочу.

— И что? Не нравится - вали.

Потом она послала меня матом, а я осталась, потому что это было несправедливо. Но моей матери было плевать на справедливость, видимо, она решила-таки меня добить: мы по-прежнему не разговаривали, она не обижала меня (за это время даже пальцем меня не тронула), но женщин она начала таскать с каким-то нездоровым постоянством. Если мне хотелось спать, а не слушать порно, мне приходилось спать с берушами, но и они спасали слабо.

Я пыталась с этим бороться, как-то говорить, звонить, кричать, но ничего не помогало. Мама не обращала на меня внимание. Я же не хотела уходить к бабушке, не хотела жить у нее в квартире, у меня были и есть права на этот дом (привет феминисткам), я злилась, но ничего не могла изменить.

Примерно в это же время я еще раз начала задумываться про развод родителей и разделение имущества. Я думала об этом, а еще о том, что нам понадобится хороший адвокат. Как только мои мысли оформились в конкретные предложения, я пошла к отцу. Почему-то я была уверена, что он поддержит меня, он же понимает, что так не может продолжаться вечно, у них же есть мы, дети, но про развод он даже слушать не захотел. Даже моя бабушка отказалась мне помогать. Все до смерти боялись мою мать, и меня это дико бесило, потому что после всего пережитого я больше не верила в то, что, например, посадить её за решетку - это что-то нереальное.

Так вышло, что сейчас моё положение даже хуже, чем когда моя мать про всё узнала. Раньше я вызывала в ней хотя бы какие-то эмоции, сейчас же я для мамы просто пустое место. Плюсом ко всему, у меня начали заканчиваться деньги, видимо, моя мать решила, что мне они больше ни к чему. Я пыталась до нее достучаться, звонила ей, но бесполезно.

Я просто хотела выйти из этого замкнутого круга. Тогда я напилась, открыла сайт и написала матери, что мне нужны деньги. Она была в оффлайне, но почему-то я знала, что она прочитает. И очень скоро она ответила:

«Опа. Агата. Какие люди»

«Не называй меня так»

«А как мне тебя называть?)»

«Мне все равно. Ты сама меня просила не называть тебя мамой, а я прошу тебя не называть меня именем своей дочери. Хватит уже. Мы чужие друг другу люди, ты прекрасно это знаешь. Здесь точно»

Моя мать некоторое время молчала, я даже начала переживать, что она так мне ничего и не ответит. Я волновалась, кусала губы, в это время на мою карточку упали деньги и пришел ответ:

«Ок, детка) лови»

"Детка" не вызвала во мне прежнюю бурю эмоций или негодования. Я знала, что по трезваку моя мать скорее послала бы меня, чем позволила говорить, и всё это наше онлайн-общение - это просто действие алкоголя. Мне было все равно, я порадовалась деньгам и начала ждать удобный случай. Он выпал на седьмое ноября - моя мать сваливала на конференцию во Владивосток. Я не знала на сколько дней, но это было и не важно, потому что у меня появилась возможность пригласить в дом адвоката. Он приехал один, прошелся по комнатам и обещал подумать. Наверное, его впечатлил размах возможного дела, он перезвонил мне на следующее утро и мы договорились о новой встрече.

Мы встретились в «Макдоналдсе» и за картошкой фри обсудили возможности крушения империи моей матери. Это был хороший адвокат, он тут же предупредил меня об опасности и о том, что без доказательной базы ничего не выйдет. Что вообще скорее всего ничего у нас ничего не получится. Я же имела наполеоновские планы посадить маму далеко и надолго. Я знала, что она проворачивает махинации, что это довольно крупные сделки и мне было плевать, что об этом думает адвокат. Мы выпили с ним по молочному коктейлю и разошлись. Вечером мне написала моя мать:

«Как дела дома?»

Я не удивилась и ответила ей, что «всё хорошо», через минуту дописала «скучаю по тебе» и пошла вниз, за вином. Потом ждала ответа, кажется, целую вечность.

«Неужели)»

«Ага, сама от себя не ожидала»

«Чем ты там занимаешься?»

«Читаю. А ты?»

«Пью»

Телефон молчит, мы молчим обе. Я смотрю в окно и думаю о новой жизни без матери, о том, как вся наша семья станет счастливее. Как они будут благодарить меня за смелость. Потом я делаю большой глоток вина, перевожу взгляд на телефон, переступаю через себя и открываю диалог.

«Ты спишь?»

«Нет»


Конец первой части