LESBOSS.RU: лесби, женское творчество | лесби рассказы, лесби сайт, лесби форум, лесби общение, лесби галерея - http://lesboss.ru
Как мы живем
http://lesboss.ru/articles/80376/1/Eae-iu-aeeaai/Nodaieoa1.html
Ева Девятая
Осмысление взрослой темы 
От Ева Девятая
Опубликовано в 10/04/2019
 
«— Мне, по*уй, Агата, кто ты там. Никто, так никто, но ты моя. Я же тебя родила.» «— Тоже мне, вспомнила.» Теперь мы смеемся обе. Становится очень душно, и голова болит, как будто у нас открыта конфорка с газом. Одна искра, и всё рванет к чертям. Я смотрю на маму, потом признаюсь: «— Меня к тебе тянет. » Пауза. «— И?» «— Меня тянет к тебе, но не как к...» Заключительная часть

Глава 1
Кажется, кто-то сегодня умрет. Я стою, смотрю на свою мать, мне страшно и одновременно нет. Я знала, что всё так и будет, потому что моя мама — синоним неизбежности. 

— Ты мне вот, что скажи, Агата. 

Она делает паузу только для того, чтобы достать зажигалку, прикурить сигарету и пустить дым.

— Ты мне объясни, может, я тупая, но на**я ты ждала-то? Вот твой идиот отец не ждал, словил момент, нанял **йни разной, могла бы с ним за компанию пойти. Помочь ему в его нелегком деле. 

Я протупила, мам. Я очень сильно протупила. 

— Я не захотела. 

— Не захотела? 

Мама ржет, а я стою молча, смотрю на пол. Мне кажется, прислуга о нас уже легенды слагает. 

— Не захотела она. А чего так? 

— Ты мне нужна здесь. 

— Не пи**и. Посадить же меня хотела.

— Сначала да, когда ты меня била.

— Агата, в кого ты такой тупи**ень? Ты реально думала прижать меня стародавним говном?

— Ну, убей меня теперь. 

— Это подождет. Сначала я встречусь с твоим адвокатом. У тебя же теперь адвокат есть, всё, б**дь, серьезно. Куда деваться. 

Мне очень хочется спросить ее, а что будет потом, но моя мать больше не смеется, только курит и смотрит на меня. 

— Почему я должна тебе всё спускать с рук?

— Я не знаю. Ты ничего не должна. 

— Верно. Ты идиотина, Агата, и ты меня уже за**ала своим тупизмом. Такой ху**ей занимаешься, я диву даюсь. 

— Ну, вот так тебе не повезло с дочерью. 

— Скажи мне, чего ты всё трепыхаешься? Тебе скучно жить? Ну, давай я тебе, б**дь, устрою, чтобы тебе повеселее было. Хочешь, отправлю тебя на трассу. Или сделаю тебя инвалидом, будешь всю жизнь через трубку питаться и срать под себя. 

— Не надо. 

— А что тебе надо? От**здить тебя надо, дурь выбить?

— Тебя надо. 

Моя мать докуривает одну сигарету, тянется за второй. Я вижу, как у нее дрожат руки и губа в уголке, значит, ей тоже хуево. Ничего, переживет. Я смотрю на нее и думаю, почему она такая мразь. Почему ее так ломало любить меня в детстве. 

— Что ты мне здесь лепишь?

— Ничего. Это правда. Ты мне очень нужна. Я думала, ты давно это поняла по переписке. 

— Переписка - это хуйня, Агата. 

— Это не хуйня. 

— Вот и на хуй ты со мной споришь?

— Я не спорю, я хочу с тобой поговорить. 

— Ну, надо же. Поговорить она хочет. Поздно разговаривать, всё уже, договорились. Иди отсюда, пока я тебя не уеб**а. 

— Не пойду. Как мы дальше-то жить будем?

— Ты меня зае**ла, Агата. Иди на х*й. 

— Просто скажи, мне это важно. То что было у нас в телефоне — это совсем была ложь? Это ничего не значит, да?

— Ага.

— Тогда на х*й ты так со мной поступила? 

— Заткнись, бога ради. Еще одно слово, и я тебе обещаю, все весь рот тебе отобью.

— Да пофиг мне на рот. Я тебе не нужна? Совсем?

— Молодец, умнова, всё ты правильно поняла. А теперь иди ко мне, я тебя обниму.

Я этого не хотела, но мне ничего не оставалось. 

— Б**дь, Агата, ты реально? Совсем е**улась? Съ**ись уже отсюда.

Глава 9
Дашка покончила с собой прямо накануне моего дня рождения. Я не обижалась на нее, тупо обижаться на это, так бывает, я всё понимаю — её довели наркотики, я здесь не при чем. В любом случае, настроения не было, и праздновать я не планировала. Просто хотела сделать какую-то тупость. Например, купить себе огромный Биг-Мак, напиться колы и завалиться спать пораньше. Вскоре "день икс" настал, а мои планы так и не поменялись. 

Всё испортила моя мать. Я собиралась в Макдоналдс, когда мама сначала прислала курьера с цветами, а потом позвонила меня поздравить.

— Поздравляю. 

— Ага, спасибо. 

— Прокатимся?

— Куда?

— В Диснейленд, бл**ь. В ресторан, Агата. Рес-то-ран. Знаешь, что это такое?

— Знаю. У меня денег нет тебя по ресторанам водить. 

Мать хохотнула. Судя по голосу, она уже начала отмечать. 

— У меня есть. 

— Спасибо, не надо.

— Да п**уй, пошли. Посидим, отметим. 

— Мам, у нас Дашка умерла на днях... так просто, напоминаю, если ты забыла. 

— И? Ты в трауре что ли?

— Я не в трауре, но это дебилизм. Так же нельзя. Это пиз**ц. 

— Агата, это ты пи**ец. Может, хватит уже вы**ываться и строить из себя х*й пойми что?

— Я не вы**ываюсь и ничего из себя не строю. 

— Я вижу. 

Мы молчим. 

— Окей, б**дь, только ради тебя я побуду сейчас терпимой. Давай. Что ты хочешь?

— Я тебе уже сказала. Хочу не отмечать. 

— Ладно. Не хочешь отмечать, по*уй. Мне приехать к тебе?

— Зачем?

— Ты совсем овца?

— Вот зачем ты мне звонишь? Оскорбить? Назвать овцой? Я никуда с тобой не пойду и приезжать ко мне не нужно.

— Уверена?

— Да, уверена, мам. 

— Ну, и о**ей там, умнова! Сдохни в одиночестве, как твоя идиотка сестра, мразота неблагодарная.

— Спасибо за настроение. 

— На здоровье. С днем рождения, бл**ина. 

Я еще раз поблагодарила маму и бросила трубку. Потом позвонила своему психологу, потому что никак не могла успокоиться, у меня тряслись руки. Это был наш первый сеанс психоанализа под алкоголем. Мне стало легче, я поблагодарила его и отправила маме смс: 

«Сама, сука, сдохни». 

Она ответила мне секунд через двадцать:

«А слабо мне в лицо?)».

Мне — да, а "мадам Клико" в моем бокале была иного мнения, ей хотелось крови.

«Мне вообще по**й, куда тебе что говорить».

«))))»

Моя мать не приехала, я же успела налакаться, и мне было жаль ложиться спать просто так. 

«Ты чудовище, а не мама, моральный урод! П**дец, как я тебя ненавижу...»

«Ох**ть)»

Я уснула на полу в своей съемной квартире, и, разумеется, утром мне было дико жаль.

— Слушай, я вчера напилась...

— Агата, ты еб**лась мне в такое время звонить?

Семь утра. У мамы сонный голос, у меня — жуткое похмелье.

— Извини.

— На х** иди. 

Я кивнула и положила трубку. Через три часа мама перезвонила мне сама и спокойным голосом сообщила мне о том, что я должна приехать к ней в офис. 

— Ты уволена. 

Я не ослышалась. Моя мать без интереса копается в бумагах, даже не смотрит на меня. 

— Что?

— Ничего. Ты уволена, радость моя. В твоих услугах я больше не нуждаюсь.

— Но, мам... я же... я не понимаю. 

— Ну, значит, ты тупорылая, Агата, раз не понимаешь. 

Это даже хуже, чем всё. 

— Подожди. Мам. Я могу это исправить?

— Вали отсюда. 

— Нет, правда. Может, я могу что-то сделать?

Моя мать нехотя отрывается от созерцания бумаг. Судя по всему, ей похуй. 

— Да? И что ты хочешь для меня сделать?

— Я не знаю.

— Е**ть, подумай. 

Я правда не знаю. 

— Что ты хочешь? — я.

— Что я хочу? Я от тебя, б**дь, тупой скотины, уже ничего не хочу. 

— Понятно. 

— Нет, конечно, ты можешь попробовать удивить меня. 

Пока я думаю, что сможет ее удивить, моя мать смотрит на меня, как на полную идиотку. 

— Может, сходим в ресторан? Ты же хотела тогда. Помнишь? — я.

— Ресторан. Даже так?

— Да.

— Детка, а ты вообще на время смотришь? Хоть изредка. 

— Смотрю. 

— Охуеть, я вижу, как ты смотришь. Посмотри, б**дь, лучше. Вон там часы. Сколько часиков натикало?

— Одиннадцать.

— Еб**ь, ну хоть это умеешь. А теперь подумай своим тупым мозгом, что я делаю в одиннадцать?

— Ты работаешь. 

— Бинго на**й!

— Я могу подождать. 

Моя мать ухмыляется, потом начинает улыбаться, а я физически ощущаю ее довольство. Ей же реально всё это нравится. 

— Сколько жертв, Агата. И всё ради бабла. Ну, хочешь, жди. Только глаза мне не мозоль. 

Я ждала её четыре часа, потом мы поехали в ресторан тайской кухни. Меня тошнило от матери и неопределенности собственного будущего. 

— Еб**ь, Агата, а что у нас с лицом?

— Все нормально с ним. Просто думаю. 

— И о чем ты думаешь, радость моя?

Моя мать ест, я — нет. 

— О деньгах думаю.

— Молодец, бл**ь. Всё правильно ты думаешь. Но ты же взрослая, должна понимать. 

— Я понимаю. 

— Пойдешь со мной?

Я киваю.

Она оплатила счет, потом по-хозяйски взяла меня за руку и повела к своей машине. 

— Садись. 

Я села. 

Мы были трезвые, и нам было некомфортно друг с другом. Я хотела спросить у мамы, куда мы едем, но не видела в этом смысла. И так всё понятно. В конце концов, она привезла меня к подъезду, где я снимала квартиру. 

— Пойдем? — я. 

Моя мать не торопится, она смотрит на меня, а мне неуютно под ее взглядом. Я всё понимаю, просто очень хочу, чтобы "это" закончилось как можно скорее. 

— Агата, ты реально готова спать со мной за деньги? 

Я пожимаю плечами. 

— Да. 

Мы молчим. Потом моя мать хмыкает, тянется за сигаретами, но почему-то не курит. 

— Ну, раз ты готова, то поцелуй меня. 

Я фокусирую взгляд на ее руках, на пачке сигарет, потом перегибаюсь к маме и быстро чмокаю её куда-то в район щеки. Моя мать перехватывает меня за шею и не дает мне сесть обратно.

— Нет, детка так не пойдет. Ты же не маленькая.

— Как? Я не могу по-другому. 

— Можешь, детка. Давай. Ты же хочешь мои деньги. 

И она начинает целовать меня сама, не как раньше, не грубо, а так, как обычно целуют женщин, на которых не похуй. Моя мать делает это мягко, но требовательно, лаская меня губами, языком так, чтобы я приоткрыла рот и пустила ее внутрь. Мы целовались, потом всё резко закончилось.

— Бл**ь. Агата.

— Что?

— Да ни**я. Лучше бы ты сдохла вместе с сестрой.

Глава 2
 
— Подъем!

Время — ночь. Я отлипаюсь от подушки, смотрю на свою деятельную мать и не понимаю, что ей нужно.

— Что-то случилось?

Она не отвечает, ходит по моей комнате, по белому ковру в своей грязной уличной обуви, пачкает мне душу и не собирается останавливаться.

— Я навестила твоего адвоката. 

— Что, ночью?

— Да, бл**ь, ночью. Ночью, знаешь ли, люди более понимающие. 

— Хорошо. А зачем?

— За н**уем. Так вот, Агата, больше адвоката у тебя нет и не будет. Захочешь обратиться к другому, я узнаю сразу, и, поверь мне, мы будем разговаривать уже по-другому. 

— Ты ему что-то сделала?

Моя мать смотрит на меня с сожалением. 

— Не смотри на меня так, пожалуйста. Ты могла сделать аборт. 

— Вот тебя забыла спросить. Разочарование мое, Агата, мне вот даже интересно, в кого ты такая овца неблагодарная? Так хотела избавиться от меня, да?

Я не отвечаю ей, и наш разговор продолжается в обычной для моей матери манере: она меня оскорбляет, а я глотаю. Не знаю, сколько еще мне пришлось бы это терпеть, но неожиданно мама мне заявляет:

— Собирайся и у**ывай. 

— Что? 

— Мне повторить что ли? 

— Сейчас?

— Нет, бл**ь, завтра. Встала и пошла на **й отсюда. 

— Мам, куда мне идти?

— Да мне по*уй, веришь. 

Я верила, что ей плевать на меня, но не хотела верить в то, что она реально выгоняет меня ночью на улицу. 

— А деньги?

— Агата, ну ты и шлюха. 

— Я не шлюха. 

— А кто ты?

— Никто. 

Моя мать смеется. 

— Верно. Короче, никто, будь добра, съе**сь отсюда да побыстрее. 

— А что со мной будет, тебе все равно?

— Абсолютно. 

— Бабушка меня не возьмет к себе.

— Да? Ну, мне очень жаль. 

— Куда мне идти-то?

Мать пожимает плечами и кивает на окно. Я ничего не понимаю, но встаю, достаю сумку и начинаю хаотично собирать свои вещи. 

— Нет, дорогая, так ни**я не пойдет. 

Ко мне подходит моя мать и вырывает сумку из рук.

— Я сказала собираться, а не пиз**ть из дома то, что я когда-то купила тебе по доброте душевной. 

— Мне идти без вещей?

— Ох**ть, да? Ну, трусы по карманам распихай, разрешаю. 

— Спасибо, не надо. 

Через полчаса я была уже на улице и пыталась вызвать такси. За моей спиной остался мой любимый дом, он горел всеми огнями, и я знала, что где-то там, в одной из комнат, моя мать пьет и клеит кого-то в сети. Машина подъехала минут через двадцать, я села в нее и назвала адрес съемной квартиры моего отца. Я не знала, там ли сейчас Дашка или она валяется где-то убитая наркотиками, мне было всё равно, мне больше некуда было идти. 

Мы приехали, я поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. С пятого раза моя сестра соизволила подойти. 

— Агата? Это ты?

— Нет, б**дь, не я. Открывай. 

Она снова была под чем-то, впрочем, как и каждый день после моего знаменательного ухода из родительского дома. Дашка нигде не работала, не училась и жила паразитом. Из-за нее съемная квартира превратилась в какое-то засранное убожество. Я пробовала там убираться, но с наркоманом в доме это пустая затея. Через две недели нашего волшебного соседства, я не выдержала, подошла к сестре и сказала, что она может валить на все четыре стороны. Тем же вечером я сменила замки и больше ее не пускала. 

О деньгах я не думала, моя мать сдержала свое обещание и реально перечисляла мне зарплату, как генеральному директору нескольких ее фирм. Этого мне хватало на съем квартиры и на еду. Я сделала ремонт, купила новые шторы, и однажды мне показалось, что жизнь наладится. Потом мне позвонила моя бабушка:

— Агата, что происходит?

— В смысле?

— В прямом. Ты знаешь, что Даша на улице?

— Наверное. Я не знаю, где она.

— Я думала, она живет на квартире у отца. А тут, оказывается, ты ее выгнала из дома. 

Боже, как это выносит. 

— Бабуль, блин, я бы никого не выгоняла, если бы она вела себя нормально! Не курила, не пила и не принимала наркотики. 

— Агата, я понимаю, но так нельзя. Ребенок бомжует. 

— И? Это мой ребенок?! Меня это должно волновать? Разговаривай с мамой. Если хочешь, возьми ее к себе. 

Для меня разговор был закончен, я попрощалась, положила трубку и пошла спать.

Глава 10
Моя мать всё-таки не выдерживает, достает сигарету и прикуривает. Я смотрю, как густой, сладкий дым выходит из её губ и проникает мне в ноздри. Это красиво, как она травит себя марихуаной. 

— Можешь сказать мне правду?

— Какую правду, Агата? 

— Обычную. 

Моя мать ухмыляется. 

— Что ты хочешь услышать? Что ты шлюха?

— Мне пофиг на то, что ты обо мне думаешь, честно. Мне вообще плевать, кто я. Ты мне другое скажи, ты правда хочешь, чтобы я умерла?

— Еб**ь, ты шарманку завела.

— Мне это важно. Скажи.

— А мне - нет. Отъ**ись. 

— Понятно.

Я открываю дверь машины и выхожу. 

— Бабки забыла. На, **ядь, заслужила. Бери давай, ёб**ь ходячая. 

— Усрись уже со своими бабками. 

Не знаю, слышала ли меня моя мать, мне было реально пофиг. Я поднялась к себе, закрыла дверь на замок и стала держать курс на кровать.

Лежала тупо, вообще ни о чем не думала, было никак, а где-то через час меня начало дико тошнить — мамин поцелуй попросился обратно. Сначала я еще как-то сопротивлялась, уговаривала себя, что я сильная и смогу это пережить. Мне очень не хотелось, чтобы у меня опять болело горло и ныло то, что ниже, но в итоге я пошла и легко подарила унитазу желчь со вкусом моей матери. 

Потом смыла всё и заварила себе кофе. 

Я очень хотела рассказать о том, что сейчас со мной происходит, поделиться хоть с кем-то, кто понял бы меня и не назвал ебанутой, но я не знала таких людей. Мне кажется, даже психолог меня не поймет, только не это. Нужно же всё досконально объяснять, говорить о том, что между мной и мамой всё было добровольно, что моя мама меня не принуждала, что она была со мной нежна — это же всё сюр и бред. Пока я думала, у кого мне просить помощи, мне позвонила моя мать. 

— Как ты?

— Отлично.

— Агата, ты не думай об этом. Это ху*ня. 

— Ага. 

— Всё забыли. Я тебе деньги закинула. 

— Спасибо.

Пока мы молчим, нашей тишиной можно резать твердые предметы. 

— Хочешь продолжить?

— Хочу, — я.

— Я про то, что было в машине. 

— Я тоже. 

— Если тебе нужно, мы поговорим об этом. 

— Пи**ец ты, мам. 

— Что?

— Да ничего. 

— Б**дь, мы же с тобой взрослые люди. Мы же должны как-то с этим разобраться. 

— Ага, должны. Как?

— Бл**ь, Агата. Как-то. То, что тебя тянет ко мне — это же ненормально, ты понимаешь это?

Я киваю, как тупая.

— Да, я уже давно это поняла. 

— Вот и за**ись. 

— Скажи мне...

— Что?

— А тебе понравилось меня целовать?

Пауза. 

— Вот н**уя ты это спрашиваешь?

— Ответь. 

Она молчит, наверное, сама не знает, а мне важно. 

— Нормально, — моя мать. 

— Мне тоже. 

— Ну, ох**ть просто. 

Мне становится смешно, но это нервное, и я держусь. 

— А у нас будет секс? Как ты думаешь?

— Агата, ты что, бл**ь, издеваешься? Ты бухаешь там что ли?

— Нет.

Это правда. 

— Ничего не будет, — мать. 

— Почему? Нам же понравилось целоваться. 

— Это другое.

— А-а-а. 

— Идиотка!

Я начинаю дико ржать, а моя мать бросает трубку. Я смеюсь до слез, до тех пор, пока комната вокруг меня не начнет смещаться, превращаясь в вертолеты. Меня снова тошнит, и, кажется, я "уделала" ковер. Мне плохо, я не хочу ничего убирать, я хочу дотащить ковер до помойки, потом вернуться домой и тщательно вымыть руки с мылом. Получилось через час. За это время от моей матери ни одного пропущенного, она даже смс мне не написала, наверное, ее сознательность работает не лучше моей. Я не звоню ей тоже, просто я не знаю, о чем еще с ней можно говорить. Мне кажется, это конец.

Глава 3
Мы не общались с мамой от слова совсем. Учитывая, что я не заходила на сайт, а она мне не звонила. Было дико жить в одиночестве, я еще держалась некоторое время, потом не выдержала, пошла и купила себе очередную левую симку. В тот же день написала смс психологу: «Это Агата. Мы с мамой расстались». Он молчал довольно долго, я даже подумала, что он вообще ничего мне не ответит (я бы не ответила), но он позвонил мне вечером и предложил "встретиться и разобрать ситуацию". Я пообещала ему, что мы встретимся, когда я получу зарплату, потому что сейчас у меня таких денег не было. Он согласился. 

Дни тянулись очень медленно, мне не с кем было общаться, не хотелось никуда ходить, гулять и смотреть на однотипные высотки. Раньше я видела в этом свободу, сейчас - убожество муравейника. Почти всё время я сидела дома, иногда выходила в магазин, купить продукты. Несколько раз ко мне приезжала сестра, я "одалживала" ей пару тысяч и она сваливала. Такие ее приходы ко мне только раздражали, мне хотелось, чтобы она одумалась, либо не приходила вовсе. 

Один раз мне позвонила домработница, это было удивительно, потому что домашняя прислуга не имела привычки что-то кому-то доносить. Она рассказала мне, что ее уволили, а перед этим моя мать избавилась от всех моих вещей, великодушно передав их в детские приюты. Все мои игрушки, все мои подарки от моей матери теперь были в руках чужих детей. Я выслушала её, утешила, как смогла, но потом еще долго не могла успокоиться — во мне кипела злость на чужое лицемерие. 

На следующий день на мою карту упала зарплата, я порадовалась, написала психологу, и мы встретились. Я положила перед ним деньги и спросила, что мне делать. 

— Агата, почему ты до сих пор без документов?

Я не понимаю, при чем здесь это. Какая вообще разница, с чем я, и что это меняет? 

— Не знаю. 

— Не знаешь, значит. Ты же понимаешь, что нельзя жить без паспорта? Ты уже не рядом со своей мамой, ты уже самостоятельная девушка. У тебя должна начаться своя жизнь. 

Я кивнула, потому что тоже хотела в это верить. 

— Если тебе страшно самостоятельно пойти и...

— Мне не страшно, я это сделаю. 

Мы еще немного поговорили, потом я ушла. Не знаю, наверное, я не это хотела услышать за такие деньги, но своими документами я занялась. Моя мать так и не выходила со мной на связь, зато с психологом мы стали "не разлей вода". Когда у меня закончились деньги, он поступил благородно и дал мне рассрочку. Я была ему благодарна, сама бы я не справилась. 

Помню, я сидела на подоконнике, пила чай и смотрела на многоэтажку напротив. Там, в окнах, жили нормальные люди, которые имели нормальные семьи. Я думала о вопросах психолога по поводу моей матери. Он много спрашивал о ней, наверное, хотел понять, что скрыто за ее истериками и агрессией. Мне очень хотелось дать ему ответы, правда, но у меня их не было. Я ничего не знала про свою мать. Я не знала, почему она такая и почему между нами всё это произошло. 

Некоторое время я еще наблюдала за чужими окнами, потом собралась с силами и позвонила своей бабушке. 

— Бабуль, привет. Это я. 

— Да, Агата, слушаю. Что ты хотела?

— Да я просто...

— Просто? 

— Ну да. Как дела?

— Нормально у меня дела. Что ты хотела? Говори прямо.

— Это про маму. 

Бабушка молчала, тогда я продолжила. 

— Ты знаешь, кто у нее родители? 

— Нет, этого я не знаю. 

— Ну, у тебя ее детские альбомы, документы... я подумала, ты знаешь. 

— Агата, когда твои родители поженились, мы постоянно переезжали. Твоей маме Ире было всё равно на эти бумаги и альбомы, поэтому я забрала их к себе. Мне не хотелось, чтобы память пропадала. 

— И ты совсем не знаешь, откуда она? Вообще ничего?

— Я же тебе говорила, что ничего не знаю. Родилась она в Салехарде - это я знаю. Закончила техникум, на рынке работала. Больше она ничего про себя не рассказывала. 

— Ладно, спасибо, баб. 

— Агата, я тебя Господом Богом прошу, не лезь ты к ней. 

Просьба была риторической. Я поблагодарила бабушку, попрощалась с ней, потом полезла гуглить про Салехард.

Глава 11
Так вышло, что после наших с мамой "нежных поцелуев" у меня появилась навязчивая мысль поступить, как Дашка. Шагнуть куда-нибудь туда, откуда не возвращаются. Правда, в отличие от своей сестры, я не хотела делать это по-тихому, потому что то, что я задумала — это не побег. Я же не такая, я никуда не собираюсь убегать. 

И я прекрасно понимаю последствия своего поступка (смерть), как и то, что бабушка вряд ли поставит мои фотки рядом с иконами (какая я неблагодарная, раз смогла так поступить). Но всё это и не важно, я не прожила жизнь мученика, чтобы после моей смерти кто-то обо мне думал или оплакивал. Я просто не вижу смысла в своей дальнейшей жизни. 

Из всех зданий в городе мне приглянулась лишь пара бетонных махин. Это были высотки-свечки, там было совсем неуютно, но как-то стильно. Стекла много, света. Не знаю, мне кажется, это нормально — приглядывать и думать. Я же имею право сама выбрать себе место, где мне умереть. Мне не хотелось бы, чтобы моя разбитая черепушка с остатками мозгов валялись, где попало. Тем более, когда туда приедет моя взбешенная мать. Всё должно соответствовать. Всё должно быть красиво: её "Прада" с "Гуччи" и моя кровища на асфальте.

Только вспомнила о ней, как позвонила мама. Сначала я долго не брала трубку, но потом не выдержала. 

— Да. 

— Что делаешь?

— Выбираю себе место, где сдохнуть. 

— О, бл**ь, как. Ну ладно, давай. 

— Пока. 

Я начала собираться, выбрала красный свитер и джинсы, долго ходила в них по комнате, потом не смогла удержаться и перезвонила.

— Ты мне звонила. Что ты хотела?

— А, это ты. Еще не сдохла что ли?

— Нет, я только выбираю, где. Ты можешь мне сказать, что ты хотела?

— Могу.

Моя мать делает паузу. Я слышу в трубке равнодушный щелчок зажигалки. 

— Короче, если вдруг не сдохнешь, поедем в Салехард. 

— Что? — я. 

— К твоему непроходимому тупизму добавились проблемы со слухом?

— Нет. Просто зачем туда?

— Бл**ь, Агата, ты ничего не перепутала? Это ты у меня спрашиваешь, зачем нам мотать в эту за**пу? Е**ный в рот, ты же так мечтала узнать меня получше. 

— Мечтала, да. 

— Ну вот, бл**ь, поздравляю, мечты сбываются. 

— Круто, конечно, спасибо, но я и так тебя очень хорошо узнала. Без Салехарда как-то. 

— Ну и всё. На *уй тогда. Давай, б**дь. Удачно тебе подохнуть. 

Похоже, моя мать в бешенстве. 

— Подожди, а ты правда поехала бы со мной? В смысле, мы вместе. 

— В коромысле. Не парь меня, шагай уже. 

Понятно. Всё как обычно. 

— Не сомневайся во мне, я-то шагну. Только похорони меня нормально. Если плохо меня похоронишь, все будут считать тебя ужасной матерью. А у тебя и так дети закончились. 

— Да мне вообще по*уй, веришь?

— Верю. 

Мы молчим, но недолго. 

— Шмоток только много в багаж не бери. Красоваться там негде, — моя мать. 

— А в Салехарде холодно вообще?

— Тебе будет жарко, обещаю. 

— А когда вылет? 

— Вчера был. Агата, только не беси меня своими "а-вопросами", еб**ь, я прошу тебя.

Хорошо, если не считать пары-тройки эксцессов при посадке (моя мать устроила скандал), то можно сказать, что долетели мы нормально. Не разговаривали, не трогали друг друга и вообще не подавали виду, что мы знакомы. Когда спустились с трапа, моя мать взяла меня за руку и повела через дорогу, к такси. Я чувствовала себя глупо и совсем не романтично.

— Зачем мы сюда приехали?

— Еб**ь...

— Только не злись, пожалуйста. Я просто хочу понять.

— Узнаешь меня, мозги встанут на место, вот тогда и вернемся. 

А вдруг не встанут? Таксист довез нас до гостиницы с каким-то тупым названием про север. Мне не понравилось здесь, но моей матери было пофигу, она купила номер "люкс" с одной кроватью и диваном, и пошла курить. Я ждала ее на кровати, но не так, когда хотят секса или человека, а просто.

— И чего ты расселась?

— А что мне делать?

— Себя в порядок приведи. Выглядишь, как чмо. 

— Нормально я выгляжу. 

— Как чмо. 

— Спасибо. 

— На здоровье. Иди, бл**ь, душ прими. И сходим пожрать. 

Я не стала спорить. Сходила в душ, "порадовалась" перебоям воды, которая пахла так, что хотелось просто не думать, чем я мою своё тело, потом собралась, и мы пошли в ресторан. Я взяла в руки меню, пробежалась взглядом по ценам и выдавила из себя улыбку. 

— Здесь мило.

Моя мать хохотнула. 

— Детка, здесь отстой. 

— Может быть, спорить не буду. Что ты будешь? Потому что я — как ты. 

Она не отвечает, смотрит на меня. Я перехватываю мамин взгляд и как-то теряюсь. 

— Что? — я. 

— Да думаю. 

— О чем?

— Б**дь, ты удивишься, о тебе, радость моя. 

Я молчу, потому что меня уже трудно удивить. 

— Думаю, что же я, б**дь, такого упустила, что меня хочет моя собственная...

— Ты будто не хочешь. 

— Что, бл**ь? 

— Ничего. 

— Не поняла, какого х*я ты там бухтишь? Тебе слово давали?

Ситуацию спасает официант — он подходит к нашему столику, моя мать лениво делает заказ, и к разговору мы больше не возвращаемся.

Глава 4
Мой новый паспорт был готов через месяц, к этому времени я знала о Салехарде почти всё. Я гуляла по его улицам в гугле, читала про его население и старалась найти хоть какую-то информацию по девичьей фамилии моей матери. Я ничего не могла найти, я даже не знала, где она там жила, но продолжала свои поиски, потому что мне очень надоело обламываться по жизни (привет адвокату). 

Я не доела завтрак, закинула тарелку в мойку и стала думать. Планов не было никаких, мне никуда не надо было идти, и я не знала, чем себя занять. Наверное, от скуки я зашла на сайт (анонимно) и посмотрела профиль своей матери. Она не удалилась, но была в сети как-то очень давно. Я пролистала её фото, улыбнулась нашим селфи и букетам, потом закрыла сайт к чертям. Меня тянуло ей написать, не в сети, правда, а просто, но это была тупая затея. Я прекрасно это понимала. 

Тогда я собралась, вызвала такси и поехала к бабушке. Забрала альбомы, фотографии, всё, что там было. Потом вернулась на бывшую съемную квартиру моего отца и позвонила психологу. 

— Здравствуйте. Я хочу нанять частного детектива в Салехарде.

— Агата?

— Что? Я ничего про нее не знаю. Может, она психичка какая-то неадекватная или убила кого-нибудь. Может, она вообще из психушки сбежала и её ищут. Или это вообще всё генетическое!

— Скажи, а зачем тебе это? Тебя тянет туда?

— Я не знаю. Я не знаю, зачем мне вообще всё. Но это всё со мной происходит, понимаете? Это не проходит. Я тупо схожу с ума.

— Понимаю. Агата, ответь, пожалуйста, на вопрос. Тебя тянет в город, где родилась твоя мама?

— Причем тут это? Ну, хорошо, да, меня туда тянет. И что?

— Ничего. Ты любишь свою маму?

Я отчего-то краснею. Какой-то тупой разговор. 

— Нет. 

— Хорошо. Ты любишь свою маму, не как маму?

— Как это?

Психолог делает паузу. 

— Ладно. Можешь не отвечать. 

— Так мне можно нанять частного детектива?

— Ты у меня спрашиваешь разрешения? Ты взрослая, Агата, поступай так, как считаешь нужным. 

— Я просто хочу понять. 

— Это твое право. 

— Но я не хочу сделать хуже. 

— Кому? Себе или маме?

Всем. Мы попрощались, я отодвинула от себя телефон, потом спустилась в магазин за алкоголем. Денег на нормальный у меня не было, я тупо взяла что-то первое, что попалось под руку. Я шла вдоль полок и мне очень хотелось, чтобы моя мать меня видела сейчас, чтобы ей стало стыдно, что при всех ее деньгах, её дочь бухает какую-то бурду. 

Я улыбнулась, расплатилась на кассе и вернулась "домой". Теперь мне нужно выпить столько, чтобы в своих дальнейших действиях можно было обвинить алкоголь. Я выпила, залезла в гугл и стала планомерно просматривать все агентства с частными детективами из Салехарда. Я не знала, что я ищу, это вообще как-то глупо было. Все копают под любовников своих жен или их любовниц, а я просто хочу узнать хоть что-то о нормальной жизни моей матери. Вкладки множились, толку не было — мне было стремно просто взять и написать. 

Я как-то подзависла, потом мне позвонил мой психолог: «Ну, как успехи? Что ты решила?». Я ответила ему что-то невнятное. Сразу за ним позвонила моя мать, и, судя по речи, она была пьяна.

— Привет. В офис загляни. 

— Сейчас не могу. 

— Не тупи, н**уя сейчас-то? На следующей неделе. 

Сегодня воскресенье. 

— А, хорошо. 

— Я позвоню.

— Окей. 

Она бросила трубку, а я вроде как решилась. Быстро составила незамысловатый текст и разослала его по всем частным детективам Салехарда. Первый ответ пришел в тот же вечер. Цена вопроса — двадцатка. Это была нормальная сумма, но мне было дико, что за эти деньги я смогу получить ответы. Что тайны моей чокнутой матери стоят несчастные двадцать тысяч рублей. 

Я не стала ждать, пока мне ответят остальные детективы. мы договорились об анонимности, я отправила старые фотки матери, некоторую инфу, что знала, потом создала виртуальный кошелек и перекинула деньги по договоренности. В конце концов, хуже уже не будет.

Глава 5
Мне нравилось это ощущение контроля над ситуацией. Было круто, что я не просто так сижу и жду, когда же я сдохну, или сопьюсь, или уйду в туман, как все мои дорогие родственники. У меня появилась цель, и я шла к ней. Вернее, платила деньги, чтобы к моей цели шли другие. А в среду мне позвонила моя мама и сказала явиться к ней в кабинет. Я приехала через час. 

— Ху**о выглядишь. 

Моя мать отрывается от созерцания бумаг и смотрит на меня. Я стою перед ней и мечтаю высказать ей тоже самое — она реально выглядит не очень, наверное, постоянно бухает или принимает что-то более весомое. 

— Ну, простите. 

Пауза. 

— Денег тебе хватает?

— Ага, их у меня выше крыши. 

— Агата, **ядь, будь добра, не беси меня своим юродством.

— Окей. 

Мы смотрим друг на друга. 

— Ладно. Подписывай. 

Моя мать протягивает мне бумаги, а я ставлю свою подпись там, где галочки. 

— Всё, я свободна и могу валить?

— Вали. 

Я уже иду к выходу, когда на пороге меня окликает моя "заботливая" мама. 

— Ты ничего не забыла? 

— Извини. 

Я возвращаюсь за сумкой.

— Пи**ец ты раззява. Кстати, Агата, что это за убожество?

— Нормально всё. На "Prada" немного не хватило, пришлось спуститься в переход. 

Моя мать смотрит на меня, потом начинает ржать в голос. 

— Еб**ь, иди уже. 

Я выхожу из маминого офиса, сажусь в такси и не могу перестать улыбаться. Она ржет надо мной, а я улыбаюсь — не знаю, это пиздец какой-то. Я возвращаюсь домой, зашвыриваю телефон на диван и падаю за ним следом. Пока проверяю почту, мне приходит смс: «Агата, ты идиотка)))». Я отвечаю ей смайликами "kiss" и "devil", но мне тоже очень смешно. 

От детектива нет никаких вестей, я знаю, что всё это не быстро, он сам меня предупреждал, что потребуется некоторое время, но я почему-то все равно сильно волнуюсь. Меня не успокаивают ни душ, ни алкоголь. А вечером мне падают деньги на счет. Нормальная такая сумма в пять моих зарплат. Я смотрю на эти деньги и не могу поверить, что всё это начнется заново. Кажется, моя мать реально не понимает, что больше так не нужно. Что это перебор. Я возвращаю платеж к ней на карту. Мама ничего не сказала, даже не позвонила. Сначала я ждала ее реакцию, потом забила. 

Мне надоело. Я достаю альбомы и думаю, что можно их сжечь, например, или выбросить в помойку, где им и место. Вместо этого я беру в руки мамин снимок, где у нее ржачное платье в горох, фоткаю его на телефон и отправляю маме с комментарием: «Ты прелесть». Она отвечает почти сразу: «Иди на хуй))». Почему-то мне кажется, что наш с ней разговор должен продолжиться прямо сейчас, но моя мать больше ничего не пишет, а мне почему-то хочется говорить ей совсем о другом.

Она объявилась только через неделю, позвонила мне совсем пьяная, вся какая-то не в адеквате. 

— Ты дома?

— Да, мам. 

— Бл**ь. 

— Извини, вырвалось. Что-то случилось?

— Да до**я.

— Что?

— Не суть. Ты мне скажи, хули ты меня в гости не зовешь?

Неожиданно. 

— Не знаю. Не хочу. 

— Оху**ь ты гостеприимная.

Я была с ней согласна, что ох**ть. Больше моя мать мне не звонила, а я грызла свои ногти и думала, что все испортила. У меня было три пропущенных от психолога и один — от бабушки, но мне сейчас так на всё плевать, да и на всех тоже. Я набираю матери сама. Я знаю, что у меня дрожит голос, и что сама ситуация пиздец. 

— Привет, это снова я. 

— Еб**ь, сюрприз. 

— Перестань.

— Чего тебе, тупиша моя? Опять что-то потеряла или денег дать?

— Нет. Поехали в Салехард, погуляем.

Кажется, моя мать охренела. 

— Агата, ты совсем там ебну**сь что ли?

— Нет.

— Тогда что за пиз**ц?! Какой, в жопу, Салехард?

— Обычный. Ты же там родилась. Жила там до встречи с отцом. Я хочу тебя увидеть там, я очень хочу тебя узнать.

— А, блядь, не заезжая в эту за**пу, ты меня узнать не можешь? Нихуя не понимаю. 

— Не могу. 

— С х*я?

— А как? Ты же ничего мне не рассказываешь. 

— Еба**й в рот, так спроси!

— Не кричи на меня!

— Так не тупи, бл**ь. 

Мы выдохлись и теперь дышали в трубку, как идиоты. Потом мне это надоело и я спросила:

— Так ты приедешь?

Глава 6
Прошло два часа, а моей мамы всё еще не было. Я же не знала, что ей нужно налакаться до соплей, чтобы просто взять и приехать ко мне. Сначала я реально ждала ее: приготовила еду, убралась в комнате. Потом спокойно готовилась ко сну, когда она, наконец, позвонила в домофон. 

— Ого...

Я смотрела на свою пьяную мать, на дорогой алкоголь в ее руках и не верила своим глазам. 

— Столько радости в твоем голосе. Ну ты и пи**ец, Агата. 

— Подожди, я помогу. 

— Давно пора. 

Она отдала мне свой тяжелый пакет с бутылками, бросила куртку в прихожей и сразу прошла на кухню. 

— Тебе со льдом? — я. 

— Дай мне, я сама. Не доверяю косоруким. 

— Ты приехала оскорблять меня?

— А тебе не **х*й?

Я пожимаю плечами и сажусь на стул. По сути, по*уй — мамина бравада меня не удивляет, лишь бы не била. Мы чокнулись и выпили. 

— Я рада тебя видеть.

— Взаимно. 

Моя мать ржет. Мы снова пьем. 

— Квартира у тебя, конечно. 

— Нравится?

— Да пиз**ц. 

— Ты же сама меня из дома выгнала, забыла?

— И? Могла бы приползти, попроситься обратно. Слишком гордая что ли?

— Ты сейчас смеешься? — я.

— А ху** тебя смущает? Обламывает на коленях постоять?

— Очень. 

— А чего так? 

Мы пьем как-то бесконечно, меня берет алкоголь и я начинаю смеяться над тем, что на самом деле не смешно. Мать видит мое состояние, но ей пофигу. 

— Радость моя, вот объясни мне, на*уя тебе сдалась моя малая родина?

— Радость. Фу, не называй меня так. 

— Давай, б**дь, я сама как-то решу, как мне называть свою собственность. 

— Это я твоя собственность?!

— А кто ты?

Мне неприятно, а моя мать скалит зубы. Ей плевать. 

— Да пох**н уже. Я никто. 

— Мне, по**й, Агата, кто ты там. Никто, так никто, но ты моя. Я же тебя родила. 

— Тоже мне, вспомнила. 

Теперь мы смеемся обе. Становится очень душно, и голова болит, как будто у нас открыта конфорка с газом. Одна искра, и всё рванет к чертям. Я смотрю на маму, потом признаюсь:

— Меня к тебе тянет. 

Пауза. 

— И?

— Меня тянет к тебе, но не как к...

Я запинаюсь и перевожу взгляд на свои руки. Она не удивлена, просто нарочито спокойно достает сигарету, потом курит. 

— Агата-Агата. П**дец, я в а**е с тебя — умеешь же ты запоганить вечер.

Я молчу. 

— Ну, ладно, раз всё так, давай проверим.

— Как это? — я. 

— Молча, б**дь. Давай, радость моя, иди ко мне. 

— Что?

— То. Тебя же тянет? Так вперед. Иди ко мне на руки. 

— Да нет... ты чего?

Я как-то по-дурацки улыбаюсь и вжимаюсь в стул.

— Е**ный в рот, Агата, не заставляй меня вставать. Ну, так же хорошо сидим. 

— Я не хочу этого. Правда не хочу. 

— А что ты хочешь? Продолжать е*ать мне мозг? 

— Не хочу я ничего. 

— Уверена, бля*ь?

— Да.

— Агата, как же ты меня зае**ла. 

С этими словами моя мать перегнулась через стол, больно схватила меня за скулы и прижалась губами к моим губам. Это был не поцелуй, но меня шарахнуло так, будто я засунула пальцы в розетку. Сразу две руки. 

Потом она отстранилась.

— Ну что, еще тянет?

Моя мать была совершенно спокойна, меня же трясло, как при пляске Витта. 

— Нет, знаешь, прошло всё. 

— Ну, вот видишь, как. С этим мы разобрались. 

— Да, прикольно.

Мы выпили, не чокаясь. 

— Агата, что ты хотела обо мне узнать?

— Я в Салехард хотела. 

— На*уя?

— Просто. 

Моя мать качается на табуретке, смотрит на меня и ухмыляется. 

— Знаешь что, бля*ь, просто бывает? Просто только кошки родятся. Что ты хотела — устроить вечер откровений при свечах? По городу со мной за ручку погулять?

— За ножку. Я просто хотела. 

— Да вообще пое*ать, что ты хотела.

— Да я в курсе, спасибо.

Глава 7
 
— Сейчас договоришься.

Я хочу у нее спросить: «И что будет?», но вместо этого спрашиваю:

— Когда ты домой?

— Ни**я себе.

— Блин. Я серьезно. Уже поздно. 

— Е**ть, я смотрю, у тебя воспитание, Агата. 

— Вся в маму. 

Я думала, она меня ударит, вместо этого моя мать облокачивается на стену позади себя и громко смеется.

— Ты поедешь со мной?

— Нет. 

— А чего так?

Я не понимаю, к чему она клонит.

— Наверное, потому что мы больше не живем вместе. 

— Я же тебя не жить к себе зову. На ночь. 

У меня краснеют даже руки. Не хочу об этом думать.

— Хватит. Уже не смешно. 

— Да по*уй, веришь? Мы же бухие. 

— Подожди. Я тебя не понимаю. 

— Детка, не строй из себя дуру. 

— Я реально не понимаю...

— Ладно, по**ен, давай здесь. 

Моя мать встает из-за стола, пошатываясь, подходит к раковине и моет руки с "Fairy".

— Ты чего? — я.

— Бл*дь, мне лезть в тебя грязными руками?

— Не лезь в меня вообще. Ты чего, блин, мам? Ты совсем пьяная что ли?

— За маму я тебе рот с мылом прополощу. Вот, е**ть, обещаю тебе. ***уй мне тут всякие извращения впаривать.

— Круто. Тогда переставай так шутить со мной. Мне вообще не смешно. 

Мне стремно, я сижу, поджав под себя ноги, и смотрю, как моя мать тщательно вытирает руки кухонным полотенцем. 

— Б*ядь, удивишься, а тебе и не должно быть смешно. 

— Не делай ничего, хорошо?

— А я вот, б**дь, уже не знаю. Ты же любишь, когда тебя через силу е*ут. Может, ты так хочешь меня. Откуда мне знать?

— Так не хочу. Вообще не хочу. Никак. 

— Да ладно тебе, девочка. 

Она подходит ко мне, утыкается мне в шею и начинает целовать. От бессилия я начинаю всхлипывать. 

— Если еще раз, сука, я услышу от тебя, что тебя ко мне тянет или, что ты, б**дь, меня хочешь, поверь мне, я выебу тебя так, что мало не покажется. Ты поняла меня? Поняла?!

Я киваю, как нервная, и продолжаю плакать.

Моей матери по*уй на меня и на мои слезы, она больно кусает меня за шею, потом оставляет меня, надевает свою куртку и сваливает, а я остаюсь одна посреди всего этого. Остатки еды, грязные стаканы, всё в кучу, как будто на этой кухне кого-то поебали. Меня, наверное. Я смотрю на всё это и думаю, что у моей матери как-то получилось отыметь меня без секса. 

— Агата, что случилось? Ты в порядке? Девочка моя, внученька, что случилось?

Я не справилась, позвонила бабушке и стала тупо рыдать ей в трубку. Не знаю, что это было, наверное, слабость, но мне сейчас просто необходимо было с кем-то поговорить, с кем-то родным, иначе я выйду с этой кухни только через окно. 

— Что она сделала? Побила тебя?

— Нет. 

— Агата, что с тобой сделала твоя мама? Почему у тебя такой голос? Где ты?

— Я дома, бабуль. Всё хорошо. Просто...

— Ох, бедный ребёнок ты наш. Господи, спаси и сохрани, что за семья у тебя. Агата, хочешь, я приеду к тебе?

Мне больно трогать шею, я смотрю на мамин стакан, на отпечатки ее губ, пальцев и отказываюсь. Не представляю бабушку здесь, но я очень благодарна ей за помощь. Я прощаюсь с ней и пишу маме смс: «Какая же ты сука». Она не отвечает, а мне пофиг, я выключаю телефон и ложусь спать. 

Успела поспать, наверное, часа два от силы, проснулась от того, что кто-то барабанит в дверь.

— Мам, это ты? Уходи, пожалуйста, я не пущу тебя. 

— Агат, это я. 

Дашка. Я вздыхаю. 

— Сколько?

— Я просто так. 

Сестра стоит на пороге, как бедный родственник, трясется и выглядит ужасно. Я пустила ее и сразу отправила в душ. Пока она плескалась в ванной, я быстро прибралась на кухне и включила чайник. 

— Спасибо. 

— На здоровье. 

Мы сидим за тем же столом, за котором сидели с мамой. Дашка пьет чай и ест конфеты, как маленькая. 

— Даш, у тебя весь рот в шоколаде. 

— Да? Ну и пофиг.

Она улыбается, я тоже. 

— Мама приходила?

Дашка кивает на мусорный пакет с пустыми бутылками. 

— Да. 

— Что у вас?

— В смысле?

— Ну, ты же ее любимая дочка. 

— Даш, ты ерунду сейчас городишь. Наша мать никого не любит. 

— Это она меня не любит. 

— Это не так. Если бы ты не принимала свою дурь...

Дашка перебила. 

— Да? И что изменилось бы? Она бухала бы со мной, как с тобой? Проводила бы со мной время? Впрягалась бы за меня?

— Даш, хватит, ты прекрасно знаешь... ты куда?

— Пофиг, куда. Обратно. За**ало меня ваше лицемерие. 

Сестра ушла, громко хлопнув дверью. Я же продолжала сидеть на своем стуле и гипнотизировать взглядом Дашкин остывший чай. Потом встала, вылила чай, выкинула чашку в мусор, пошла в ванную комнату и залила там всё хлоркой.

Глава 8
Сначала все думали, что Дашка реально пропала. Она же и раньше могла на связь неделями не выходить. Ну, нет её и нет, значит на чьих-то квартирах ест соль. Толку тратить нервы и волноваться за наркомана? Но прошло уже больше двух недель, а моя сестра так и не объявилась. Я знаю, что моя бабушка даже в храмы ездила, ставила за нее свечки Николаю Угоднику, но чуда не произошло. Официальная версия следствия — самоубийство. Неофициальная — моя сестра Дашка "выпилалась" с седьмого этажа недостроенного дома. Она была под спайсами. 

Не знаю, сообщил ли кто об этом моему отцу, но левых людей вокруг нашей "семьи" стало как-то слишком много, вылезли какие-то дальние родственники, которые уже в курсе всего, все выражали лживое сочувствие, обрывали телефон: «Агаточка, девочка, нам так жаль». Я отвечала им: «Да-да, спасибо» и бросала трубку — всё это просто жутко бесило. Наверное, единственный, кто из всей семьи по-настоящему горевал по Дашке — это моя бабушка. Не помню, плакала ли она так, оплакивая дедушку, вроде бы нет. 

Я, конечно, пыталась ее утешить, говорить с ней нормально о том, что моя сестра — это наркозависимый человек, что она бы уже не слезла со всего этого, что смерть — это не так уж и плохо, если жизнь так несправедливо с ней обошлась. Не знаю, слышала ли меня моя бабушка, она в этот момент ставила Дашкины фотки рядом с иконами. 

Похороны состоялись во вторник. Было очень холодно и торжественно, как в фильмах. Я не знаю, как проходят похороны "подешевле", но это было так: цветы повсюду, минор и торжественность, мужчины в смокингах курят, женщины в траурных шляпах с вуалью, на дорогих, тонких каблуках, купленных в Париже, вязнут в грязной, кладбищенской земле. Иногда им подносят шампанское. По мне, так это — позор. 

Но моей матери было все равно, она решила отметить это событие с помпой: Дашку хоронили на главной аллее, с оркестром, с батюшкой, с кучей левых людей, которых ни я, ни Дашка не знали. Дашкиных друзей вообще не позвали, да это было и не нужно. "Движуху" создавали специально нанятые моей матерью люди: они могли театрально броситься на гроб (осторожно, он же светлый) или начать рыдать, когда гостям становилось скучно. 

Естественно, главной героиней "торжества" была моя мать. Она была во всем черном, в черных, непроницаемых очках, её заметно шатало (от алкоголя), но люди думали, что от горя. К ней подходили, о чем-то негромко говорили (мне кажется, о бизнесе) и выражали сочувствие. О Дашке вспомнили лишь однажды, когда надо было подойти к моей мертвой сестре, лежащей в закрытом гробу, и попрощаться. С этим вышла жуткая заминка, людям, которые даже не знали, как она умерла, было нечего ей сказать 

Моя бабушка всё это время находилась рядом с гробом, она вообще не вписывалась в эти похороны, выглядела, как типичная русская бабушка: в платочке, в каком-то темном сарафане и жутком рыночном пуховике. Она не стенала, не причитала, может, только плакала немного, но я не помню. И только когда все "попрощались" и гроб с моей сестрой опустили в землю, моя бабушка сказала: «Отмучилась наша Даша». Спокойно так, без истерики. Не знаю, что случилось со мной в тот момент, наверное, осознание пришло, и я заплакала. 

После похорон всех погрузили в микроавтобусы и повезли на "поминки". Они проходили в снятом по случаю фешенебельном ресторане, было много выпивки, правильной еды, гостей тоже прибавилось. Бабушку не взяли, отправили на такси домой. У меня был выбор — поехать с ней или остаться. Я как-то закрутилась и осталась. Надеюсь, бабушка на меня не обиделась. 

Мы с мамой избегали общества друг друга, предпочитая вылавливать глазами из толпы, находясь на безопасном расстоянии. Я видела, как она откровенно флиртует с женщинами, а они вызывающе громко смеются. Как она позволяет себе трогать их за талию, прикасаться к шее. Я знала свою мать, но мне было не все равно, поэтому я пила. Потом мне надоел этот цирк с блядками на поминках и я вызвала такси. Уже оттуда мне позвонила мама:

— Б*ядь, а ты где?

— Домой еду. 

— Ты оху*ла? У нас поминки. Аллё, б**дь, Агата, прояви уважение. Твоя сестра умерла.

— Как хорошо, что ты тоже об этом помнишь. Я думаю, Дашке в аду сейчас очень приятны твои слова и внимание. 

Моя пьяная мать не понимает. 

— Почему в аду?

— Она самоубийца, мам. Все самоубийцы попадают в ад, так в Библии написано. 

— Там не так написано. 

— О**енеть просто. Ты что, читала Библию?

— Е**ть, не беси меня. Ты приедешь сюда?

— Нет, я спать поехала. 

— Ну, ты и бл**ь, Агата. Сука неблагодарная. Вижу, на всё тебе по***ть. Что, б**дь, только о себе привыкла думать? Мало я тебя, видимо, пиздила. 

— Нормально ты меня пи**ила. До свидания. 

Я приезжаю домой, поднимаюсь на лифте и включаю везде свет. У меня здесь нет ни одной Дашиной фотографии, но я физически ощущаю ее присутствие. Мне хочется сказать ей многое, например, что я люблю её, что мне жаль, что всё так вышло, и что мне обидно за такие отстойные похороны, но это как-то тупо — разговаривать вслух с мертвым человеком. Захочет, и так услышит.