Я протягиваю ей свой телефон, у меня дрожат руки, мне физически плохо, но у меня хватает сил и наглости спросить: «Мам, что случилось?». Моя мать не собирается мне отвечать, она молча берет мой телефон, залезает в браузер, в историю, в контакт, смотрит всех моих друзей. Она делает это спокойно, даже лениво, гоняя во рту жвачку, но я чувствую ее волнение на каком-то физиологическом уровне.

Мой телефон девственно чист и быстро становится ей неинтересен. Только я почему-то не могу расслабиться, я напряженно смотрю на свою маму, на то, как она без эмоций ведет машину, гонит её по ночным улицам к дому.

— Мам.

— Что надо?

— Что случилось? Кто это?

— *уй в пальто. Тебя не касается.

— Ясно.

— Мне, например, ни*уя не ясно. Поэтому я еще не закончила с тобой. Покажешь мне свой ноут и будешь свободна.

Я молча киваю, потому что не хочу вызывать у неё никаких лишних эмоций и подозрений.

Мы приехали домой, мама кое-как припарковалась и поднялась ко мне в комнату. Я тащилась за ней, как побитая собака. Она проверила мой ноут (естественно, ничего не нашла), пошаталась по моей комнате, будто о чем-то раздумывая, потом вышла.

Я смогла выдохнуть примерно через месяц. Я больше не залезала в нашу переписку, не заходила на тот сайт, я успокоилась тем, что больше не нахожусь под подозрением, что у меня никто ничего не ищет. Я была уверена, что это мой шанс начать всё заново, начать жить без глупостей. Да, моя мать не стала лучше ко мне относиться, но я научилась как-то забивать и думать о хорошем. Я реально думала, что всё это закончилось. Всё было хорошо, а девятого сентября умер мой дедушка.

Его смерть стала полной неожиданностью для нашей семьи, большим горем, и это почему-то сплотило нас. Отец с Дашкой всё чаще стали приезжать домой, оставались на ночь, бабушка тоже. Ей было очень плохо, хуже всех, мне так хотелось её как-то утешить, поддержать, мы много времени проводили вместе, много всего делали, чтобы хоть как-то отвлечься. Казалось, только моей матери было абсолютно плевать на смерть дедушки. Она терпела людей в своем доме и принимала участие только в поминках, когда надо было выпить.

И вот в один из таких дней мы с бабушкой сидим в Дашкиной комнате, перебираем фото для коллажа, папа с сестрой поехали в магазин, за продуктами. Всё было хорошо, ничего не предвещало. Тут из своей комнаты я слышу мамин голос, по её интонациям и мату я понимаю, что произошло - она устроила шмон и нашла мой второй телефон. Я быстро вскакиваю и закрываю дверь в Дашкину комнату.

— Бля*ь, сука, это ты! Бля*ь! Ну, ты и... Тебе пи**а, овца***на, слышишь?! Я сейчас выломаю к чертям эту дверь и голову тебе сверну!

Плачет бабушка, причитает: «Ир (так зовут мою маму), успокойся, не надо!»; плачу я. Я кричу своей маме: «мам, прости», пока она с матом методично выбивает дверь.

— Бля*ь, сука, ты же всё знала, ты же видела мое фото. Так какого хе*а?! Почему ты не остановилась? Ты меня хочешь что ли?! Ты совсем е**нутая?

Я не знаю, чем бы всё это кончилось, наверное, она реально бы меня убила, но вовремя вернулись отец и Дашка. Папа как-то оттащил мою мать от двери, не знаю, как у него хватило на это сил. Тогда бабушка без лишних слов схватила меня за руку и мы убежали из дома.

Пока мы жили у нее, она ни разу ничего не спросила, даже вопроса не задала. Я была благодарна ей за это. Возможно, она догадалась о чем-то, моя бабушка далеко не тупая и вообще довольно продвинутая, но это было не так уж и важно. Я прекрасно понимала, что она не сможет спасти меня еще раз, и что моё положение сейчас тупиковое.

Мама приехала поздно ночью, мы с бабушкой уже спали, когда она стала долбать по двери ногами.

— Агата, выйди. Нам надо поговорить.

— Нет. Ты пьяная. Я боюсь тебя.

— И что, ты вечно собралась здесь сидеть?

— Мам, прекрати, пожалуйста, бить в дверь. Мне страшно. Бабушка снова плачет.

— Да мне пое*ать на твою бабку! Если будет надо, я растяжку вам здесь при**ячу. Разнесу вас нахрен.

Я молчу. Слушаю, как она беснуется.

— Ничего. Мы еще поговорим, овца.

Она вернулась утром, трезвая, спокойная и стала говорить совсем по-другому:

— Агата, это ненормально. Ты понимаешь это? Мы должны поговорить, обсудить всё... всю эту ситуацию. Мы же взрослые люди. Не хочешь ехать домой, окей, давай встретимся где-то, где тебе будет не страшно.

— Я тебе не верю, мам.

— Ты мне не веришь? Мне? Так вроде это ты меня нае*ала, а не я тебя.

— Я не верю, что ты не тронешь меня.

— А я и не говорю, что не трону тебя. Трону и не раз. Не знаю, сколько тебя надо пиз*ить за такое.

Мы встретились в тот же день, как чужие, совершенно незнакомые друг другу люди, в условленном ресторане в центре города. Она уже ждала меня за столиком. Я опоздала, села напротив и тут же уставилась в меню. Я чувствовала на себе мамин взгляд, видела, как изучающе она на меня смотрит, как еле сдерживает свой гнев. Потом она откинулась на спинку кресла и будто расслабилась.

— Детка, значит.